Когда воскресает легенда.

ГЛАВА 7. Так, погрузившись в раздумья и незаметно для себя, Хас отошел от лагеря довольно далеко и оказался у небольшой заводи, окруженной камышом. Темнело. Полная луна лениво выглядывала из-за черной тучи. Над рекой прокричала птица, рядом в траве что-то зашуршало, и раздался мышиный писк. Лес жил своей жизнью, а он, одиноко стоящий на берегу морф, был лишь мгновеньем этой жизни. Хаятис глубоко вдохнул вечерний воздух. Пахло сыростью, но не от реки. - Дождь будет. Морф посмотрел на тяжелые тучи, все больше затягивающие небо, и повернулся, чтобы идти обратно в лагерь, когда легкий порыв ветра донес до него тихий металлический звон, словно кто-то загремел цепями. Хас, влекомый любопытством, направился в ту сторону, откуда слышался странный звук. Вскоре лес стал уже не таким редким. Появились обширные заросли кустов орешника и ежевики, заплетающей все, что попадалось ей на пути. Время от времени морфу приходилось останавливаться и искать обходные пути, прислушиваясь, чтобы не сбиться с направления. В лесу совсем стемнело, но это не могло стать препятствием для морфа. Хаятис призвал сущность льва и, пользуясь его зрением и слухом, вновь двинулся вперед. Он шел по лесу, пока не вышел к старому дубу, в корнях которого возилось что-то темное и мохнатое. Этo что-то завозилось, вздыхая, и снова раздался приведший его сюда звук. «Кто-то прикован к дереву? Но кто?» - Хас принюхался. И хотя ветер шел от дуба к нему, но уловить того, кто там сидел, Хас не смог. Нет, запахи были, но это обычные запахи леса, трав и мелких зверьков, во множестве населяющих такие леса. «Очень странно», - постояв еще немного и понаблюдав за притихшим мохнатым зверем, морф, наконец, решился подкрасться поближе. Каково же было его удивление, когда он увидел светлые волосы, выбивающиеся из-под темной шкуры. Пока он пытался осмыслить увиденное, из-под шкуры вытянулась светлая человеческая рука и натянула эту самую шкуру повыше на голову. И снова зазвенели цепи. Поняв, кто перед ним, Хас чуть не рассмеялся. В душе его затеплился огонек узнавания и радости от того, что он нашел парня. - Ты кто такой, и почему прикован к дереву? Парень, не ожидавший, что рядом окажется кто-то, кроме него, в испуге дернулся, гремя цепями, и попытался вскочить, но упал, потеряв свою шкуру. Да, морф не ошибся, это был тот самый парнишка, что вызвал утром такой переполох на дороге. Сейчас он лежал перед морфом совершенно беззащитный, со скованными ногами и правой рукой, прикованной к дереву, а его зверь все также спал внутри хозяина. Теперь Хас видел его намного четче, зверь был явно волком, только очень слабеньким. Чего нельзя сказать о самом парне. Сейчас в глазах его стоял испуг, голое тело мелко подрагивало, то ли от холода, то ли от испуга, но Хас отметил, что оно было довольно жилистым, хоть и чрезмерно худым. Хаятис поднял звериную шкуру, довольно старую, местами даже полысевшую, и передал ее парнишке. - Не бойся меня. Я тебе ничего не сделаю. Вцепившись в шкуру, парень несколько раз открыл и закрыл рот, словно не решаясь что-то сказать, но потом все же произнес хриплым голосом: - Ты пришел не для того, чтобы убить? - Нет, я ничего тебе не сделаю. Так все же, кто тебя приковал? - Сам. - Зачем? - Полнолуние. - И что? - Я не хочу убивать. - А причем тут это? - Полукровка я. Если обращусь, не смогу контролировать зверя. - Могу тебя заверить, что твой зверь спит, и просыпаться не собирается. Так что, доставай ключи и поднимайся. Кстати, где твоя одежда? - Снял. Брюки у меня одни, а при перевоплощении зверь их порвал бы. - А-а, понятно. Так что, вставать будешь? Дождь не мог выбрать более подходящей минуты, чтобы омыть их холодной водой, полившейся с неба. Покопавшись в земле, парень достал из-под корней дуба ключ. Потом довольно долго пытался отомкнуть замок на цепи замерзшими пальцами одной руки, тогда как второй накрывал себя старой шкурой. Вскоре вся эта возня надоела промокшему морфу. Он, отобрав ключ, сам разомкнул цепи и помог парню встать. - Где живешь? Если недалеко, то давай к тебе. Или можем ко мне в лагерь наведаться. Светлая голова с неровно обрезанными волосами отрицательно затряслась. - Я близко живу. После чего парень в промокшей шкуре побежал вперед, петляя между деревьями. Оказалось, что полукровка жил в крохотной землянке, в которой едва хватало места для маленького костра, выполнявшего роль очага, и лежанки из еловых веток, накрытых сшитыми вместе шкурками мелких зверюшек. Никакой еды в логове, по-другому это место нельзя было назвать, не наблюдалось, но на костре висел маленький котелок с вкусно пахнущим травами варевом. Парень отпил немного прямо из котелка, а потом предложил угощение Хасу. Морф не отказался и, поблагодарив, отпил немного горьковатой жидкости. - И как ты здесь живешь? - Нормально, - полукровка пожал плечами и, вынув из-под шкурок на постели свои потрепанные и заношенные штаны, надел их. - Один живешь? Утвердительный кивок. - Давно? Непонятное пожатие плечами, а потом ответ: - Не очень. Мама умерла три зимы назад, а потом люди из деревни выследили меня и спалили наш старый дом. - Зачем? Снова пожатие плечами, а потом... - Я полукровка. Полукровка. И этим все сказано. Конечно, Хаятис помнил рассказ Рафи о полукровках, но все еще не мог поверить, что так бывает. Этот рассказ был для него скорее страшной сказкой, чем правдой. - Как тебя зовут? - Мама называла Яриш. - Яриш. Красивое имя. Неизвестно, что еще захотел бы узнать Хас, но тут в животе парня заурчало от голода. - Ой, ты голодный. Вот дождь хоть немного стихнет, и пойдем к нам в лагерь. Там тебя покормят. Парень сел поудобнее, прижав колени к груди, и отрицательно помотал головой. - Почему нет? - Меня не примут. - Я прикажу – примут. Не бойся, они не посмеют тебя тронуть. Веришь мне? И снова неопределенное пожатие плечами. - Ты теплый? - Я? Ну, немного промок и замерз. А что? Ты тоже замерз? Пододвинься поближе, и мы сможем греть друг друга. - Они огненные. - Кто? Хаятис недоуменно приподнял брови, размышляя, все ли в порядке с головой парня, а он внимательно посмотрел в глаза морфа и ответил: - Звери. У большого кота грива красная, как огонь, или как твои волосы, а птица вообще сверкает так, что мне смотреть больно. - Ты их видишь? Хаятис говорил шепотом, не в силах поверить в то, что только что услышал. Может, у него галлюцинации? Может, его уши его подводят? «Когда нельзя доверять чувствам, остается довериться сердцу», - так говорил когда-то Бриортис, наставник Хаса. И морф потянулся к своим зверям за ответом. Лев и феникс ответили всплеском тепла, точно так же, как совсем недавно в лесу, когда Хас только увидел полукровку возле дерева. А если посчитать и ту первую встречу днем, то выходит... - Значит ты мой фиори? Ты... Глаза мальчишки, неимоверно синие, вдруг стали такими близкими. Дыхание полукровки коснулось лица морфа, а в ноздри ударил приятный травяной аромат, такой влекущий, такой сладкий. Прежде, чем Хас успел сообразить, что он делает, их губы встретились, и все звезды закружились вокруг них, рождая кокон тепла, обволакивающий обоих. В какой-то момент Хасу показалось, что внутри него словно лопнула струна, до этого натянутая до предела, а потом он почувствовал крепкие кулаки, отбивающегося от него парня. Один удар оказался особенно болезненным. - Ой, ты чего? Хас отшатнулся, потирая грудь, а раскрасневшийся парень облизал свои немного распухшие от напористого поцелуя губы, чем вызвал лишь усилившуюся дрожь желания. Хасу так сильно захотелось завалить мальчишку на землю и немедленно им овладеть, что он еле сдержался. - Не надо так. Ты странный. Это тоже странно. - Неприятно? - Нет. Странно и горячо вот тут, - парень коснулся своего живота. - Это совсем не странно. Это правильно. Просто ты еще никогда... А сколько тебе лет? Ужасная мысль о том, что он едва не изнасиловал ребенка, немедленно остудила морфа. - Не знаю. Мама немного научила считать и читать, перед тем как уйти навсегда. Думаю, мне восемнадцать. - А-а, это уже хорошо. - Что хорошо? Ответить Хас не успел. Возле входа в землянку послышался шум и крики: - Капитан, он здесь! - Ой-ё! Я совсем забыл про просьбу Рафи не уходить далеко от лагеря. Теперь он меня замучает нравоучениями. Хас улыбнулся парню, пытаясь вызвать его ответную улыбку на свою шутку, но тому было не до смеха. Полукровка вжался спиной в самый дальний угол своей норы и смотрел на вход огромными от страха глазами. Когда по его закушенной нижней губе пробежала тоненькая струйка крови, Хас рванулся к нему, крепко сжимая в объятьях. - Ты мой фиори. Ты самое дорогое, что есть у меня в этом мире. Я не позволю причинить тебе вред. Скорее я сам умру, чем позволю кому-нибудь обидеть тебя словом или делом. Мое сокровище. Мой Яриш. ГЛАВА 8. - Я выйду первым. Не бойся. Просто верь мне. Хаятис пробежал ладонью по светлым волосам Яриша и направился к выходу. Выбравшись из землянки, Хас оказался стоящим перед десятком клинков, направленных ему в грудь. - Не знал, что я такой страшный. - Хас, ты идиот! – Рафи подскочил к другу, вкладывая меч в ножны со злым стуком. - Какого... ты поперся в лес, где живет полукровка, да еще и в полнолуние?! - Рафи, не кричи, все хорошо. Лорд Кристас, а Вы что молчите? - Я пытаюсь понять, как тебе удалось сбросить клановую магию. Это возможно только после принятия третьей ипостаси или... «Так вот что это было за чувство, словно лопнула струна. Это просто прекрасно», - Хаятис радостно улыбнулся. - Именно или. Я нашел своего фиори. Оборотни зашептались, а Рафи огляделся вокруг. - Кого можно было найти в диком лесу, да еще в ненастье? - А я вот нашел. Ты, кстати, его тоже