Когда воскресает легенда.

КОГДА ВОСКРЕСАЕТ ЛЕГЕНДА. ПРОЛОГ. Фиро, столица клана Огненных котов. Замок вождя клана. Ринатис Ри Виар-Дреш, вождь клана Огненных котов, в нетерпении мерил шагами личные покои. С минуты на минуту ему должны были доложить о рождении его второго ребенка, сына, как заверил клановый лекарь, но ожидание затягивалось. Схватки у Лиории, супруги Ринатиса, начались еще вчера после полудня, и он с каждым часом все сильнее волновался. Прошло уже больше суток, а Лиория никак не могла разрешиться от бремени. С первым сыном все было намного быстрее, а вскоре их первенцу – Нэртису Дреш, предстояло получить «зверя истинной сущности», или вторую ипостась, а с ними и приставку Виар. - Нэртис Виар-Дреш, мой сын. Подумать только, скоро ему исполнится двадцать пять лет. Совсем взрослый мальчик и так похож на меня. Первая ипостась у каждого клана была своя, с рождения. Ринатис, как и все его дети, как и весь его клан, были огненными львами, морфами, могущими повелевать огнем. Вождь прислушался, но в коридоре за его покоями по-прежнему царила тишина. Не то, чтобы он настолько уж сильно любил свою супругу, урожденную морфу клана Ураганных котов, их брак был простым политическим союзом, но и терять жену вождю было не с руки. Клан «воздушников» был вторым по силе после «огневиков», а Лиория была единственной дочерью Гристеса Ри Виар-Дреш, вождя Ураганных. Ее смерть могла бы внести раздор в их отношения, в таком случае обвинений в плохом отношении к жене со стороны ее отца не избежать, а это было бы очень некстати. Всего двадцать лет он занимал место вождя, но титул Ри Виар-Дреш (Первый из лучших) носил по праву. В клане Огненных не было более сильного морфа, чем Ринатис, и, если к нему будет милостив Создатель, в ближайшие годы не будет. - Как же все не вовремя, - вождь стукнул сжатым кулаком правой руки о левую ладонь, - не вовремя. Прошагав еще немного, вождь остановился возле стены, украшенной гигантским рисунком их мира. Большая часть континента на западе была выкрашена в оранжевый цвет, цвет огня. Это была его территория, место, занимаемое его кланом. Именно морфы его клана управляли здесь всем, распоряжаясь жизнью и смертью людей и оборотней, живущих на этих землях. Леса, степи, немного побережья и предгорье - вот его земли. Земли Огненного клана, клана огненных львов, как их еще называли. Севернее начинались горы, небольшой кусок на карте, выкрашенный в серый цвет - земли Металлического клана. Стальные пантеры, как они себя величали. Клан небольшой по численности, но самый богатый. Они ни в какие переделки сами не лезли, соблюдая нейтралитет, но многое могли, благодаря своим деньгам и силам, позволявшим им повелевать земными недрами. Искусные кузнецы, оружейники и ювелиры - вот что было главным богатством этого клана. Центральная часть континента – желтая, принадлежала Ураганным котам - гепардам. Это, в основном, степные, лесостепные районы и Морионовая пустыня. Чем были знамениты эти земли, так это скотом. Мясо, шерсть, молоко, сыры, кожа и ткани - все это можно было купить в основном на землях клана «воздушников». Нет, у него тоже выделывалась кожа и ткались свои ткани, но с «воздушниками» им было не тягаться. Клан Штормовых котов – леопардов, или «водников» находился на юге. Охватывая побережье и острова Большого ожерелья, названных так из-за добываемого только тут розового и голубого жемчуга, а еще из-за того, что острова, большие и маленькие, образовывали два почти идеальных полукруга, словно ожерелье на шее у дамы. Цвет их территории был синим, а кроме жемчуга на этих территориях промышляли рыбой и редкими морскими деликатесами. Последними были Лиановые коты – тигры. Последними на карте, но не по силам. Лиановые, или «земные» коты, были лучшими охотниками и целителями. Их территория, на востоке, была отмечена зеленым цветом, и в основном это были леса и плодородные черноземные поля, распаханные для посевов. Благодаря своей магии они могли управлять растениями, поэтому наибольший доход им приносило именно сельское хозяйство. Ну, кто еще мог бы похвастаться двумя-тремя урожаями в год? А уж их винам не было равных нигде в этом мире. - Зато мы лучшие воины! – напомнил сам себе вождь. И это была чистая правда. Именно его воины неизменно побеждали на всех воинских состязаниях, а оборотни из любого клана почитали за честь поступить на службу к кому-нибудь из огненных морфов, лордов-львов. Тихое и неуверенное постукивание в дверь отвлекло вождя от размышлений. - Да! Дверь приоткрылась, и внутрь шагнул низко склонившийся человек с подносом в руках. «Люди, вечные слуги и рабы, годные только для одного – работать. Работать, пока не сдохнут», - Ринатис раздраженно кивнул слуге, давая ему разрешение налить себе вина. Слишком слабые, чтобы бороться, и слишком быстро умирающие люди иногда довольно сильно раздражали Ринатиса. Несколько человек уже поплатились за это жизнями, так что остальные слуги теперь старались обходить его стороной, а если это не удавалось, то они в минуту опасности просто замирали испуганными комками, надеясь на лучшее. - Все. Убирайся. Мгновение, и слуга исчез, словно его здесь и не было никогда. - Так-то лучше. Подойдя к большому зеркалу на стене, Ринатис поправил локон, выбившийся из прически, и полюбовался своим отражением. - Как люди могут мечтать о чем-то большем, чем служение? Даже их внешность груба, словно вытесана неопытным мастером с помощью топора. Опустошив полбокала, Ринатис снова услышал стук в дверь, только теперь более уверенный. Не дожидаясь разрешения, дверь открылась, впуская оборотня-медведя, командовавшего стражей в замке вождя. - Мой господин, Ваша супруга благополучно разрешилась от бремени, и замковый лекарь предлагает Вам навестить ее, дабы убедиться в благополучном исходе и наречь сыну имя, да славится он во имя клана. - Наконец-то, - Ринатис Ри Виар-Дреш настолько спешил, что попавшийся ему по пути стул просто отлетел с дороги, ударившись о стену и превратившись в непригодные обломки. Гриз, начальник стражи, покачал головой, но ничего не сказал, только поймал пробегавшего мимо слугу и приказал ему навести порядок в комнате их господина. Ринатис вбежал в комнату супруги. Все еще бледная морфа лежала на кровати, укрытая ярким покрывалом. Ее темные волосы были мокры от пота, но на лице блуждала слабая улыбка. - Как Вы, дорогая Лиория? - Спасибо, супруг мой, Ринатис Ри Виар-Дреш, я в порядке, - она с трудом подавила зевок, после таких трудов ей хотелось спать, но отдыхать пока было рано, - взгляните на своего сына, второго наследника, и дайте ему имя, во славу клана. Повитуха из оборотней поднесла ему сверток с пищащим младенцем и ловко развернула новорожденного. Едва взглянув на сына, вождь побледнел. - Хаятис, - выдохнул он чуть слышно непослушными губами, - Хаятис. - Хорошее имя, мой Лорд, - заворковала старуха, заворачивая ребенка в покрывало клановых цветов, - сильное имя. Мальчик вырастет и послужит во славу клана. Словно в ответ на эти слова ребенок захныкал, а затем и громко закричал. - Да послужит он во славу клана, да укрепит его силу, - закончил Ринатис формулу наречения имени, а затем не оборачиваясь вышел, отговорившись делами. Выскочив во двор, Ринатис Ри Виар-Дреш приказал немедленно подать ему коня. А вскочив в седло, так ударил животное плетью, что жеребец взял с места в карьер и несся прочь от замка, не останавливаясь, пока не споткнулся от усталости. Только тогда Ринатис позволил коню перейти на шаг, а затем и вовсе остановиться на небольшом холме. Соскочив с коня, Ринатис упал на колени в траву и закричал, обратив лицо к небесам: - Почему он! За что?! Такого потрясения он никак не ожидал. В том, что это его сын, сомнений не было. Он, как и любой морф, чуял свою кровь, но до чего же этот младенец был похож на его покойного брата. Его старшего брата, которому и должно было занять место вождя. Брата, который погиб в огне, в ночь, накануне избрания зверя третьей ипостаси, «ипостаси свободы». Брата, которого он ненавидел, и в гибели которого был виновен. От их схожести кровь стыла в жилах. Рыжие с красным отливом волосы, зеленые глаза и родинка слева, над верхней губой, а теперь его ребенок