Воздушный слон

Аллен сидел в кабинете Смотрителя и отстраненно слушал разговор Комуи и Линка. Вникать в пересказ собственного дня было утомительно, поэтому он, откинувшись на спинку мягкого дивана, прикрыл глаза, стараясь игнорировать странный и неразборчивый шепот в своей голове. И был ли то действительно шепот или просто воспоминания – он сказать не мог. Когда Линк покончил с устным отчетом, Аллен кинул уставший взгляд на Рувилье, который сидел в кресле напротив, а потом вздрогнул от внезапного прикосновения к своему плечу. — Нам сказано подняться в медпункт. Возьмем кое-какие вещи. Вздохнув, мальчишка встал с дивана, выпрямил спину и, прикрыв рот ладонью в перчатке, широко зевнул, а потом вышел в коридор. На Линка он внимания уже не обращал – привык. Привык, как к собственной тени, отражению или голосу. Трудно было представить утро без чужого присутствия – в спальне ли, в голове ли. Всё вообще каким-то непонятным образом катилось к чертям. В медпункте Говард взял странные флаконы, которых Аллен никогда не видел. Щемящее чувство тревоги закрутилось у него в животе, но сдавать назад было невозможно – все пути обрезаны, поэтому оставалось только довериться Ордену и дышать спокойно. По крайней мере, нужно было хотя бы просто постараться. — Теперь спустимся на нижний этаж, — сказал Линк, идя рядом с Уолкером. – Комуи ждет нас там. Аллен только слабо улыбнулся и кивнул в ответ. Вниз, так вниз. Свет в коридорах никогда не был ярким, но отчего-то сейчас он казался каким-то неестественным. Потерев глаза, Аллен вздохнул. Он чувствовал необъяснимую депрессию, словно он проглотил её вместе с утренним завтраком. По случайности. Вмиг захотелось к себе в комнату, где на заправленной кровати осталось лежать клетчатое одеяло. С каждым шагом Аллен чувствовал нарастающее чувство беспокойства, а вот образ своей комнаты развевал сгустившийся туман тревоги. Но пока оставалось просто идти вперед, оставляя лишние мысли за спиной. Когда они встретили Комуи, Уолкер смог, наконец, расслабиться. Стало по-домашнему спокойно. Слушать лепет старшего брата Ленали было куда приятнее, чем прислушиваться к шепоту в своем подсознании и эху собственных шагов. Ли завел их в незнакомый кабинет, где стояли высокие стеллажи с книгами, статуэтками, рамками и прочим декоративным инвентарём. Но чуть позже, когда они миновали несколько пыльных столов, Аллен заметил какие-то режущие приборы, металлические стержни цилиндрической формы, ножницы, белые ткани и банки с сомнительным гелиевым содержанием. — Комуи, где мы? – Аллен поборол желание остановиться, чтобы не идти дальше. — Это старая лаборатория, — пояснил тот, дойдя до нужного шкафа. Линк надменно хмыкнул, а Аллен лишь вздохнул и лишний раз огляделся, для чего-то потерев ладони, как будто те были холодными или только начинали мерзнуть. Смотритель достал с какой-то полки странный прибор, и когда мальчик присмотрелся к нему, то просто замер, не имея смелости спросить, для чего он. Маленький экранчик с множеством проводов с присосками. Странно всё это. — Ты точно всё запомнил? – уточнил Комуи, положив странный аппарат в руки Линку. Тот слабо поклонился: — Всё понял. Ли искривил линию губ в ломаной улыбке, и Аллену показалось, что он вовсе не улыбался. Это не радость была на его лице. Это было сожаление. — Пойдемте, — Линк круто развернулся на низких каблуках своих начищенных сапогов и, пропустив Уолкера вперед себя, последовал за ним. Аллен шел к своей комнате и сжимал кулаки, шевелил пальцами, стискивал зубы, но скользкий страх не отступал. Наверное, признаваться себе в том, что ему удалось впервые усомниться в верности действий Ордена, ему не хотелось. Наверное, он просто отчаянно заставлял себя верить им. — Если вы мне не верите, мы можем спуститься к Смотрителю. Он докажет, — спокойно отозвался Говард, стоя над кроватью Уолкера со стаканом воды и парой таблеток. – Если вы откажетесь это принимать, сами должны осознавать, какие последствия могут быть. — Я здоров, — повторил Аллен, отвернувшись лицом к стене. – Не надо меня набивать вашими… витаминами, черт их побери. — Я могу расценивать этот протест за неповиновение? – участливо поинтересовался Линк, и его неприятный тон голоса противно потер нервы. Кровать тихо и неприятно скрипнула, и Уолкер небрежно забрал с рук своего надзирателя принесенные, как тот выразился, витамины. На вкус они