знаешь, немного. Яриш, выйди, пожалуйста, к нам. Стоило юноше показаться, как успокоившиеся было воины, снова схватились за мечи. - Ты с ума сошел?! Он же полукровка! - Рафи, успокойся. Его зверь в спячке. Он слишком слаб для преображения, так что ни мне, ни вам ничего не грозит. Оборотни зашептались, но мечи не опустили. - Рафи, прикажи им опустить мечи, иначе я решу, что вы собрались напасть на моего фиори. Нахмурившийся оборотень перевел взгляд с Яриша на Хаса, а потом обратился к старшему морфу: - Крис? - Они правда фиори. Я теперь даже ощущаю огненную магию, исходящую от Хаятиса, хотя несколько часов назад я мог бы поклясться, что он магией не владеет. - Усилил магию? Значит истинная пара. А если и зверь полукровки получит дополнительные силы от их союза? - Вот когда получит, тогда и будете решать! – Хас уже начал откровенно злиться, - я чувствую его зверя, и если он начнет просыпаться, смогу его остановить. - Ты не можешь быть уверен... - начал было говорить капитан, но молодой морф не стал его слушать. - Могу. Немедленно уберите клинки! Сдавшийся Рафи дал знак своим воинам, и те неохотно подчинились. - Что ж, - Кристис поежился, - предлагаю перенести наш разговор в более удобное место. Возвращаемся в лагерь. Однако, прежде, чем они успели двинуться вперед, возвращаясь к месту ночевки, Хас заметил, что полуголый Яриш дрожит от холода под проливным дождем. - Стойте. Морф кинулся обратно в землянку и вынырнул оттуда с меховым покрывалом, ранее лежавшем на импровизированном ложе полукровки. Закутав своего фиори как можно лучше, Хас скомандовал: - Теперь пошли. Оборотни окружили новоявленную парочку, и так, в кольце из собственных тел, сопроводили их до самой палатки, в которой морфы ночевали все время путешествия. Кристис, замыкавший шествие, только головой качал, видя, как заботливо поддерживает Хаятис своего фиори, если тот запинался в темноте. Он и сам бы хотел так взять под руку Рафи, но тот сразу проявил бы свой кошачий характер и начал бы шипеть, доказывая свое право на свободу. В палатке горел маленький костер, вокруг которого сейчас сидели два морфа, оборотень и полукровка, сыто жмурящийся на огонь и прихлебывающий горячий травяной напиток с медом. Еду и питье приказал принести Хаятис, как только они вошли в палатку, за что полукровка был ему неимоверно благодарен. - Так что ты теперь будешь делать, Хаятис, - поинтересовался Кристис. - Жить со своим фиори. О поездке к жениху теперь не может быть и речи, так же, как и о возвращении к отцу. - А я по-прежнему настаиваю на том, что находиться рядом с ним опасно! - Рафи, вот представь себе, что Кристис подхватил смертельно опасное заболевание, ты бросишь его? - Это совсем другое! - Нет. Это, то же самое. Попробуй поставить себя на мое место. - Я никогда не смогу поставить себя на твое место, потому что знаю - его надо убить! - Тогда я буду его защищать, до последнего вздоха! Рафи злобно оскалился и зарычал. - Да я тебя... Дальше произошло то, чего никто не ожидал. Тихо сидевший до этого полукровка, с прикрытыми глазами и отсутствующим видом, вдруг встрепенулся и, наклонившись вперед, зло прошептал, обращаясь к оборотню: - Не смей на него рычать. - Что-о? Это ты мне? Ах ты, ошибка природы. - Я может и ошибка, но не позволю рычать на... - он вдруг запнулся и, растерянно заморгав, посмотрел на своего морфа, - тебя как зовут? Тут уж не выдержал Кристис. Его громкий смех разнесся по лесу, испугав оставшихся снаружи оборотней. - Что смешного? – Рафи толкнул локтем смеющегося морфа в бок. - Вот теперь я точно знаю, что они пара. Имя ничто по сравнению с чувствами. Я ведь тоже твое имя узнал только через месяц после того, как увидел. До этого ты был «милым оборотнем-рысью, укравшим мое сердце». С этими словами Кристис обнял и поцеловал оборотня. - М-м, твои поцелуи конечно приятны, но мы так и не решили, что делать с этой парочкой. - А тут все просто. Они будут жить здесь. - В лесу? В палатке? - Нет, конечно. В деревню им тоже нельзя, местные не захотят жить рядом с потенциальной опасностью, а вот найти или построить домик... - Тут был дом, - Яриш, вздохнув, допил свой напиток и поставил чашку на пол, - он сгорел два года назад. Местным очень не хотелось, чтобы я здесь жил. - Жаль, тебя в нем не было, - зло прошептал Рафи. - Почему не было? Был. Просто в том доме оказался достаточно глубокий погреб, там я и спрятался. Представив себе, как Яриш сидит в темном погребе, задыхаясь от дыма, а потом выбирается из-под развалин сгоревшего дома, Хас, не сдержавшись, зарычал. Рык, клокотавший глубоко в его груди, был едва слышен, но и Рафи, и Кристис замерли, с испугом глядя на него. - Эй, ты чего? – Яриш взял Хаятиса за руку, и его злость начала медленно таять. Его фиори рядом. С ним ничего не случилось. Рафи, медленно вытер выступивший на лбу пот, да и Кристис выглядел немного бледным, так что пришлось Хасу извиняться перед ними. - Ничего страшного, - заверил его старший морф, - нормальная реакция одного из фиори на опасность, угрожающую другому. А дом будет восстановлен. Кто сжег, тот и построит заново. Тут рядом три деревни, так что рабочих рук хватит. Но это будет завтра, а сейчас всем спать. - Ты что, собираешься оставить их одних? - Собираюсь. Если, конечно, ты не претендуешь на место третьего в их постели. От таких слов Рафи покраснел и вскочил на ноги. - Не претендую. - Тогда пошли. Спокойной ночи. С этими словами Кристис вышел, утянув за собой оборотня, чтобы дать новоиспеченной парочке побыть вдвоем. Оставшись наедине с Яришем, Хаятис обнял его и посмотрел в его неимоверно синие глаза. В них, словно в воде, отражались все чувства полукровки. Тут были: доверие, благодарность и... страх? - Чего ты боишься? - Не знаю. Вернее, я знаю чего, просто не знаю, как объяснить. Это... - Яриш замялся и покраснел, - я видел, как это делали животные, но там были самец и самка, а мы... - Не думай об этом сейчас. Ничем таким мы пока заниматься не будем. Я хочу любить тебя для нашего обоюдного удовольствия, а не на потеху зрителям, коих здесь наберется десяток. Смею тебя уверить, хоть в палатке мы и одни, остальные сейчас сидят снаружи, чтобы успеть мне на помощь в случае опасности. Так что, у тебя будет достаточно времени, чтобы привыкнуть ко мне, к моим прикосновениям и поцелуям. - Поцелуи мне понравились. - Могу подарить еще один, или сотню, как захочешь, если, конечно, драться не будешь. Яриш чуть слышно фыркнул, вспомнив, как отбивался от морфа в их первый поцелуй. - Я постараюсь. - Тогда иди ко мне, - Хас распахнул объятья, привлек к себе Яриша и обвел его губы, для начала нежно прикасаясь к ним пальцами, а потом и своими губами. - Чуть расслабь губы. Не бойся, я не укушу тебя, если, конечно, ты сам не захочешь испытать такую ласку от меня. - Укус может быть лаской? – глаза Яриша удивленно распахнулись. - Может. Когда это несет удовольствие обоим. Полукровка чуть слышно вздохнул, а потом чуть расслабил сжатые губы, позволяя углубить поцелуй. На прикосновение языка к его губам он не отреагировал, а когда тот проник глубже, прикасаясь к его языку и чувственно скользя по нему, Яриш вздрогнул, но не отстранился, а наоборот, прижался сильнее к Хаятису. - Понравилось? - Да. Сделай так еще. ГЛАВА 9. - Расскажи о себе. – Хас лежал в одной постели с полукровкой, крепко прижимая его к себе и укрывшись с ним одним одеялом. Сон не шел. Перед тем, как лечь в кровать, Хас заставил Яриша снять его мокрые штаны, а поскольку юноша чувствовал себя неловко, лежа голым рядом с ним, морф выдал ему свои запасные мягкие штаны, о чем теперь немного жалел. Нет, штанов ему было не жалко, но касаться кожи юноши было намного приятнее, чем ткани, даже такой мягкой и нежной на ощупь. - Что рассказать? - Все. Что помнишь, то и рассказывай. - Да мне почти нечего рассказывать. Сколько себя помню, мы всегда переезжали с места на место, выбирая самые глухие деревни, чтобы не попадаться на глаза оборотням или морфам. Мама мне давно рассказала, почему я должен прятаться, и я прятался ото всех, но долго на одном месте мы все равно сидеть не могли. Чем старше я становился, тем сложнее было избегать внимания людей. Потом мы приехали сюда, нашли давно заброшенный домик лесника и поселились в нем. Я умею ставить силки и стреляю хорошо, так что мог охотиться. Мама носила в деревни шкурки, продавала их или выменивала на что-нибудь нужное. И еще за домом у нас был маленький огород. Так мы и прожили до зимы. Потом мама заболела. Отвары и настойки не помогали. Она просто угасала на глазах. Деревенская травница ей тоже не помогла. Мама умерла, и я остался один. Идти мне было некуда, вот я и остался здесь. Первое время все шло нормально. Я сам начал ходить в деревню, продавал что-нибудь, как мама, а потом столкнулся на улице с торговцем-оборотнем. Он сразу поднял крик. Я тогда сбежал, но люди знали, где мы жили, и пришли ко мне домой. Дом подпалили ночью, я едва успел спрятаться в подвал. Когда выбрался, нашел неплохое место, бывшую медвежью берлогу, немного подправил ее, там и жил. Огород наш весь затоптали и засыпали солью, так что ничего собрать и запасти на зиму мне не удалось. Кроме того в доме сгорел самострел и вся одежда. Пришлось промышлять воровством. Я брал немного и только самое необходимое. Потом пришел ты. Вот и все. - А почему ты приковывал себя цепями к дереву? - Так мама меня научила. Если я вдруг обратился бы, то не смог бы убежать. Так и сидел бы у дерева до рассвета. Не желая расстраивать Яриша, сообщая о том, что он легко порвал бы эту цепь, перевоплотившись, Хас задал следующий интересующий его вопрос: - А про отца ты что-нибудь знаешь? - Нет. Мама рассказывала, что она работала в трактире. Семьи