into you

      — Убирайся оттуда! Немедленно! — рявкнул в наушник Колин.       Вздрогнув, поняв, что времени у меня уже нет, я вернула камеру на полку, и метнулась к балконной двери. Черт! Пожарной лестницы нет! И перелезть с балкона на балкон не получится тоже!       Стараясь не паниковать, с адреналином я ничего поделать не могла: его выделилось столько, что я охотно поделилась бы им еще с парой-тройкой человек, для меня этого слишком много.       — Сколько? — отчеканила я, лихорадочно соображая, что делать.       — Меньше минуты. Выйти не успеешь.       Я сама виновата. Ши предупреждал, что Барански вернулся; начал тянуть меня обратно, едва тот вывернул к дому, но я упрямилась, считала, что успею: картинка с камеры такая нечеткая, что ее легко могут оспорить на суде — картинка снежит, как декабрьский день в Аспене.       Один техник шепнул мне, как можно улучшить качество изображения и, сунувшись к Барански сменить батарейку, я решила чуток погеройствовать. Зря, как оказалось. Теперь все задание под угрозой.       — Черт! Черт-черт-черт! Отвлеки его!       — У меня идея получше, — я уже поняла, что обычно за этим следует то, что мне не понравится. Я безвылазно провела в одной квартире с Ши уже четыре дня. Самые долгие в моей жизни четыре дня. Бесконечные. Мучительные. Сложно было не пристрелить его. Мне на диете держаться проще, чем убеждать себя, что это неправильно. — Раздевайся.       — Что-о-о-о-о-о?! — икнув, протянула я.       — Ты слышала. Бегом срывай с себя одежду! — повторил он приказ.       — Пошел к черту, Ши!       — Доверься мне! — настаивал он.       Как раз с этим-то и проблема. Наверное, из-за моего отношения к нему я полагалась лишь на себя, когда влезла в квартиру Барански, и вот результат — влипла по уши. Неизвестно, чем это закончится. Нас с Ши привлекли к этому делу из-за того, что главный подозреваемый не знает нас в лицо, в отличие от всех сотрудников отдела по борьбе с наркотиками, а теперь — меньше чем через минуту — я провалю год их кропотливой работы. А нам надо было всего лишь заснять процесс изготовления и проконтролировать, чтобы до задержания на продаже все прошло гладко.       — Хочешь напоследок увидеть мои трусики? По ним меня и опознаешь потом! Барански гей, если ты забыл, Ши!       — Вот именно поэтому твоим трусикам ничего не грозит. Снимай одежду и повторяй за мной. А тебе повезло, у него перед дверью рассыпались яблоки.       Секундное колебание, и я все-таки стянула с себя блузку. В конце концов не за красивые глаза и подвиги в постели Ши дослужился до детектива, и наши личные разногласия не могут препятствовать общему делу.       Ладно, если он вытащит меня отсюда, я даже куплю ему бутылку скотча.       Разделавшись с юбкой, я замерла, услышав, как в замке повернулся ключ.       — Теперь падай на кровать и прими соблазнительную позу, — раздался следующий приказ.       Сдавленно вздохнув, я плюхнулась на постель. Колин тут же хихикнул.       — Да не как опоссум в припадке. Горячее, детка. Ты его соблазнять пришла, а не сделать заикой до конца жизни.       — Мог бы сказать сразу, — шикнула я.       — Могла бы и догадаться, — парировал он.       И на этом пришлось закончить — Барански вошел в квартиру. И моментально понял, что он не один.       — Кто здесь? — настороженно протянул он. Надеюсь, не достанет ствол. Может, и правда удастся обойтись малой кровью. В смысле, без крови вообще.       — Это я, сладкий. Твоя новая соседка, — игриво протянула я, тут же получив одобрение от напарника:       — Неплохо. Быстро учишься.       Закатив глаза, через секунду я уже расплылась в обольстительной улыбке, а еще немного выпятила грудь.       — Какого черта! — взревел Барански. И его вполне можно понять. — Что ты здесь делаешь?!       Вообще он душка, если забыть, что занимается наркоторговлей. Но как сосед просто идеален: принес нам яблочный пирог. Такой милый и дружелюбный. Хотя, подозреваю, он просто хотел разведать по-тихому, не копы ли мы.       