ничем не отличались от самых простых таблеток, впрочем, как и на вид. Бросив на инспектора не самый дружелюбный взгляд, Аллен спросил: — Что-то еще? Голос прозвучал грубо, не так, как хотел мальчик. Но тон вышел сам собой. Линк же просто усмехнулся и предпочел не отвечать. Он присел на свой футон, который лежал на полу, напротив кровати Уолкера, и молча стал расстегивать манжеты своей рубашки. Аллен глубоко вздохнул и откинулся на подушки, подтягивая к себе одеяло. Сердце в груди отбивало спокойный ритм, дыхание не подводило. Да и вообще он чувствовал себя вполне уверенно и здраво. Но с этого момента что-то пошло не так. Как будто бы внутри стало что-то медленно разъедаться, начиная жечь душу. Как будто спичкой чиркнули по ребрам. Будто бы в него плеснули какую-то горячую и вязкую жидкость, которая затягивала его изнутри. Жарко. Всему телу стало жарко. Он откинул одеяло и с ужасом посмотрел на свои руки, выставив их перед собой. Четкости в зрении не было. Как так? — Вы как? – эхом в голове раздался голос Линка. Отвечать не было желания. Аллен хотел было сесть, но инспектор, мягко положив ладонь на его грудь, уложил его обратно: — Это из-за препарата. Полежите пять минут – пройдет. — Что происходит? – Аллен, казалось, не услышал совета Говарда, смотря широко раскрытыми глазами. Комната покачивалась, словно они находились на плывущем судне. Уши заложило. Вся реальность перестала подчиняться ему, выставив на передний план острое ощущение туманности. — Всё в порядке, это пройдет, — внушительно повторил Линк, сидя на его кровати. Аллен ощутимо вздрогнул и сжал под руками простыни. Чужие воспоминания стали давить на голову, одно за одним, как будто его собственные дали сбой, образовав прореху. Разрастался смех в голове. Смех в его голове становился громче. Безобразный и злорадствующий смех. Линк перехватил руки Уолкера, когда тот схватился за свои волосы и стал тихо выть. — Спокойно, — Говард прижал чужие запястья к матрасу, смотря на вспотевшее лицо юноши. – Сейчас пройдет. Уолкер, еще несколько секунд дрожа, как затронутая струна, вдруг обмяк, и в комнате вновь стало тихо. Инспектор осторожно взял его руку. Пульс спокойный, не учащенный. Дыхание ровное. Тело не горячее – жара нет. — Уолкер? – Он позвал его, скорее, для интереса, нежели из-за нужды. Аллен что-то тихо прошептал в ответ, приоткрыв глаза. — Вот, — удовлетворенно улыбнулся инспектор, — ваше начальство будет радо узнать, что препарат ваш организм выдерживает. Экзорцист едва шумно выдохнул, повторив: — Препарат…. – он скривил губы, не имея сил даже поднять головы, чтобы проследить за действиями своего надзирателя. Линк ничего не ответил. Он взял со стола сомнительный прибор, который ему передал Комуи этим утром. Нужно было сделать всё так, как было сказано. Неважно, что его не спросили. Важно, что ему это приказали. Вернувшись к постели мальчика, он, сев, почти что мягким и легким движением провел вдоль его руки пальцами. Аллен смотрел на него из-под опущенных ресниц и ничего не мог поделать со своим телом, которое напрочь отказывалось слушаться. Инспектор подцепил провода, прикрепляя их концы к вискам экзорциста. Аллен стал заметно волноваться, имея возможность только смотреть. Просто смотреть. — Этот прибор должен реагировать на Четырнадцатого, — пояснил Говард, поставив экранчик на пол. Проверив, надежно ли он закрепил провода, Линк подхватил Уолкера под колени, сгибая их и разводя. Аллен нашел в себе силы только на то, чтобы ерзнуть. — Приказ сверху. Ничего личного, — спокойно отозвался блондин, расстегнув чужую ширинку. Он не обратил внимания на то, как ощутимо вздрогнуло тело под его руками. Спустив штаны мальчишки до щиколоток, Говард, немного подумав, снял их совсем. Аллен в слабости свел колени, заставляя себя говорить: — Что вам… надо… Аллен не был напуган. Он был в замешательстве и сомнениях. Мысли, касающиеся происходящего, казались совершенно абсурдными. Но когда инспектор стал стягивать с него бельё, нервы разыгрались не на шутку. — Прекратите… — Спокойнее, — Линк задавил слабое сопротивление, бросив чужое белье на пол. – Ваши силы на исходе. Не тратьте их понапрасну. Аллен отчетливо услышал взвизг чужой ширинки и побледнел. Попытавшись сжать пальцы в кулак, он лишь шевельнул ими, и лишний раз отчаялся. Как такое возможно? Говард шире развел светлые колени юноши, устраиваясь между