у мамы не было, вот ее и взял добрый трактирщик в помощь своей жене. А однажды пришел красавец-оборотень, у них была всего одна ночь, но этого хватило. Трактирщик требовал, чтобы мама пошла к травнице и «сбросила» ребенка, но она не хотела. Знала, чем ей это грозит, и все равно не стала убивать ребенка. А потом и вовсе сбежала. Очень уж она любила того оборотня, хотя даже имени его не знала. Она у меня очень хорошая была. Буквам меня обучила и счету, немного. Кроме того, я могу штопать, готовить и много всякой мелочи по хозяйству. - Да ты оказывается ценное приобретение, - Хас рассмеялся. - А на дороге ты что делал? - Убегал от кабана, - полукровка весело фыркнул, - я хотел украсть поросенка, чтобы приручить и выкормить, но его папаша появился невовремя и был категорически против моей затеи. Пришлось бежать. - Знаешь, а ведь я благодарен тому кабану, жаль его уже нет в живых. - Вы его съели? - Нет. Там нечего было есть. После того, как я его подпалил, от кабана остался несъедобный уголь. - Жаль. Может, теперь ты расскажешь про себя? - Ну, моя история немного веселее твоей, но все равно не сахар. Ладно. Слушай... Почти до утра Хаятис рассказывал о себе, своей семье, друзьях и врагах. Яриш слушал его внимательно, не перебивая, только иногда сочувственно вздыхал, сопереживая. Когда же Хас закончил свой рассказ, полукровка отважился задать вопрос: - Так почему же отец так невзлюбил тебя? Неужели, только за то, что ты похож на его брата? Это же глупо. - Другого объяснения у меня нет, да и мой воспитатель так считал. Бриортис знал их обоих еще в детстве. Он мне даже портрет дяди показывал. Отец велел его спалить, когда стал вождем, но слуги вынесли его на чердак и там спрятали. Дядю любили. Он был добрым. Да и на пожаре тогда погиб, потому что людей выводил из горящего крыла замка. А про отца слухи до сих пор ходят, что это он виноват в том пожаре. - Веришь им? - Не знаю. Нарочно отец конечно пожар устраивать не стал бы, но он в то время только получил вторую ипостась, вполне мог нечаянно что-то сделать. После смерти старшего сына родители его так и не оправились от горя. Бабушка вскоре умерла, а дед продержался почти сто лет и умер вскоре после передачи власти моему отцу. Как ты понимаешь, подобное никак не могло добавить любви его младшему сыну. Морфы вообще-то долго живут, для нас несколько тысяч лет не проблема, но тут так получилось. - Значит, ты тоже никогда не видел деда и бабку? - Только на портретах. После этого рассказа ненадолго воцарилась тишина, но Хаятис чувствовал, что у Яриша еще не все вопросы исчерпались. - Спрашивай. Не стесняйся. - Почему у вас имена одинаково заканчиваются? Это что-то значит? - Значит. У морфов-мужчин окончание имени обозначает клан, в котором он родился. Мое имя – Хаятис, оно обозначает, что я из клана Огненных кошек. Был бы я из клана Ураганных, меня бы звали Хаятес. У Штормовых – Хаятас, У Лиановых – Хаятос. У Металлических – Хаятус. Кроме имени у нас существует приставка к имени Виар-Дреш. Она обозначает, что морф имеет статус взрослого члена клана. А к имени вождя добавляют еще Ри. Так что полное имя моего отца звучит как Ринатис Ри Виар-Дреш. Жизнью кланов управляют вожди, а жизнью мира – совет кланов, куда входят все пять вождей и главный жрец нашего мира. Они собираются каждый год, в день зимнего солнцестояния, если, конечно, раньше не произойдет что-то требующее их решения. Совет собирается в Морионовой башне, находящейся посреди пустыни на территории Ураганных котов. Там, на совете, разрешаются все межклановые конфликты и споры. Еще что-то хочешь спросить? Яриш? Но полукровка не ответил. Он уже спал, прижавшись головой к плечу морфа и чему-то улыбаясь во сне. - Мой милый, любимый человечек. Спи. Скоро у тебя начнется совсем другая жизнь. Ты больше не будешь прятаться по углам и воровать еду, чтобы выжить. Теперь мы вместе, и я позабочусь о тебе. Спи. Хас нежно прикоснулся губами ко лбу полукровки. Сквозь щели в пологе палатки, внутрь вползал серый предрассветный туман. - Скоро поднимется солнце, и утро вступит в свои права. Утро нашей новой жизни. Кристис показал себя как умелый руководитель. С самого утра, пока Хас со своим полукровкой еще спали, он отправил воинов по окрестным деревням, велев им собрать там всех не занятых мужиков и старост деревень и привести их всех к сгоревшему дому в лесу. Когда все собрались, он представил им Яриша и сообщил об изменении его статуса. Напомнил, что их деревни находятся на земле Огненного клана, и если с Яришем, Хаятисом Виар-Дреш или их домом что-то еще случится, клан не будет разбираться, что произошло, и кто в этом виноват. Деревни будут просто сожжены, а жители высланы с территории клана без своего имущества. Конечно, никто не стал бы устраивать что-либо подобное, тут главное было напугать, чтобы не возникло даже мысли пойти против приказа, и это сработало. Люди, ворча и ругаясь, но достаточно тихо, чтобы не слышал злобный морф, нагнавший на них столько страха, построили новый дом. К счастью, от старого дома осталась печь и подвал, так что восстанавливать пришлось только стены и крышу, с чем люди управились за пять дней. Все это время люди упорно сторонились Яриша, а оборотни подозрительно за ним приглядывали, но никто из них не посмел ни сказать полукровке что-то неприятное, ни сделать. Кристис же занялся обучением Хаятиса. Он показал несколько базовых движений и заклятий, все остальное юному морфу предстояло изучить самостоятельно, пользуясь захваченными из дома книгами. - Жрецы будут не в восторге, так что, чем позже они узнают о твоем новом статусе – тем лучше, но я не могу поручиться, что Ринатис не оповестит их. - Ничего. Я справлюсь. Мы справимся. - Верю. Ты парень упорный. После окончания строительства нового дома, отряд отправился домой, оставив пару жить в лесу на границе владений Огненного клана. ГЛАВА 10. Прошло десять дней. За это время Хас успел дважды побывать в деревне, покупая всякую необходимую в хозяйстве мелочь, вроде посуды и полотенец. Потихоньку их быт налаживался. Днем Хас упражнялся в магии или, устраивая себе перерыв, выбирался в поселок за покупками, а Яриш занимался хозяйством, охотой или пытался оживить маленький огород за домом. Вечерами они любовались закатами, ужинали и усаживались поудобнее, чтобы скоротать вечер за чтением той самой книги, что когда-то подарил Хаятису его наставник. Эту книгу Яриш заприметил в первый же день переселения, когда Хас выкладывал свои книги на полку, специально для них приколоченную. Он долго смотрел на кожаную с золотым тиснением обложку завороженным взглядом, а потом, спросив разрешение, взял ее в руки. Хас с удивлением наблюдал за тем, как осторожно, можно сказать, с благоговением, полукровка трогает кончиками пальцев переплет, раскрывает книгу, а потом... потом, его лицо становится таким обиженным, словно у него отобрали самый долгожданный подарок, который он уже держал в руках. - Яриш, что-то не так? - Я слов не понимаю, - Яриш чуть не плакал, - буквы вроде похожи, а слова совсем другие. - Яриш, хороший мой, это древний язык. И буквы, и слова немного отличаются от наших. - Понятно, - полукровка закрыл книгу и поставил ее на место, - я, пожалуй, пойду, там работы много. - Конечно. А вечером я тебе ее сам почитаю. Я давно хотел ее прочитать, но все некогда было, а там должно быть много интересных историй. Потом, когда у нас будет больше времени, я и тебя научу этому языку, сможешь сам читать сколько и когда захочешь. - Правда? Спасибо, - обрадованный парень убежал готовить им обед, а Хас продолжил расставлять свои нехитрые пожитки по местам. Так и начались их ежевечерние посиделки. Первым в книге шел рассказ, легенда, о сотворении их мира. С нее и началось чтение: - Очень-очень давно, когда этого мира еще не существовало, из далеких пределов явился Создатель Миров. Он давно искал место, чтобы создать в нем свой собственный мир, не похожий на все другие, тихий и процветающий. Сначала он создал небо с солнцем, звездами и луной, затем землю, потом реки, моря и дожди, чтобы они поливали землю там, куда реки не достают. После этого он заселил землю растениями и животными, моря рыбой, небо птицами, дошла очередь и до других существ. И задумался тогда Создатель: «Как бы сделать так, чтобы, когда я пойду дальше, мой мир жил своей жизнью?» И создал он пятерых братьев, вложив в них частичку своей крови, и придал он вид людской, но наделил их силой перевоплощения и способностью к магиям всех стихий. И выбрали братья себе образы, по старшинству и предпочтению к магии. Старший брат выбрал феникса – огненную птицу. Второй брат – кракена, водяного змея. Третий брат – грифона, покорителя неба. Четвертый – дракона, питающегося энергией металла. А пятый, самый младший, - мантикору, воплощение магии земли. Хоть и владели братья магиями всех стихий, а все же каждому своя была ближе. Дружно жили братья, во всем помогали друг другу, за миром присматривали на радость Создателю. Полюбил Создатель братьев, нарек их сыновьями своими и наказал взять себе жен, дабы продолжить род их, во славу Создателя. А чтобы было, из кого выбирать, привел Создатель в этот мир людей. Долго выбирали братья себе жен среди дочерей человеческих, сотни поколений уж сменилось, а они все никак найти женщин себе по сердцу не могли. И неизвестно, как бы все закончилось, но появился в этом мире Искуситель. Принял его Создатель в мире этом, как гостя дорогого, а он принялся нашептывать братьям, что человеческие женщины их не стоят, что неплохо бы создать своих собственных женщин, ведь сил у них для этого довольно. И решились братья на неповиновение, создали они себе женщин из тех стихий, что