Воздушный слон

Если долго сравнивать две одинаковые плоскости, то обязательно наткнешься на камень на одной из них, что и будет служить поводом для раздумий на счет их неравноценности. Начнешь доказывать свое новоявленное наблюдение, если не людям, то самому себе, толково и с долгими паузами. Будешь гордиться и одновременно беспокоиться – а если обманулся? Канда в который раз отвел взгляд от дальнего стола. План действий был продуман плохо, и если быть точнее – не продуман вообще. Это было похоже на лень, что-то вроде левой услуги, за которую требовали мешок вытрепанных нервов, а взамен не обещали ничего. Но оценка ситуации отчетливо менялась, или же зрение косило в сторону, однако Недомерок, сидевший напротив Линка, кидал на Канду встревоженные взгляды. И сталкивался со взглядом самого Канды, вследствие чего тому приходилось отворачиваться. Чтобы не вызвать ненужных вопросов. За окном царило белобокое утро, прятавшее черные деревья в густом тумане. Что видел там Уолкер – догадаться было не сложно. Труднее было понять его настороженный вид. Неужели мозги дышать начали? Закончив с завтраком, экзорцист положил палочки и, со скрипом отодвинув лавку назад, поднялся. Столовая бушевала. Кинув быстрый взгляд в сторону больного, он рефлекторно проверил наличие на поясе своей катаны и вышел за высокие двери. - Юу! Громкий смеющийся голос заставил парня обернуться. На автомате. Лави, догнав его, покачал головой и, глубоко выдохнув, пристроился идти рядом. - Зуб даю – в тебя вселился ангел, - прокомментировал историк, закинув руки за голову. – Впервые, наверное, за последние десять лет ты откликнулся на свое имя, - и быстро добавил: - Без предупреждений о насилии и смерти. - Чего надо? - Денег в долг, - Лави усмехнулся и, наткнувшись на безразличие к своим репликам, снова вздохнул: - Ты с Алленом разговаривал? Канда не ответил, и тот продолжил: - По-моему, его отпускает. И есть два варианта последующих действий Ватикана. - Давай напрямую, - Канда резко остановился, и Лави от неожиданности прошел мимо, но поспешил развернуться. – Ты не лезешь в эту яму, а я не стану доносить на тебя начальству. Историк замер. В неловкости почесав за ухом, он поднял глаза на приятеля и сказал: - Выглядишь хреново. - Вот остолоп, - экзорцист стиснул зубы, чтобы не повышать голоса - это было сейчас ни к чему. - Не думаешь, что начальство и тебя вместе со мной съест, как соучастника? – внезапно насмешливо спросил Лави, заставив Канду самодовольно хмыкнуть. – У них и на тебя найдется отличный компромат. - Неужели Крольчатина, отстаивающая верность истории и неучастия к событиям, станет вякать о том, чего по сути нет? – он зло ухмыльнулся. – Чем доказывать-то будешь? - Я? – Лави снова завел руки за голову, расслабляясь. – Я ничего не собираюсь говорить. А вот Инспектор Линк тебя сдаст со всеми потрохами. Если интересно – могу ради тебя написать конспект с его слов. Насмешка с красивого лица сошла на нет, и историк торжествующе улыбнулся – козырная карта в его рукаве сыграла значительную роль. - Инспектор, значит… - после короткой паузы сказал Канда. И задумался. Лави многозначительно покачал головой и стал рассуждать вслух: - Если у Ватикана на тебя наберется достаточное количество обвинений, то у тебя не будет никакого алиби. А вот это уже плохо. - При чем тут обвинения и алиби? - Канда цокнул языком и раздраженно поджал губы. - Ты можешь по теме? И строго по одной. - Увы, - парень пожал плечами, - чтобы ты понял суть моей мысли, ты должен выслушать меня. Тебе больше никто не поможет, поэтому не открывай рот без причины - ангел вылетит, и тогда уже точно все будет потеряно. - Ты, кажется, начинаешь забываться, - предупреждающим тоном отозвался экзорцист. - Согласен, - тот в примирительном жесте приподнял руки. - Так вот что насчет всей дряни с твоей подозрительной персоной... Если будешь действовать так же неосмотрительно - попадешься. Им даже следить за тобой не надо будет - ты сам на Аллена будешь выходить. Либо при их помощи, либо при своей собственной. Ты ведь, когда нервничаешь, совсем другим становишься, и я сразу понял, что Аллен в этом играет ключевую роль. - Да что ты мелешь... - Просто наблюдения - ничего личного, - поспешил оправдать себя Лави. - Так вот, вернемся к теме. Чем ближе ты будешь подходить к эпицентру их эксперимента, тем дальше будешь от своей истинной цели. Они тебя раздавят. - И неужели ты думал, что я этого не знал? - стиснув зубы, спросил мечник. - Конечно, думал, что ты знал, - с насмешкой ответил тот, но взял себя в руки и серьезно продолжил: - Я снова предлагаю тебе помощь. Только в этот раз, прошу, подумай получше. Если Уолкер на самом деле приходит в себя, он может совсем не понимать происходящего. И может кардинально выдать нас всех, как только вступит в контакт хоть с одним из нас. Канда задумчиво оглянулся, потом вновь посмотрел в лицо напарнику. - Допустим, - согласился он. - Что ты предлагаешь? - А вот это уже секретные материалы, которые не разглашаются в коридоре, - неестественно весело сказал Лави. - Предлагаю уединиться. Аллен сидел на своей кровати, наблюдая за Линком, который, сняв жилет с рубашкой, стал устанавливать ему одному известный прибор. Недоверчиво взглянув на приоткрытую дверь, Уолкер хотел было поинтересоваться, что вообще происходит, но отчего-то смолчал. Просто в памяти услужливо всплыло сегодняшнее утро, когда взгляды Канды ложились на него странно и взволнованно, как будто тот предупреждал его. О чем предупреждал? Уолкер рефлекторно перехватил руку Инспектора, когда тот протянул ее к воротнику белой рубашки. Линк усмехнулся, не отстраняясь: - Уже не хочется? Аллен, задержав дыхание, судорожно пытался сообразить, что его Надзиратель имеет ввиду, но тщетно. В голове была сплошная пустота, летающий слон и аппарат с проводами около его постели. - Пожалуй, вы хотите поговорить, - спокойно отозвался Инспектор, садясь на кровать рядом с мальчиком. Аллен, ощутив, как прогнулся матрас, почувствовал необъяснимое отвращение. Но Говард начал говорить тихо и медленно, говорить так, как будто они были давно знакомы и были, как минимум, хорошими друзьями: - Сколько таблеток лежит в ваших карманах? Три? Четыре? Или