Warm in storm with her.

— Если будет время, заходи еще, Стивен, — Перл кивнула на прощание и улыбнулась, провожая Стивена из своей квартиры; улыбка исчезла сразу же, как захлопнулась тяжелая дверь. Стивен приходил к Перл по вторникам и четвергам — самые незагруженные дни у него, и Перл совсем не жаловалась на одиночество в остальные. Ей просто некогда было — она содержала свою небольшую квартиру в идеальной чистоте, работала на вполне себе неплохой должности инженером, а по вечерам и выходным получала второе образование на заочном да иногда чинила соседям вещи — механик из нее был неплохой, все-таки. У Перл друзей почти не было — иногда заходила Аметист с квартиры напротив, поесть вкусной еды на халяву, ведь сама-то готовить не умеет, и в очередной раз поспорить про чистоту или нужность Перл образования филолога — Перл каждый раз раздражалась и чуть ли не выпинывала смеющуюся Аметист из квартиры. В глубине души она, конечно, любила эти визиты, потому что как же Перл давно ни с кем кроме Аметист не спорила, и она, хоть была человеком неконфликтным, все равно признавала, что споры бывают веселыми. Аметист жила почти без забот и себе в счастье, Перл же не знала, что для нее счастье, а проблемы создавала из ничего и маленького пятнышка на блузке. Перл зарабатывала вполне себе неплохие деньги — их точно хватало, чтобы накормить и себя, и Аметист, и Стивена, и даже иногда забегающую Руби (одну из многочисленных, которую она уже научилась отличать от других), которая хотела хоть ненадолго скрыться от сестер. Перл зарабатывала хорошо и даже, пожалуй, слишком хорошо — ей на все хватало и еще половину она откладывала, потому что тратить ей было, собственно, не на что. Перл не читала и не смотрела новости, не разбиралась в политике и в общем в людях, не могла поговорить с вами на тему знаменитостей и того, что сейчас популярно среди молодежи — зато Перл могла говорить о книгах и старых фильмах часами, жаль только таких людей, как она почти и не осталось. Перл выслушивала каждое слово Стивена, который не замолкал ни на минуту, и почти не говорила сама — Стивен книги читал редко и только самые популярные, Перл же обожала классику и поэзию, Стивен играл в видеоигры и ходил на фильмы с большим количеством взрывов и драк, от которых Перл морщилась и хотела уйти из кинотеатра, жаль, нельзя было, ведь Стивен попросил ее сходить с ним. Стивен говорил о жизни и людях вокруг, чего Перл, к сожалению, не понимала, хотя столько раз пыталась. Перл никогда не просила Стивена посмотреть с ней ее любимые фильмы — над каждым драматическим моментом она плакала и постоянно сочувствовала героям, забывая напрочь обо всем. Перл заворачивалась в плед и капала слезами в ванильное (любимое) мороженое, просматривая очередную мелодраму. Перл всегда была рада гостям, даром, что их у нее почти не было — и готовить для них всегда рада была, только вот для себя — никогда. Стивен каждый раз заглядывал в холодильник и набирал всего побольше — мол, отец готовить не умел, а в ресторанах постоянно питаться — жуть, правда, Перл, лучше на другое деньги потрать. Перл жила обычной-обычной жизнью и ничего менять не хотела — хотя, может, хотела, только вот не знала, как. Как-то раз Стивен рассказал ей о том, что у него появилась подруга — нет, ну, правда, всего лишь подруга, ты ничего не подумай — да такая, что можно было и в видеоигры вместе поиграть, и в кино сходить. Перл не грустила, что Стивен больше не брал ее в кино — в конце концов, лучше смотреть любимое одной, чем непонятное для нее с кем-то. Как-то во второй раз Стивен сказал о том, что его подругу зовут Конни, и в следующий вторник он прийти не сможет (за что раз пять извинился), потому что будет гулять с этой самой Конни. В следующий вторник Перл поставила чайник по привычке, а потом вспомнила, что Стивен не придет и села за очередную жутко интересную книгу — даже хорошо, что он не пришел, наверное. Как-то в третий раз Стивен рассказывал о том, что Конни искала себе тренера по фехтованию, а он знал, что Перл когда-то занималась этим почти что профессионально и просил ее помочь. Перл, конечно, отказать не смогла — хотя мысль о том, что ей придется знакомиться с новым человеком (и, видимо, надолго) немного пугала. В субботу Перл сказала себе: «Ну же, соберись», потому что она никогда никого не учила и понятия не имела, как это — но раз она пообещала Стивену, она выполнит это обещание. В субботу на лестничной площадке в половину второго дня (до