больше всего любили: огня, воды, воздуха, металла и земли. Вот только оживить их сил у братьев не хватило. Тогда снова взялся Искуситель поучать их. Велел отобрать жизнь у того создания, что сильнее всего понравится, и вселить ее в мертвое тело созданных женщин. И вняли братья словам Искусителя. Долго они размышляли, чьи жизни взять, и придумали. Нет зверя изящнее кошки, а женщина должна быть изящной. Нет зверя красивее кошки, а женщина должна быть красивой. Нет зверя ласковее кошки, а женщина должна быть ласкова. Нет зверя опаснее кошки, она даже сытая от добычи не откажется, а перед смертью еще поиграет с ней, а женщина должна быть опасной, чтобы сохранить свое потомство. Так братья решили, так они и поступили. Выбрал каждый из братьев себе кошку по душе. Старший – льва, царя зверей. Второй – леопарда, за ловкость и силу. Третий – гепарда, за скорость, ибо с ветром она соперничать сможет. Четвертый – пантеру, что черна, как сама ночь, а глаза ее блестят, как золото. А пятый – тигра, которому по силе нет равных в лесу. Отобрали братья жизнь у этих животных и вселили в своих женщин. Ожили они и стали братьям верными женами, да только не понравилось Создателю своеволие братьев. Рассердился он и отобрал у человеческих женщин способность приносить приплод от братьев. «Раз не понравился вам мой подарок, так и оставайтесь без него», - сказал так Создатель. Искуситель же, оставив на время братьев, взялся за людей. Долго он подговаривал да убеждал людей, что несправедливо с ними Создатель поступил. Привел в мир, где они должны быть только слугами. Надо бы и им волю свою иметь. Многие его не стали слушать, но были и другие. Загорелся в их душах огонь зависти, и пошли те люди к Создателю, и стали требовать, чтобы и им была дарована способность, становиться зверями. Разозлился Создатель и повелел: «Будьте и вы зверями, только образ свой получать будете через боль и кровь, как «награду» за преданность и благодарность мне». Так появились оборотни. А Искуситель на этом не успокоился. Стал он братьев друг против друга настраивать. То одному брату что-то шепнет, то другому, и стали братья коситься один на другого, недоверие и злость стали их постоянными спутниками. И обратили однажды братья силы свои друг против друга, и начался между ними бой. Увидал это Создатель, вступил в мир свой, войной раздираемый и произнес: «Даровал я вам силы свои, да только ум свой даровать не могу, а посему допустил я страшную ошибку, которую мне и придется исправлять». Отобрал он у братьев силы божественные и бессмертие, оставив им силы стихий, и повелел: «Жить вам отныне так, пока не соберетесь вновь вместе и не измените того». И покинул этот мир Создатель, следом за ним ушел Искуситель, ибо нечего ему стало тут делать. С тех пор и стали братья жить со своими женами и детьми отдельно друг от друга, и нареклись они морфами, ибо изменения тела остались им подвластны, как и магия стихий. Вот только дети их могли пользоваться только магией, из которой их матери были созданы. Поняли морфы, что зря они слушали Искусителя, только прощения испросить уже не смогли. Так и покинули они мир не прощенными. Однако, раз в несколько тысяч лет рождается в клане морф, который может вместить в себя дух одного из братьев, и становится он предвестником изменений и надеждой своего клана. А когда соберутся все пять братьев снова, так и вернется в этот мир благодать Создателя, и начнет процветать этот мир. Когда Хаятис закончил читать легенду и умолк, задумавшись, Яриш чуть тронул его за плечо. - Получается, ты вместилище старшего брата? Ты ведь феникс? Значит, ты можешь и другими силами стихий пользоваться, не только огнем? - Наверное. Только знаешь, Яриш, у меня к тебе просьба: не говори никому о том, какой у меня второй зверь. Пока я не получу третью ипостась, мы с тобой остаемся слишком уязвимы, а я так не хочу тебя терять. Да и на счет сил... не уверен я пока в этом. У меня и с огненной не очень-то ладится, куда уж мне на другие замахиваться, по крайней мере - пока. Магии у нас жрецы обучают, всем другим это запрещено, а как они себя поведут, когда узнают обо мне, я не в силах предсказать. - Я тоже не хочу тебя терять. Не скажу. Клянусь. А клятва, скрепленная поцелуем, – это самая лучшая клятва. Конечно, Хас поцеловал своего фиори, а как же без этого? Только дальше поцелуев дело у них не шло. Не готов был полукровка к новым отношениям, а Хаятис его не торопил. Так и прошло десять дней. Магия по-прежнему не давалась Хаятису. Она, то не желала проявляться вообще, то неслась вскачь, как взбесившаяся лошадь. Вот и сейчас, стоя на небольшой прогалине под раскидистым ясенем, Хаятис упорно отрабатывал «удар пламени», но кроме слабого пшика ничего не получалось, а ведь именно так он подпалил того злосчастного кабана в лесу. - Еще раз, и на сегодня все, - так решил Хас, собирая внутреннюю энергию для удара пламенем в камень, - последний раз. - Я перепелку поймал на ужин! От крика, неожиданно раздавшегося сзади, Хас вздрогнул, разворачиваясь и, неловко взмахнув рукой, запнулся о корень дерева, под которым стоял. В тот же миг из ладони вырвалось пламя, охватившее дерево. В следующее мгновенье Яриш был около морфа и, схватив его за руки, тащил прочь от полыхающего и готового вот-вот рухнуть ясеня. - Что ж ты творишь? – Яриш упав на землю рядом с Хасом, принялся трясти его, ухватив за плечи. - Знаешь, как я испугался? Хаятис почти сразу понял, что Яриш немного боится огня, видимо пребывание в горящем доме не прошло даром для него. - Извини, я не хотел, просто ты... - он запнулся, не зная как помягче сказать о том, что именно явилось причиной его ошибки. - Ты из-за меня поджег дерево? Да? - Не совсем. - Я чувствую, что ты врешь. - Извини. - Не извиняйся. Это я должен просить прощения. Я больше не буду приходить, когда ты занимаешься. - Нет, нет, - морф ухватил его за руки не давая встать, - ты приходи, просто не кричи. Я немного испугался. А может моя магия так вспыхивает, только когда ты рядом? Сказав это, Хас весело рассмеялся. Магия может и не из-за полукровки вспыхивает, а вот лицо юноши теперь может посоперничать с любым огнем по яркости красного оттенка. - Я... мне... мне тоже нравится, когда ты рядом. Сказал и тут же, выдернув руку, сбежал, оставив лежать на земле свою добычу. ГЛАВА 11. - Яриш, ты потерял... - начал было говорить входящий в дом морф, но то, что он увидел, заставило его мгновенно умолкнуть, потрясенно открыв рот. Яриш, сняв штаны, смазывал мазью коленку. Вроде бы просто смазывал, но это невинное движение пальцев вдруг вызвало такую бурю желания в душе Хаса, что он едва совладал с собой. Подняв глаза выше, Хас встретился взглядом с синими глазами, горящими голодом не меньше его. - Я... это... когда упал. - Дай, помогу? - Конечно. Полукровка протянул баночку с мазью Хаятису. Птица, которая должна была стать им ужином, оказалась мгновенно забыта и шмякнулась на пол, где и осталась лежать. - Это лучше делать в кровати. - Мазать коленку? – Яриш дышал так же тяжело, как и стоявший перед ним морф. - И коленку тоже, но для начала я тебя раздену. Подхватив юношу на руки, Хас решительно направился в их спальню. Там, усадив его на кровать, морф быстро и ловко стянул с парня рубашку и окончательно снял и так спущенные штаны. - Ты так и не носишь белье, что я тебе купил? – руки Хаса пробежали по оголенной коже бедер дрожащего полукровки. - Так ведь жарко. - Жарко. Да. Надо раздеться. Хаятис быстро сорвал с себя все, что было на нем надето и, свалив одежду на пол, принялся за лечение пострадавшей коленки, только... - Поцелуй – лучшее лекарство. Вместо того чтобы нанести мазь, Хас начал целовать колено юноши, то чуть спускаясь вниз, то немного поднимаясь вверх. В это время его пальцы пробежали по чувствительной коже на внутренней стороне колена, вызывая еще более учащенное дыхание. - Еще болит? - Н-нет. Там нет. - А где болит? - Везде. - Что ж, придется целовать везде. Думаю, я начну с губ. И начал. Губы, глаза, щеки, нос и подбородок. Хаятис не пропустил ни одного миллиметра лица своего фиори, он даже уши поцеловал, чуть прикусывая мочки и массируя пальцами кожу за ушами. Потом было горло и плечи, грудь, где морф остановился надолго, играя жемчужинами сосков то нежно, то страстно. Еще ниже. Живот. Оказалось что у Яриша очень чувствительно местечко под пупком, то, где начинает пробиваться нежный пушок, идущий вниз к паху. Приласкав и даже несильно укусив кожу возлюбленного в том месте, Хас оставил пах полукровки без своего внимания и вновь спустился к его ногам. - Ты знаешь, что ступни – очень нежное место? Можно получить массу удовольствия от ласки этих милых ножек. Только вот Яриш вдруг начал вырывать ноги из плена морфа. - Нет, так не надо! – Яриш сильно задергался, пытаясь соскочить с кровати. - Почему? Чего ты испугался? Неприятно? - Неприятно! Они же грязные! Я их не мыл еще после леса! Отпустив брыкающегося полукровку, Хаятис громко рассмеялся, откидываясь на подушки. - Ох, Создатель, это такая ерунда. - Для тебя может и ерунда, а мне стыдно. Ноги грязные. Давай лучше так. - Так – это как? - Нормально. С этими словами Яриш перевернулся на живот и, встав на колени, обернулся к морфу. - Все правильно? Так нормально? - Яриш, милый, во-первых, не совсем правильно, а во-вторых, у тебя не может быть ничего нормального, у тебя может быть только идеально. Но сегодня мы будем делать это по-другому, я хочу видеть твое лицо, к тому же, у тебя колено болит. - Оно уже не болит, - начал было протестовать полукровка, но Хас его не пожелал слушать. Он уложил юношу на спину, прижав его ладонью, чтобы он не вздумал встать. - Наше маленькое недоразумение чуть сбило