еще и будет носить его имя! Он просто не смог сдержаться, увидев его лицо у своего сына, а теперь было поздно что-то менять. - Не-ет! Только не это! Только не ты! Хаятис! Хаятис, будь ты проклят! ГЛАВА 1. Фиро, столица клана Огненных котов. Храм Создателя. Двадцать пять лет спустя. Хаятис закрыл глаза и вдохнул в себя воздух, чистый, словно после грозы. Сила стихии, бушевавшая в нем всего мгновение назад, медленно утихала, словно зверь сворачивалась клубком, готовясь ко сну. Подумать только, его зверем «истинной сущности» стал легендарный феникс, не рождавшийся на земле более восьми тысяч лет. Хаятис открыл глаза и обвел взглядом Зал Призыва и фрески на его стенах. Мантикора – символ магии земли. Кракен – символ магии воды. Грифон – символ магии воздуха. Дракон – символ магии металла. Феникс – символ магии огня. Обо всех них ему в детстве рассказывала мама, когда приходила пожелать ему спокойной ночи, но ни тогда, ни позже он и представить себе не мог, что получит одного из легендарных зверей как вторую ипостась. Сегодня, в двадцать пятый День Рождения, он получил небывалый подарок. Входя утром в храм, провожаемый хмурым отцом и презрительно улыбающимся братом, он был готов к тому, что выйдет назад ни с чем и навсегда потеряет право на приставку Виар, так и оставшись для всех всего лишь вторым сыном великого вождя, вечным неудачником, Хаятисом Дреш. Отсутствие второй ипостаси навсегда поставило бы его на низшую ступень в клане и все, на что он мог бы тогда рассчитывать, это войти младшим супругом в чью-нибудь семью, и то, если повезет. Если же нет, то его место было бы не выше, чем у оборотней, служащих в замке и принесших клятву верности. Уж его братик об этом позаботился бы. - Великий феникс, благодарю тебя за оказанную милость. Юноша подошел к фреске и прижался к рисунку всем телом, раскинув руки в стороны, подражая птице на фреске. В какой-то момент ему показалось, что рисунок полыхнул огнем, но не обжигая, а словно ласкаясь к нему. Но все тот час же пропало, стоило ему сосредоточиться на своих ощущениях. - Еще рано? Да? Хас, как называла его в детстве мама, вновь вернулся в центр зала, где и происходило таинство рождения зверя «истинной сущности». Прислушавшись вновь к себе, Хаятис убедился, что лев, его первая «клановая» сущность, вполне доволен соседством. Его лев словно дремал, согретый огоньком, отныне и навсегда поселившимся в душе Хаса. - Жаль, мама не дожила до этого. Мама Хаса, леди Лиория, умерла, когда мальчику исполнилось всего десять лет. До этого она всячески оберегала своего сына, защищая его от нападок старшего брата, а иногда и отца. Тогда он не мог понять, почему отец так не любит его, а мама всегда говорила, что отец любит на самом деле, просто он хочет, чтобы его сын рос сильным львом и ничего не боялся, вот и старается напугать его. Поначалу Хас верил ей. Старался показать себя как можно лучше. А если и вызывал недовольство отца, то стоял всегда перед ним прямо и не прятался за других, а все наказания принимал стойко, стараясь не плакать, даже когда его секли розгами за чужие шалости. Постепенно он начал замечать, что никто из других детей не удостаивается такой «любви» от своих родителей, а ему всегда перепадало за все, что бы не происходило в замке, независимо от того, виноват ли он был. Но особенно сильно отца раздражал его открытый прямой взгляд. За него мальчишке доставалось сильнее всего. Когда же мама умерла, пытаясь произвести на свет маленькую сестричку для Хаса, жизнь мальчишки стала совсем невеселая. Отец на четыре долгих года буквально отстранился от дел, выходя из глухой тоски по почившей жене и нерожденному ребенку только затем, чтобы наказать за что-нибудь младшего сына, так не похожего на него самого, чем неизменно пользовался старший брат, вешая на Хаса все свои грехи. Все прочие морфы, члены клана Огненных львов, не смели перечить вождю и старательно обходили стороной его младшего сына, с вечно прилипающими к нему проблемами. Человеческие слуги были вежливы, но не смели проявлять свою симпатию по отношению к ребенку, боясь вызвать недовольство Ринатиса Ри Виар-Дреш, поэтому тоже сторонились его. Оставались только оборотни, с которыми мальчик и общался большую часть своей жизни. У него даже своего личного слуги не было, тогда как у брата их было пять. Так мальчишка и рос, обучаясь воинскому искусству с воинами-оборотнями в замке своего отца, а все свободное время пропадая в библиотеке, чем раздражал родителя еще больше. - Ты просто не можешь быть моим сыном, - говорил он всегда, отчитывая его, - ты жалкий книжный червь, не достойный гордого звания Огненного льва. Львы. Прекрасные и величественные львы. Морф за свою жизнь имел трех зверей, или, как их еще называли, три ипостаси. Первая давалась с рождения. Юный морф мог оборачиваться в зверя, чей клан представлял, уже после первого года жизни. Это позволяло малышам меньше болеть и быстрее становиться взрослыми и сильными членами клана. Вторая ипостась сама находила своего владельца. Она не зря называлась «истинной сущностью». Каждый морф получал того зверя, которому он наиболее соответствовал, как физически, так и духовно. Так, например, тихоня не мог получить волка, его уделом стал бы заяц или енот. А силач и задира никогда не обернется во что-нибудь мелкое, незаметное, если, конечно, он не станет гиеной, задирающей слабых. И неизвестно еще, что хуже. В двадцать пять лет, получив второго зверя, морф считался практически взрослым существом, созревшим для обучения магии. Это было первое совершеннолетие, и праздновалось оно всегда с размахом, ибо в клан приходил новый воин, новый член клана, который может принести ему славу и почет. К сожалению, из десяти юных морфов двое- трое каждый сезон оставались без второго зверя. Тем самым не получая права свободного выбора при решении его дальнейшей судьбы. В таком случае юноша переходил под полную зависимость от своих родителей, вернее от отца, мать в воспитании детей старше двенадцати лет уже не участвовала. Третьего зверя морф получал в пятьдесят лет. Его он мог выбрать сам, а получив третьего зверя, «ипостась свободы», как называли его морфы, он становился абсолютно самостоятельным и независимым ни от кого морфом. Он мог уйти из клана, а мог побороться за право занять место его вождя. Третьего зверя получали не все, только самые сильные маги и воины могли выбрать его, ибо первые два не всегда уживались с третьим, с тем, кого морф желал бы видеть в себе, и примирить их иногда было просто невозможно. Так же невозможно, как и идти против слова вождя. Да, да. Никто из морфов, кроме имеющих третью ипостась, не мог ослушаться вождя. Его приказы всегда выполнялись, независимо от желания подчиненного, иначе магия, связующая клан воедино, могла бы уничтожить ослушника. Это было необходимо в виду довольно склочного и независимого характера у всех кошачьих. Врожденные ипостаси морфов не были стайными зверями и не могли ранее повиноваться одному вожаку. Вот и пришлось их далеким предкам искать выход из положения. Может быть не самый лучший выход, но он работал. Вот такие они были, есть и будут – морфы, повелители магических стихий. Встряхнувшись, Хаятис посмотрел наверх. Полуденное солнце заглядывало в стеклянный купол храма, а значит, ему пора выходить. Время, отведенное на получение «истинного зверя», прошло. Зал Призыва был центром любого храма в их мире, но входить в него могли только морфы, получающие новую ипостась. Это событие было, кроме всего прочего, великим таинством, и любое вмешательство в него могло окончиться трагически. Поэтому двери этого зала раскрывались на рассвете, впуская в себя очередного соискателя, и затворялись за его спиной до полудня. Так что ни войти, ни выйти раньше отведенного срока не мог никто. В волнении Хас прижал руку к сердцу. Как встретят его там, за этими дверями те, кто собрались у входа, чтобы приветствовать нового члена клана? Что скажет отец? Когда Хас поднимался по ступенькам, чтобы войти в храм, Нэртис, его брат, бросил ему в спину, что его животным станет крот, вечно роющийся в земле, а отец вообще отвернулся от него. Если бы Нэртис мог войти в храм, он наверняка попытался бы напакостить