занятия было полчаса) Перл встретила Ляпис, которая курила и ехидно улыбалась. — Что, Перл, ты куда-то выходишь по субботам? — Ляпис, кажется, плохих намерений не имела, еще бы, как она постоянно над Перидот подшучивала, но это все любя, любя, жаль только, Перл об этом не знала. — Какое тебе дело, Лазули, — Перл покраснела и искала ключи в сумке даже дольше, чем обычно, что заставило Ляпис рассмеяться. — Да не красней ты, у кого из нас свиданий не бывает. Я только рада, что моя соседка больше не будет такой асоциальной, — Перл не успела ничего возразить, потому что Ляпис стряхнула пепел прямо под ноги (кажется, о хоть какой-то чистоте этажа заботилась только Перл) и распахнула двери своей квартиры, откуда были слышны громкие ругательства Перидот. — Удачи тебе, не завали все, — Ляпис улыбнулась почти искренне напоследок и закрыла дверь, за которой уже через пару секунд снова начала греметь музыка. Тихое «Это не свидание» застыло-повисло в воздухе уже после ухода Ляпис, и Перл тогда еще больше не хотелось никуда идти, спасибо, Лазули. Но ничего не поделать, и Перл в очередной раз вздохнула, спускаясь на улицу. /// Первое занятие, как ни странно, прошло более чем хорошо — смуглая и скромная девушка встретила ее возле входа. Конни сразу понравилась Перл, ведь она была воспитанной, приветливой и… правильной, наверное. Прямо как сама Перл. Стивен Перл тоже нравился — но нравился по-другому. Характер Стивена был для нее чем-то странным и непонятным, и она всегда воспринимала его как племянника или младшего брата, которого у нее никогда не было. С Конни же было… комфортно и тепло, наверное, и это Перл поняла еще в самую первую встречу. Так бы, наверное, и продолжалось — тренировки раз в неделю и небольшие разговоры во время перерыва — если бы Перл не встретила Конни в библиотеке примерно через месяц после первого занятия. Они не успели как следует раззнакомиться — каждая хотела, но начать первой не могла ни одна, поэтому на контакт было идти сложно. Возможно, именно поэтому судьба подкинула Перл такой красочный поход в библиотеку — они потом еще несколько часов обсуждали любимые книги, которые у них, надо же, одинаковые. Оказалось, что Конни училась в том же университете, что и Перл, и тоже на филолога — только Конни туда пошла с целью, а Перл — просто так, Конни была на первом курсе, а Перл на третьем, Конни училась на очном, а Перл — на заочном, выбор Конни родители не одобрили, а на выбор Перл всем было, в общем-то, плевать. Оказалось, что Перл зря не читала многую современную литературу — некоторые книги бывают лучше классики, и Конни настолько искренне и заинтересованно рассказывала об этом, что Перл решила после того, как дочитает текущую книгу сразу же начать что-нибудь из советов Конни. Оказалось, что Конни пришла в библиотеку за несколькими книгами, но — вот незадача — одной из них не оказалось тут; Перл припомнила, какие из этих есть в ее собственной маленькой библиотеке — нужная, вроде, уже пару лет точно лежит. — Мы можем зайти ко мне за книгой, у меня такая есть, — Перл гостей в этот день не ждала, но в доме было чисто всегда — почему бы не пригласить. Жаль только, ничего не получилось — у Конни были дела, родителям она сказала только о походе в библиотеку (они просили отчитываться о каждом ее шаге, что ужасно раздражало), а книга нужна была не срочно — в общем, Перл согласилась принести книгу на следующее занятие, а еще через одно Конни ее вернет. Дома книга все же оказалась — Перл ее даже не открыла, столько слез было пролито, вспоминать не хочется. Перл ее сразу положила в сумку — чтобы не забыть, а то она может. Перл даже немного пожалела, что Конни зайти не смогла. /// Градусник показал — тридцать девять и два, и Перл в очередной раз закашлялась. Она с детства была очень восприимчивой ко всяким болезням — слабый иммунитет, говорили врачи, и тут помогут только антибиотики и иммуностимуляторы. Каждый год, когда количество болеющих гриппом достигало своего наибольшего значения, Перл оказывалась в числе тех «счастливчиков», что свалились на несколько недель точно. На работе, конечно, была высокооплачиваемая страховка, но что толку-то, если работать она любила — более того, все это помогало отвлечься ей от плохих мыслей и собственного одиночества. Дома, конечно, тоже можно было много чего делать — только вот с гриппом ни встать, ни почитать: голова болела ужасно, да и слабость во всем теле была сильная. Единственное, на что хватало Перл — это