твой боевой настрой, но это поправимо. - А, может, сначала искупаемся? – голос Яриша звучал довольно неуверенно. - Ты же мылся в реке, я чувствую, - морф наклонился вперед и вдохнул запах исходящий от полукровки. - Это давно было. - Все. Не спорь. Просто закрой глаза и позволь своему телу чувствовать. Доверься мне. И Яриш доверился. Он закрыл глаза и попытался расслабиться, насколько это было возможно. Снова поцелуи и ласки, от которых прерывается дыхание, и кружится голова. А когда рядом кто-то протяжно застонал, юноша не сразу понял, что этот звук вырвался из его рта. А губы морфа все ниже. Дыхание опалило низ живота, и по стволу Яриша пробежали пальцы, нежно касаясь его. Сначала прикосновения были едва ощутимы, и от этого юноша начал выгибаться кошкой, стараясь как можно сильнее прижаться к волшебным пальцам, плетущим узоры на его члене. Потом ладонь морфа плотнее обхватила его естество, надавливая на головку, и Яриш, вскрикнув, чуть не кончил, но умелые пальцы пережали основание члена. - Рано еще. Потерпи. - Не могу-у. - Ш-ш, ты все можешь, ты мой самый красивый, милый фиори. Ты все можешь. Раздвинь чуть колени, позволь мне приблизиться к тебе еще немного. Конечно, Яриш выполнил его просьбу, и когда пальцы одной руки продолжили ласкать его член, пальцы другой, с нанесенной на них травяной мазью, начали описывать круги у входа в тело полукровки. - Ха-ас. - Да, мой хороший. Все замечательно, а скоро будет еще лучше. Потерпи. Скользкий палец проник внутрь, выскользнул, но только затем чтобы вернуться вновь, проникая еще чуть глубже. От этого проникновения Яриш чуть напрягся, но язык лизнувший головку члена тут же заставил его позабыть о том, что происходит ниже. - Ха-а-ас. - Сейчас, мой сладкий. - А-ах, - Яриш вскинулся, когда горячий рот вобрал его в себя очень нежно, но в то же время, неотвратимо. - Все хорошо? Разочарованный стон был ответом на неуместный вопрос морфа. Хас тихо хмыкнул и снова вобрал в рот плоть закричавшего от наслаждения полукровки. Одновременно с этим в него проникли уже два пальца, растягивая и подготавливая тело к новому, доселе неизведанному наслаждению. Это было не так безболезненно, как вначале, когда в Яриша входил только один палец, но рот не прекращал своих ласк, да и движения внутри него вскоре тоже начали доставлять удовольствие. Пальцы не только растягивали, они еще и задевали какое-то место внутри, отчего по телу разливалось странное удовольствие. - Это... словно... кипятком... ах! - Больно? - Нет. Еще. Ой! К двум пальцам присоединился третий, и рот усилил нажим, буквально надеваясь на член в такт движениям руки внизу. - Ха-ас... а-ах! - Сейчас... подожди меня. Всего на мгновенье пальцы и рот оставили тело полукровки, но эти мгновенья показались ему неимоверно долгими. Он, вскрикнув, выгнулся, пытаясь найти утраченное удовольствие, но теплые руки вернулись, удерживая его на месте. - Потерпи. Сейчас. Что-то горячее прикоснулось ко входу в тело, а потом начало медленно проникать внутрь, туда, где еще недавно пальцы морфа доставляли столько удовольствия. Яриш вдруг понял, что ЭТО было крупнее пальцев, потому что вместе с проникновением оно несло с собой боль. Юноша вскрикнул, открыл глаза и попытался дернуться в сторону, уходя от неприятной боли, но руки, удерживающие его бедра железной хваткой, не дали ему отстраниться. Тело Хаятиса сделало судорожный рывок вперед. Вскрик, и морф замер над трепещущим телом юноши. - Все, мой хороший. Головка уже вошла, дальше будет легче. Яриш застонал, две непрошеные слезинки покатились по щекам. Он чувствовал, как его буквально распирает там, внизу. Казалось, еще немного, и там все порвется. Но губы возлюбленного прижались к его губам, ловя очередной стон боли, язык вошел в рот, а пальцы обняли поникший было член, и удовольствие начало новый виток, зарождаясь в теле. - Ну, вот, видишь? Все уже хорошо. Мне можно продолжить? - Н-да-а, - простонал юноша, закидывая назад голову, чтобы ласковому языку было удобнее рисовать узоры на его горле. Несмотря на полученное разрешение, морф не спешил воспользоваться им. Сначала он принялся медленно покачивать бедрами из стороны в сторону, ловя стоны и всхлипы, вырывающиеся у полукровки, а когда убедился, что теперь его фиори не будет так больно принять его еще полнее, он, подхватив ноги Яриша под коленями и приподняв их чуть выше, двинулся вперед, с каждым толчком погружаясь все глубже. Вскоре Яриш снова начал кричать, но теперь это были крики удовольствия, а не боли. Он не понимал, где он, и что с ним, он мог только чувствовать неимоверное удовольствие, нараставшее в нем с каждым толчком. - Я... я... да-а-а! Он уже сам разводил ноги так, чтобы им обоим было приятнее, двигая бедрами навстречу любимому в ритме древнего как мир танца, названного любовью. Кончил Яриш первым, но морф отстал от него всего на пару секунд. Еще один толчок, и вот уже его горячее семя изливалось внутрь самого любимого существа в мире. - Яриш, ты как? – переводя дыхание, спросил морф у неподвижно замершего под ним парня. - Это всегда будет так? – юноша чуть поморщился, когда Хас вышел из него. - Не совсем. Первый опыт несколько болезненный, а потом будет лучше. - Еще лучше? Тогда я не доживу до следующего лета. - Доживешь, - морф тихо по-мальчишески хихикнул, - а теперь полежи, спокойно, я поухаживаю за тобой. Надо принести мокрое полотенце, чтобы обтереть тебя, и смазать больное место мазью, а то завтра будет тяжело ходить. Пока морф ходил за полотенцем, Яриш попробовал сесть, но со стоном откинулся обратно. - Больно? Сейчас. Я все сделаю сам. Лежи тихо. Управившись со всем необходимым, Хас лег рядом, прижавшись к полукровке и обняв его. - Все еще больно? - Не очень. - Тогда завтра мы не будем заниматься этим. - Ну, мне понравилось, только... - Только завтра я покажу тебе еще кое-что. В любви есть очень много тайн и секретов, которые тебе только предстоит раскрыть. Не надо торопиться, впереди у нас еще целая жизнь. ГЛАВА 12. Прошло лето. Скоро должны были зарядить осенние затяжные дожди, но пока деньки стояли на удивление теплые. В один из таких дней Хаятис объявил о том, что ему необходимо уехать. - Понимаешь, в Мартике, это небольшой поселок всего в дне пути отсюда, каждую осень, на десятый день месяца сбора яблок, проводится большая ярмарка. Возможно, там я куплю книги по магии других кланов. У Хаятиса, наконец-то, начала получаться огненная магия, и он, окрыленный успехами, стремился скорее получить как можно больше, а для этого нужны были учителя или хотя бы книги. - Понимаю, - Яриш тяжело вздохнул, - мне очень не хочется тебя отпускать, но раз надо – значит езжай. Когда? - Завтра утром. Как раз к вечеру доберусь, а послезавтра вечером буду уже дома. Ночь перед расставанием была довольно бурной. Фиори словно хотели запастись любовью друг друга перед расставанием, а утром, на рассвете, Хаятис отправился в путь, провожаемый полукровкой. Уезжая, морф несколько раз оглядывался, пока их дом не скрылся из вида. На душе его было муторно, но Хас убеждал себя, что это из-за расставания, и говорил себе, что это не надолго, всего на два дня и одну ночь. Ах, если бы он только знал, что их встреча будет отложена на более длительный срок... Но морф не знал об этом и ехал вперед, подгоняя своего коня. Когда солнце почти село, и Мартика виднелась впереди довольно отчетливо, в груди морфа сильно закололо. Неясное беспокойство обрело вполне конкретные очертания: его фиори грозит опасность! Остановив коня, Хаятис попытался вызвать феникса, надеясь с его помощью преодолеть разделявшее их с полукровкой расстояние намного быстрее, но кроме теплого отклика в душе ничего не добился. Феникс был еще не готов родиться, и помочь ничем не мог. Развернув коня, морф понесся обратно, понимая, что он ни за что не успеет, но надеясь, отчаянно надеясь на чудо. Несколько часов бешеной скачки, и конь рухнул замертво на дороге. Хаятис воззвал к своим силам и дальше по дороге, пожирая пространство огромными прыжками, несся лев с развевающейся огнем гривой. Случайные путники, опаленные жаром пробегающего мимо зверя, шарахались в сторону от него, но Хас ничего и никого не видел. Он знал только одно: его возлюбленный, его фиори, еще жив, и он должен успеть! Когда огромный огненный лев примчался к дому, где еще совсем недавно он жил вместе с Яришем, он увидел только обгорелые бревна, раскиданные по земле, обугленные деревья вокруг дома и кучку перепуганных людей, с ужасом глядящих на него. Один из мужчин, шагнув вперед, упал на колени перед морфом. - Не мы, господин. Не мы то сотворили. - Кто-о? – грозный рев, вырвавшийся из глотки льва, заставил упасть на колени и остальных людей, кто-то запричитал. - То был морф и два десятка оборотней. Вчера. Они увели твоего полукровку, а тебе велено передать привет от Нэртиса. От дикого рева льва содрогнулись деревья. Люди уже готовились к страшной смерти, но страшный зверь с огненной гривой никого не тронул. Он сорвался с места и умчался прочь, в надежде догнать тех, кто увез его любимого. Хаятис знал, если умрет Яриш, то и ему в этом мире делать нечего, а потому он бежал. Бежал, не замечая боли в израненных кровоточащих лапах, бежал день и ночь, не зная усталости, но то был его дух, тело же не могло выдержать такого темпа, и в какой-то момент Хаятис просто потерял сознание, рухнув на дорогу. В себя его привела живительная влага, льющаяся в рот. - Хас, Хаятис, ты меня слышишь? - Да не слышит он, говорил я тебе, - надо было ему чего-то покрепче дать. - Какой покрепче? Он же и так еле дышит. - Силь? Грог? – морф хрипел и едва ворочал языком, но со слухом у него все было в порядке. Он сразу узнал двух друзей, самых