брату. А так, благодаря магии их предков, Хас был надежно защищен от всяких «случайностей», вечно случающихся с ним из-за брата. И что будет теперь, когда он воплотил в себе самого легендарного феникса? Может, отец начнет гордиться им, а брат оставит в покое? Ну, хоть ненадолго? Пройдя по небольшому коридору к центральному входу, Хаятис шагнул в распахнувшуюся перед ним дверь, затаив дыхание, но встретили его только тишина и пустые ступеньки храма. Никто не пришел поздравить его. Никто. Только еще более хмурый отец и злорадно скалящийся брат смотрели на него. Взглянув на них, Хас вдруг увидел, как в облике его отца отражаются лев, кабан и кондор. У брата пока не было третьего зверя, в нем уживались только лев и медведь, причем эти двое жили далеко не мирно, так что третьего зверя Нэртис вполне мог не получить. - Отец, я... - Хас моргнул, и видения исчезли, словно их и не было. - Я так и знал, что ничего не выйдет, - отец со злостью махнул рукой, - слишком слаб и никчемен даже для зайца. - О чем ты говоришь? Я же... - Все. Хватит. Я уже договорился о твоей судьбе. Завтра на рассвете отправляешься к Штормовым котам. Их вождь согласен принять тебя, как младшего супруга для своего третьего сына, недавно получившего «ипостась свободы». Будешь жить на Большом ожерелье, чтобы глаза мои не видели этот позор, именуемый моим сыном. С этими словами отец ушел, вместе со смеющимся Нэртисом, оставив Хаса стоять в растерянности на ступеньках храма. Во-первых, почему он увидел ипостаси отца и брата? Ведь это совершенно невозможно. Никто кроме истинной пары не видит зверей друг друга. Вождь и жрец храмов могут чувствовать силу зверя, но не видеть, а он... что это было? Почему? А во-вторых, Хас прислушался к себе, опасаясь, что все произошедшее с ним в храме было миражом или обманом. Но нет, он явно чувствует тепло внутри себя. Пока это маленький огонек, но он есть. Нет, он окончательно запутался. И этот приказ отца... Все так несправедливо. - Почему? У меня же есть второй зверь. Я получил зверя «истинной сущности». - Мальчик, послушай меня, - на плечо Хаятиса легла рука слепого жреца из храма, - я не вижу твоего зверя, но чувствую его силу. Только тот, кто равен или выше тебя по силам сможет увидеть его, также он будет доступен для твоей истинной половинки, кто бы он ни был. Для всех же прочих твой зверь будет невидим, пока не придет его время показать себя миру. Пока же не тревожь его. Время еще не пришло. Но скоро... скоро. Я чувствую грядущие перемены. - Но что мне сейчас делать? Как доказать отцу, что я имею право называться Виар-Дреш? - Никак. Прими этот путь и следуй за своим сердцем. Оно не обманет. - Следовать за сердцем? Что это значит? Мне идти младшим супругом в чужой клан? - А тебе этого хочется? - Нет. - Тогда чего хочет твое сердце? - Сейчас? Даже не знаю. Свободы? Слепой жрец ободряюще похлопал его по плечу. - У тебя хорошее сердце. Горячее. Всегда слушайся его, и сила не оставит тебя. Иди. ГЛАВА 2. - Легко сказать - иди, но как трудно это сделать. Хаятис шагал по коридору замка, направляясь к своим покоям в северном крыле. - Хаятис, как твои дела? Тебя можно поздравить? Навстречу Хасу шел мужчина со светлыми волосами и мужественными чертами лица. - Здравствуй, Рафи. Даже не знаю, поздравлять меня надо или сочувствовать мне? Рафи, оборотень- рысь, был капитаном замковой стражи и одним из немногих друзей Хаса. Оборотни были практически неотличимы от людей, если конечно не принимать во внимание их немного острые кончики ушей, чуть выступающих над волосами, и миндалевидный разрез глаз с вертикальными зрачками. Не было в них той утонченности, которой так славились морфы, да и кожа у этих воинов или торговцев всегда была загорелая, в то время как морфы выделялись благородной бледностью, но для Хаятиса внешность никогда не была главным. Рафи был хорошим другом, умел выслушать и посоветовать что-то дельное, а иногда и промолчать. В общем, он был настоящим другом. - Что ж так? Ты ведь теперь Виар-Дреш? - Да, только... отец так не считает. - Не понимаю. - Знаешь, Рафи, я и сам ничего не понимаю. Только, как мне кажется, сегодня будет последняя моя ночь в этом доме. Рафи присвистнул, а Хас поспешил дальше, махнув ему на прощанье. Перво-наперво, следовало собрать все необходимые в дороге вещи, одежду, книги и те скудные монеты, что у него имелись, а еще он не собирался оставлять здесь серебряный браслет с изображением переплетающихся роз. Это единственное украшение, оставшееся у него после смерти матери. Все эти годы Хас старательно прятал его, боясь потерять по какой-либо причине. Перебирая шкаф и сундук с вещами, Хас отбирал только самые крепкие и добротные вещи, способные выдержать дальнюю дорогу. О нет, он не собирался плыть по течению, как послушная мелкая рыбка. Он собирался сбежать. Да, ослушаться вождя считалось невозможным, но безропотно дожидаться своей участи он тоже не собирался. Сложив все самое лучшее в походный мешок, Хас засунул в него еще несколько книг по огненной магии. Поскольку раньше его не учили пользоваться магией из-за возраста, а теперь не будут учить из-за отъезда, Хас решил учиться сам, и пусть только попробуют отказать ему в этом. Ему оставалось решить еще одну маленькую дилемму с запасными сапогами, брать или нет, когда дверь без предупреждения открылась, и на пороге возник Нэртис. Братья замерли, разглядывая друг друга. Хас не знал, о чем думал его брат, но вот сам он размышлял о том, насколько внешне похожи его отец и брат. Одинаковые светло-песочные волосы, темно-желтые глаза, нос с небольшой горбинкой и грубый квадратный подбородок. Но у отца всегда было холодно-надменное выражение лица, искажающееся иногда злостью, а вот лицо Нэртиса всегда кривила ехидно-злобная усмешка. - Чего тебе? - Ты как разговариваешь, недомерок рыжий? Где уважительное обращение? - Уважительно обращаются только к тем, кто заслужил. - А я нет? Ах, ты... Нэртис шагнул вперед и занес руку для удара, но раздавшийся сзади нарочитый кашель заставил его остановиться. - Твое счастье, что отец прислал стражу, а то я бы разобрался с тобой по-своему, - зашипел Нэртис, - а свои шмотки можешь сразу выкинуть, они все равно никому больше не понадобятся. После твоего ухода даже духу твоего здесь не останется. С этими словами, Нэртис пнул стоявший на полу мешок Хаса и вышел, толкнув по пути плечом Рафи. - Хас, твой отец приказал поставить у твоих дверей пару стражников, вот я и решил зайти узнать, не прислать ли к тебе Силя и Грога? Силь и Грог тоже были друзьями Хаса, служившими под началом капитана Рафи. - Нет. Хаятис ответил слишком поспешно, и Рафи удивленно приподнял левую бровь. - О-о, ты... ладно. Я уже наслышан обо всем, что произошло у храма, так что, кажется, догадываюсь, кого ты хотел бы видеть у своих дверей, - он понимающе кивнул, чуть улыбнувшись и задорно сверкнув глазами. - А пока, может, хочешь чего-то? Вождь приказал ужином тебя накормить в твоей комнате, а не в общем зале. - А больше он ничего не приказывал? - Нет. - Тогда я хотел бы сходить проститься с мамой, если это возможно. - Конечно, возможно. Я дам все распоряжения, а пока Ризи проводит тебя. Молодой стражник, на которого указал Рафи, поклонился, выражая готовность сопровождать Хаятиса. Когда Хас зашел в погребальные залы, стражник, приставленный к нему Рафи, остался стоять снаружи. Мрачные, слабо освещенные залы, в которых покоился прах ушедших членов клана, навевали тоску. Нет, здесь не было столетней паутины и пыли. И коридор, и залы сверкали чистотой. Тяжесть, словно оседавшая на душу, неизменно посещала его здесь. Длинный коридор, идущий мимо залов, больших и маленьких, извиваясь, уходил в неизвестность. Хас никогда не интересовался тем, где он заканчивался. Все, кто были ему дороги в этом мире, покоились совсем рядом. Мама и старый Бриортис, заменивший ему мать, когда она умерла, и ставший его первым учителем. В погребальных залах, как и во всей жизни клана, царила строгая иерархия. Мужские залы были справа, женские – слева. Чем знатнее и сильнее был при жизни морф, тем ближе к началу пути располагалась его усыпальница. Вот только женские залы были немного меньше мужских и не украшались