заварить себе чай, обернуться пледом и не ждать гостей ближайшую неделю точно, ведь Стивен уехал с отцом в какую-то теплую страну на две недели (первая уже прошла), и как бы они не приглашали с собой Перл, она отказывалась. Понимала же, что не нужна там им, вся такая правильная и нелюбящая развлечения. Не нужна. В дверь неожиданно позвонили — громкий звук заставил Перл вздрогнуть и отвлечься от своих мыслей, а голова начала болеть еще больше. Выдав громкий хрип: «Сейчас открою», Перл кое-как встала и дошла до двери; на пороге собственной персоной стояла Конни, и ей она удивилась больше, чем если бы увидела Стивена, которого не должно было быть еще неделю. Слабо улыбнувшись, Перл отошла от прохода и позвала Конни внутрь; «Чувствуй себя как дома», могла бы сказать она, но Перл знала, как Конни ненавидела дом и родителей внутри. Конни идти на кухню не спешила — приложила руку ко лбу Перл и ужаснулась. — Какая у тебя температура? — Конни посмотрела осуждающе, и этот взгляд заставил Перл поежиться. Перл молча кивнула на градусник, что лежал на тумбочке у кровати, и от этого, кажется, только стало хуже. — Почему ты пришла? — Перл шмыгнула носом и снова села на кровать, снова согревая руки горячим чаем. — Стивен попросил. Сказал, что у тебя грипп, поэтому за тобой надо присмотреть, а так как он уехал… — Не стоило беспокоиться, правда, а вдруг я тебя заражу, — пробормотала Перл, перебив Конни, но та, похоже, не обратила внимания. — И вообще, я хотела вернуть книгу, но когда узнала о твоем состоянии, подумала, что лучше позже, — Конни закончила говорить и осмотрела комнату, такую же чистую, как у нее; мама затевала генеральную уборку каждые выходные, и это, честно говоря, ужасно утомляло, хотя если дома ее от чистоты коробило, то тут ей все казалось к месту. По пути на кухню Конни добавила: — У меня сильный иммунитет с детства, так что даже не надейся заразить меня, — и это заставило Перл улыбнуться. Все же, раз в год даже Перл могла позволить кому-то позаботиться о ней; и, она надеялась, Конни сделает это лучше, чем Стивен, разливший в прошлом году на нее куриный бульон. /// Стоило признать, что готовила Конни из рук вон плохо. Еще бы, дома мама не подпускала к кухне; «Когда меня не будет, тогда готовь, что хочешь, а сейчас не мешай мне» — всегда говорила она, и Конни приходилось согласиться. Готовить самой, когда мамы не было дома, не хотелось совсем, ведь в холодильнике в это время всегда был выбор минимум из двух блюд. Но Конни старалась — старалась для Перл, конечно же, для себя она бы никогда так не заморачивалась (еще один пунктик в общее Перл и Конни). Конни ходила к Перл ежедневно уже полторы недели, и Перл даже успела к ней привыкнуть — грустно будет, когда все закончится. — Я принесла книгу, помнишь? Хотела вернуть на одном из занятий, да ты заболела, ну я только и вспомнила, — Конни достала книгу из рюкзака, ту самую, которую три недели назад дала ей Перл; на душе стало тепло, потому что она смогла хоть чем-то помочь Конни. Книга выпала из рук Конни и упала на пол, открывшись примерно на середине; изрисованные ручкой по углам страницы открылись к взору Перл. Как же она могла забыть про это? Быстро потянувшись за книгой, Перл подумала, что это совершенно бесполезно; книга была у Конни долгое время, и та наверняка прочла ее от корки до корки, а, значит, видела все рисунки. Конни это, кажется, ничуть не смутило, напротив, она смотрела на Перл внимательно и с улыбкой. Не то чтобы Перл любила портить книги, изрисовывая их с разных сторон, — не то чтобы, но делала она так частенько. Для обычной бумаги вдохновения не хватало, но удержаться, чтобы не нарисовать что-нибудь по контексту она не могла. Конни уже заметила смущение Перл, и она даже не поняла, почему той неловко. — Это прекрасные рисунки, правда. Абсолютно все по теме, ни одного не получившегося, а некоторые заставляли меня улыбаться сквозь слезы. И героиня выглядит прямо так, как я представляла! — выпалила Конни на одном дыхании, и Перл даже не знала, что сказать — ее рисунки еще никто не хвалил. «Если бы я могла, я бы хотела рисовать также» — эту фразу Конни повторила несколько раз за вечер точно, и от этого, почему-то, Перл становилась невероятно счастливой. За окном бушевала гроза, несколько раз сверкнула молния и гремел гром, что на начало зимы, конечно, никак не похоже. Перл дома было тепло даже без отопления и пледа на плечах. Перл было тепло рядом с Конни, и Конни с ней, честно говоря, тоже.