ними. Его собственный член уже покалывал от напряжения, которое поднялось еще тогда, когда Уолкер только начал реагировать на препарат. Не сказать, что его радовала перспектива насиловать этого экзорциста, но ему было интересно понаблюдать за его поведением, когда основание его члена упрется в упругий зад. Уолкер был красивым мальчишкой с ровными ногами, округлым задом, плоским животом; у него красивое лицо с уверенными глазами, идеальными чертами, ровным носом и по-девичьи длинными ресницами. Разве эрекция на его выгнувшееся тело – странно? Проклятая рука и шрам как-то терялись на всем его фоне. Аллен попытался отстраниться, когда пальцы, испачканные в чем-то холодном и скользком, надавили на его проход. Но Линк, прижав его бедра к матрасу, медленно, с предвкушением, ввел пальцы внутрь. Уолкер сжался, втянув живот. Во рту у Линка всё вмиг пересохло, и он, прочистив горло, сказал: — Расслабьтесь. Этого не миновать, так не делайте же себе хуже. — Нет, — твердо ответил Аллен, и тут же зашипел, когда чужие пальцы протолкнулись в него глубже. — Я могу не церемониться, — как будто предупредил инспектор, вкладывая в голос нотки насмешки. – Вам решать. Мальчик зажмурился, когда его сфинктер стали растягивать. Невозможно было противостоять, но и терпеть было невозможно! Он, задержав дыхание, тихо всхлипнул. Слез не было, и он не плакал – было просто неприятно. — Расслабьтесь, — повторил Линк, и через некоторое время убрал пальцы. Аллен действительно смог спокойно выдохнуть и даже расслабиться, стараясь сглотнуть застрявший в горле ком. Но его тут же приподняли за колени и потянули на себя. Наслаждение от вида выгнувшегося в спине тела смешалось с пронзительным ощущением чужого горячего и узкого пространства. Линк толкнулся вперед, стараясь протиснуться глубже, и Уолкер охнул, а потом зашипел, не контролируя предательские слезы. Его тело покрылось испариной, а лицо покраснело от напряжения. Линк уперся руками о кровать, по обе стороны от седой головы. Мелко дрожа, он проталкивался глубже, замечая, как Уолкер сдавленно кряхтит, и как учащается его собственное дыхание. Когда его член полностью скрылся в заднице его подопечного, Линк на миг остановился, стараясь запомнить это невероятное и горячее давление. Аллен дышал громко, часто, сбивчиво, сжимал простыни, упирался ладонями в горячую грудь инспектора, стараясь отодвинуться, но тут же выгибался от боли, всем своим видом удовлетворяя голодные глаза. А Говард, в ответ на все его безмолвные протесты и мокрые ресницы, вжимал его в постель, своими бедрами поддевая его. Он кончил с тихим стоном, вбившись в юное тело и застыв, пока возбуждение не вылилось белыми каплями. Глубоко вздохнув, Линк не спеша отстранился, слыша, как сильно и быстро колотится его сердце. Уолкер отвернул голову к стенке, не имея сил даже закрыть лицо руками. Его колени дрожали, дыхание было рваным. Линк кинул взгляд на монитор, стоявший на полу. Там синей линией что-то обозначилось, но это уже дело Комуи. Поднявшись с постели, инспектор посмотрел на мальчишку, на котором была одна рубашка, и та расстегнута. Весь его вид выражал трагедию, которая произошла с позволения начальства. Если углубляться в подробности, можно даже проникнуться к Уолкеру сочувствием. Но этого Линк не хотел, поэтому просто накинул на пацана клетчатое одеяло и, отцепив от его потных висков провода, взял прибор и вышел из комнаты, совершенно уверенный в том, что на «подняться» у экзорциста не осталось ни сил, ни собственного желания. * Канда сидел в кабинете Смотрителя уже полчаса. Комуи вызвал его, чтобы просмотреть отчет о пройденной миссии, но, как только экзорцист переступил порог его кабинета, Ли извинился и попросил подождать его, скрывшись за дверями. Было раннее утро, и Канда чувствовал себя почти что отдохнувшим. В тишине он мог снова расслабиться на кожаном диване, позволив себе прикрыть глаза и опустить голову. Настроение еще не было определено, и это в какой-то степени радовало. Звук открываемой двери оповестил Канду о том, что Смотритель, наконец, вернулся. Парень даже не обернулся на шаги – и так большую честь оказал. Комуи прошел за свой стол, взял лежащие на нем бумаги и устало сел в кресло. Лицо его выражало отрешенность и озадаченность, но экзорцисту дела до этого не было – его не касается. — Как все прошло? Кристалл Чистой Силы на месте? – спросил