фресками из их жизни, как мужские. Нет, женщин морфы ценили, но это выражалось в каждодневной заботе о «дарительницах жизни». Женщин-морфов было почти в три раза меньше мужчин, они были слабее магически, и мало кто из них получал второго зверя, но ни один мужчина-морф никогда не поднял бы руку на даму, потому что именно от них зависело продолжение рода, ведь у морфов не рождается полукровок. Женщины были сильно ограничены в передвижениях. Они зависели от мужчин, и в то же время они были намного свободнее мужчин, потому что могли сами выбрать себе брачную пару. Или, например, отказаться от кандидатуры, предложенной родителями, чего не мог сделать сам Хас. Не мог, но собирался попытаться. Пройдя по длинному коридору, Хас отсчитал шестой зал слева и вошел. Именно здесь, в центре искусственно вырубленной небольшой залы, и находился мраморный саркофаг с прахом леди Лиории. Белый мрамор отражал тусклый свет, лившийся из коридора, но как только Хас переступил порог зала, на стенах вспыхнули магические светильники. - Мама, я пришел проститься. Да, при общении с мертвыми слова не нужны, но так ему было легче. Собственный голос, звучащий в этих каменных стенах, давал надежду, что он может услышать ответ. - Помнишь, как ты мне говорила, что отец любит меня? Я знаю, ты это делала для того, чтобы ободрить меня, и благодарен тебе за эту невинную ложь. Только отец меня совсем не любит, он даже не понял, что я получил вторую ипостась, он просто не пожелал это понять и принять. Ох, мама, знаешь, какой он красивый? Наверняка знаешь, тебе на небесах ведь все видно, это мы глупо пытаемся говорить с вашим прахом под землей, когда надо взывать к небесам, но, наверное, нам так легче. Огонь в душе Хаса вдруг колыхнулся, согревая и утешая. - Феникс, ты самое прекрасное существо, ты... Я понял! Я пойду к отцу, и ты явишься ему, тогда он поймет, что я... Как только он произнес эти слова, огонек в душе затих и почти угас. Сразу стало холодно и неуютно. - Ты не хочешь никому показываться? Огонек вновь разгорелся, даря тепло. - Почему? Ведь так было бы проще. Конечно, феникс в его душе не отозвался словами, но Хаятис почувствовал себя словно в дружеских объятьях, готовых поддержать в трудную минуту и разделить пополам горести и радости. - Жрец был прав? Наше время еще не пришло, и нам просто следует идти дальше? Огни в магических лампах полыхнули так ярко, что Хас на миг ослеп, но и так он готов был поклясться, что на мгновение, на стене напротив него, появился силуэт раскинувшей крылья птицы, готовой взлететь. - Значит, будем идти вперед. - Прощай, мама, - Хас прислонил левую ладонь к холодному камню и на миг прикрыл глаза, сдерживая непрошеные слезы. Он уже взрослый мужчина, и слезы теперь не для него. - Прощай. Хаятис вышел из зала, не оборачиваясь, и потому не видел, что на белом мраморе, в том месте, где он касался камня, остался четко видимый обугленный отпечаток ладони, в центре которого, словно уголек, мерцало крохотное изображение феникса. Перед уходом Хас попрощался еще с одним морфом, своим учителем Бриортисом, но там не было ни вспышек, ни отклика феникса в душе. Хас просто простился навсегда, отдавая дань своему наставнику. Вернувшись в свою комнату, Хас первым делом открыл тайник и, достав мамин браслет, надел его чуть выше запястья, замаскировав длинным рукавом рубашки. - Хорошо, что пока не так жарко. Хаятис погладил ставший сразу теплым металл через ткань. Еще неделя-другая, и придет лето, а пока по утрам и вечерам было еще немного прохладно, и вопросов о наличии рубашки с длинными рукавами не должно было возникнуть. - Что еще? – Он огляделся, пытаясь понять, что еще ему может понадобиться в дороге. Оружие! Хас фыркнул сам на себя, самое главное чуть не забыл. Одна беда - в комнатах морфы оружия не держат, по давней традиции, так что перед тем, как покинуть замок, Хаятису предстояло зайти в оружейные палаты. - Ладно, прогуляюсь. ГЛАВА 3. Дверь без стука отворилась, и в комнату Хаятиса шагнули два оборотня – стражника. Да, Рафи правильно истолковал нежелание Хаса видеть сегодня друзей под своими дверями, и прислал, кого следует. Милар и Фир чаще всего сопровождали его брата на охоте или прогулке и переняли от него манеру поддразнивать и высмеивать Хаса. Они оба были из клана волков, но по внешности и поведению больше напоминали злобных хорьков. - Эй, недоросль, твой ужин прибыл. С этими словами Фир толкнул в спину тщедушного человеческого слугу с подносом, но тому все же удалось сохранить равновесие и не вывалить содержимое подноса на пол. Только из кувшина со столь любимым Хаятисом яблочным напитком выплеснулось немного жидкости. Хас ловко перехватил поднос и кивнул слуге, отпуская его. Тот поклонился и сразу же убежал, спеша удалиться с места предполагаемых боевых действий. - Так что, детка, - Милар прислонился плечом к дверному косяку и криво улыбнулся, старательно подражая Нэртису, - я тут слышал, что ты у нас теперь в младшие супруги подался. А что ты умеешь? - О-о, да. Мы с напарником с удовольствием научим тебя всему, что должна уметь хорошая жена. И ротиком и попкой поработаешь. - По крайней мере, не разочаруешь мужа в первую брачную ночь. На этой донельзя «смешной» фразе они оба заржали, радуясь своему остроумию. - Почему-то мне кажется, что вы забыли свое место, - Хас поставил поднос на стол и теперь, уперев руки в бока, разглядывал приставленных к нему стражников, - даже будучи Дреш, я остаюсь выше вас по положению, так что вон из моей комнаты, пока я добрый. Как же у Хаятиса чесались руки всыпать этим двум придуркам. Он просто с трудом сдерживал себя. - Ой, детка, ты такой грозный. - А что ты нам сделаешь? - Может, хочешь поцарапать нам спинку, киса? И снова ржут, недоумки. - А может, это я тебе ее сейчас поцарапаю? Или лучше я с вас сам шкуру спущу! – голос Рафи, раздавшийся из-за спин сразу переставших веселиться стражников, остановил двинувшегося было вперед Хаса. - Кто вам позволил входить внутрь комнаты?! - Никто. - Мы просто зашли проверить, все ли в порядке. - Проверили? А теперь вон отсюда. Когда стражники под грозным взглядом своего капитана выскользнули в коридор, Рафи со стуком захлопнул за ними дверь и повернулся к Хасу. - Ты уверен, что именно их мне следует оставить на ночное дежурство? Еще не поздно передумать. - Уверен. Даже если у меня ничего не получится, им достанется по заслугам. - Давно пора. Эти двое совсем распоясались, но заступничество Нэртиса выводит их сухими из всех переделок. Жаль, если он станет следующим вождем. Хасу не надо было пояснять, о ком говорил Рафи. - Не станет, - он вспомнил видение со зверями Нэртиса, - я не думаю, что он получит третьего. Сказав это, Хаятис взглянул на Рафи и вздрогнул. На миг перед ним мелькнул образ темно-рыжей рыси с белым пятном на груди и малюсеньким белым пятнышком на носу. Мелькнул и пропал, заставляя усомниться в увиденном. - Ладно, друг, удачи, - оборотень протянул Хаятису руку, которую тот крепко пожал. - Спасибо. Когда капитан стражи ушел, напоследок сделав строгий выговор мнущимся за дверями стражникам, Хас принялся за свой ужин. Овощной салат он съел сразу, а вот хлеб, мясо и сыр, принесенные в больших количествах, аккуратно завернул и спрятал в мешок. Туда же попали и три яблока, бережно хранимые слугами с прошлого урожая в подвалах замка и найденные им на подносе. Кто-то позаботился о том, чтобы у младшего сына вождя был сытный ужин, и Хас был искренне благодарен этому человеку или оборотню. Теперь, когда практически все было готово и собрано, ему оставалось только дождаться темноты, чтобы взять оружие и покинуть замок. Не раздеваясь, Хас лег на кровать и задремал. Уж на что он никогда не жаловался, так это на внутренние часы. Хаятис с детства прекрасно ориентировался во времени, так что заставить себя проснуться вовремя не было проблемой. Через четыре часа Хаятис проснулся. Открыв глаза и прислушавшись к царившей вокруг тишине, он легко встал с постели. - Пора. Когда-то давно Бриортис показал своему юному воспитаннику тайные ходы внутри замка. Многие из них вели в тупики или ловушки, но наставник долго и терпеливо водил юного Хаятиса по подземному лабиринту, пока он в точности не