Из-за его гуманности за него и взялись — слабое звено, без привычки хладнокровно подчищать хвосты.       Черт, он даже жертвует кое-какие деньги на благотворительность, правда, лучше не вспоминать, каким образом он их добыл.       — Ты же сам пригласил меня позавчера. Не помнишь? Сказал заглядывать, если что-то будет нужно. А мне нужно. Могу притвориться, что сахар и сливочное масло для кексов, но я предпочитаю уже готовый десерт, — я смерила его лишенным всякого приличия взглядом.       Так и прижимая к груди бумажные пакеты с покупками, Барански ошарашенно таращился на меня и, кажется, действительно будет какое-то время заикаться.       — Я не… Я мартини тебя звал попить как-нибудь, не тащить свою задницу в мою кровать. Господи… Теперь это покрывало сжечь придется, — проскулил он.       Это прозвучало очень уж оскорбительно для моей задницы!       — Да нормальная попка, чего он истерит, — Ши возмутился тоже, но его солидарность облегчения мне не принесла.       — Да я просто ждала тебя на нем, ничего противозаконного, — кокетливо прыснула я, пожав плечами.       — Как ты вообще сюда попала?! — не унимался Барански. Нервничает, понятное дело, и, возможно, подозревает что-то.       — Сказала управляющему, что мы выпивали вместе и я забыла у тебя телефон, а у меня через час важный звонок. А когда просила его, расстегнула лишнюю пуговичку на блузке. Но сняла ее лишь для тебя.       Он немного расслабился, даже кивнул. Кажется, поверил.       — А как же твой муж? Ну, тот парень, с которым ты въехала сюда. Он, вроде, горячий.       — Слышала? Я горячий! — гордо поддакнул Колин, и я поморщилась.       — Понимаешь, он качается, помешан на этих своих кубиках и трицепсах, и на стероидах его бобрик впал в спячку, — выпрямив указательный палец, я демонстративно согнула его, наслаждаясь проклятиями Ши в наушнике. — Поэтому он разрешает мне развлекаться на стороне. И мне показалось, что между нами, ну, возникла связь, понимаешь?       — Тебе показалось, — твердо отрезал Барански. — А теперь выметайся.       Наклонившись к моей блузке, от чего по полу вновь раскатились яблоки, выпрямившись, он едва не ткнулся носом в ложбинку между моих грудей — я как раз поднялась с постели.       — Точно не хочешь познакомиться с моими девочками?       — Я вообще не по девочкам, — проблеял он.       — Черт! Как неловко получилось! — стыдливо прикрыв ладошкой рот, я схватила юбку, выдернула у него из рук блузку и бросилась к двери. — Прости, малыш, надеюсь, это останется между нами…       — Как же! Останется! — прорычал он мне вслед, грозясь подать жалобу на управляющего.       Когда я вошла в соседнюю квартиру, Ши хохотал возле монитора — Барански неистово срывал с кровати покрывало.       — Очень смешно! — проворчала я, натягивая обратно юбку. — Тебе такая чистоплотность и не снилась.       — Ну что ты, не надо благодарностей, — замахал руками Колин. — И, знаешь, теперь я считаю своим долгом показать тебе, что мой бобрик работает так, как другим и не снилось!       Он имел неосторожность потянуться ко мне.       Выпад, захват запястья, поворот, и вот уже с подачи его лба открылась дверь ванной комнаты.       — Иди освежись, Ши!       — О да, после такого зрелища ледяной душ мне не помешает, — его многозначительное мурлыканье стало причиной, по которой я дотащила его до душа и, открыв кран, сунула его безмозглую голову под холодные струи. — Не пытайся, эти трусики с бантом на попке никуда не денутся теперь из моих мыслей. А воображение у меня богатое…       — На виски можешь не рассчитывать.       — Что? Ты собиралась угостить меня виски? — переспросил он, но я уже поплелась обратно к мониторам.       Его изобретательность на пару с похотливостью спасли мою шкуру, но Ши это никоим образом не красит: мудак до самой смерти останется мудаком.