Сказки и мифы вчерашнего дня

К фьордам шли долго. День сменялся ночью, от города мы отдалились уже порядочно, а ноги сами несли меня вперед. Я все еще помнил разговор с хозяином квартиры, где мы переночевали, неподалеку от Нэрёй-фьорда. Наутро Анре передумал, и сказал, что нужно идти к какому-то другому заливу, название которого я не запомнил. С того момента вокруг мелькала лишь яркая зелень вперемешку с белым и висевшее над головой колкое небо. Видимо, это и есть то состояние, про которое говорил Анре — когда тело начинает функционировать как будто отдельно от тебя самого. Понимает, что нужно делать, само пишет код для программы, в котором на выходе точно не будет ни одной ошибки. За плечами у меня был рюкзак с провизией на несколько дней, спальным мешком, горелкой и ножом. При отъезде он казался слишком тяжелым, и когда я приноравливался то так, то эдак, пытаясь надеть его себе на плечи, чтобы вес распределился равномерно, Анре лишь качал головой и добродушно смеялся. С собой он не взял ничего кроме зеленой полувыцветшей куртки, с которой, кажется, вообще никогда не расставался. Расспрашивать его было заведомо неудачной идеей, объяснял он что-то только тогда, когда сам считал нужным. Поэтому я со своим рюкзаком просто молча шел с ним рядом. Хотя разговоры про фьорды шли уже несколько месяцев, понятнее для меня ничего не становилось. Анре вскользь упоминал, что жизнь для него будто началась заново, когда учитель впервые показал ему эту технику. За то время, что я его знал, уже научился спокойно принимать такие громкие заявления и поэтому отнесся к этому недоверчиво, а в голове то и дело плясали пародийные картинки рекламы в духе: «Фьорды изменят вашу жизнь!», «Отправляйтесь к фьордам сегодня, и станете новым человеком завтра!». Мы несколько раз прерывались на медитацию — Анре расстилал на земле свой бордовый плед, в котором дырок было больше, чем в моей памяти, и который по-хорошему надо было выбросить еще лет десять назад. Каждый раз время медитации увеличивалось, и я понял, что мы наверняка уже почти дошли до своей цели. Мягкая почва под ногами сменилась жесткой галькой, которая чувствовалась даже через толстую подошву ботинок. Это было, наверное, единственным, что я смог вычленить из этого слившегося для меня в одно путешествия. Когда мы наконец увидели фьорд, то его очертания я рассматривал как будто в полусне. Скалы величественно возвышались над заливом, своим полуснежным узором словно закрывая и защищая его. Вода внизу, как ни странно, еще не покрылась льдом, и была насыщенно-синей, почти что зеркальной, и это выбивалось из общего фона, словно какой-то неподходящий кусочек пазла. Анре, не проронив ни слова, достал у меня из рюкзака плед и расстелил его прямо на краю, у самого обрыва. Я сел рядом, скрестил ноги и закрыл глаза, удивляясь тому, что совсем не боюсь упасть вниз. Ни капли опасения не возникло — я как будто доверял этому месту так же, как доверял ему и сам Анре. Мы постепенно погрузились в медитацию, и через некоторое время я стал видеть все вокруг даже через закрытые веки. Сначала я увидел, что скалы и деревья на них светились каким-то оранжеватым теплым светом, сотканным из маленьких ниточек — флюоресцентных линий. Свет этот на самом деле окутывал и все вокруг, словно паутиной соединяя воедино. Вдруг этот свет замаячил прямо передо мной, на расстоянии вытянутой руки, разные по толщине линии такого же оранжеватого света выстраивались рядом друг с другом, как будто сплетая невидимый ковер. Он все увеличивался в длине, и я понял, что никакой это не ковер, а что-то вроде подвесной дороги, которая постепенно поднималась все выше и выше. В моей голове раздались чувства Анре, и я понял, что он подгоняет меня, как маленького неразумного ребенка. Я кое-как поднялся на ноги, которые были какими-то ватными и тяжелыми, и сквозь невозможное усилие сделал первый шаг, а затем еще один. Совершенно точно помнил, что не разувался, но ощущал отчетливо, как пальцы на ногах окутывает чем-то теплым и мягким. Я пошел по диковинной светящейся дорожке вперед, и постепенно сопротивление начало спадать, идти было все легче и легче. Я был уже где-то над заливом, и далеко внизу виднелось водное зеркало, которое сейчас почему-то казалось белоснежным. Я посмотрел вверх и понял, что все вокруг превращается в один светящийся белый. Причем я точно ощущал, что эта непонятная перина облаков — это дружественный белый, что я могу ему доверять. Дорога под моими ногами, единственное, что еще можно было различить вокруг, закончилась — теперь я стоял на самом краю. Я знал, что мне нужно было делать дальше, это было понятно с самого начала. Я сделал глубокий вдох и шагнул вперед.