запомнил его расположение. Два выхода вели на нижний двор, где находились дома слуг, казарма стражников и конюшни, а один выводил прямо в лес за замком. Некоторое время Хас раздумывал, не увести ли ему коня, но, поразмыслив, отказался от этой идеи. Покинуть замок верхом можно только через ворота, а там его наверняка задержит стража. Слишком многие в замке уже знали, что младший сын вождя отправляется к Штормовым котам в качестве младшего супруга. Уж Нэртис молчать не стал бы ни за что. - Значит, пойду пешком. Потайная дверь, довольно маленькая и узкая, открывалась за книжным шкафом, стоило только нажать на определенный кусочек плинтуса. Уже протискиваясь в темный лаз, Хаятис вдруг заметил блеснувший в свете нарождающейся луны книжный корешок на самой верхней полке. - Как же я о тебе забыл? Хас немедленно вернулся и, сняв ту самую книгу с полки, прочел: «История стран и народов». Эту книгу незадолго до смерти подарил ему Бриортис. Тогда его воспитатель сказал, что Хас еще очень юн для этой книги, а вот когда подрастет – будет в самый раз, и принялся обучать молодого морфа древнему языку, на котором эта книга и была написана. Пока Хас не понимал, о чем написано в книге, он доставал ее, чтобы посмотреть на яркие картинки с легендарными животными. К сожалению, вскоре наставника не стало, и пятнадцатилетний юноша продолжил изучение языка самостоятельно, погрузившись в науку, словно в спасительное забвение, а вот о книге совсем забыл, пока она сама не напомнила о себе. Теперь он ее точно не оставит. - Теперь здесь точно все, а мне надо еще заглянуть в оружейные палаты. Уложив и эту книгу в уже довольно увесистый мешок, Хаятис, наконец, покинул свою комнату. Выход в лес из подземного лабиринта находился в часе пешего хода от замка по поверхности, но под землей этот путь был чуть длиннее и извилистее, благодаря ловушкам и тупиковым ответвлениям. Когда Хаятис, наконец, добрался до выхода, он потратил еще около получаса на то, чтобы выйти наружу. К сожалению, ползучие лианы облюбовали камни, прикрывающие выход, а поскольку им никто давно не пользовался, растения довольно густо оплели вход. Пришлось поработать боевым ножом, прихваченным в арсенале вместе с небольшим мечом - любимым оружием Хаса, парой метательных кинжалов и самострелом с двумя десятками коротких стрел для него. Выбравшись на волю, Хас огляделся и прислушался. Вдали ухала ночная птица, мелкие грызуны пищали где-то рядом, устроив разборки из-за съедобных корешков, ночь властвовала в лесу. Судя по звездам, до рассвета оставалось около двух часов, а значит, ему лучше тут не задерживаться… Теперь перед ним стоял главный вопрос - куда идти? К Штормовым, как приказал отец? Нет, только не туда. К Металлическим? Им он тем более не нужен. Может навестить Ураганных? Все-таки родня его матери. А если там не примут, можно пойти дальше к Лиановым котам. Эти лесовики никого еще со своей территории не выгоняли, может и ему местечко найдется. - Решено, иду на восток, а там как Создатель поведет. Хас двинулся через лесную чащу. Пробираться сквозь заросли поначалу было сложно, но вскоре ему попалась звериная тропка, по ней он и двинулся дальше. Вот только далеко уйти ему так и не удалось. Как только первый солнечный луч коснулся земли, Хаятиса скрутила страшная боль, заставившая его рухнуть на колени и закричать. «Завтра на рассвете отправляешься к Штормовым котам», - гремел в его голове голос отца, а тело буквально жгло от мучительной и невыносимой боли. Вскоре он уже не просто кричал, а и катался по земле, подвывая и хрипя. Сколько это продолжалось, Хас не знал, просто в какой-то момент его поглотила благословенная тьма, укрывая от мира и боли. Когда Хаятис пришел в себя, первое, что он увидел, были ноги людей и лошадиные копыта. Рафи помог ему приподняться и дал напиться, после чего Хаятис смог осмотреться более внимательно. Морфы, возглавляемые его отцом, и оборотни, рассматривали Хаса словно невиданную диковинку. Ну, еще бы, пойти против слова вождя далеко не каждый бы решился, зная, что кара может его настигнуть в любую минуту. Выражение лица самого вождя Хас интерпретировал как гневное, хотя по его лицу это трудно было бы понять, не зная Ринатиса Ри Виар-Дреш столь близко. Губы поджаты, глаза чуть прищурены, будь они наедине, и не миновать бы Хаятису плетей, впрочем, и сейчас еще не все потеряно. - Лорд Кристис, - обратился Ринатис к одному из самых приближенных морфов, - проводите это к новому месту жительства. Подберите себе для этого десяток стражей, на сборы Вы имеете три часа. А пока Вы будете собираться, с ним останутся четверо стражников, головой отвечающих за его местоположение до Вашего возвращения. Он, судя по всему, уже собрал все, что было ему нужно. С большим трудом преодолевая слабость и с помощью все того же Рафи, Хаятису удалось встать. - Ринатис Ри Виар-Дреш, - прохрипел он в спину отцу, уже развернувшему коня, чтобы уехать, - неужели вы так сильно завидовали ему и боялись? - Что-о? – теперь на вождя стало страшно смотреть. Лицо его побледнело и нервно подергивалось, а глаза налились краснотой. - Да как ты смеешь?! Кто тебе рассказал?! - Тот, кто уже не в Вашей власти. Сейчас я отправлюсь туда, как ты приказал, но будь уверен, я еще вернусь. Вернусь, чтобы потребовать ответа. Вскрикнув, вождь вскинул плеть и нанес удар. К счастью, Рафи успел подставить руку, на которую и пришелся сам удар, и Хас остался невредим. А сам Ринатис, яростно рыча, вонзил шпоры в бока коня так глубоко, что бедное животное с криком сорвалось с места. Все морфы последовали за своим вождем. - Н-да, разозлил ты папашу. И думается мне, что капитан Рафи будет сопровождать тебя к твоему будущему супругу. - Ох, Рафи, прости. - Да ладно. На мне все быстро заживет, - Рафи с глубоким вздохом посмотрел вслед вождю огненного клана, - а вот тому, на ком он сейчас оторвется, может так не повезти. - Я не подумал об этом, - Хас виновато опустил голову, но исправить что-либо было уже не в его силах. - Так, вы двое, ты и ты. Остаетесь здесь и охраняете Хаятиса Дреш, до нашего возвращения. А ты, Хас, постарайся посидеть спокойно и не попасть в переделку еще раз. - Думаю на сегодня с меня достаточно, так что обещаю сесть вон в тех кустах и не вставать до твоего возвращения. Рафи вскочил на коня, и, махнув рукой остальным стражникам, приказал возвращаться в замок. - Кстати, - сказал он перед отъездом, - вождь велел всыпать им по двадцать пять плетей за то, что они упустили тебя ночью. Пояснять кому, не было нужды. - Хоть одна хорошая новость. Рафи и Хас понимающе улыбнулись друг другу. ГЛАВА 4. Когда через три часа сопровождающие Хаятиса вернулись, Рафи сообщил ему еще одну приятную новость: первым, кто встретил вождя по возвращении в замок и осмелился требовать от него отчета, а также освобождения своих друзей от наказания, был старший сын Ринатиса. За это он и поплатился. В гневе отец сначала собственноручно отвесил сыну оплеуху, да такую, что того буквально снесло с ног, а потом еще и приказал дать ему десяток плетей, после чего посадить под домашний арест. - Вот видишь, как все хорошо обернулось, - Хас взял из рук друга повод коня, на котором ему предстояло ехать, и тяжело взгромоздился в седло. Все-таки магический удар не прошел бесследно, юноша все еще чувствовал боль во всем теле, а голова была словно набита опилками. - Хорошо ли? И стоило ли оно того? – пока друзья переговаривались, к ним подъехал лорд Кристис. - К Вашему сведенью, молодой человек, отец собирался переправить Вас к жениху порталом, а теперь нам предстоит долгая дорога верхом, а потом еще два дня на корабле плыть, и это в лучшем случае, если нам будет сопутствовать ветер. - И это тоже хорошо, лорд Кристис. Сейчас для меня, чем дольше,тем лучше. - Ну, как знаете, - морф с интересом посмотрел на Хаса, а тот вдруг тряхнул головой, словно вспомнил что-то. - Извините, лорд Кристис, но я хотел спросить. - Спрашивайте. - Почему Вы согласились ехать? Ведь у Вас три ипостаси, Вы спокойно могли отказаться от навязанного вождем путешествия. - Ах, это, - морф легко взмахнул рукой, - я просто давно мечтал уехать из замка, чтобы немного развеяться. В последние двадцать лет Ваш