Смотритель. — Да, — коротко ответил Юу. Прошло около десяти минут, прежде чем Комуи поставил в отчетах свою подпись и разрешил экзорцисту идти. Канда поднялся в тот же момент, когда в кабинет вошли Линк с Уолкером. Он бросил на них уставший взгляд, когда инспектор подтолкнул Мелкого вперед, а тот с испуганным видом уставился на Комуи. Интересная картина, подумалось ему, и Мечник, про себя хмыкнув, помедлил. Однако его замешательство прервал напряженный голос: — Можешь идти, Канда, — повторил Комуи. Брюнет подумал, что весьма занятно злорадствовать своему незадачливому коллеге. С ним постоянно носились из Центрального отделения, проверяли на отступничество, держали на коротком поводке, ставили под наблюдение, но не смели без веских причин обвинить в наличии Четырнадцатого. То есть могли, но чего-то ждали. Надменно хмыкнув, Канда прошел мимо, специально задев Уолкера плечом. Они постоянно так делали. * Мальчик рухнул на подушку, обессиленный принятым препаратом – Говард подсыпал его в утренний чай. Седые волосы рассыпались по белоснежной наволочке подушки, под спиной приятно ощущалась прохлада простыни. Смятая рубашка была грубо сорвана и осталась лежать на полу. Губы искусаны. Дыхание частое. Пальцы сжаты в кулаки. Аллен дернулся, собирая всю свою волю. Он сдвинул колени, но Линк с силой развел их, ставя между ними свою ногу: — Спокойнее… — Нет… — Уолкер зашипел, когда к вискам снова подставили присоски с проводами. – Оставьте меня! — Вы ведь понимаете, что это приказ. Говард стал стягивать с парня черные брюки, но тот нашел в себе силы двинуть ногой, и инспектор остановился, оставив штаны на коленях. Всё-таки рановато он дал мальчишке это лекарство – уже начинает отходить. — Вам не избежать этого. — Я не буду!.. — Будете, — Линк с долей мести улыбнулся. — Не буду! Инспектор приподнял его бедра и, помедлив, стал проталкивать свой член в узкое отверстие. Аллен зажмурился и резко втянул в легкие воздух. Он, стиснув зубы, повернул голову набок, и слезы по щекам стали литься на подушку. — Расслабьтесь, — рука Говарда почти мягко погладила светлые пряди. – Мы же с вами не в первый раз этим занимаемся. Аллен не отвечал. У него не было сил даже языком пошевелить – всё тело сковало болью. Вчера проникновение было не таким, вчера проникновение было менее… колючим, не смотря на то, что оно было первым. Уолкер сжал в руках простыни, и Линк протолкнулся глубже, заставив мальчика выгнуть спину от неудобства и рези внизу спины. По телу холодной поступью прошлась дрожь, и у Аллена создалось впечатление, словно в него ввели что-то острое и режущееся. Линк, поддерживая чужие ноги под коленки, перехватился и приподнял их выше. Его лицо вспотело, спина взмокла, и он пожалел, что не снял с себя рубашку. Брюки, спущенные не до конца, немного мешали, но главной задачей было не обеспечить себе полноценный секс, а вбить в этого пацана свой член, да поглубже. Часто и тяжело дыша, экзорцист закрыл свое лицо руками, а парень стал двигать бедрами, с тихим хлопком вгоняясь до конца. Аллен скулил и протяжно мычал, ерзал, насколько это было возможно, в таком-то положении. Костяшки пальцев он иногда скреб зубами, а когда раздраженная кожа покраснела, он просто прикусывал их, чтобы создать новую боль, на которую можно было бы переключить свое внимание. Хотя бы частично… Говард грудно дышал, утомленный неудобной позой и непокорностью Уолкера – мальчик то и дело, что норовил выскользнуть у него из рук, особенно когда ладони инспектора стали мокрыми. Он чувствовал томительное покалывание внизу живота, которое перерастало в глубокую волну наступающего оргазма. Ему не было дела до раскрасневшегося и мокрого лица, прокусанных до крови светлых губ, стиснутых зубов, болезненных стонов. Это был приказ, и, уже через несколько секунд кончая в напряженное тело, Говард даже позволил себе облизнуться. Всё-таки приятный этот мальчик, Аллен. Живот у него плоский, с парой полосок белесых шрамов вдоль тела – с указательный палец. Говард не сомневался, что поддевал простату внутри горячего тела, и в те моменты Уолкер втягивал живот, образовывая небольшие впадинки у тазобедренных костей. Эрегированные светлые соски, выпирающие ключицы, симпатичное лицо и… голос. Еще не до конца сломанный переходным возрастом – звонкий, с едва различимой хрипотцой. Линк сыто улыбнулся, смотря на мальчишку, положившего руку