близких ему оборотней после Рафи. Это двое были лисой и волком, все время ссорились между собой, но при этом были лучшей боевой парой, сработавшейся за прожитую сотню лет, да и любовниками они были уже довольно давно. Новая порция воды, влитая в рот, заставила Хаса закашляться и немного прийти в себя. - Что? Где я? - На дороге, - начал Силь. - У нас проблемы, - продолжил Грог. Это двое настолько сроднились, что запросто продолжали мысли и слова друг друга. - Три недели назад поступил приказ арестовать Рафи и лорда Кристиса Виар-Дреш за измену, а Нэртис с отборными воинами выехал якобы за тобой. - Ты тоже обвинен в измене. - Как успел нам рассказать Рафи, они, вернувшись из поездки с тобой, доложили Ринатису о том, что ты нашел свою истинную пару, своего фиори. Вождь тогда страшно бесился, но ничего против этого поделать не мог. - Совет кланов его не одобрил бы. - Но кто-то из сопровождавших вас проболтался о том, что твой избранник полукровка. - Найду того, кто это ляпнул – язык укорочу, - Грог оскалился. - Поздно! Что было дальше? – морф сел на землю и чуть не упал от головокружения, но крепкие руки оборотней поддержали его. - Дальше вождь велел старшему сыну привести обоих отступников. Тебя ждет наказание, а его – смерть. - Вождь заявил, что нельзя оставлять в живых полукровку, иначе погибнет слишком много его подданных. - Как же так, Хас? Как ты умудрился связаться с полукровкой? - Он мой - фиори, это – правда. - С помощью Силя и Грога морф поднялся на ноги. - Что было дальше? - Дальше Нэртис отправился в путь, а нам едва удалось пробраться в подземелье, где содержатся Рафи и Кристис. Рафи приказал нам немедленно ехать к тебе, объяснил, как найти. - Но, мы опоздали. - Нэртис проехал этой дорогой день назад. - Мы спрятались в кустах, пропуская его, а потом поехали дальше, убедившись, что тебя с ними нет. - А Яриш? С ними был Яриш? - Они везли кого-то связанным на последней лошади. - Кровью пахло, но не нашей и не морфов. - Больше похоже на человеческую. Хаятис застонал: - Это Яриш. Нам надо спешить. Говорите день назад? Как же я так... эх. - У нас есть запасные кони. - Рафи велел взять несколько. - Останусь жив, расцелую эту наглую рысью морду. Где кони? - Ты не сможешь сидеть в седле. - Свалишься. - Значит, привязывайте меня и вперед. Мы отстаем на сутки, так что отдохну в дороге. И снова многодневная скачка наперегонки со временем, не жалея ни себя, ни коней. Им ужасно не повезло. Один из коней захромал к вечеру того же дня, второй утром попал ногой в кротовую яму, и его пришлось добить. Оборотни по очереди оборачивались и бежали следом за лошадьми, давая им отдохнуть, но догнать отряд Нэртиса они так и не смогли. Утром шестого дня отряд выехал к стенам столицы клана Огненных котов – Фиро. С небольшого возвышения город был достаточно хорошо виден. Над городскими стенами возвышался белоснежный Храм, а за ним, чуть выше на холме, высилась серая громадина замка вождя клана. Тучи скрыли недавно взошедшее солнце, и на серый замок опустилась тень, окрасившая его в еще более зловещий черный оттенок, рождая в измученной душе морфа дурное предчувствие. - Кони выдохлись. - Ничего, скоро отдохнут. Последний рывок. Три всадника влетели в отрытые ворота, сбивая с ног стражников, попытавшихся их задержать. Проносясь мимо ворот, Хаятис мельком заметил знакомое лицо. Это был один из оборотней его сопровождения. Он проводил отряд какими-то шальными глазами, и непонятно, что в них было больше, удивления или восторга. - На Судной Площади! – Донесся в спину всадникам его крик, и Хас повернул коня направо. Чем ближе всадники приближались к Судной Площади, тем громче был рокот собравшейся там толпы, и тем больше попадалось людей, спешащих туда. Хаятис не придерживал коня, и люди в ужасе шарахались от него, прижимаясь к стенам. Влетевший на площадь конь сбил нескольких человек грудью, пробивая себе дорогу, и всадник выскочил на открытое место. Посреди площади стоял обложенный хворостом столб, к которому был привязан светловолосый парень с синяками на лице. От увиденного, в душе Хаятиса вспыхнула пламенем ярость. - Он мой фиори! Немедленно освободить! Народ вокруг загомонил, кто-то сочувственно, кто-то - ругаясь, а в крытой ложе, расположенной справа от столба для казни, поднялся вождь. Указав на Хаятиса рукой, он приказал: - Арестовать преступника. Приговор вынесен. Казнь продолжить. ГЛАВА 13. Стражники, присутствующие на казни, не спешили выполнять приказ вождя. Они нерешительно переминались с ноги на ногу, поглядывая друг на друга. - Арестовать, я сказал! - А в чем же мое преступление, отец?! - Ты нарушил вековой закон об уничтожении полукровок. Позволив ему жить и защищая это презренное существо, ты потерял право называть себя моим сыном! Выполняйте приказ! Последние слова относились к страже, и некоторые даже двинулись в сторону Хаса, но тот не собирался так просто сдаваться. Да, он очень устал, но это не повод отдать жизнь своего фиори на потеху жаждущей крови публике. Хаятис подъехал к столбу и спрыгнул с коня возле полукровки. - Ты как? - Зачем ты приехал? – прошепелявил разбитыми губами с запекшейся на них кровью Яриш, - они теперь убьют обоих. - А вместе умирать не так страшно. К тому же, морф, потерявший истинную пару, – не жилец. Мы однолюбы. Хаятис обернулся к приближающимся стражникам с шальной улыбкой на губах. - Не думаю, ребята, что это хорошая идея. С этими словами Хас материализовал на ладони огненный шар и кинул его под ноги приближающимся оборотням. Стражники тот час отступили, не желая сражаться с морфом, имеющим магический потенциал. В рядах зрителей послышались выкрики, не всегда одобрительные, но кого это волновало? - Мальчишка! Что ты себе позволяешь? Ты решил подорвать мой авторитет? Немедленно отойди от него, иначе я прикажу казнить и тебя вместе с ним! - Мы фиори! Так что, казнив его, ты все равно убьешь меня. К тому же, мне нечего подрывать! Вождь, не пользующийся популярностью у подданных, и так слаб. Я вызываю тебя на бой за право первенства. - Ты?! Меня?! – лицо вождя медленно наливалось краснотой, - Смерти ищешь?! - Боишься сам меня убрать, так воспользуйся чужими услугами, как тогда! Теперь в лицо Ринатиса Ри Виар-Дреш было просто страшно смотреть. Оно было багрово-фиолетовым, глаза его налились кровью, рот часто открывался, заглатывая воздух словно рыба, вытянутая на берег. - Ты... ты... Ха-а-а… Вождь вдруг захрипел и, схватившись за горло, рухнул на руки своего старшего сына, сидевшего в ложе позади отца. - Отравитель! Отцеубийца! – заверещал Нэртис, - убить их обоих! Дальше на площади начался кошмар. Женщины и дети, зачем-то приведенные на площадь, кричали. Мужчины в панике не понимали, куда надо бежать, спасать кого-то или прятаться? Оборотни, верные старшему сыну, попытались выполнить его приказ, но встретили сопротивление со стороны Хаятиса, метавшего молнии и огненные шары, и нескольких его друзей-стражников во главе с Силем и Грогом. Вскоре площадь заволокло дымом, и стало трудно не только разобрать, где друг, а где враг, но и просто дышать. Тут помог бы хороший порывистый ветер, но, как назло, погода в тот день выдалась очень тихая и безветренная. Хаятис замер, прислушиваясь к крикам. Рядом с ним, плечом к плечу замерли Силь и Грог. - Ты пока освобождай своего полукровку. - А мы пошлем кого-то освободить Рафи с его супругом. Паника на площади потихоньку улеглась. Вскоре и дым начал рассеиваться, давая возможность оглядеться. Нэртиса нигде не было видно, а вождь лежал там же, где его настиг удар. Разрезав веревки, удерживающие Яриша у столба и развязав путы на запястьях фиори, Хаятис усадил его на кучу хвороста и попросил подождать, пока он посмотрит, что с отцом. Тут же, очень кстати, пришлась протянутая кем-то фляга с водой, так что, вцепившийся во флягу немного кашляющий юноша, легко согласился посидеть на месте, ожидая возвращения своего морфа. Когда Хаятис подошел к отцу, тот еще дышал. Губы у вождя посинели, и он довольно сильно хрипел, вдыхая воздух. Приподняв голову старшему морфу, Хас приказал подать еще воды. Несколько капель, попавших на язык Ринатиса, заставили его открыть глаза. - Ты... кто? - Я? Твой сын. - Не-ет. Кто ты? Почему... не чувствую... магию? - Я – феникс. Ринатис с всхлипом втянул в себя воздух. - Знал... ты мой... конец. - Я не желал и не желаю твоей смерти. Если бы ты не трогал нас, все было бы по-другому. - Судьба... предсказана. Умрешь... встретив... того, кто... возродился... дважды... кровь от... крови... тво... Больше вождь уже ничего сказать не смог. Глаза его остекленели, и Ринатис Ри Виар-Дреш отправился на небеса. Хаятис закрыв глаза отца, мягко опустил его голову на пол. Только сейчас он понял, что клан только что лишился своего вождя, а значит впереди смутные времена, когда каждый морф их клана, имеющий три ипостаси, мог претендовать на его место. Может, в других обстоятельствах это и обеспокоило бы его, но сейчас Хас чувствовал только облегчение от того, что для него все закончилось, по крайней мере - пока. Последний раз поклонившись почившему родителю, Хаятис направился в сторону своего фиори, все так же сидящего посреди площади на куче хвороста, когда глаза его отметили вспышку света у стены одного из домов, обрамлявших площадь. Самострел! Морф приостановился, всматриваясь в тень и пытаясь понять, кто скрывается в ней, а когда понял, понесся к Яришу через площадь, крича: - Яриш, ложись! Это был Милар, а за ним, с точно таким же самострелом, стоял Фир, и целились они именно в его полукровку, оставшегося в одиночестве посреди площади. Полукровка рухнул на землю, не задавая вопросов, и в тот же миг над ним просвистело две