батюшка становится все нетерпимее, словно его что-то сильно гнетет. Мы хоть и дружили в молодости, но теперь он сильно изменился. Так что, нашу поездку я расцениваю скорее как награду, а не как обузу. - Зовите меня Хас, лорд Кристис. - Тогда и ты можешь звать меня просто по имени, без этого надоевшего «лорд». - Ну, господа, если мы все выяснили, можно ехать? Рафи в нетерпении ерзал в седле. Видимо он тоже стремился покинуть мрачный замок вождя клана Огненных котов как можно скорее. Солнце клонилось к закату. Еще три часа, и пора будет устраиваться на привал. - Рафи, расскажи о вас, - Хаятис и Раф ехали рядом по лесной дороге, но ехать молча было весьма тягостно, поэтому морф решил начать разговор с наиболее интересовавшей его темы. - Что именно? – Рафи оглянулся на своих людей, желая убедиться, что все спокойно, и снова взглянул на Хаса. Возглавлял кавалькаду лорд Кристис, за ним ехали Хас с Рафи, а за ними уже следовали все остальные стражники и пара вьючных лошадей, везущих все, что было необходимо их маленькому отряду на привалах. - Расскажи о том, как вы становитесь взрослыми. - Так же, как и вы, - Рафи пожал плечами, - только у нас это происходит на большом празднике в начале осени. На нем все юноши и девушки, достигшие шестнадцати зим и научившиеся обращаться, доказывают нашим старейшинам, что могут контролировать своего зверя, после этого они считаются взрослыми и могут сами выбирать свой путь в жизни. Все просто. - Но вы ведь не живете отдельными кланами? Как же смешанные браки? - Иногда живем, иногда нет. У нас редко бывают деревни, в которых живут только волки или рыси, в основном мы действительно живем все вместе. Девочки наследуют зверя от матери, мальчики – от отца. Тут тоже все просто. - А как ты попал в наш клан? Ты ведь уже давно совершеннолетний? Путешествуешь? - Скорее бегу. Рафи немного помолчал, а затем, тяжело вздохнув, сказал: - Ты раньше никогда не спрашивал обо мне, я все надеялся, что и не спросишь. - Если не хочешь – не говори. - Не то, чтобы не хочу, просто, рассказав тебе об одном, придется говорить и о других, не слишком приятных для меня, как и для каждого оборотня, вещах. Рафи еще немного помолчал, а потом продолжил. - Моя родная деревня стоит на территории Лиановых котов. Кстати, не вздумай назвать тигра Земляным котом или Древесным, если конечно не захочешь нарваться на драку с ним. - Спасибо, учту. - Так вот. Получив статус свободного, я отправился служить к Лорду Виртосу Виар-Дреш, весьма уважаемому морфу, давно получившему третью ипостась и имевшему уже трех взрослых детей. Там, в его доме, мне было весьма уютно, я служил ему двадцать лет, пока не встретил девушку. Она была человеком, и не такой уж красивой, но что-то в ней задевало мою душу. Я влюбился. Я ходил за ней, как привязанный, ничего не замечая вокруг, пока меня не вызвал к себе сам лорд. Он спросил, каковы мои намеренья, и я ответил, что хочу жениться на ней. Вот тогда лорд Виртос и поинтересовался, насколько сильно я ее люблю? Достаточно ли сильно, чтобы жить с ней до конца ее дней, зная, что мы обречены на бездетность, или так сильно, что готов уйти из ее жизни? - Причем тут бездетность? Я же знаю, что у людей и оборотней могут быть общие дети. Лицо Рафи стало вдруг каким-то серым, и взгляд его потух. - Могут. Только они либо слишком слабы, чтобы выжить во время первого преображения, а у нас это происходит лет в пять, либо они не в состоянии контролировать своего зверя, и тогда приходит беда. Подчиняясь лунному циклу, оборотень-полукровка преображается в ночи полнолуния, но при этом им движет только одно – голод. Это страшно, когда сильный, хитрый хищник рвет и убивает всех живых существ, попавшихся ему на пути, а остановить его может только рассвет или смерть. Поэтому у нас уже давно запрещено плодить полукровок, а если уж такой ребенок родился, родители должны сами умертвить его, чтобы обезопасить себя и всех живущих в округе. Вот тогда я и ушел, чтобы не видеть ее больше. С тех пор я и нанимаюсь к разным хозяевам, нигде не задерживаясь больше пятнадцати-двадцати лет. Так легче. - А как же она? - Без меня ей будет лучше, вернее, было. Люди ведь долго не живут, а это произошло больше пятидесяти лет назад. Может, она уже и умерла. Не знаю. После такого рассказа говорить о чем-то еще совершенно расхотелось, разве что... - А сколько живут оборотни? - Четыреста-пятьсот лет, по-разному бывает. Н-да, по сравнению с теми же морфами, это капля в море. Продолжительность жизни морфа была около пяти тысяч лет. Он никогда раньше не задавался подобным вопросом, но теперь вдруг понял, что никого из его нынешних друзей уже не будет в живых, когда он даже состариться еще не успеет. - Кошмар, я не хочу так. - Что? - Мне вот интересно, есть ли способ продлить вашу жизнь? Рафи невесело фыркнул. - Ну, разве что какой-то оборотень умудрится, по недосмотру Создателя, стать Фиори морфа. Истинная пара все делит пополам: и жизнь, и смерть, и магию. Фиори – истинные пары, встречались так же редко, как и легендарные создания. Найти того единственного, кто является твоей половинкой, среди многих тысяч существ, населяющих их огромный мир, практически невозможно. Фиори – это тот, кто примет тебя таким, каков ты есть, не требуя ничего взамен. Он просто откроет свою душу, любя и позволяя любить. Потому-то истинная любовь так ценилась всеми: и людьми, и оборотнями, и морфами. Истинная пара не подчинялась никому, а если один из пары или оба были маги, то их сила возрастала в несколько раз. Только у морфов за их тысячелетнюю жизнь найти пару было не легче, чем у маложивущих людей. Наверное, это сказывался их упрямый и склочный характер, ведь намного приятнее, когда тебя любят, чем когда любишь ты, беззаветно, не выдвигая условий и всецело доверяя партнеру свою жизнь и честь. Все время их разговора, лорд Кристис придерживал коня, прислушиваясь к тому, о чем говорили за его спиной, а теперь он просто заставил своего коня приостановиться, вклиниваясь между Хасом и Рафи. - Капитан, впереди будет вполне уютная полянка, может, разобьем на ней лагерь на ночь, к тому же поблизости имеется вполне приличное озеро, в котором можно освежиться. Рафи вздрогнул и, поглядев на небо, согласно кивнул. - Ведите, лорд Кристис Виар-Дреш. ГЛАВА 5. Пока воины разбивали лагерь, лорд Кристис повел Хаятиса и Рафи к озеру. - На нашей земле есть несколько таких озер, - рассказывал он по дороге, - когда-то очень давно, еще во времена моего пра-пра-прадеда, с неба упал огромный раскаленный камень. Он оставил после себя большую яму и горящий лес. Лес постепенно потух, а яма наполнилась водой из родников, так и появилось это озеро. Оно небольшое, но очень глубокое, и вода в нем всегда прохладная, даже во время самой сильной жары. Морф заканчивал свой рассказ уже на берегу озера, сбрасывая с себя одежду. - Так что заплывать вглубь не рекомендую, - с этими словами Кристис с разбегу бросился в воду, подняв столб брызг. Хас тоже начал раздеваться, когда заметил, что Рафи стоит неподвижно, глядя на плавающего морфа. Глаза его при этом были такими тоскливыми, что у Хаса в душе защемило. - Рафи, что с тобой? - Черный лебедь скользит по водной глади. Правда красиво? Услышав такое, Хаятис потрясенно замер, глядя на друга. - Рафи? Вот уж чего Хас никак не ожидал от оборотня, так это романтических высказываний. Услышав свое имя, оборотень вздрогнул, словно очнувшись. - Знаешь, я, пожалуй, пойду. Вдруг ребята без меня что-то не то сделают? - Что не то они могут сделать? Но Рафи уже не слышал. Он быстро уходил в сторону лагеря. Желание купаться у Хаса сразу пропало, но ведь не зря же он сюда шел? Так что, закончив разоблачаться, Хас все-таки искупался в прохладной воде и, дрожа, выскочил на берег, где уже сидел Кристис, расчесывая и переплетая свои длинные черные волосы. - Капитан Рафи решил вернуться сюда позже? - Э-м, не знаю. Может быть. - Жаль. В голосе морфа действительно было сожаление, поэтому Хас рискнул спросить: - Он Вам нравится? Морф пожал плечами, помолчал, а потом, уходя, ответил: - Пожалуй. Он довольно красив и пахнет от него приятно. Пахнет? Хас никогда не обращал внимания на то, как пахнет Рафи, может потому, что он