себе на глаза. Он попробует наладить с ним контакт. Физический, естественно. Он отстранился, надел свои штаны и, подхватив оставленный на полу мониторчик, закрыл за собой дверь, оставив за ней звуки тихих всхлипов. * В Орден пришло оповещение о неспокойном положении одной из круга деревень где-то на Западе. Канда сам вызвался проверить поселение на наличие опасности и Чистой Силы, и Комуи не отказал, дав в сопровождение искателя и два билета на поезд. Дорога до этого пункта продолжалась около пяти суток. Сама же миссия была выполнена за пару дней: были обнаружены скопления отродий Графа, у которых экзорцист перехватил яркий осколок Силы. В Черный Орден он вернулся уже через две недели после отъезда. По полу коридора привычно дули сквозняки, свет не слепил глаза, от шагов разлеталось эхо. Отчет о миссии он написал уже в поезде, и сейчас намеревался отдохнуть от укачивающей поездки. Но прежде, нужно было отнести Смотрителю все документы и передать Осколок. Дойдя до нужного кабинета, Канда положил ладонь на холодную дверную ручку и помедлил, расслышав голос Линка, затем Рувилье. Ему было неважно знать, о чем они разговаривали, но слух зацепила фраза, сказанная будничным тоном: — Четырнадцатый действительно был гомосексуальной ориентации. Экзорцист замер. Он неосознанно попытался попробовать сказанное на вкус, чтобы понять, воспринимаемо это или нет. Откуда у них такие сведения? Неужели Мелкий признаки подает? Канда растянул сухие губы в усмешке, которая была тут же погашена следующим: — Этот препарат опасен, — взволнованный голос Комуи. – Он же рассудка лишится… — Комуи, изволь, — Рувилье грудно засмеялся. – У него же итак в голове несуразица. Что ему терять? А так хоть польза будет. — Это эксперимент на живом мясе. Это зверство. — Увы, — послышались шаги по направлению к двери, и Канда неосознанно отступил на шаг. – До скорого. Экзорцист почувствовал дискомфорт. Стало как-то неприятно, но от чего именно он не понял. Просто как будто холод колючим шаром прокатился по коже. Не более. Внезапно дверь перед его носом открылась, и Канда от неожиданности вздрогнул. Малькольм со своим инспектором с пренебрежением посмотрели на него, но, ничего не сказав, просто прошли мимо. Проводив их странным взглядом, Канда зашел в кабинет Смотрителя. Ему нужно было просто сдать отчеты и получить подпись. * Аллен сидел в шумной столовой и смотрел на Лави, который мелькал у окошка раздачи еды. Бездумное времяпровождение в последние дни охватывало всё больше и больше места в его жизни. Странно было ощущать себя частью Черного Ордена. Все также смотрят на тебя, иногда с беспокойством, улыбаются, протягивают руки, провожают до библиотеки, столовой, комнаты, а потом его набивают таблетками и, обматывая проводами, поднимают задницу кверху и трахают. Это продолжалось уже две недели. Ленали отправилась на длительную миссию куда-то на Север вместе с Мирандой и Кроули. Лави приехал только вчера, вроде бы, Канда тоже. Некому было смотреть в глаза виноватым и умоляющим взглядом, да и не стоило бы этого делать. Что он им скажет? Меня каждый вечер дерут в собственной комнате на собственной кровати? Да еще и по приказу свыше. Руки задрожали от обиды, и мальчик положил столовые приборы на тарелку. — Что-то не так? – спросил напротив сидящий Линк, заметив, как опустилась светлая голова. Аллен не ответил. Он вообще с ним перестал разговаривать. Впрочем, инспектора это не трогало. — Наелись? Можем уйти отсюда. Уолкер промолчал. Гул столовой был похож на шелест волн, плавно затихающий, и также плавно возрастающий. Эхо в голове молчало, правда, воспоминания начинали путаться, и сказать с точностью, что это помню именно я – уже нельзя. Рядом громыхнула лавка, и мальчик поднял голову. Лави замер. Немая сцена и обмен долгими взглядами продолжались не больше минуты. Историк, скосив взгляд на Говарда, вновь посмотрел в лицо своему другу и поинтересовался: — У тебя чего? Аллен сделал вид, что не понял вопроса и, нахмурившись, уставился на него: — Ты о чем? Рыжий, напряженно улыбнувшись, покачал головой и просто кивнул на чужую тарелку: — Я про обед. — А, — Аллен глубоко вздохнул и нашел в себе силы улыбнуться в ответ, а в глазах защипало, и картинка на миг очертилась размытым. Если бы он не перетерпел и моргнул, то оказался бы под еще большим подозрением Лави. Приказы сверху, оказывается, умеют раздавать