into you

      Покачиваясь на стуле, я бросила уткам еще горсть хлебных корочек. Эти пернатые ленивые твари, закормленные клиентами паба, сбившись в группку посреди пруда, всем своим видом демонстрировали, что им угрожает голодная смерть, но мои попытки угостить их игнорировали.       — Можно? — обратился ко мне высокий незнакомец, затормозив у столика. В руке он держал пинту пива. — Все остальные места заняты.       Я оглянулась по сторонам — и правда на уличной площадке яблоку негде было упасть, — и пожала плечами. Мне-то какая разница?       Он опустился на соседний стул и тут же жадно приложился к пиву, пачкая в упругую пену щетину над губой. Потом снял солнцезащитные очки и, сделав глубокий вдох, словно избавлялся так от скопившейся внутри усталости, расслабленно откинулся назад. Спустя секунду он заметил уток. Им на него, впрочем, как и на окружающих и на весь род людской, было плевать.       Но я любезно протянула ему бумажный пакетик с хлебом.       Он взял пару кусочков — наверное, из вежливости, — и швырнул в воду. Со стороны уток никакой реакции не последовало.       — Откормленные эгоистичные твари, — буркнула я, отпив своего портера и бросив большим хлебным кубиком в самую жирную птицу. Увы, промазала. Не зря папа не любит брать меня на охоту.       Мужчина ухмыльнулся и на какое-то время между нами воцарилось молчание. Я знакомиться не хотела, да и он желанием поболтать не горел.       Но прохладное пиво и припекавшее в кои-то веки солнышко сделали свое дело.       — У вас какая-то личная неприязнь к уткам?       Теперь мне окончательно стало понятно, что он не просто не местный, а американец. Ох, местные сплетницы, приписывая ему всякие, по их мнению злодеяния, будут болтать о его внезапном появлении здесь еще, минимум, месяца три, если на ближайшей воскресной ярмарке не случится чего-нибудь экстраординарного, вроде просевшего бисквита миссис Мур.       — Просто нет настроения. А вы из общества по защите уток? — уточнила я.       — Если из Америки, значит, обязательно борец за права животных? Это простое любопытство, а они и правда выглядят наглыми.       — Да мне без разницы, — вновь передернула я плечами. Затем зачем-то пояснила: — Просто мне тоскливо. У вас бывает такое?       Все американцы, с которыми я когда-либо пересекалась, казались мне до омерзения жизнерадостными людьми. Этот почему-то был исключением. Может, из-за легкой грустной задумчивости, оттенявшей голубые глаза?       — Иногда. Случились какие-то перемены? Неприятности?       — Нет. Да. Не знаю. Бывший сегодня женился, — я так легко сообщила ему это. Впрочем, вся деревня в курсе, а незнакомцу и вовсе плевать. Но именно поэтому я выбралась в паб — чтобы соседи не думали, что, забившись в угол возле камина, я рыдаю без перерыва и пытаюсь наложить на себя руки. Это мой манифест: мне пофиг.       — Разбитое сердце, знакомый диагноз.       — Эй, вовсе нет! Я даже рада за него. Просто… Я вспоминаю, как нам было хорошо вместе и этого мне не хватает, ни с кем еще мне не было так спокойно и легко. Что удивительно, ведь мы совсем разные. И у него было много заскоков. И если, не дай Бог, он сейчас заявился бы сюда и сообщил, что хочет быть со мной, я бы ни за что не сошлась с ним, клянусь. Наверное, это звучит странно.       Когда я говорила об этом, в груди не было тяжести, наоборот, легкость и пустота. Кроме памяти ничего не осталось, я не лгала.       — Нет. Немного, — спустя миг улыбнулся он. — Вы просто тоскуете по ушедшему. Это куда нормальнее, чем тосковать по чему-то эфемерному. Кому-то. Я знаю, какой она должна быть — образ в моей голове такой четкий, что мне порой кажется, это реальная девушка, как-то пробравшаяся в мои мысли, — после каждой пары слов делая паузу, будто взвешивая мысленно, стоит ли продолжать, признался он. — И мы, наверное, когда-то пересекались. Или нет. В общем, я все ищу и ищу, и не нахожу ее. А все равно по ней тоскую, хоть и знаю, что она — выдумка. Но это не значит, что я не пытаюсь, ну, понимаете, построить отношения с другими, просто всё не то и все не те.       Я закатила глаза — ох уж эти мужчины, на любом континенте боятся показаться несостоятельными и ни на что не способными без пары. Но я не стала укорять его этим.       — Просто вас тянет в будущее, которое все никак не наступит. В отличие от меня, у вас еще есть шанс. А мне с прошлым поможет разве что Доктор, но у него по всей вселенной и так куча дел, — скрестив руки на груди, покачала я головой. — Зуб даю, мы не встречались раньше. Но мне кажется, я вас откуда-то знаю. И это не попытка пофлиртовать. Просто у вас знакомое лицо…       — Ну хоть не задница…       — Что? — изумилась я.       — Нет-нет, считайте, я ничего не говорил, — отмахнулся он. — И знаете, займите лучше мысли этой загадкой.       — Вы просто хотите, чтобы я о вас думала?       — Возможно, — на его губах вновь заиграла очаровательная улыбка. — Или не хочу, чтобы вы думали о бывшем. Хорошего дня. Мне пора.       — Навстречу будущему?       — Увы, просто работать.       И он, опустошив свой бокал и кивнув на прощание, ушел, а я бесстыдно любовалась его спиной какое-то время. И что там говорить, задница у него и правда отменная, чтобы он ни имел в виду.       И черт, незнакомец был прав! Он прочно засел у меня в голове, как заноза, которую все не удается поддеть и извлечь из ранки. Утки меня больше не занимали, я пыталась вспомнить.       Через полчаса мне позвонила Диана и пригласила к себе на чай. Но вместо парадного фарфора, печенья и бутербродов на столике меня ждал отменный шерри и бокалы. Диана не особо чтит традиции, если честно, и я на нее за это не в обиде.       — Представляешь, говорят, у нас в деревне видели Криса Эванса. Они что-то там снимают в Портсмуте, и он был тут проездом.       — Фу, этого старого извращенца? Он еще интересен кому-то?       — Не того Эванса, — возразила она с хохотом. — А горячего янки. Того мерзавца из детектива про ножи.       И тут до меня дошло. В голове словно кто-то щелкнул пальцами и вспыхнул свет. Я смотрела этот фильм восемь чертовых раз. А его главный герой, точнее, тип, сыгравший его, сидел со мной на расстоянии вытянутой руки... Обалдеть.       — А еще он считает уток наглыми.       — Что?       — Ох, Ди, ты не поверишь… — вздохнула я, потянувшись к бутылке. Нельзя делиться подобными историями без выпивки.