никогда не думал о нем, как о сексуальном партнере? - Кроме того у него очень милый зверь. У него такое забавное беленькое пятнышко на носу. Пятнышко? Откуда?.. Хаятис смотрел в спину уходящему морфу, держа в руках свои штаны, и пытался понять: видел Кристис Рафи в зверином образе раньше или тут все намного сложнее. А еще эти слова оборотня о лебеде. Но спросить морфа о его ипостасях значит нарваться на дуэль, так как же быть? - И куда девается мое странное зрение, когда оно так необходимо? После ужина никто не торопился идти спать. Хаятис и Кристис сидели у костра возле поставленной для них палатки, а оборотни расположились неподалеку от них у еще двух костров. За одним сидел Рафи и трое оборотней, которым предстояло заступать на ночное дежурство. Рафи что-то говорил им, видимо давал инструкции, а парни по очереди кивали, давая понять, что сделают все как надо. Все остальные воины собрались у другого костра и обсуждали достоинства и недостатки различных клинков, при этом они весело смеялись всяким скабрезным шуткам друг друга. Все время пока длился ужин, Хаятис следил за старшим морфом. Кристис не сводил жадного взгляда с Рафи, когда думал, что его никто не видит, а сам оборотень демонстративно не смотрел в их сторону. Наконец инструктаж был окончен, и Рафи вместе с одним из воинов скрылся в темноте. Кристис тоже не стал засиживаться. Он пожелал Хасу спокойной ночи и удалился в палатку. Вот только Хаятис спать не собирался, по крайней мере, пока. Ему нужно было поговорить с Рафи, и он его все-таки дождался. - Рафи, как ты относишься к Кристису? Лагерь уже практически спал, когда оборотень вернулся к кострам. - К чему этот вопрос? - К тому, что он явно интересуется тобой. - Точно? – Рафи выжидающе посмотрел на морфа. - Ты в этом уверен? - Вполне. А ты? - Он мне нравится, - Рафи отвернулся и поворошил затухающие угли в костре. - Тогда еще один вопрос: ты ему показывался когда-нибудь в зверином виде? - Нет, конечно. - Никогда? Ты уверен? - Вполне. В этом мы слишком разнимся с вами, так что хвастаться мне было нечем. - Почему разные? У нас тоже бывают рыси во второй или третьей ипостаси. - Ох, Хас, почему ты всегда задаешь те вопросы, на которые так не хочется отвечать? Рафи немного помолчал, вздохнул и продолжил: - Вы обращаетесь с помощью магии. Одно мгновенье, и вместо человека стоит зверь. Я видел такое много раз. А вот у нас все по-другому. Мы обращаемся, перестраивая свое тело. Для того чтобы стать рысью, я ломаю одно тело и строю другое. Это очень больно, а для зрителя еще и неприятно. Как-то я видел, как стошнило человеческого мальчишку, когда он стал свидетелем такого превращения. Кроме того любой оборотень становится беззащитным во время и несколько минут после обращения. Пока не восстановится ориентация в пространстве – мы легкая мишень, поэтому наше обращение происходит без зрителей, да и показываться зверем, в обществе морфов, у нас считается дурным тоном. - Значит, он тебя никогда не видел в зверином теле. Очень интересно. - Что тебе интересно? - Да так, - Хас отмахнулся от вопроса, - а ты его зверей видел? - Нет. - Рафи, ты слишком быстро ответил, чтобы я поверил тебе. - А мне все равно, веришь ты мне или нет, - с этими словами оборотень поднялся и пошел прочь. - Ты куда? - Купаться. Когда Рафи ушел, Хаятис еще немного посидел, соображая, что ему следует предпринять, чтобы свести вместе этих двух упрямцев, да и следует ли? Может ему только показалось, что они фиори? Эх, если бы что-то путное пришло ему в голову, но, увы, там не возникло ни одной стоящей мысли. - Утро вечера мудренее, - решил, наконец, Хаятис и направился в отведенную им для ночлега палатку. Кристис не спал. Он читал какую-то книгу, лежа на кровати, а подсвечивал ему маленький магический огонек, зависнувший над страницами. Как только Хас переступил порог, Кристис вскинул на него глаза. Их взгляды на миг встретились, и Хас увидел... - Ах, ты ж... - через силуэт человека на миг проступили: лев с черной гривой, благородный олень с ветвистыми рогами и черный лебедь. - В чем дело? Холодный голос старшего морфа заставил Хаса моргнуть, и тот час же видение исчезло. «Значит, лебедь, да? Ах, ты... оборотень глупый. Твои слова о лебеде не были просто словами». - Да так, ничего. Там Рафи купаться на озеро пошел, а я решил идти спать. Расчет оказался верным. Через минуту Кристиса уже не было в палатке. Он заявил, что здесь слишком жарко, и почти бегом скрылся в темноте. Выждав несколько минут, Хас тихо пробрался к озеру. Там на берегу в слабом свете растущей луны он и увидел их обоих. Морф, прижав к земле мокрого и слабо сопротивляющегося оборотня, самозабвенно целовал его, закинув руки Рафи вверх и прижав их своими ладонями. Постепенно оборотень сдавался, позволяя целовать себя все жарче и отвечая на ласки. А когда его руки наконец оказались свободными, он обхватил ими морфа за шею, ближе притягивая того к себе. «Вот теперь все правильно», - сказал себе Хаятис, тихо растворяясь в ночном лесу, чтобы вернуться к месту ночевки. Утро встретило пробуждение лагеря птичьими трелями. Влюбленная парочка появилась только к завтраку. Оба при этом выглядели весьма довольными жизнью. За завтраком Кристис все норовил подложить Рафи кусочек повкуснее, отчего тот смущался и краснел. Ребята же делали вид, что ничего не замечают, и отворачивались, чтобы скрыть улыбки. ГЛАВА 6. Сытный завтрак, короткая остановка на отдых днем, горячий ужин и комфортный лагерь на ночь. Именно так прошла дюжина дней в дороге. Тот лес, что окружал их клановый замок, давно кончился, за ним отряд миновал обширные поля и краешек степного района, после чего снова въехал в лес. Только теперь лес был более редким, чем тот, к которому привык молодой морф, зато здесь было больше речек и озер, чем и пользовался весь отряд. Лето вступало в свои права, и хотя по утрам было еще прохладно, днем никто не отказывался окунуться в прохладной водичке, а уж вечером это вообще становилось сказочным удовольствием. А еще по вечерам Хаятис с завистью наблюдал за уходившими в сторону от лагеря оборотнем и морфом. Вот только на душе его отчего-то с каждым днем становилось все тревожнее. Поначалу он думал, что это из-за предстоящей встречи с женихом, но потом понял, это что-то другое. Он словно ждал какого-то события, способного изменить его жизнь. За эту дюжину дней, что отряд провел в дороге, они несколько раз останавливались в деревнях на ночь, заодно пополняли запасы. Деревенские девки и женщины наперебой строили глазки двум морфам, предлагая себя на ночь, но Кристису теперь не был никто нужен, кроме его фиори, а Хас и сам не понимал, почему отказывался. - Может, ты еще девственник? – как-то, смеясь, спросил Рафи. - Ты прекрасно знаешь, что нет, - ответил Хас, отмахнувшись от приятеля. - Просто это все не то. Чем ближе отряд подъезжал к границе, тем неспокойнее становилось на душе Хаятиса. - Сегодня после полудня мы окажемся у большой реки по имени Голубка. Это граница наших владений и владений Штормового клана. Через три дня мы прибудем на побережье. Говоря это, Кристис подстегнул коня и поравнялся с Хаятисом. Теперь они с оборотнем ехали в середине колонны всадников. Другие оборотни благодушно скалились, когда влюбленная парочка на ходу старалась коснуться друг друга если не рукой, то хотя бы коленом, и из-за этого порядок продвижения претерпел сильные изменения, хотя Рафи и утверждал, что это было сделано в целях безопасности. Теперь впереди, метрах в ста, ехало две пары оборотней, нечто вроде разведки. За ними на расстоянии следовала еще одна пара воинов, Хаятис, затем бок о бок ехали старший морф и капитан оборотней. Замыкающая четверка так же отставала от основной группы метров на сто. - Лорд Кристис, у меня к Вам есть просьба. - Хас, мы же договаривались обходиться без лордов. Ты меня еще полным именем величать начни. - Извини. - Ладно. Так что за просьба? - Если можно, я бы хотел переночевать на этом берегу. - Это без проблем. Найдем тихое местечко и остановимся там. Лошадям будет полезен хороший отдых. Конечно, Кристис сделал вид, что не понимает, как волнует молодого морфа его будущее. Он прекрасно понял желание Хаятиса провести как можно