правильно, думал Аллен. Отрезать ему руку, выколоть глаз или побрить на лысо – ничего бы не задело его стальную стойкость и гордость, но уложить и прижать к кровати, расставить ноги и вогнать в него член… Это было свыше понимания. И, возможно, он бы смог это пережить и даже забыть, но то, что это делалось своими товарищами, с которыми ты шел бок о бок по минному полю битвы, подставлялся под пули, предназначенные им, доверял свою жизнь, брал на сохранность жизни их, защищал, защищался, падал, вставал, снова падал, помогал другим и переживал болезненные раны под их покровом… Приказ сверху. Посидев еще несколько минут, слушая стук приборов о керамическую тарелку рядом с собой, Аллен улыбнулся. Лави, теплый Лави. Мне не хватает твоей компании. Я скучал и соскучился. — Что? – рыжий заметил на себе пристальное внимание серых глаз и, повернувшись, смягчился. Аллен смотрел на него тепло и как-то безнадежно, отчего внутри живота разлилось чувство чего-то неладного. Нервы зашевелились, и историк, неслышно и глубоко вдохнув, спросил: — Может, посидим сегодня вечером в библиотеке? Я, кстати, привез несколько журналов. Тебе будет интересно. Сдержанно улыбнувшись в ответ, Уолкер качнул головой: — Прости, у меня на вечер планы. Лави задумчиво кивнул, а Линк, вытирая рот белой салфеткой, только усмехнулся и ничего не сказал. Он один в этой столовой знал, какие планы у Уолкера по вечерам. * Канда подходил к столовой. Шум голосов, стук тарелок, чашек и прочего возрастали по мере приближения. Стук его сапогов растворился тогда, когда он переступил порог обеденного зала. Столы были заставлены разновидной пищей, искатели, рабочие и экзорцисты окружали их со всех сторон. Бросив взгляд на «свой» стол, Канда удостоверился, что тот пуст и направился за порцией. Очередь ему стоять не приходилось – Джерри выставлял его поднос в соседнем окне. В предпочтении одного и того же обеда тоже были свои плюсы, думал Канда. Заняв свое место, Канда не обратил никакого внимания на Уолкера, ютившегося за соседним столом. Это вошло в привычку – игнорировать сердитый взгляд с его стороны. Но чувство чего-то несостоявшегося, ускользнувшего не покидало темноволосого экзорциста, и он, замерев с палочками в руках, недоверчиво посмотрел в его сторону. Уолкер действительно не почтил его своим приветствием? Впрочем, неважно. Он сидел спиной, и, наверняка, просто не заметил. Канда не мог сказать, что именно его раздражало в наивном мальчике. Просто некоторыми повадками и до скрежета зубов честными глазами он напоминал одного человека, которого Канда лишился почти десяток лет назад. С самого первого дня вошло в привычку задевать гордость уверенного в своих силах маленького экзорциста, топтаться на его эмоциях, смотреть на реакцию, пробовать тянуть за нервы, чтобы удостовериться, что он не выдуманный. Интересно наблюдать за ним, неопытным и заблуждающимся. Интересно вступать в споры, прекрасно зная, что своя собственная правда всегда правдивее, нежели детский лепет на тему спасения мира. Слишком гиперболичными были слова Недомерка, слишком много и глупо он говорил, поэтому затыкать его кулаком в лицо было приятно. Получать отпор и видеть разницу в силе – тоже приятно. Канда чувствовал себя выше его не только физически, о чем постоянно напоминал Уолкеру вслух, он понимал, что светлому и такому правильному сопляку не понять, через что пришлось ему, Канде, пройти, чтобы вновь смотреть на мир глазами человека. И не совсем-то уж человека… В любом случае детство Аллена для Канды оставалось сказочным и мирным. Правда, был укол по самолюбию, когда Орден облетела новость о Четырнадцатом. Как же, тебе, оказывается, тоже досталось от судьбы не мало. Но теперь с тобой интереснее играть, равный противник-коллега. Это гонка с финишем на смерть – у кого больше неприятностей, кто дольше продержится. Канда не знал, что мотивировало его поступкам, когда в дверях они задевали друг друга плечами и одинаково чувствовали первенство. Возможно, соперник оказался не так слаб, поэтому ругательства стали острее, удары больнее, взгляды жестче. Недомерок стал не просто пацаном младше на четыре года, он стал экзорцистом, способным противостоять не только Ноям, но и самому Канде. Этот осадок неприятной вязью оставался на языке, и Мечник сплевывал его, очищаясь от чувства равенства. Закончив обедать, Канда просто поднялся и, не