пять? – с паузами и расстановками. Как будто он с психически больным беседовал, ей-богу. Уолкер молчал и не двигался, хотя руки едва не зачесались проверить наличие тех крупинок, что еще с утра были у него при себе. - Допустим, их у вас три, - снисходительный тон и голова вбок. – Три дня без таблеток, а если взять еще и сегодняшний, то вы явно отложите к тем еще и четвертую. Я прав? Экзорцист не знал, с какого момента можно было говорить. Что-то здесь было не так… Хотелось завалить Линка кучей вопросов, но встревоженный взгляд Канды… - Кто вас научил таким бесполезным вещам? – уже более грубо спросил Говард, и тут же усмехнулся: - Я не думаю, что этот совет пойдет вам на пользу. В любом случае, этот аппарат, - он кивнул в сторону странной железяки, - будет работать каждый день. И ваша гордость, Уолкер, будет прогибаться также – каждый день… Линк обвел мальчика заинтересованным взглядом и тише добавил: - …всё ниже и ниже. В окне промелькнула большая тень, и Аллен обернулся. Но там было лишь белое небо. - Слон? – поинтересовался Инспектор. И Аллен, беспокоясь уже не на шутку, впервые ответил: - Летающий… - Удивлены? – Инспектор покачал головой и положил ладонь мальчику на щеку. – Смиритесь… Вы уже потеряли слишком много времени, чтобы искать пути к отступлению… Экзорцист прикрыл глаза, прислушиваясь к чужому прикосновению. Пути к отступлению? Потерял много времени? О чем это вообще?.. - И чтобы не терять моего времени, вам следует подчиниться, Уолкер. Руки стальной хваткой обвили его запястья, и мальчик нашел в себе силы оттолкнуть источник нарастающей тревоги. - Подожди… - Значит, понимаешь, да? – Инспектор как-то спокойно улыбнулся и, большим пальцем приподняв чужую перчатку, погладил шероховатую кожу левой руки. – Не стоит бояться. Вы это делали уже много раз. - Я не понимаю, о чем вы говорите, - Уолкер растерянно посмотрел на своего надзирателя и хотел было вырвать руку из захвата, но не вышло – держали крепко. - Я не собираюсь повторять это вслух. Но если очень хочется – можете спросить у стоящих свыше. Вы не должны были отходить от приказа, подчиняясь своему самоволию. Те таблетки, что вы не принимали, как раз и сглаживали вашу нервную систему. А теперь вам просто придется заново смириться. - Я, правда, не понимаю, - Аллен шумно выдохнул и нахмурился. Перед глазами мелькали обрывки воспоминаний, странных картин и вообще черти что виделось ему в собственной голове. Препарат, таблетки, Канда, сглаживание нервной системы, летающий слон, рваные обещания. Что за черт?.. А заминка стоила многого… Инспектор уткнул голову мальчика в подушку, привычными движениями расстегивая ремень на брюках и спуская их до колен. Экзорцист дернул руками, освободившись, но они были тут же перехвачены заново. Глаза защипали, лицо загорелось, и он, слегка приподняв голову, едва успев глотнуть воздуха, как сзади довольно грубо приложили его обратно в подушку. А потом он почувствовал резкое проникновение и на мгновение перестал дышать. Линк ослабил захват на его руках и, запустив длинные пальцы в седые волосы, потянул его голову на себя. Уолкер подчинился. Не потому, что дал слабину или, что хуже, сдался, а потому что он был… В глазах набрались слезы, обрывая мысль, и с последующим резким движением сзади они скатились вниз. Говард подтянул напряженное тело к себе, укладывая на простыни, и Аллен надломлено всхлипнул. Как могло произойти такое, чтобы чужой член почти с легкостью мог двигаться в нем? Не было ни сил, ни воли, ни простого желания что-либо делать. Он потерял нить событий, потерял себя в последовательности дней. Остался за чертой прошлого, каким-то странным образом умудрившись попасть в будущее. Я умер что ли? Он ощущал цепкие пальцы на своей пояснице, чувствовал, как… в него вдалбливали дозы несправедливого наказания, которые терли и тянули его там, ниже, отдаваясь рваными выдохами над его ухом. А аппарат так и остался стоять на полу, неподключенный, забытый и совсем ненужный. - Левый стеллаж, третья снизу полка, восьмая книга от красной влево. Канда раздраженно поджал губы, но подчинился. Точнее, сделал то, что следовало сделать. Лави удовлетворенно кивнул и, когда нужный том оказался у его товарища в руках, благодарно улыбнулся. Тот не ответил. - Это что? - Это история Англии. Это не по теме. Канда кинул на историка вопросительный взгляд, и тот пожал плечами: - Просто Панда просил принести ее, а я воспользовался моментом, что ты рядом там стоял… - Проехали, - Канда устало вздохнул и прикрыл глаза. – Ты меня за дурака держишь? Чего тебе время-то тянуть? - Я не тяну время, - уже тише ответил Лави, подходя ближе к брюнету. – Садись на диван. Канда нахмурился и, поколебавшись, сделал, как его попросили. Лави уселся рядом, положив книгу себе на колени. Он буднично открыл ее, спокойно стал листать. Мечник стиснул зубы от нахлынувшего раздражения и сжал руку в кулак, хрустнув костяшками пальцев. Что за идиот? - Тише, - почти шепотом приказал Лави. - У тебя с памятью проблемы или с дикцией? Или тебе напомнить, для чего мы здесь? – сталь в его голосе отдавала жестокостью и непримиримостью, и рыжий слегка приподнял книгу к себе. Канда не заметил, когда его товарищ успел достать карандаш, и, невольно проследив за его жестом, замер. Лави на открытой странице молча подчеркнул выборочные слова. Смирно. Держались. Правительство. Мечник почувствовал, как холодеют пальцы от вмиг возросшего напряжения, а инстинкты заметно обнажили свои струны. Если закрыть глаза и прислушаться к своей интуиции, можно заметить чужой жизненный ритм. И он принадлежал не Лави… - Я все равно никак не пойму, - неожиданно спокойно начал Канда, бросая взгляд на желтые страницы. – Ты говорил, что покажешь философские книги. Лави заметно расслабился и пожал плечами: - Говорил. Покажу. - Тебе, может, язык выдрать, чтоб лишнего не молол и за слова отвечал? – прищурившись, бросил Канда, и Лави подумал, что, даже блефуя, он продолжает выглядеть внушительно строго. – Я жду. - Сбавь обороты, Юу… - Философские книги. Вздохнув, историк захлопнул увесистую английскую историю и поднялся. Оставив книгу рядом с Кандой, он скрылся в пыли огромных стеллажей, а спустя несколько минут