больше времени на родной земле и не видел причин отказывать ему в этой маленькой просьбе. Через несколько часов пути, когда солнце уже почти достигло зенита, отряд проезжал мимо разросшихся кустов орешника. Передовая четверка его миновала совершенно свободно, та пара, что ехала впереди Хаса тоже. А вот когда рядом с кустарником оказался морф, там что-то затрещало, и на дорогу прямо под копыта коня вывалился молодой светловолосый парень лет шестнадцати- восемнадцати, одетый в одни штопанные, потертые и сильно вылинявшие брюки. Рухнув на землю, парень сначала испуганно глянул на коня, вставшего на дыбы от испуга, а потом он поднял взгляд выше, встретившись глазами со всадником. Когда их взгляды встретились, в Хаса словно молния ударила. Он почувствовал внутри человека зверя, вторую его сущность, но она была слаба и словно погружена в спячку. Хас даже почти рассмотрел его, но тут... - Полукровка! Держите его! Мальчишка вскрикнул, ловко перевернулся и ящеркой скрылся в кустах с противоположной части дороги. В это же мгновенье из орешника, яростно взвизгивая, выбрался здоровенный кабан, преследовавший человека. Тело морфа начало действовать раньше, чем мозг осознал реальную опасность. Хаятис вскинул руку, и мощная огненная волна смела атакующего зверя. Тот успел только коротко взвизгнуть, и вот уже обугленная туша упала на тропу. Потрясенные оборотни, кинувшиеся было за парнем, но остановленные появлением более опасного зверя, медленно приходили в себя. - Что встали? Ищите полукровку. Несколько оборотней сунулись было в лес, но быстро вернулись, сообщив о потере следа. От этого известия Хас почувствовал, как на душе полегчало. Только сейчас он понял, что с ужасом ждал известия о гибели неизвестного парня. Рафи же напротив, нахмурился. - Придется установить дополнительные посты. Сегодня полнолуние. Хаятис вспомнил рассказ оборотня о полукровках и снова испугался. Он совсем не хотел, чтобы юношу убили только из-за потенциальной угрозы. - Его зверь спал, - попытался он объяснить Рафи, - он не опасен. - Любой зверь может проснуться, и никто не предскажет время и место. Так что, тебе запрещается покидать лагерь сегодня ночью, впрочем, как и всем остальным. А теперь вперед. Рафи толкнул своего коня, вынуждая его встать впереди всех и возглавить кавалькаду, а Кристис занял место рядом Хасом. - Хаятис, нам надо поговорить, - глаза старшего морфа горели странным, жадным огнем. - Да. Что случилось? - Случилось то, что ты воспользовался огненной магией. Это полностью вписывается в мою теорию о второй ипостаси морфов. - Во что? Прости, а можно подробнее? - Да, конечно. Понимаешь, меня давно заинтересовал вопрос: почему не все морфы получают второго зверя, многие ведь не так слабы, чтобы не удержать в себе двоих и вдруг не получают ничего. Я долго размышлял и пришел к выводу, что со второй ипостасью все не так просто. Смотри сам: у морфа не может быть двух одинаковых зверей. Значит, если зверем его истинной сущности будет гепард, он и получит этого зверя, но... только в том случае, если этот зверь не является его клановым! Понимаешь? - Ты хочешь сказать, что морфы, оставшиеся без второй ипостаси, на самом деле получают второго зверя, просто он является их клановым? - Примерно так. Я давно размышлял, как это доказать, но кроме магии мне ничего в голову не приходило. К сожалению, магии обучают только жрецы, а получить разрешение на обучение морфа, не удостоенного приставки «Виар», можно только с согласия совета кланов и Верховного жреца. - А это практически невозможно. - Верно. Совет кланов, а тем более жрецы, никогда не пойдут против вековых устоев. Я уже пробовал поговорить с твоим отцом, но... - Я понял тебя, - Хас замолчал на некоторое время, переваривая информацию, - только помочь я тебе ничем не смогу. Понимаешь, я ведь Виар-Дреш. - Но Ринатис... - Отец то ли не смог, то ли не захотел увидеть, что я прошел обряд. - О-о, жаль. То есть... не жаль, а... - Не надо. Я понял, - Хаятис невесело рассмеялся, - видно, судьба у меня такая, разочаровывать всех вокруг себя. На этом их разговор прервался. Рафи объявил привал. После раннего ужина Хас решил скоротать время беседой. Воспользовавшись тем, что Кристис отошел к лошадям, Хас задал оборотню давно интересующий его вопрос: - Рафи, расскажи, как вы встретились с Кристисом? - Почему это вдруг тебя заинтересовало? - Просто так. Расскажешь? - Почему бы нет. Слушай. Лорда Кристиса Виар-Дреш я впервые увидел, когда он прибыл к Ураганным котам с известием о смерти дочери их вождя. Тогда он меня не заметил среди десятка таких же молодых оборотней, несущих караул в зале приемов, а вот мне он запомнился на всю жизнь. У меня прямо сердце замерло, когда он прошел мимо меня. - Как же я тебя не заметил, мой хороший? – тихо подошедший сзади морф, присел на корточки за спиной оборотня и крепко обнял его, положив подбородок на шею Рафи. - Не знаю, но, по-моему, ты тогда вообще ничего не видел. У тебя было такое выражение лица, словно ты сообщал о смерти своей жены, а не чужой. - Я тогда был влюблен в прекрасную леди Лиорию. Знаешь, Хаятис, если бы она словом или хотя бы взглядом дала мне понять, что я ей нравлюсь, я бы бросил вызов твоему отцу, борясь за ее руку и сердце, и, возможно, ты был бы моим сыном. Но она видела только его. Морф помрачнел, вспоминая былое, но Рафи, чуть развернувшись, обнял его в ответ и потерся щекой о его щеку, выражая так свое чувство любви и сожаление о его горе. - Я тогда тоже испытывал душевные терзанья, расставшись с женщиной, которую любил, поэтому я так хорошо понимал тебя. Только в какой-то момент мне вдруг показалось, будто твоя тень потянулась, словно большой кот. Я зажмурился и, помотав головой, снова открыл глаза, желая убедиться в том, что мне не показалось, но ты уже уходил, а я не мог последовать за тобой. - Да, я тогда сразу уехал, а вернувшись домой, понял, что не могу жить в замке, где больше не было ее. Тогда я уехал в свое имение, где и прожил несколько лет, пытаясь забыть или хотя бы забыться. - Когда срок моей службы у Ураганных истек, я поехал и нанялся к огненным, в надежде встретить тебя там. Но тебя все не было и не было. - Мой хороший котик, - морф прижал к себе оборотня так крепко, словно боялся потерять его, - когда я вернулся из добровольного изгнания, ты был первым, кого я увидел в воротах замка. Помню, как ты отчитывал парочку нерадивых стражников. - Да? Я этого не помню. - Еще бы. Ты не стеснялся в выражениях и ничего не замечал вокруг. Я даже заслушался. - О-о, - Рафи покраснел, а Кристис напротив еще больше развеселился. - Кристис, ты тогда понял, что он твой фиори? - Нет, это произошло немного позже. Рафи тогда вернулся с тяжелого задания. Я стоял на балконе и видел, как маленький отряд въезжает в ворота. Ты был ранен и измучен. Вот тогда я и увидел твоего зверя. В тот момент у меня ноги буквально подкосились. Я чуть не упал вниз, когда понял, что мог потерять тебя, так и не узнав. - О-о, это было бы весьма трагично. - А уж как для меня это было неожиданно, я тебе передать не могу. Оба весело рассмеялись, да так заразительно, что Хаятис присоединился к их веселью. - А ты, Рафи? Когда ты увидел его зверей? - Это было накануне нашего отправления на то самое задание, за которое я, кстати, и получил капитана. Тогда был бал, в честь сбора урожая. Помню, Кристис стоял в углу зала такой весь невозмутимый, а твой глупый братец Нэртис, наскакивал на него, словно щенок на взрослого пса. - О, да. Я это помню. Он был очень забавен. Только выучил свои первые пасы в огненной магии и искал на ком бы их проверить. - Возможно. Только там, в полутьме танцевального зала, я вдруг увидел вместо тебя величественного черногривого льва, благородного оленя и черного лебедя одновременно. Вот тогда я и испугался. Что общего может быть между молодым оборотнем и благороднейшим из морфов? Кто же мог тогда знать, что наше чувство будет взаимно? - Глупые мы с тобой? - Глупые. Разговор окончился жарким поцелуем, и Хас, тихо поднявшись, удалился, чтобы не мешать им. Их рассказ заставил его задуматься о том мальчишке, что вызвал такой переполох на дороге. Может, эта встреча не была случайной? Может, это судьба?