замечая обращенного в его спину взгляда, покинул столовую. Я натерпелся больше тебя, поэтому ты обязан отставать. Не заслоняй собой мой горизонт. * Линк обхватил лицо мальчика ладонями, не давая ему отвернуться. — Уолкер, — он повысил голос. – Таблетку вам все равно пить! — Сколько еще вы будете это делать? – он отмахнулся, но его руки грубо перехватили за запястья: — Это будет длиться до тех пор, пока Четырнадцатый не аукнется в вашей голове. Поэтому постарайтесь способствовать этому, — предупредительным тоном сказал Говард и, отпустив чужие руки, протянул экзорцисту ладонь. – Выпейте таблетку. — Нет. — Тогда, полагаю, вы хотите, чтобы таблетку в вас запихнули с силой, а половой акт совершили бы при свидетелях? Здесь это не так часто – стать свидетелем чужого секса. Аллен вздрогнул, но ничего не ответил. — Это был ваш ответ? Тогда, следуйте за мной. Оповестим начальство. Линк круто развернулся на своих каблуках и направился к двери, но тихий голос его остановил: — Не надо свидетелей. Инспектор, помедлив, обернулся и спокойно подошел к нему. Сев на кровать, рядом с экзорцистом, он сказал: — Это длится уже чуть больше двух недель. Неужели не все равно? Просто полежать несколько минут. — Просто полежать… — эхом отозвался Аллен. — Мы могли бы найти точки соприкосновения и пользоваться ими во благо не только приказу, но и нам самим. — Вы предлагаете мне отдавать себя без препарата? – участливо спросил юноша. — Препарат нужен для ослабления не столько тела, сколько ваших мыслей. Для Четырнадцатого. Выдохнув, Уолкер покусал губы, а потом вновь поинтересовался: — Вы хотите, чтобы меня в этом теле больше не было, да? – голос дрогнул, но внешне мальчик не показал обреченности и расстройства. – Вы хотите пробудить Четырнадцатого… но для чего? — Примите таблетку, Уолкер. Белая крупинка моей боли, белая, бесцветная и даже не горькая. Одобрительно кивнув, Линк буднично снял с Аллена рубашку, помог лечь на подушки, а потом, уже откинув с него черные брюки, задумался и потянул юное тело на себя. Он перевернул мальчишку на живот и из-за любопытства положил свою ладонь ему на подбородок, подставляя пальцы под укус, который незамедлительно последовал, когда его твердый член с легкостью вошел в чужой зад. Инспектор никогда не растягивал секс ради собственного удовольствия. Ему хватало пяти минут, иногда больше, чтобы успеть взмокнуть и кончить в напряженное тело. Но в этот раз что-то тягучее и сладкое затаилось внизу живота, что просто смотреть на светлую спину Уолкера было мало. Было мало смотреть на его ягодицы, ровный позвоночник, лопатки, седые волосы, так красиво и незамысловато разбросанные по подушке и шее. Мало было даже того вида, который открывался, если свои бедра немного отстранить от чужих, а потом медленно поддаваться вперед и чувствовать, как под руками вздрагивают чужие плечи. Возбуждение мурашками забегало по всему телу, и Линк грубо и резко двинул бедрами, отчего Аллен тихо пискнул и уткнулся в подушку. Облизнувшись, Линк сделал так еще раз, а потом снова, только слегка наклонившись. Аллен кусал подушку, губы, свои пальцы и всё равно позволял себе судорожно выдыхать. — Кончай, — приказал Говард. Уолкер крепче сжал руки в кулак, но… тело вдруг перестало его слушаться. Его как будто током ударило, и разряд прошелся от его члена до самой макушки. Это был первый раз, когда позволил себе дать трещину. Это был первый раз, когда Линк медлил, выпытывая кульминации у своего партнера. А потом как всегда: бессилие, головокружение, полеты в невесомость и странные очертания неизвестных ему городов из его фантазий. * Канда никогда не думал, что наступит день, когда миссии опустят свои лапы на паузу. Уже скоро неделя, как от начальства не поступило еще ни одного приказа, и что-то было в этом… странное. Будни стали спокойными и однообразными: тренировка, завтрак, тренировка, обед, тренировка, душ, ужин, сон. Всё. Вздохнув, экзорцист свернул в сторону кабинета Комуи. Нужно будет спросить – вдруг, появилось что-нибудь из заданий, которое следовало бы перехватить первым. Чтобы другим не досталось. В кабинете было пусто. Так сначала показалось. А потом из-за стола показался белый берет, и Канда выдохнул: — Комуи... Комуи поднял на него голову. Даже через отражающие стекла очков были видны не выспавшиеся глаза, и, наклонив голову вбок, экзорцист поинтересовался: — Ничего