он вернулся с парой небольших затертых томов. - Я их в свободное время уже перечитывал, - сказал он. – Держи. Канда даже не посмотрел на название, а просто поднялся и, забрав у товарища то, что якобы просил, поспешил выйти из библиотеки. Лави рисковал, позвав его именно сюда. Но если бы не этот риск, Канда бы и представить себе не мог, насколько сильно он впечатался в грязь. Канда стиснул зубы. И как давно за ним следят?.. Коридор дышал прохладой. Канда ощущал, как замерзли его пальцы, но это было привычно. Он шел рядом с поручнем, от безделья изредка поглядывал в бесконечную пропасть этажей. В голове все никак не хотела укладываться новая информация – мешала старая. Нужно было бы сказать рыжему спасибо, но он еще не помог ему. Поэтому, пожалуй, обойдется. Сквозняк ветром прошелся где-то ниже колен, а впереди послышался хлопок и скрип двери. Как будто хлопнула и снова приоткрылась. На ум со скоростью света пришла только одна мысль, которая усилила биение сердца и заставила рефлекторно потянуться к мечу. Но пальцы, не чувствующие холода, остановились в миллиметрах от рукояти его оружия, а сам парень, на миг остановившись, ускорил шаг. Недомерок. Резко обернувшись, Канда внимательным взглядом окинул пустошь коридора, а внутри него самого подтрунивало любопытство. Как будто он мог сейчас узнать что-то важное, почерпнуть новых мыслей, тем самым ослабив свою собственную безопасность. Он остановился у стены знакомой двери, которая от гуляющего сквозняка вновь хлопнула и от удара отклонилась обратно, приоткрываясь и негромко скрипя. Смотри, Канда. Взгляд выцепил только спину Инспектора и беловолосый затылок. Не нужно было и лишних деталей, чтобы понять, что происходит – характерные покачивания кровати и соответствующие им тихие скрипы и… всхлипы дали почти что полную картину всей катушки провала. Убирайся отсюда, твердил разум. Убирайся, убирайся, убирайся, убирайся, убирайся! Канда не мог поверить. Уходи, Канда, давай же! Канда не мог пошевелиться. Вот, Инспектор вжимает юнца в постель, наваливаясь сверху, а сейчас приподнимает его задницу кверху, чтобы вогнать свой член поглубже. А ноги Недомерка в это время разъезжаются по простыням – отсюда видно не очень хорошо, но ракурс вполне удачный. А потом его затылок приподнимается, он отчаянно хватается за изголовье кровати, подтягивается к нему, но сзади его вновь тянут на себя, и Мелочь падает обратно. Не стой же ты просто так без дела! Проваливай, Канда! Линк резким движением подается назад, неудобно садясь в постели, и прижимает спину пацана к своей груди, после чего резко толкает его в стену лицом, снова пристраиваясь сзади. И теперь Канда может видеть все сбоку, видеть, как Уолкер сжимает пальцы в кулаки, костяшки разбивает об стену, как напряженно его мокрое лицо, как он задыхается, как согнута его спина в нежелании открываться, и как, в конце концов, на всю длину в него проникает чужой член. Канда зажмурил глаза. Убирайся! Канда приложил как можно больше усилий и сделал шаг. Второй, третий, пятый. Правильно, уходи. Не думай, что ты мог бы что-то сделать – просто не лезь в самый центр лавы, избегай ненужных пуль. Уходи. Раздражало всё. Любой ненавязчивый звук отзывался сжатием пальцев в кулак, скрипом зубов, а иногда – неслабым ударом по любой поверхности, что находилась рядом. В эти моменты Канда чувствовал себя простым ведерком, вероятно, с ржавчиной на дне, которое, переполняясь дождевой водой, нуждалось в ее выплеске. Но легче становилось ненадолго – от силы, секунд на тридцать. Экзорцист сидел в библиотеке над парой закрытых книг по философии, которые дал ему Лави по его же собственной просьбе. Что за бред вообще творился с ним в тот момент, отчего он размяк и разрешил себе покорность и блеф? Да пусть они ему хоть яйца оторвут – он не станет ни перед кем стелить ковры, чтобы наклониться. У него есть свой горизонт и дорога к нему – его собственные. - По-моему, ты перегнул палку, Канда, - сказал Лави, появившийся из дверей напротив. – Я не знаю, что у тебя за синдром, но нельзя же так. Голос младшего историка был не мягким. Просто парню не нравилось то, что Канда с самого утра был озабочен только своим комфортом и срывался на других. Под влияние дурного состояния попал Кроули, и его непорочность и честность вряд ли бы смогли противостоять мастерству Канды убивать словами. - Я не нуждаюсь в твоей компании, - отрезал тот, на удивление легко справляясь с желанием снова ударить стол. – Ты достал ходить за мной. - И в мыслях не было. Просто твоя траектория движений сводится к банальному эллипсу. А мне, как изогнутой и бесконечной линии, быть пересекаться с тобой. - Тогда закрутись в спираль и не трогай меня. - Как грубо. Лави сел в темно-оранжевое кресло, любопытным взглядом окинул потолок, как будто бы он был не профессиональным библиотечным червем, а глупым первоклассником. Он вел себя слишком непринужденно и легко. - Зачем ты здесь? – первый спросил Канда, стараясь расслабиться на мягкой спинке старого дивана. - Решил поговорить, - ответил Лави, улыбнувшись. - Решил… - небрежно повторил Канда. - Говори себе на здоровье, герой. А я пойду. Канда уже поднялся, но Лави поспешил его окликнуть: - Что случилось, Канда? – осторожность в голосе, какое-то сочувствие и неподдельный интерес. – Вчера ты был совершенно другим. И Канда задумался. А что, собственно случилось, Канда? А ничего не случилось. Правда же? - Я хотел поговорить по поводу, - продолжил свою речь рыжий. – К тебе подходили? Или что-то сказали? Ты изменился. - Я обычный, - бросил парень, кинув взгляд в темноту стеллажей. – И проглоти свой язык – а то не досчитаешься. - Я завтра отправляюсь на миссию. Нас с Кроули не будет около недели, - спокойно известил историк. – Просто хочу, чтобы ты знал и… рассчитывал время правильно. - Куда же делась твоя осторожность? – усмехнулся Канда и поспешил добавить: - Не отвечай. Вообще, заткнись и не лезь ко мне. А то… смотрится со стороны это двусмысленно. Экзорцист поправил на поясе катану и, чеканя шаг, скрылся за высокими дверьми. А Лави тупо смотрел на книги, оставленные им на столе, и не мог понять, к чему вообще было сделано последнее замечание. Если бы Канде дали возможность