into you

      — Что ты уже натворил? — голос еще сиплый немного, но его непослушание ничто в сравнении с тем, на что способен Кристофер Роберт Эванс. Я это знаю и уже заочно в ужасе.       Крис обиженно супится, но я готова заключить пари, что это притворство: все-таки три года — достаточный срок, чтобы выучить кое-какие повадки друг друга. Правда, экзамен по моему — временно не — парню я наверняка провалю: он приспосабливается, меняется, по-прежнему удивляет и шокирует меня. И это хорошо. Только не сейчас.       — И тебе утра доброго. Почему сразу натворил? Неужели я не могу просто улыбнуться тебе и…       Его прерывает вибрация мобильного. Настойчивая. Кто-то упорно добивается моего ответа, поймав момент, когда я уснула, не успев включить голосовую почту. Не тот ли бывший, протрезвев, вздумал просить прощения за беспокойство?       — И?       На пару секунд успокоившись, мобильник снова дребезжит, привлекая наше с Крисом внимание.       — И почему бы нам не провести сегодня день без телефонов? — без особой надежды предлагает Эванс. Еще бы, эта фраза — очередной сигнал, что все плохо. Нет, что все чертовски паршиво. — Ну, отдохнуть от мира, сосредоточиться друг на друге…       На этих словах, не открывая глаз и не поднимая головы с лап, скептично фыркает Доджер — даже он понимает, что кое-кто себя нещадно хоронит, очень и очень глубоко.       — Подай мне телефон. Пожалуйста, — тихо добавляю я, но холодным металлическим тоном.       Крис цепенеет. И отрицательно мотает головой.       — Подай мне чертов телефон, Эванс!       Вообще понукать им и отдавать приказы бесполезно — я делала так лишь в постели, порой, когда он сам того хотел, — но сейчас, в эту минуту, я уповаю на его благоразумие. Правда. Так будет лучше. Чем дольше он сопротивляется, тем сильнее я вскипаю.       Эванс колеблется и выдыхает шумно. А я твержу мысленно, что паниковать, что накручивать себя раньше времени не стоит, и параллельно в голове у меня такие картины, что тошнота сдавливает горло: новая порция снимков из Лондона подоспела? Секс-видео? По пути в Англию Эванс умудрился заскочить еще к кому-нибудь? Я одновременно и готовлюсь к худшему, и не желаю прояснять эту ситуацию. Может, я просто сплю? Ночные кошмары же еще никто не отменял.       Но за окном светит солнце, а Крис нехотя сдается. Поднимается с кровати, берет с тумбочки мобильный и протягивает мне.       Пользуясь тем, что Эванс больше не лежит рядом, я торопливо выбираюсь из постели — минутой ранее она смахивала на ловушку: с одной стороны дрыхнет пес, с другой — кое-кто напрасно пытается убедить меня, что все в порядке, и я между ними будто в коконе из одеяла. Мне кажется, или это была подстраховка?       Дисплей тут же вспыхивает сообщением. Отправитель — Скотт. О, сейчас я быстро разберусь, что стряслось.       «Если ты убила его, я помогу с телом».       Многообещающе. Похоже, все уже даже не паршиво — надо готовиться к апокалипсису.       — Тут твой брат предлагает мне помощь с твоим трупом.       — На случай, если у тебя оставались вопросы насчет меня, вот тебе ответ: у нас вся семейка безумная. Ну, вдруг ты этого еще не поняла, — подбоченившись, бросает пока живой Эванс.       Но это ненадолго.       Продравшись через пять десятков пропущенных, сотню сообщений и почти тысячу комментариев, я наконец вижу повод придушить его на месте без разбирательств.       — Серьезно, Эванс?! — гневно восклицаю я. — Боже ты такой идиот!       — Дальше ты добавишь, что я твой идиот? — слабо предлагает он. Я лишь качаю головой. — Слушай, я просто хотел, как лучше. Ты сама обвиняла меня в бездействии.       — Нет-нет-нет, мистер! — пригрозив ему пальцем, я отступаю обратно к кровати и не глядя поднимаюсь на нее: чтобы быть выше, чтобы иметь хоть крохотный шанс к бегству, чтобы не сразу угодить в объятиях, из которых не захочется выбираться. — Свалить вину на меня не удастся — ты сам обеспечил мне алиби!       Своим снимком, черт бы его побрал, но нет, вместо этого с голубоглазой катастрофой по фамилии Эванс придется разбираться мне!       — Кто вообще снимает спящих людей без позволения? Разве в этом штате это законно? — не унимаюсь я.       — У тебя тоже есть снимки, где я сплю, — спокойно тянет Крис. Не поняла, он планирует защищаться? Еще и напасть попытается? Ну это, знаете ли, верх наглости!       — У меня и снимки твоего члена есть, — это темная и чрезвычайно порочная страница нашей истории. И да, стыдно признаться, но после ухода я не удалила их, что еще раз доказывает, что я надеялась на воссоединение. — Но я же не сливаю их в сеть.       — Даже тогда, мне кажется, шумихи было бы меньше, — задумчиво признается он.       За что мгновенно получает подушкой по голове — мне надо как-то выплеснуть гнев, я должна сделать это, а он совсем не помогает. Наоборот, пытается все усугубить. Специально или нет? Понятия не имею.       Схлестнувшись с Эвансом взглядами, я констатирую, что разница в росте сейчас мне на руку — чувствую себя увереннее.       И я даже не заикнусь о подписи — после фото с короной поздно уже беспокоиться, — да и все довольно мило:       «Сон принцессы надежно охраняется».       И Доджер рядом.       Ну просто прелесть, разве нет?       Была бы, если бы не один нюанс: кое-кто сфотографировал меня так, что ни моего лица, ни волос не видно, лишь одеяло в кадре, под которым угадывается человек. Или умело сложенные подушки. Ну вот как его не прибить, а?!       — Ты вообще в курсе, что там происходит?! — возмущенно размахивая телефоном, рискуя запустить его в дальний угол гостевой спальни, к Крису я по-прежнему не приближаюсь, нервно расхаживая по кровати. К неудовольствию окончательно разбуженного пса. Все претензии к твоему обожаемому Эвансу, Доджер!       — О да.       Оу, кто-то уже получил нагоняй от Меган. Возможно, и от Лизы. Но мало, ведь раскаянием поведение главного фотографа дня и не пахнет.       — Точно? Ибо я уже наткнулась на занимательную теорию, что твоя принцесса — это Стэн. Есть, конечно, те, кто еще верит в нас, — храни их Господь. — Но проблемка в том, что некоторые люди нашли связь с Диснеем. Потому что кое-кто засветился до этого с Золушкой! — сама того не желая, я невольно срываюсь на полный настоящей обиды крик. Словно вся эта ситуация ставит под вопрос мою подлинность, как принцессы. Его принцессы.       Эванс замирает и с беспокойством следит за моим мельтешением.       — Эй, я хотел как лучше. И облажался, я признаю. Но ты ведь знаешь, я редко делал это, — да, он не фанат кучи снимков, подтверждающих, что его сердце занято. — Я просто думал, что это закроет ту тему. Да всем же известно, что принцесса — это ты. Какого дьявола начался весь этот идиотизм!       Своей он меня почему-то не называет. Опять страхуется что ли?       — А теперь надо исправлять еще и эту проблему, — обреченно вздыхаю я. Будто у нас другой, первостепенной, работы над ошибками нет, и мы абсолютно счастливы.       — И удалить снимок нельзя — так только все усугублю, — согласно кивает Крис.       Что нам тогда остается?       Пока я размышляю над этим, пес решает взять ситуацию в свои лапы — резко вскочив, бросается ко мне и утыкается носом мне под коленку. Не успев сделать следующий шаг, я осознаю, что лечу вниз.       К счастью, Эванс реагирует молниеносно — каким-то уму непостижимым образом ловит меня. Такое случается вне съемочной площадки и без участия дублеров?       — Еще скажи, что вы не репетировали это, — мое ворчание больше смахивает на лепет ошеломления.       — С кем? — ухмыляется он. И, пользуясь моментом, пока я прижата к его груди, признается: — Я немного потерял голову от отчаяния, вот и получилось так.       — И кто же ввел тебя в это отчаяние? — хмыкаю я, стараясь не брать за ориентиры его тепло и запах, которые я жажду впитать в себя, в которых мечтаю вновь утонуть.       — Ты.       — Пусти!       — Нет.       — То есть, как это — нет? — возмущенно переспрашиваю я. Но вырваться не пытаюсь. Это было бы самым идиотским поступком в моей жизни. Я хоть и злюсь, но хочу чувствовать его рядом. Я устала без него, я соскучилась так, как никогда прежде, даже во время съемок.       Почему не существует какого-нибудь лайфхака, как без амнезии перечеркнуть и моментально позабыть случившееся? Чтобы мы просто были вместе без этой стены, выросшей между нами, чтобы не оглядывались ежеминутно на сказанное и сделанное? Чтобы…       Крис собирается ответить, но я перебиваю его.       — Давай дров в огонь подкинем.       — Что? — недоуменно морщит он лоб.       — Или как это называется? Ну, давай покажем им, что это была я?       — Ты серьезно, при… — Эванс осекается, — котеночек?       О да, наверное, ему придется подобрать мне другое прозвище. Или придумать, как заставить меня заново полюбить это.       — С помолвкой я тебя продинамила, — мы горько улыбаемся друг другу, — так хотя бы в этом буду рядом.       