нового? — Миссий нет, Канда. Я не знаю, что там творится, но – нету. Кивнув, брюнет отметил, что Смотритель нервничает. С чего бы? Впрочем, было не важно, но вдруг его взгляд выцепил лист с захламленного стола. Там была фотография Недомерка и дата последней пройденной миссии. — Месяц назад? – неожиданно для себя вслух спросил Канда. — Что «месяц назад»? – не понял Ли. Тихо выругавшись на свою неосторожность, экзорцист, подняв настороженные глаза, продолжил: — Последняя миссия Уолкера. Месяц назад. Почему? — А, ты об этом… — мужчина почесал переносицу и поправил очки. – Да расследования. Ну, Четырнадцатый там… Опасно отпускать. Канда хмыкнул и, ничего не ответив, направился к выходу. Уже у двери он обернулся, чтобы задать волнующий его вопрос, но… дверь внезапно раскрылась, и на пороге Канда увидел Уолкера. Несколько секунд были нелепо потрачены на то, чтобы восстановить в памяти знакомое лицо таким, каким оно было всегда, а не таким, какое оно было сейчас. Потускневшие серые глаза пару раз моргнули, а потом, обведя Канду взглядом, уставились мимо. Нахмурившись, темноволосый экзорцист уже было открыл рот, чтобы выбросить пару колкостей, но сзади появился Линк и подтолкнул Уолкера вперед. Аллен прошел мимо мечника, как-то рассредоточено глядя на Комуи. Канда недоумевающе обернулся. Недомерок? Его что, не кормили весь этот месяц и спать не давали? — Канда, можешь выйти? – спокойно попросил Комуи, и экзорцист, поймав на себе серьезный и разбитый взгляд серых глаз, вышел, хлопнув дверью сильнее, чем планировал. Он мог остаться под дверью, подслушать интересующие его факты, разузнать информацию, но он, хмыкнув, просто прибавил шаг и направился в свою комнату. И не давал покоя тот мимолетный момент, когда в этот раз их плечи не столкнулись. Недомерок просто прошел мимо, не задев его и не ударив. Отсрочка от миссий уже месяц. Четырнадцатый нестандартной ориентации. Эксперимент на живом мясе. Опасный препарат. Болезненный вид Недомерка. Канда сильнее стиснул зубы и сжал кулаки. Что здесь творится?.. * Лави подкрался со спины и, положив руки на глаза Аллену, стал ожидать реакции. Линк, приподняв брови, окинул Историка с головы до ног презрительным взглядом, а тот сделал вид, что и вовсе его не заметил. Аллен молчал, и тогда рыжий, заглянув ему в лицо через плечо, убрал руки и спросил: — Ты не в духе? Вопрос слетел с губ легким шепотом, так как Уолкер напомнил ему фарфоровую куклу. Сглотнув, Лави проморгался и тише добавил: — Что они с тобой сделали? Вопрос окрестился риторическим. Аллен молчал и пусто смотрел в окно. Этаж был высоким, и всё, что удавалось разглядеть – это клубы ватных облаков и серые поляны, раскинувшиеся далеко впереди. Лави проследил за долгим взглядом своего друга, а потом снова посмотрел ему в лицо: — Ты меня слышишь? — Слышу. Выдохнув, младший Историк прикрыл глаз и вздрогнул, когда почувствовал за своей спиной присутствие другого человека. Он резко обернулся и в неожиданности раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но Канда его перебил: — Заткнись. Он положил руку на похудевшее плечо седоволосого экзорциста и грубовато встряхнул его: — Оглох что ли? – спросил он. – Тебя в кабинет Комуи вызывает. — Он улетит… Экзорцисты замерли, а Линк просто прислонился к каменной стене и скрестил руки. По его лицу было трудно сказать, что он удивлен. — Кто улетит? – переспросил Лави, а Канда на всякий случай заглянул в окно. — Он, — Аллен вытянул руку вперед, показывая куда-то в небо. – Слон. — Слон? – Лави нервно засмеялся и покачал головой. – Нет там никого, Аллен. Пошли. Уолкер, словно проснувшись, вдруг оглянулся на рыжего осмысленным взглядом, и тот замер. В который раз. Аллен выглядел как-то взбудоражено и немного напугано, но его глаза оставались спокойными. Он, ломано улыбнувшись, пожал плечами и проронил: — Слоны совсем не умеют летать. И развернулся. Лави неуверенно кивнул, а Канда презрительным взглядом посмотрел на Линка, который, пристроившись рядом с Недомерком, пошел вместе с ним к Комуи. Проектируете новые цели? Мало вторых экзорцистов? Мало смертей? Ной в ваши руки попался? Надо всё попробовать? Поломать? Разнюхать? Канда скрипнул зубами и, развернувшись в обратную сторону, оставил Лави одного у большого окна. Историк еще некоторое время задумчиво вглядывался в небо, выискивая облако, похожее на слона. Но так ничего и не нашел.