на исполнение трех любых желаний, то, несомненно, одно из них было бы тишиной, второе – крепким сном, и последнее – обнуление памяти. Чтобы можно было и спать без лишних сновидений, спать в тишине и в принципе спать. В процессе определения желаний как-то само собой выявилось четвертое – повернуть время назад ровно на минуту и пойти другим коридором. Линк смотрел на него с усмешкой. Как будто демонстрировал свою власть, свои силы. Одной рукой он опирался на широкий подоконник, вторая – свисала вдоль тела. Воротник его рубашки был привычно приподнят и перевязан лентой, жилет был тщательно выглажен, сапоги – начищены. Ну, отшлифованный тюфяк с мерзким и пронизывающим взглядом. - Здравствуйте, Канда Юу, - низким голосом поприветствовал его Линк. – Давно вас не было видно. - Чуть менее суток, - спокойно уточнил экзорцист. - Точно, - Говард вздохнул, кинув взгляд на дверь неподалеку. – Вы когда-нибудь слышали историю о мальчике, который лишился зрения потому, что хотел взглянуть на солнце? Намеки такого типа в этой среде скользили постоянно, и сложно было не понять мысль Инспектора. Парень раздраженно сжал пальцы в кулак, потом вновь их разжимая. Тот проследил за этим личным жестом, но ничего не сказал, продолжая ожидать ответа. - Нет, не слышал, - голос экзорциста был чуть более чем стальным. – Я не увлекаюсь сказками. - Ах да, вы предпочитаете философию, не так ли? Канда не сразу нашел, что ответить, сбитый с толку внезапным вопросом. Как же у них это просто выходит – следить за ним? Видеть все, чем пользуется и что делает… Значит, не секрет, если этот мерзкий вороненок бросает ему вызов? - Я люблю читать о политике, - выпрямившись, сказал Канда, отвечая уверенным взглядом. - О политике? – поинтересовался Линк. – Замечательно. И что Вы читали о политике последним? - Историю Англии, - экзорцист усмехнулся. Линк поджал губы, и некоторое время молчание между ними не нарушалось. А потом дверь чуть дальше по коридору открылась, прорезав тишину тонким скрипом, и настала очередь встречи с глазами реальности. Аллен выглядел ужасно. Мятая рубаха, закатанные рукава, небрежно заправленные в сапоги брюки и… взгляд затравленного зверя. Канда смотрел на него, и все медленно, но четко становилось на свои места. Таблетки, дело Недомерка, секретные операции, неразглашение факта Четырнадцатого и грязное унижение для достижения поставленной цели. Пацан не нужен, значит? Экзорцисту нестерпимо захотелось сплюнуть всю горечь, вмиг осевшую на языке, но голос Уолкера заставил поднять голову: - Канда?.. И мальчик улыбнулся. Разбито и потерянно, сломано и счастливо одновременно. Как он так умеет?.. - Пойдемте, - Говард протянул ему руку, но тот отпрянул, даже не посмотрев на него. – Уолкер. - Помнишь, что ты обещал?.. – немного хрипло и с надеждой спросил Аллен. – Я помню. А ты? - Помню, - натянуто ответил он под пристальным взглядом Линка. - Я хочу с ним поговорить, - твердо заявил юноша, делая шаг навстречу. - Вам запрещено, - грубо ответил Говард и с силой схватил его за предплечье. – Если не поторопитесь – рискуете оказаться в затруднительном положении. Канда смотрел на бледное лицо, на удивительную ясность в серых глазах, и к памяти так некстати подступили воспоминания из вчера. Скрип, потная спина, напряженное лицо этого гнома… - Что за столпотворение? – Комуи подошел к ним со спины Уолкера. – У вас, кажется, есть задание, Инспектор. - Есть, и оно совсем скоро придет в исполнение. - Хорошо, - Комуи кивнул и кинул быстрый взгляд на Канду. – Что-нибудь случилось? - Все в порядке, - грубо ответил тот и резко развернулся. Кончик его хвоста едва взметнулся в воздухе, очертив полукруг, и парень, уходя, нарочно задел Недомерка плечом. Ощутимо, с сильным толчком, почти ударом. Как в старые добрые времена – пусть вспоминает, засранец. Уходишь… Можно ли отступать назад? Что ты мечешься, Канда? Хочешь обернуться? А для чего? Увидеть растерянность на лице того, кто запутался в этой чертовой паутине? Так ты решил помогать или нет? Соперник тебе нужен? Разберись уже. Канда стиснул зубы, ускоряя шаг. Что тебя останавливает?.. Скрип, мокрая спина, напряженное и слезное лицо Недомерка, его разъезжающиеся ноги и… Уходи, Канда. - В вену, - подтвердил Рувилье и посмотрел на Линка. – Я ведь все правильно понял? - Да, всё так. Комуи напряженно сверял составленные рецепты, иногда пальцами выбивая по столу ритм на кружащуюся в голове мелодию. И вовсе не из-за веселья. Уолкер, усыпленный легким снотворным, находился в низком кресле, которое стояло в углу кабинета. Все прошло бы чисто и гладко, думал Ли, если бы Рувилье не пришел «посмотреть на прогресс сего проекта». Комуи собирался снова соврать Инспектору, чтобы вытащить мальчишку из состояния, в котором тот пребывал. Но ничего не вышло. - Я одному удивляюсь… - рассуждал Рувилье. – Если его организм привык к тем дозам, и Сосуд перестал на них реагировать, почему вы, Инспектор, позволили этому произойти? Говард не говорил ему о том, что на самом деле Уолкер просто откладывал таблетки в карман. Это бы обернулось ему неприятностями. Поэтому, чтобы уже наверняка заставить пацана слушаться, он сказал: - Это случилось только вчера. До этого мальчик не проявлял никаких признаков изменений. - Странно всё-таки, - мужчина почесал усы. – Так что там, Комуи, вы составили новый препарат? - Да, он готов, - с неохотой отозвался тот. - Теоретически. Через пару часов будет готово окончательно. - Отлично, - Малькольм поднялся с дивана, полный довольства и бесконечной холодности. – Тогда приступайте к новой программе уже вечером. Нельзя тянуть. С этого дня начиналась новая реальность, представшая перед серыми глазами тонкой иглой. Стоило бы продолжить пить тот препарат, думал Линк, выходя из кабинета вслед за мальчиком, но тот бы все также сопротивлялся, а портить отношения со своим начальством не хотелось. Поэтому, если уж вытирать об Уолкера сапоги, то со вкусом. Комуи знал, что поступал неправильно, подписывая соглашение на изменение программы, но не мог дать себе волю пойти наперекор своим обязанностям – ничего путного из этого все равно бы не вышло, а терять то, что единственно дорого – он не хотел. Всё, что говорил Лави – а