into you

      Глядя, как по темному, будто чернила каракатицы, небу поочередно зажигаются тусклые звезды, выглянувшие после вечернего дождя, я ежусь — в доме комфортный климат, но меня все равно регулярно одолевает озноб. Без объятий Криса. В разлуке он накатывал не так часто, а теперь я остро чувствую нехватку наших отношений, нехватку его прикосновений, и рядом с ним, но с соблюдением дистанции, страдаю еще сильнее, чем вовсе без него. Мы же условились реанимировать нас, почему это не работает?       Неопределенность ходит за мной по пятам и уже сроднилась с моей тенью. И я не знаю, как бороться с ней, по-прежнему обитаю в гостевой спальне, и плохо сплю. С постановкой диагноза проблем не возникнет, но как бороться со всеми этими симптомами, проявившимися в одночасье? Гомеопатическими средствами? Идти напролом? Я теряюсь в догадках.       Правда, других причин недоумевать у меня достаточно — пару минут назад мне звонил бывший. Нет, я знаю, что его и ему подобных кризис в отношениях манит, как оставленные на столе хлебные крошки — тараканов. Но он вспомнил обо мне не потому, что вновь резко воспылал чувствами и Эвансу стоит переживать — хотя это ему не помешает, — у него родился сын. Он сообщил мне об этом, едва ворочая языком. Предыдущий подобный звонок я получила в ночь перед его свадьбой — видимо, без моего благословения он не мог решиться на этот шаг, — но что это значит? Что нам с Крисом есть к чему стремиться? Или, наоборот, что другие люди устраивают свои жизни, пока я взялась за цемент, чтобы заново отстроить то, что восстановлению не подлежит?       Позади меня раздаются шаги — я моментально распознаю, что это не пес — Эванс не шаркает тапками, но и цоканьем предупреждающих о приближении когтей у него нет, — а в доме кроме нас троих никого.       Не проронив ни слова, он подходит ко мне и заключает меня в объятия. Наконец-то! Хоть какой-то прогресс! Кажется, я ждала этого момента даже не в Азкабане, а в местах значительно хуже!       — И как это понимать, мистер Эванс? — тяну я без упрека.       — Показалось, что ты продрогла. Ночи-то уже прохладные.       — Не заметила, что мы на Аляске.       — Я могу отпустить, если ты против. Или тебе неприятно, — предлагает он, немного ослабив хватку.       Инстинктивно вжимаясь в него спиной, я вздыхаю — не оценил мой выпад, воспринял в штыки.       — Не нужно.       То ли приказ, то ли просьба, или вообще мольба — по моему тихому тону не разберешь, — но его устраивает. Кольцо рук вновь сжимается вокруг меня, и я позволяю себе забыться, позволяю расслабиться и даже разомлеть от тепла его тела. Веки тяжелеют, и накатывает усталость. А еще желание врасти в Криса, раствориться в нем. Оно обманчивое и опасное, как пустынный мираж. Невинная потребность в максимальной близости легко мутирует без радиации в бесконтрольную и полнейшую потерю себя, а это худший мой кошмар.       — Почему не спишь? — тихо спрашиваю я, наслаждаясь еще и видом — в небе показалась луна, и теперь заливает холодным седым светом макушки деревьев на участке. С Эвансом я научилась замечать и ценить такие мгновения абсолютной, неподдельной, естественной красоты, они ведь не повторяться, их нужно только ловить и прятать в памяти, где они быстро сменяются и стираются уже новыми рассветами, закатами и причудливым узором ливня на стекле. Это что-то необъяснимое, но драгоценное.       — У меня обход перед сном. Ну, знаешь, надо ведь проверить, все ли в порядке.       Шутки про сигнализацию я оставляю в мыслях — лучше не выпускать их, мало что из этого выйдет.       — И первым делом ты пришел проверить меня?       — Самое ценное ведь. Ты же принцесса.       По голосу слышно, что он улыбается.       — Ладно, сервис в вашем гостевом доме на высоте, мистер Эванс. Вместо пледа предусмотрены обнимашки, еще не встречала такого.       — Тогда вас точно удивят наши специальные услуги для сладкого сна, мэ-э-э-эм, — мурлычет он. — И я вовсе не о молоке.       Да это понятно. Догадываюсь, стоит только заикнуться, и та слепая кухонная вспышка страсти повторится, и мне чертовски хочется этого, но, как мы выяснили, секс — паршивенький двигатель вперед в подобных ситуациях. Наверное, с ним лучше повременить.       — Буду иметь в виду.       Крис не издает ни звука. И не узнать, обиделся он или обеспокоился. А может, отреагировал спокойно и был готов к отказу. Во всяком случае, его руки по-прежнему на мне, а больше меня ничего не волнует.       — А почему ты не спишь? — он, вроде, и заканчивает фразу, но обрывает ее так, словно там было что-то еще, не слетевшее с языка. Не про хозяйскую спальню ли? А ты для этого что-нибудь сделал? А я? Ответ мы знаем оба.       — Меня разбудили телефонным звонком, — нет смысла врать и придумывать отговорки.       — Что-то случилось? — теперь в его голосе тревога.       — В Лондоне беспокоятся, что фотографы тебя заждались.       Имею пожизненное право на упреки с горечью крепкого чая, и ему их у меня не отнять.       — Принцесса, — рычит он сердито себе под нос, и мне в макушку.       — Да бывший звонил.       — И чего он хотел?       Его резкая смена интонации меня забавляет. Уже никаких скрытых угроз и сердитости. Лишь деликатное любопытство, словно интересуется из вежливости, словно это простая попытка поддержать разговор.       Я не верю своим ушам. Да ладно. Неужели шестифутовый оплот спокойствия — и бездействия — встрепенулся и занервничал? По настолько простой, примитивной причине? Боится, что правило «око за око» действует и в таких случаях?       Вообще пусть протрезвеет слегка. А то запер меня в своем доме, как Рапунцель в башне, — хотя длинными волосами я похвастаться не могу, — и считает, что дело сделано. Правда, меня не покидает ощущение, что мы оба ждем какого-нибудь знака. Ну или пинка под зад, чтобы начать действовать. Вот только будет ли это зад Америки?       — Не признался — все настаивал на совместном ужине. А я как раз думала смотаться в Лос-Анджелес.       — Так мы с тобой, — не раздумывая заявляет Эванс. — Составим тебе компанию.       — Я подумаю.       — Я настаиваю, котеночек, — его упрямство, а еще ревность, как ни странно, пробиваются сквозь напускную мягкость. Раздраконить его что ли, да посильнее, как в старые добрые времена?       — Да ты не переживай так, Кристофер Роберт, — невинно лепечу я. — С этим бывшим у нас глубокой эмоциональной привязанности не было, — мне показалось, или сзади раздался вздох облегчения? Вот сейчас надо дожать. — Просто сильнейшее и абсолютно неконтролируемое притяжение, выливающееся в дикий животный секс.       Гадая, что же за этим последует, я кусаю губу, дабы не рассмеяться, — похоже, Эванс малость завис, переваривая услышанное.       — Дешевый прием, принцесса, — спустя минуту молчания изрекает он.       — Правда? — изогнув бровь, недоверчиво переспрашиваю я — по его ворчанию так не скажешь.       — Да. И никто никуда не летит. И вообще марш в кровать!       Возмущенно покосившись на него из-за плеча, теперь уже ворчу я:       — Чего это ты раскомандовался?       — Я Капитан Америка, мэ-э-э-э-эм.       — Ты на пенсии, сэ-э-э-э-эр, — передразниваю его я.       Но кольцо его рук слабеет и через секунду разжимается, выпуская меня на волю. Мне не остается ничего другого, кроме как последовать в кровать. Никогда не отличаясь особым послушанием, я чувствую, что сейчас все, скорее, закончится ссорой, чем сексом, и думаю, что продолжать не стоит.       Проворно забравшись под одеяло, я с вызовом смотрю на Эванса, который, подбоченившись, пристально следит за мной. Взгляд голубых глаз потихоньку оттаивает после расставания и почти примирения, и это не может не радовать.       — Доволен?       — А ты довольна?       Вопросом на вопрос, еще и весьма едко.       — Пока не очень, — я хлопаю ладонью по соседней подушке, — иди стеречь меня, дракон.       И не знаю наверняка, согласится ли он присоединиться, или откажется, как я, — несколькими минутами ранее.       Хвала небесам, он принимает правильное решение!       И вот я снова — целиком и полностью добровольная — пленница его объятий. Стыдно признаться, но мне хочется довольно мурлыкать, будто я настоящий котенок.       — Почему ты не делаешь этого больше? Почему вообще ничего не предпринимаешь? — тихо выдыхаю я.       — Боюсь облажаться. Наверное, как и ты, — признается он шепотом, по-прежнему вызывающим жаркие мурашки, и не только потому, что щетина бороды покалывает, а его губы щекочут дыханием.       Легонько кивнув, я закрываю глаза и сладко зеваю.       — Ну ты там поторопись — кажется, я привыкла засыпать без тебя.       Только сон отчего-то накатывает на меня так быстро, что я даже сопротивляться ему не могу — сдаюсь без боя и сразу.       — Я заметил, — с ласковым ехидством произносит Крис возле моего виска. И это последнее, что я слышу, проваливаясь в мир грез.       С пробуждением же все не так гладко.       Засыпая с парнем, с которым у вас временно неопределенные отношения и у которого имеется пес, проснуться можно либо в гордом одиночестве, либо в компании обоих.       У меня второй вариант — полный комплект в гостевой спальне. И немного глуповатая улыбка Эванса, как бонус, чтобы сбросила с себя остатки сна без бодрящего душа. Кажется, кое-кто уже что-то натворил…