Замешкавшись всего на секунду — явно гадая, не снится ли ему это, — он кивает.       — Как ты хочешь сделать это?       — Так, чтобы уже никто не сомневался. Чтобы никто и не вспомнил о Золушке.       Выпади мне возможность, я бы непременно отправилась в Лондон и настучала бы ей хрустальной туфелькой по лбу — все-таки с Кристен было значительно проще, — но у меня немного связаны руки, придется довольствоваться тем, что есть. Ох, как же я надеюсь, что это чем-нибудь поможет и мне, не только заткнет людей, все еще помнящих о тех снимках. Может, так усилится моя решимость? Я же торчу в Бостоне не потому, что мне нравится массачусетская пламенная осень.       — Но ты о ней не забудешь? — осторожно осведомляется Крис, легонько ослабляя хватку, намереваясь опустить меня на кровать.       — На это не рассчитывай.       — Похоже, у меня патовая ситуация.       — Ты сам загнал себя в нее, милый, — мгновенно ехидничаю я.       — Спасибо за поддержку, золотце. Ты у меня просто чудо.       И снова мы глядим друг на друга, словно проверяем, все ли в порядке. Кажется, да.       Схватив телефон, который я выронила во время падения, я прошу Эванса теперь подставить мне спину. Как он там говорил во время первой встречи? Его плечи в моем распоряжении? Настал их черед.       — Идем к зеркалу.       Доджер больше не предпринимает попыток вмешаться, лишь, вновь улегшись на кровать, провожает нас взглядом до ванной комнаты. Зато Крис мурлычет:       — Мне нравится ход твоих мыслей.       Не получается разобрать, одобрительно или обреченно. Но он согласен, что уже хорошо.       — Да тут разнообразия нет — вариант лишь один. Меган тебя не прикончит?       — Меня волнует совсем не она.       Зажмурившись на миг — я ведь уверена в том, что собираюсь сделать? — я усмехаюсь, крепче цепляясь за Эванса. Правильный, чертовски правильный ответ. Он отдается в груди усилившимся нежным, таким приятным жаром, что в нем хочется забыться.       Включив камеру на мобильнике, я стараюсь не думать о своем сходстве с мартышкой, взобравшейся на очень соблазнительную мускулистую бородатую пальму. И замечаю, что кое-кто халтурит.       Нет, Крис улыбается во весь рот, только улыбка его дежурная — та, которую получают миллионы фанатов. Наверное, такой подход верный — все-таки у нас публичный снимок, хоть я в пижаме и без макияжа, но это не повод для переживаний. И да, я тоже не в восторге, только вот с последствиями его поступка надо разобраться.       На мгновение покосившись на меня, заметив в моих глазах непонимание, Эванс тихо произносит:       — Ты похожа сейчас на того чертенка, что нашептывает на ухо всякие грешки.       — И это тебя смущает?       Он снизывает плечами, из-за чего я рискую больно приземлиться на пятую точку. Но вместо очередной гневной тирады выбираю творческий подход.       Прильнув к уху Эванса губами, я касаюсь ими мочки, в которую все еще можно вдеть серьгу, и томно шепчу:       — Предлагаешь мне напомнить тебе одну из тех бессонных ночей, после которых у меня целый день не утихала дрожь в ногах, настолько хорошо мне было с тобой?       — Да, было бы неплохо.       Я готова поклясться, что голубые глаза темнеют от похоти за секунду.       — Или мне сказать кое-что другое? Например, что я твоя, Кристофер Роберт? Потому что это так.       А теперь меняется и рабочая улыбка — теплеет и адресована уже мне, не незнакомцам, которые будут обсуждать этот снимок.       Залюбовавшись отражением Криса, я не сразу соображаю, что надо бы сфотографировать нашу, кажется, не показушную, хоть и скоротечную, идиллию.       — Ну вот и все.       Даже запасных дублей не требуется — все получается с первого раза.       Спустив меня на пол, Крис нависает надо мной, но я не отступаю.       — Наверное, мне нужно ответить тебе тем же?       — Нужно — готовь свои яйца.       Прочистив горло, он недоуменно взирает на меня, растратив свой напор.       — Ну, они, как бы, всегда готовы для тебя, котеночек.       Мой укоризненный взгляд вынуждает его напрячься. Это чертовски уморительно.       — Я о яйцах с песто, Эванс!       — О, с этим небольшая заминка, но на то ведь я и идиот, — пропев это, он направляется к двери. Я остаюсь одна.       Упершись ладонями в умывальник, делаю пару вдохов — мне по-прежнему страшно, что все эти старания впустую, — но все-таки нажимаю «опубликовать», и наш снимок отправляется в мировую паутину, откуда его уже никогда не удалить, даже если мы в итоге перестанем бороться и расстанемся.