он был абсолютно прав, и Смотритель это понимал, - всё было верным, истинным, к этому нужно было прислушаться и попробовать поставить на кон свою жизнь. Но было озвучено предупреждение. А отдавать единственно дорогого человека в лапы их правительства было не под силу… Это же Ленали – маленькая, наивная и такая родная. Однако в этот же вечер Комуи, перечитывая новую документацию, начал снова сомневаться. - У меня перед глазами все плывет… - тихо сказал Аллен, придерживаясь стены. Коридор, казалось, превратился в воду и теперь волнами расходился из стороны в сторону. И тело плохо поддавалось контролю – ноги становились тяжелыми, и передвигать их с каждым разом становилось все сложнее и сложнее. Юноша обреченно усмехнулся, найдя в себе силы даже ударить кулаком по кирпичной стене: - Вам нужен Четырнадцатый… - Для вас сейчас главное дойти до своей постели и отдохнуть. Новые пропорции препарата еще неизвестны для вашего организма, поэтому поспешите, если не хотите, чтобы я к вам прикасался, - четко и быстро посоветовал Линк, медленно идя рядом. – В противном случае, вы свалитесь прямо здесь, и мне придется нести вас на руках. - Отстой… - Не отрицаю, - согласился тот. – И все-таки, поспешите. Аллен остановился. Он повернул голову к окну, но там не было совершенно ничего, кроме темного неба. Тогда что послужило сигналом для беспокойства?.. Теперь, даже когда летающий слон перестал являться к нему, он начинал понимать все, что происходило вокруг. Казалось бы, дайте ему еще сутки, и тогда он сможет противостоять этим людям! Но… даже Комуи потерял в него веру? Почему… он подчиняется им? Разве это… правильно?.. Аллен не знал, как можно заглушить того зверя, что с каждой минутой громче выл у него под сердцем. Это было похоже на пламя, которое жглось и щипалось, и всех дождей бы не хватило, чтобы его затушить. Он чувствовал, что он проиграл, но не хотел с этим мириться. Люди, которым он доверял, перестали быть его опорой. А кто тогда? Кто тогда ему поможет?! - Уолкер? – Линк вопросительно уставился на съезжающее по стене тело. - Идите к черту… - на выдохе, с ясно ощущающейся горечью. – Идите все к черту… - Вам плохо, - проигнорировал его Инспектор и подошел, подхватывая и не давая упасть. Экзорцист резко дернул рукой, отталкивая от себя ощущение мерзких рук. И упал. Смешно и нелепо, упал, как человек, неспособный ходить самостоятельно. Его черта подведена. Канда не находил себе места. Он провел в душевой уже более часа, стоя под ледяными иглами воды. Волосы липкими змеями рассыпались по плечам, приникали к телу. Ступни уже начинали болеть от острого холода, но он не уходил. Стоял, ссутулив спину, одной рукой опираясь на стену. Тебе это не по зубам, Канда? Сперма с настойчивым потоком воды уходила в водосточную трубу, а вся дрянь, поселившаяся в голове назойливым клещом, оставалась на месте. Это так просто не выведешь и водой не смоешь, Канда. Ты – ненормальный, а это надо лечить. Он положил руки на свой затылок, с силой опуская голову книзу тут же сопротивляясь. Как будто хотел раздавить в ней все мысли, хотел лопнуть ее. Взрослые мальчики встречают свои проблемы достойно, Канда. Соберись! Но зубы скрипели от разочарования – он сам себе был противен. Он кончил, восстанавливая в голове воспоминания. Он зашелся оргазмом, представляя, как Недомерок содрогается от его толчков. Он кусал губы и едва сдерживал крик злости на самого себя. Круто ты вписался, Канда. Осталось только рамочку всей этой хуете придумать и повесить на стену - как награду за лучший в мире провал. * Лави не мог понять одной простой вещи – почему? Почему человек, стремившийся вложить все свои усилия в одно дело, вдруг изменяет свое решение и также внезапно уходит? Он не хотел возвращаться в Орден, потому что боялся увидеть одну из двух проблем: все стоит на месте или нет абсолютно ничего. Когда он пришел в столовую, то обнаружил, что ни мечника, ни Уолкера там нет, хотя было самое время появиться. Ждал он недолго, пока все не разошлись, – около часа. А потом, оставив в тарелке половину нетронутой еды, собрался выходить, как взгляд наткнулся на спокойную фигуру с длинным хвостом волос, зашедшую в обеденный зал. - Юу! – Лави, забыв об осторожности, хотел положить руку на его плечо, но вдруг его пальцы стали ощутимо болеть – однако, сильная у Канды хватка. Он тут же замолчал, на миг забыв и тему, на которую собирался заводить речь. Но серьезный голос вернул ему память: - Чего тебе надо? Я тебе уже говорил, чтобы ты не подходил ко мне. - Этого нет ни в каком законе, и я имею право, - быстро сказал Лави, выдергивая руку из чужого захвата. Пальцы продолжали ныть тупой болью. - А также там нет и того, что ты можешь подходить ко мне, когда я этого не хочу, - парировал мечник, не имея никакого удовольствия вдаваться в разговор. - Я понял, - серьезно сказал историк, подняв на него взгляд. – Я не стану к тебе больше подходить, раз ты сдаешься и кидаешь начатое дело, потому что оно тебе не под силу. Канда скрипнул зубами, а Лави продолжил: - Но я хочу, чтобы ты рассказал мне то, чего не знаю я. И я один продолжу. Я очень тебя прошу. - С какой стати я должен тебе помогать? – Канда хмыкнул и развернулся, направляясь к «своему» столу. – Я не записывался в группу поддержки. - Это простая просьба, - заверил рыжий и, помолчав, добавил: - Последняя моя просьба. Экзорцист остановился. Голос Лави был решительным и уверенным. Значит, гаденыш, не врет. - Хорошо, - мечник медленно повернулся к парню лицом. – Я расскажу тебе то, чего ты не знаешь. Историк заметно напрягся, уловив в чернильных глазах насмешку и злость. Он ждал, что Канда скажет ему что-нибудь еще – на его губах осталась такая интонация – но он больше не проронил ни слова. До самого их последнего разговора. Когда его попросили прийти в кабинет Комуи, Канда насторожился. Дело было вовсе не в том, что его могла бы испугать новая миссия или, что абсурдно, какая-нибудь идея Смотрителя, просто предчувствие, маятником висевшее в грудной клетке, нашептывало неприятности. Так оно и случилось. В кабинете, на диване, сидел Говард Линк, а рядом – Уолкер. И если первый был все таким же отшлифованным подчиненным, с отдающим запахом педанта, то второй был похож на мраморную куклу, взгляд которой смотрел сквозь вселенные. Пустой взгляд. Взгляд неживого человека. Комуи сидел за столом и писал, писал, писал. Бумагу за бумагой, пока, наконец, не заметил подошедшего мечника. Он, как будто бы извиняясь, снял очки, протер стекла белым рукавом халата и, одев их обратно на нос, виновато улыбнулся и сказал: - Присаживайся. - Я постою. - Лучше вам присесть, Канда Юу, - слащавым голосом сказал Инспектор, но Канда даже не глянул в его сторону. Комуи, впрочем, не очень волновало – будет ли парень стоять или сидеть. Ибо мелочи. - Как известно, в последнее время Уолкер подвергается внутренним колебаниям со стороны Четырнадцатого, - натянуто известил Комуи для всех придуманную ложь. – И его деятельность как экзорциста закончена. Комуи сделал паузу, ожидая каких-либо вопросов или комментариев, но Канда молчал. Тогда он, неловко кашлянув, продолжил: - Завтра вечером состоится секретное заседание, которое определит дальнейшую судьбу нашей организации. Иными словами, Ватикан издал указ вытащить Четырнадцатого из его сосуда и уничтожить. Пока есть еще возможность. - И чего вы хотите от меня? – сдержанно поинтересовался Канда, чувствуя, как внутри холодеет кровь. - Мне нужно присутствие одного из сильнейших экзорцистов. На случай неудачи. Линк улыбался, смотря на то, как сложно дается парню держать самообладание. И никто в этой комнате не имел и малейшего понятия о том круговороте мыслей, что крутились в темноволосой голове. Но Канда ответил спокойно, без тени злости или гордости: - Я буду. И Смотритель, сказав, что это – всё, разрешил ему идти. И Канда вышел, не кинув и короткого взгляда на человека, жизнь которого стала песком в соответствующих часах. Когда твое расписание дня повторяется неделю за неделей, ты невольно начинаешь привыкать к нему. Завтрак рано утром, прогулочный шаг от комнаты в комнату, полное спокойствие на лице твоего подчиненного, и возможность делать перед ним что угодно – все равно не отреагирует как положено. Вопросительные, испуганные и недоверчивые взгляды Линк научился игнорировать уже давно. Поэтому сложностей это не доставляло. А Уолкеру это было параллельно и вовсе. Теперь. То, что пацана завтра вечером предоставят к рукам вышестоящих, не особо ранило Инспектора. Всё, что требовалось ему от мальчишки – это его округлый зад, милое лицо и подчинение. И совсем было плевать на то, что будет с ним потом – подобные вещи, которые были в этом теле, можно будет отыскать и не один десяток. Однако. Какое-то неоднородное чувство сожаления просачивалось сквозь толщу безразличия и злобы, когда он, сидя в комнате на чужой кровати, почти нежными касаниями перебирал мягкие седые волосы. Казалось бы, судьба его была уже перечеркнута тогда, когда ему в руки сунули таблетки. Но ведь можно было его вытащить, спасти. Можно же было? Можно. Это называется гордостью, статусом, авторитетом, в конце концов. Бежать от своих обязанностей во имя справедливости и добра – глупо. Тем более в такое время, где каждый норовит оторвать себе кусок с общей корки хлеба, да побольше. Да и неопределенность сбивала с толку, поэтому Инспектор не стремился вдаваться в глубокий анализ своих чувств. Это бы стало помехой не только его работе, но и всей его жизни – мало ли, что он мог бы вытащить из недр своего подсознания. Воинам такого ранга, как он, иметь даже что-то далеко напоминающее чувство привязанности запрещено. И это не всеобщий закон или правило, это простая собственная установка, которой Говард предпочитал придерживаться. Так жилось легче и проще, думал он. Ведь помимо сложных, верных и точных замахов мечей и прочего оружия нужно было уметь находить противовес в незамысловатости. Чтобы жизнь совсем тяжкой не казалось. Поэтому и возник этот контраст, где эмоции прятались под силой. И ответить однозначно «Нет, я не жалею» - нельзя. Все равно какой-нибудь нерв дрогнет, и все слова, сказанные ровным голосом, падут напрасно. * Вечером назначенного дня Уолкеру удалось сбежать. Лица Участников такого грандиозного проекта были смешны и нелепы. Их рты вытягивались в недоумении, руки дрожали, а наполненные злостью голоса вопили о предательстве. Ему кто-то помог – очевидно. Но кто? Организовали срочное собрание. Пострадавших среди охраны не было. Только так – царапины, и те зажили почти. Но странно было, что свет вдруг погас, отчего предателей не было видно. Это точно было все предусмотрено! При пересчете всех экзорцистов как официально значившихся выяснилось, что пара человек была не найдена. Экзорцисты, пребывавшие на миссиях, в счет не входили. Кто-то из наблюдавших, работавших на Рувилье, выложили на стол доказательства того, что особенно сильно этим делом интересовался младший историк. Как оказалось, Лави действительно не было среди присутствующих, и тогда подали тревогу и приказ поймать отступника. Комуи утверждал, что Лави этого сделать не мог. Он раскладывал перед жадными глазами листы с подписями, числами и датой, которые говорили о том, что младший историк только вот-вот вернется с миссии. Однако немного другие показания, поступившие от некоторых других шпионов, вполне логично совпадали с происходящим. И, как доказательство, в зале действительно не было Канды. И не прошло десяти минут, как на пороге огромных дверей показался Лави. Уставший, не спавший, потрёпанный и с хорошо спрятанной болью в зеленом глазе. Он удивленным взглядом окинул толпу с нервничающими лицами и, приподняв брови, поинтересовался: - А что это у вас тут за собрание? * - Ты будешь ждать за дверью, - сказал Комуи, когда Канда подошел в назначенное место. – Ватикан не впускает никого, кроме людей, задействованных в этом… процессе. - Ну да, - Канда устало усмехнулся, безразлично глядя в глаза своего командующего. – Они настолько стараются сделать все чисто и гладко… что сами себя убеждают, что со стороны не видно. - Канда, ради бога, только молчи, - испуганно предупредил Ли, обеспокоенно оглядываясь по сторонам. – Я этого не слышал, ты этого не говорил. - Кого вы обманываете?.. – экзорцист покачал головой и, перебив речь Смотрителя, добавил: - У вас там, кажется, сейчас начнется. На сколько вы там задержались? На два часа? Комуи, смерив парня строгим взглядом, на долю секунды позволил скорби просочиться в его изгибе рта, после чего он пожелал мечнику удачи и, зайдя в зал, закрыл за собой дверь. Канда прислонился к стене спиной и прикрыл глаза. Вот и финишная прямая, Канда. Осталось немного времени, чтобы ты избавился от сомнений, чтобы ты избавился от страха смотреть в серые глаза – ничего из этого больше не будет. Вышестоящие по должности заберут себе черную силу Четырнадцатого (хотя, наверняка, им придется составлять крутой проект на тему того, как его приручить – вряд ли он согласится на постоянный секс с принуждением), а потом пойдут с новыми военными силами сражаться против зла. Такого же зла, которое у них в руках в качестве оружия. И ты, Канда, будешь сражаться с ними, сражаться за их жизни, сражаться за то, чтобы они жили. Парень стиснул зубы и сжал пальцы в кулак. Это задевало его гордость. - Сторожишь? – усмехнулся Лави, стоявший в конце темного коридора. - Ты-то какого черта тут делаешь? Ты же вроде бы на миссии… - устало спросил Канда. - Ну да, своего рода, согласись, это тоже миссия, - спокойно ответил Лави, подходя. - Это бесполезно, - Канда странно усмехнулся. – За этой стеной его не станет. Сейчас. - Вот именно, - историк весело усмехнулся в ответ, что удивило. – Всего лишь за этой стеной. И этот момент – единственное, что у меня есть. Но у меня это есть, и я не теряю надежды этим воспользоваться. - Ты не в себе… - мечник покачал головой. – Там охрана и кучка сторожил-ищеек, которые подобно клещам сидят в каждом углу. У тебя нет шансов. - Если ты в это не веришь – это не значит, что у меня их нет. Лави посмотрел Канде в лицо и грустно улыбнулся: - Ты представляешь, что за жизнь настанет?.. – тихо спросил он, не сводя взгляда с темных глаз. – Мы, зная об обмане и лжи, просто канем в рутине этой грязи. Тебе это не будет тереть гордыню? Канда молча смотрел на товарища в ответ. А тот продолжал: - Если мне удастся вытащить его оттуда, то это не факт, что удастся убежать с ним. Но я готов ко всему. - Ты идешь на сознательное самоубийство? – спросил Канда, и Лави покачал головой: - Я просто рискую быть убитым. - Не хилый процент, однако, - усмехнулся мечник и сказал: - Что ты собираешься делать с Мелочью потом, когда вы выберетесь отсюда? - У меня есть его дело, - Лави показал красную папку, что была у него под мышкой. – Там есть небольшое количество информации о том, что за херню ему вводили в кровь, и как от этого можно избавиться. - А что насчет Четырнадцатого? – поинтересовался Канда. – Ты рискуешь жизнями многих невинных людей, если тот решит пробудиться. - Я знаю, - Лави опустил плечи. – Тогда я его убью. Своими руками. Но до тех пор, пока Уолкер – это Уолкер, я буду держаться за него своими собственными конечностями и подставлять их под топор. - А их у тебя не десять штук… - как бы между прочим заметил Канда. - Подставлю голову, - твердо сказал парень. И замолчали. А потом за стеной раздался какой-то шум, и Лави, вырвав свой рукав, в который крепкой хваткой вцепились пальцы темноволосого экзорциста, неуловимо быстро влетел в зал. А Канда… А Канда, сам не осознавая, что делает, рванулся следом за ним. Всё происходило странно быстро – только и успевали мелькать перед глазами чужие лица. Канда не мог с точностью описать тех действий, когда в ход пошла его катана. Также он не мог вспомнить, как смог увернуться от десятка лезвий, направленных непосредственно ему в спину. Это было похоже на безумную несуразицу, где логика потеряла весь смысл, уступая место полнейшему сумасшествию. Он чувствовал, как тело покрывалось царапинами, как тянуло левое предплечье его метка, как обрывалось дыхание и как торопилось его сердце. - Канда! Канда резко обернулся на знакомый голос и на мгновение замер. - Сюда! Взглядом поискав рыжую шевелюру, парень кинулся за Комуи, который жестом указал идти за ним. Почему-то сомнений в том, что это может быть подставой, не было. И предчувствие не обмануло. Мужчина бежал впереди, бежал задыхаясь, спотыкался, но не падал. Концы его белого халата были покрыты пеплом. Они находились в коридоре. - Сюда, - снова повторил он и резко повернулся к какой-то двери. – Лави вынес его сюда… Комната, в которую они вошли, была простой лабораторией. Старой лабораторией. - Юу! – Лави увидел парня и подбежал к нему. – Комуи сказал, тут есть выход. Там, - он указал на неприметную дверь. – Бегом! - Где мелкий? - Там же, - запыхавшись, кинул историк. Комуи не стал прикладывать и лишних усилий, чтобы, успевая дышать, бежать следом. Лави, обернувшись, хотел что-то сказать, а Канда просто проигнорировал это как факт, и, схватив бессознательное тело Уолкера, пулей вылетел на улицу. Сначала их преследовали несколько человек из Ватикана и пара воронов. Потом отряд пополнился, но разбирать его состав было некогда. Лави не сразу понял, что Аллен пришел в себя и открыл глаза. Слишком неживым он казался, что, наверняка, тряхнул бы он его посильнее – рассыпался бы. Руки уже начинали подрагивать от напряжения, и тогда они сделали минутную паузу. Несколько секунд ушло на то, чтобы удостовериться, что Аллен их слышит, еще несколько секунд было потрачено на уговоры бежать и, в конце концов, оставшиеся секунды были короткой паузой, чтобы перевести дыхание. И снова принялись бить ноги. А Орден стоял на ушах. - Ты в курсе, что ты дебил? – прошипел Лави, тяжело дыша. - И от чего же? – бросил ему тот через плечо. - Какого черта тебя дернуло за мной? Я на это не рассчитывал! Канда только усмехнулся: - А ты думал, я буду с тобой сражаться за обладание первым шагом за ту железную дверь? - Канда, ты сейчас действительно в жопе… В самой настоящей жопе, какую только можно себе вообразить! - Закрой свой рот! – не выдержал мечник. – Сам за себя лучше подумай, и не лезь ко мне! Ты достал! - Подожди… - историк не унимался. – Мы не были готовы к этому повороту. Не были! - Мы? – Канда притормозил, и Лави, задыхаясь, остановился следом. Он поставил Уолкера на ноги, облокотив его себе на плечо, и пояснил: - Комуи подделал документ, который говорит о том, что я сейчас нахожусь на миссии. Обмана быть не может. У нас все сходится – действительно поступал звонок от искателей, но Ленали освободилась раньше, и Комуи попросил ее сделать миссию за меня. Понимаешь? Канда пораженно молчал. - Комуи помог мне достать дело Аллена. Он спрашивал насчет тебя, но я сколько к тебе ни подходил, ты меня все время отшивал и уходил! Лави было больно. Он не сдерживал слез. - По документам я должен возвратиться с миссии сегодня ночью, а этот ритуал с Четырнадцатым задержали на два часа, поэтому у меня мало времени. Я должен передать его Миранде – она ждет меня на краю того леса. А ты, Канда?.. Ты пропал «случайно»? Экзорцист молчал. Он смотрел в открытые серые глаза и просто молчал. Просто понимание разливалось неудобством и дискомфортом. Оно разливалось нервами по всему телу. Ну и хорош, Канда… Но взрослые мальчики решают свои проблемы самостоятельно, верно? - Я знал, на что иду, - ровно ответил он и медленно подошел к историку. – Я передам его Миранде. А сам… Постараюсь что-нибудь придумать. Я смогу постоять за себя. - Конечно, - Лави усмехнулся с горьким сарказмом, - постоишь. Против армии Ордена… Ха-ха! - Не думаю, что против одного меня они соберут армию, - Канда хмыкнул и кинул быстрый взгляд на руки Уолкера. – Давай его сюда… Лави глубоко вздохнул и медленно поднялся. Он дал Канде перехватить мальчишку за пояс, закинув его руки на плечи. Канда поморщился от такой близости, но историк на этот счет не проронил ни слова. - Будь осторожен, Юу, - голос дрожал, и руки протянули парню красную папку. - К черту, - Канда усмехнулся, закидывая пацана на плечо и принимая документ. – За себя побеспокойся. И Лави еще с минуту смотрел им вслед, обещая помогать, как только сможет, и шепотом прощаясь. * В ладони была чужая ладонь, а под ногами была грязь и тающий снег в преддверии холодного апреля. Над их головами покачивались когтистые ветки деревьев, а за спиной – сломанные преграды когда-то простой жизни. Канда плохо соображал, что он делал, но тело действовало на автомате. И действовало, честно говоря, безрассудно. Они убежали не дальше, чем на пару часов отсюда до Ордена пешком. Экзорцист остановился, потому что сзади почувствовалось явное нежелание идти вперед, и отпустил чужую руку, смотря на то, как Уолкер сгибается пополам, хватает ночной воздух ртом, задыхается. - Хреново выходит, - тихо сказал Канда, не отводя взгляд. – Я не думаю, что мы отцепим от себя хвост. Не сложно это – найти сбежавших всем Орденом. Аллен молчал. Он, все еще тяжело дыша, поднял голову на мечника, и тот вздрогнул от пустого взгляда. Этот Недомерок вообще с ним не разговаривал. И не сопротивлялся. Как тряпочный. - Слушай, - снова сказал Канда, - я сейчас сделал одну вещь, которая изрядно подпортила мою репутацию. Давай ты не будешь стоять. Но в лице напротив не изменилось ничего – как будто Канда и ничего не говорил. Тогда экзорцист положил холодную руку на свой потный лоб, как будто помогая себе остыть, и, не долго думая, вновь схватил Уолкера за предплечье. - Ты будешь двигаться до тех пор, пока ты вообще можешь дышать, - довольно грубо сказал он, чтобы оболочка, создающая образ когда-то смелого экзорциста, приняла испуганный вид. Канда уже проводил параллель между ним и ребенком?.. Больше не говоря ни слова, они продолжили сбивать ноги и рвать дыхание. Миранды у назначенного места не оказалось, и как станет ясно потом, не пришла она из-за напавших на деревню, в которой она находилась, Акума. Некоторое время Уолкер просто спотыкался и все время падал, тогда Канде приходилось волочить его на руках. К деревне, в которой остался запах пороха от прошедшей битвы, они подошли уже в четвертом часу утра. Миранда их встретила на входе. Она не знала, как вести себя, и что делать, но ее голем звонил только пару часов назад и предупреждал об отступнике в лице парня, который стоял перед ней и выглядел паршиво. Женщина решила, что просто уступит друзьям свой номер, который она сняла в тихом отеле. Аллен до сих пор утверждает, что помнит персиковые шторы на маленьком окне и мягкую белую подушку, которая пахла календулой. Помнит также и любезную горничную, приносившую к ним в номер горячий зеленый чай. И помнит просто зверский голод, съедавший его изнутри. Гораздо труднее же давались воспоминания о том, когда Канда прижал его к чистой постели. И Аллену становилось сейчас стыдно за то, что чувствовал в тот момент. Это был первый его секс, который не ограничивался желанием одного – Уолкер сам позволил и сам подчинялся без единого сопротивления. И это вовсе не было привычкой. Почему, для чего и зачем – он понять не мог и по сей день, когда на улице уже светило июньское солнце. Может, просто прихоть, которая означала благодарность? Но это уже детали. Важнее было то, что после этого раза Канда к нему не прикасался. Что произошло с ним после той ночи – Уолкер не знал и уже вряд ли когда-либо узнает. Но себе он врать не любил, поэтому, листая собственное дело, которое он достал из красной папки, признавался, что Канда стал для него чем-то особенным и недосягаемым. Парадокс? Вероятно да. Сколько бы времени ни прошло, они будут оставаться на тех уровнях, когда один будет стремиться обогнать другого, перекрывая ему горизонт. Это не их прихоти, это судьба заложила в них эту программу. И сейчас каждый из них самостоятельно справлялся со своими собственными проблемами. Канда – с жизнью изгоя и отступника, а Уолкер – с проблемами реабилитации и собственной скрытности. И сидя в одном из номеров старой гостиницы севера Англии, он пил такой же горячий зеленый чай, как и в те дни, изредка кидал взгляд на занавешенное зеркало, еще реже – на зашторенное окно, за которым время от времени мелькала большая тень... Если бы Канда тогда остался, то, возможно, им бы удалось победить одиночество. Но тот ушел, даже несмотря на то, что правильнее было бы держаться рядом. И если бы Аллен представлял хотя бы часть того, что ощущал к нему экзорцист, то, возможно, принял бы всё как есть. Принял бы его со всеми грязными мыслями и цепкими руками. Но Канда посчитал нужным уйти. И вовсе не потому, что гордость не позволяла находиться вместе – вовсе нет. Он ушел только из-за того, что знал – золотой проблеск в серых глазах во время его оргазма ничем хорошим бы не обернулся.