стрелы. Следующего выстрела приятели Нэртиса сделать уже не успели. Их настиг огненный шквал, сорвавшийся с ладоней разъяренного морфа, в одно мгновение превратив в обугленные головешки. - Яриш, ты как? - Бывало и лучше, - полукровка медленно поднялся, прижимая руки к правому боку и морщась, - кажется, одно ребро треснуло. А может два. Ногами эти ребята хорошо работали. Юноша слабо улыбнулся потянувшемуся к нему с объятиями Хасу, но тут же в его глазах отразился испуг. Яриш рванулся вперед, сбивая морфа с ног и тут же валясь следом за ним. - Что ты?.. – Хас подхватил падающего на него юношу, не давая тому удариться о камни площади, и почувствовал, как на руки его брызнуло что-то теплое. - Яриш? Яриш! На губах юноши пузырилась кровь, стекая вниз на землю, а немного ниже левой ключицы торчало оперение стрелы, пробившее легкое полукровки. Крики позади них давали понять, что покусившийся на жизнь морфа пойман, но это уже не могло ничего изменить. Яриш умирал. Ему осталось жить считанные секунды. - Яриш, зачем? – морф сел, прижав к себе хрипящего, но пытающегося что-то сказать полукровку, - Яриш!!! Морф прижал тело фиори к своей груди, чувствуя, как последние искры жизни уходят из него. Если бы он мог повернуть время вспять. Если бы мог отдать свою жизнь в обмен на жизнь любимого. Но, это было невозможно. Еще один судорожный вздох, и юноша затих навсегда. Хаятис закричал, подняв лицо к небесам, и столько в этом крике было боли и отчаянья, что казалось весь мир замер, сочувствуя его горю. Жар внутри тела морфа разгорался все сильнее, пока не вспыхнул ярким пламенем, унося с собою боль и страдание. Где-то рядом, кто-то очень знакомый звал его по имени, но Хаятис уже не мог ответить. Собравшиеся на площади морфы, оборотни и люди, не разбежавшиеся после начала странной заварушки, увидели, как вместо убитого горем морфа на камнях площади появилась огромная птица. Появившись, она тот час же вспыхнула огнем, охватившим все вокруг. Казалось, даже камни горели в том пламени, а жар, быстро распространившийся вокруг, заставил всех попятиться. Темноволосый морф, прижимавший к себе чуть не плачущего оборотня, тоже отошел вместе со всеми. - Не надо, Рафи. Этим им не поможешь. Рядом стояли Силь и Грог, удерживая за руки хихикающего Нэртиса, чья стрела привела к подобному финалу. Постепенно пламя опадало, оставляя после себя черные выгоревшие камни. В центре бушевавшего огня осталась только кучка пепла, которую поднял в воздух вдруг налетевший ветер. Пепел всплыл вверх и вдруг закружился маленьким смерчем. Вспышка. Свет был столь ярок, что на несколько мгновений ослепил всех вокруг, а когда зрение вернулось к зрителям, они увидели фигуры двух мужчин, стоявших обнявшись посреди площади в ярком сиянии. - Пламя возрождения, - с тихим благоговением выдохнул Кристис, глядя на свершившееся чудо, а Нэртис, только что зло скалящийся вдруг завыл, как раненный зверь. - Хас, что это? - Не знаю. - Мы живы? - Наверно. Только откуда в теле такая легкость? - А что вообще произошло? - Ты умер. - А ты? - И я. Наверное. - А теперь что? - Не знаю. Главное, что мы вместе. - Да. Только я себя как-то странно чувствую, словно... словно во мне... ох! Один из тех, кто стоял в сиянии вдруг выгнулся, удерживаемый другим, и его тело стало изменяться, плавиться, словно восковая свеча, приобретая другие очертания. Сияние стало более интенсивным, у многих заслезились глаза, но вот оно погасло, позволяя разглядеть тех, кто скрывался за ним. Посреди площади сидели двое. Морф обнимал и гладил большого белого зверя, немного похожего на волка, но имеющего белоснежные, как и его шерсть, крылья. - Быть того не может, - Рафи потер глаза и снова посмотрел на пару, - я брежу или это... симуран? - Кто? Я такого зверя не знаю, – Кристис покачал головой, не отрывая взгляда от необычного зрелища. - Это сказка. Вернее это было сказкой. - Расскажешь? - Как-нибудь, на досуге. А обнаженный морф и невиданный ранее белоснежный зверь, не обращая ни на кого внимания, сидели рядышком. Зверь положил голову на плечо морфу, а тот гладил его белую шерсть, ласково перебирая ее пальцами, и что-то шептал зверю на ушко. Если бы кто-то из зрителей мог подойти достаточно близко, он бы услышал: - Яриш, душа моя, любовь моя, ты прекрасен. ГЛАВА 14. Кое-как восстановив порядок на площади, Кристис отправил Нэртиса в камеру, где еще недавно сидел сам. Стены, изолирующие любую магию, – прекрасное место для содержания спятившего морфа. Рафи он оставил руководить уборкой площади, а влюбленную парочку, несколько ошалевшую от всего произошедшего, Кристис лично проводил в старые покои Хаятиса. Велев приготовить для них ванну и ужин на четверых прямо в покоях, старший морф вышел, пообещав вскоре вернуться. Попав в свои покои, Хаятис немного встрепенулся и, не отпуская от себя белого зверя, первым делом направился в ванную, столь предусмотрительно приготовленную для него. - Пойдем, искупаемся. Когда надо успокоиться и расслабиться, нет ничего лучше ванны с травами. Скинув накидку, одолженную ему кем-то из воинов, Хаятис, не раздумывая, прыгнул в небольшой бассейн, высеченный из камня прямо посреди большой ванной комнаты. Вода в ней всегда была теплая благодаря магии огня, а заклятие очищения позволяло воде всегда оставаться чистой. Урчащий симуран последовал за ним, подняв волну и расплескав изрядное количество воды на пол. Нырнул в воду зверь, а встал человек-оборотень. - Хас. - Что, мой хороший? – морф обнял своего фиори и крепко поцеловал. - Это все правда? Мы не умерли, у меня теперь есть свой зверь, и я его могу контролировать? - Да. Хотя я и сам до конца в это не верю. Ты жив, - он провел пальцами по лицу Яриша, - жив. Это чудо. Пальцы скользнули в волосы. - Они сильно отросли, но я прошу тебя не обрезать их. Если хочешь, я сам буду мыть их, расчесывать и заплетать каждое утро. - Тогда я буду ухаживать за твоими. - Договорились. Конечно, такой договор не мог быть скреплен ничем, кроме поцелуя. - Хм-хм, - навязчивое покашливанье заставило парочку оторваться друг от друга. Кристис стоял в пол-оборота к бассейну и усиленно разглядывал белую стену ванной комнаты. - Я, конечно, мешаю, но это ненадолго. Позволю себе заметить, лорд Хаятис, что со смертью Ринатиса Ри Виар-Дреш, Вы стали наиболее вероятной кандидатурой на его место, особенно учитывая Вашу вторую ипостась. От такой новости Хас даже закашлялся. - Кристис, а ты не ошибся? У меня еще нет третьей ипостаси. Совет будет возражать, да и старшие морфы... - Все одобрят, а чтобы наверняка, Вам нужен регент. Морф, что разделит с Вами бремя власти до Вашего совершеннолетия. - В таком случае, Лорд-регент Кристис Виар-Дреш, идите и приготовьте все необходимые в таких случаях бумаги. - Я? – Кристис от удивления даже обернулся. - У Вас есть много более подходящих кандидатур. Любритис, Фастис, или Лиотис, они все отмечены безупречной службой и... - Может и так, но тебя я знаю лучше. К тому же, у тебя есть еще одна немаловажная отличительная особенность, которой нет у них. У тебя есть фиори, так что я не буду ревновать к тебе. За такую шутку он заслужил фырканье и тычок под ребра от Яриша. Рассмеявшись, Хас чмокнул в нос свою пару и снова обратился к старшему морфу: - Лорд Кристис, с сегодняшнего дня Вы назначаетесь моим регентом, и это не шутка. Меня до завтра нет, и не будет. И еще, прекрати мне выкать. - Да, мой вождь. В таком случае, я немедленно извещу вождей других кланов о произошедшем. Созову Совет Кланов. А еще, я взял на себя смелость заказать ужин в Ва… в твоей гостевой комнате на четыре персоны. Ужин будет готов через час. Поклонившись, Кристис вышел, и Хаятис снова обратился к своему фиори: - Хочешь, я потру тебе спинку? - Хочу. Только сначала поцелуй меня. - Я поцелую каждую частичку твоего тела, каждый твой пальчик, каждую... - Хватит обещать. Целуй уже. Ужин начал уже остывать, когда из спальни, наконец, появились Хаятис с Яришем. Кристис и Рафи понимающе ухмылялись, глядя на них, Яриш краснел, а Хас сразу ухватившись за кусок мяса начал его жадно есть. - Мальчик мой. Неплохо бы вспомнить о манерах, - Кристис с неодобрением покачал головой. - Не могу, я слишком голоден, - Хас дожевав последний кусок, с жадностью оглядел стол, - а тут столько всего вкусного. Взяв довольно аппетитную ножку фазана с зеленью, морф положил ее на тарелку Яриша, а потом уже и себе. - Так, что у нас в клане хорошего? - Хорошего? Даже не знаю, с чего начать. - Тогда начинайте с самого плохого. - Погребение Ринатиса будет произведено завтра на рассвете, как велят традиции. Сообщение в кланы я послал, совет соберется завтра в полдень. Нэртис сошел с ума, и я приказал поместить его пока в камере, предназначенной для содержания морфов-преступников, позже мы договоримся о передаче его под попечение жрецов. У них есть специальные монастыри для таких больных. Пока морф отчитывался, стол с холодными закусками быстро опустел, и проворные слуги начали подавать горячее. Как только за последним слугой закрылась дверь, нервно ерзающий на своем стуле Яриш решился спросить: - А что я за зверь? - Да, кстати, никогда о таком как он не слышал, - поддержал его вопрос Хас. - Я тоже не слышал, но наш милый капитан, кажется, назвал зверя симураном? Все выжидающе посмотрели на Рафи, так что пришла его очередь держать ответ. - Есть в клане волков сказка о симуране. Никто в нее, кроме самих волков, особо не верил, но как видно все мы ошибались. Грог мог бы рассказать ее лучше. - Нет уж, давай ты. А то пока мы Грога вытащим из теплой постели, пока объясним, что нам надо. - Ну, тогда слушайте: Давно это было. Создатель тогда только начал населять землю растениями и животными, моря - рыбами, а небо – птицами, с помощью Жезла Жизни. Шел как-то Создатель по земле и услышал в кустах чей-то плач. Посмотрел он под куст и нашел там белого волчонка. То ли мать его бросила, то ли в живых ее не было, но волчонок был испуган и голоден. Взял его с собой Создатель в небесные чертоги и оставил там жить. Когда волчонок подрос, он начал сопровождать повсюду своего спасителя, а имя ему было дано – Симуран. И вот однажды долго гулял Создатель по земле, а когда пришло время возвращаться, оказалось, что Жезл Жизни пропал. Вернулся Создатель туда, где ходил, долго искал, но так и не нашел. Опечалился, вернулся в чертоги и только там заметил, что и волчонка с ним не оказалось. Снова вернулся Создатель на землю. Долго бродил, искал он волчонка, звал его, но все напрасно. Закручинился Создатель, поднялся в небесные чертоги и не стал спускаться на землю. Без него началась на земле лютая зима. Растения, животные и птицы гибли от холода и голода, рыбы замерзали в воде, но не было у Создателя сил и желания услышать их просьбы о помощи. Но вот однажды проснулся Создатель от пронзительного воя, взывающего к нему. Заинтересовался он тем, кто его звать осмелился, и спустился вниз. То, что он увидел, поразило его безмерно. Поля и леса погребенные под снегом и льдом были совершенно безжизненными, а на высокой скале стоял белый волк, держащий в зубах его Жезл Жизни. Возрадовался Создатель. Взял жезл и возродил все живое на земле, а Симурану даровал крылья, чтобы мог он в любое время подниматься в небеса, дабы встретиться с Создателем. И еще: когда в мир пришел Искуситель, Симуран стал единственным, кто не поддался на его сладкие речи. Он остался верен Создателю, а когда тот ушел за грань этого мира, преданный зверь последовал за ним. Вот такая сказка. - Жезл Жизни - это тот артефакт, что хранится у Верховного жреца? – глаза Хаса загорелись живым огнем. - Тот самый, - оборотень утвердительно кивнул и ехидно улыбнулся, - А что, ты уже о потомстве задумался? - Ка-аком потомстве? – Яриш обвел всех удивленным взглядом. - А таком. Но об этом тебе твой фиори на досуге расскажет, а нам пора. Как только гости покинули их комнаты, Яриш приступил к допросу морфа. - О каком потомстве шла речь? Я понимаю, что ты стал вождем, а я не могу родить тебе сына, это значит, ты должен будешь жениться на... - Ничего это не значит. Ты забываешь о том, что морфы маги. С помощью Жезла Жизни у нас появятся дети, по крайней мере, один сын точно будет. И не надо никому от меня никого рожать. Ясно? - Ох, Хас, - Яриш повис на шее любимого, - у нас будет собственный ребенок? - Будет. Лет через пятьдесят. А завтра ты отправишься со мной на Совет кланов. Я представлю тебя им как своего фиори. - Ты что? – Яриш отстранился от морфа и обиженно поджал губы. - Хочешь, чтобы вся история с казнью полукровки повторилась? - А ты в зеркало на себя давно смотрел? По-твоему, у полукровки могут быть острые ушки? – Хас рассмеялся и, подхватив своего фиори на руки, закружил его по комнате. - Ты теперь самый настоящий оборотень, да еще какой! Сказочный симуран! Только на лице у Яриша радости много не прибавилось. - Что такое? - Знаешь, когда я был маленьким, мечтал, что придет отец и возьмет меня в свой клан. Это конечно глупо, но я хотел быть таким, как все. И теперь, когда я стал оборотнем, я опять остался один. Ведь таких зверей, как я, больше нет. - Глупенький. Ты не один, ведь есть я. Я - твоя семья, и я тебя люблю больше жизни. И тебе не надо быть таким, как все. Просто будь собой. Будь моим фиори. ГЛАВА 15. Может, тому виной слухи, а, может, это лорд Кристис расстарался, но на рассвете, когда Хаятис вышел в траурном одеянии из замка, чтобы присутствовать на погребении отца, у ворот замка собрался почти весь клан Огненных морфов и горожане. У морфов не принято произносить траурных речей или устраивать застолий. Провожая кого-то в последний путь морфы просто прощаются с ним, прося прощения за обиды, нанесенные покойному при жизни, и прощая ему. А там уж Создатель рассудит, кто и насколько был грешен при жизни, и достойна ли душа почившего перерождения. После похорон все морфы клана собрались в огромном Церемониальном Зале, могущем вместить весь клан и еще столько же. Пока лорд Кристис пересказывал события вчерашнего дня, представлял клану Хаятиса и его избранника оборотня Яриша, молодой морф все ждал, что кто-то выскажется против него, бросит вызов на дуэль, желая занять место вождя. Ждал, но, несмотря на едва слышное недовольное бормотание, никто не осмелился пойти против него. Пока подданные приносили клятву верности новому вождю, Хас все думал, были бы они смелее, если бы знали, как плохо он умеет управлять своей огненной силой. После морфов клятвы начали приносить оборотни, а закончились все церемонии незадолго до полудня, так что морфам и Яришу пришлось отправляться на совет кланов, не отдохнув и не перекусив. Благо, портал в башню посреди Морионовой пустыни, где и проходили все заседания совета, открывали жрецы, так что морфам не пришлось потратить даже крупинки своих сил. Поначалу вожди приняли его холодно, кроме Гристеса Ри Виар-Дреш, являвшегося отцом леди Лиории и дедом Хаятиса. Тот сразу признал за юным морфом право занять место в совете и предложил ему сесть с собою рядом за круглым столом совета. Холодность и недоверие вождей пропали только после появления Верховного жреца. Он по очереди отвесил поклоны Хаятису и Яришу, чего ранее никогда не случалось, и только после этого занял свое место во главе совета. Конечно, после такой демонстрации вождям не оставалось ничего другого, как принять в совет нового члена, вернее двух, ведь вместе с Хасом на совете теперь надлежало присутствовать и Кристису, как его регенту. Весь совет, пока вожди разглагольствовали о грядущих переменах, Хас и Яриш просидели, держась за руки. Морф чувствовал, как время от времени нервно вздрагивал его фиори, если кто-то из вождей повышал голос, но, в конце концов, все успокоились и, проголосовав, собрались расходиться. - Одну минутку, пожалуйста. Я предлагаю начать изменения прямо сейчас, иначе может стать поздно. Голос Хаятиса остановил поднявшихся было вождей и заставил их сесть на свои места. Хаятис встал. - Лорды. Я хочу поднять вопрос тех членов клана, которые не получили второй ипостаси, «зверя истинной сущности». Мы с лордом Кристисом считаем... Старший морф, поначалу удивившийся, встрепенулся, когда понял о чем идет речь и тоже поднялся, высказывая свои наблюдения и умозаключения. Жаркие споры среди вождей разгорелись не на шутку. Только, когда солнце уже садилось, вожди пришли к единому решению, одобренному Верховным жрецом: морфам не имеющим «зверя истинной сущности» надлежало заниматься магией под руководством жрецов в течение года. Если после того в них признавали присутствие магии, они могли получить приставку «Виар» и продолжить обучение, как полноправные члены клана, если же нет – они возвращались под опеку рода. - Знаешь, - выйдя из башни совета и потянувшись, разминая затекшую от долгого сидения спину, Кристис улыбнулся молодому морфу, - кажется, я счастлив. - Абсолютно? – Хас обнял за плечи зевавшего Яриша и притянул его к себе поближе. - Нет. Вот когда я обниму Рафи, тогда будет абсолютно. - О, да. Бедный рысь там, наверное, уже все ногти изгрыз от волнения. Кристис улыбнулся, подставляя лицо последним лучам заходящего солнца. - Ничего. Попрошу прощения, разрешу ему поточить свои коготочки о мою спину, и спать. Завтра нас ждет много дел. Вовремя появившийся храмовый служка открыл для них портал домой, прямо во двор замка, где уже метался раздраженный оборотень. Как Кристис и предполагал, ему влетело за долгую отлучку и испорченные нервы его пары. Яриш и Хаятис понимающе переглянулись, когда морф обнял Рафи и принялся его целовать прямо во дворе. - Мы пойдем, пожалуй, - хихикающий Хас утянул Яриша в сторону их комнат, но потом остановился у соседней двери. - У меня есть сюрприз для тебя. Пошли. Сюрпризом оказались апартаменты, соседствующие с его комнатами и имеющие общую дверь. Сияющий Хаятис обернулся к Яришу, желая видеть насколько ему понравился сюрприз, но улыбка тот час же погасла на его лице, когда он увидел чуть не плачущего оборотня. - Что? Мебель не нравится? Я велю принести другую. - Ты... ты хочешь чтобы я тут остался? Дав себе мысленно пинка, Хас начал утешать своего фиори. - Нет, нет. Я совсем не это имел ввиду. Я буду просто счастлив, если ты никогда не переступишь порога своей спальни, и всегда будешь спать только со мной. Но тебе могут понадобиться комнаты для каких-либо дел, да мало ли что может произойти, вот я и решил... прости. - Прощаю. Только больше не пугай меня так. - Не буду. А теперь спать? Или... - Или. Если ты не против. - Я всегда только «за». Тем более, я хочу сегодня попробовать кое-что. - Что? Хас не ответил, он показал. Когда он, приласкав ртом своего возлюбленного и смазав его член маслом, начал медленно опускаться на него, чуть постанывая и закусив губу, Яриш окончательно поверил, что недавний подарок не имел под собой двойного дна. Так отдавать себя мог только искренне любящий человек или морф. Когда они, уставшие, но счастливые, уже лежали в обнимку под шелковой простыней, Хас пробежал пальцами по волосам оборотня и, поцеловав его, подумал, что он может сделать своему любимому еще один подарок. Настоящий. Правда для этого надо будет подождать несколько лет, но он будет ждать и очень постарается воплотить в жизнь свою идею. А пока... - Спокойной ночи. - Спокойной. Завтра у нас много дел. Да. Впереди у них еще много дел, но ведь и мир не сразу создавался. Понемногу, маленькими шажочками, они пройдут свой путь до конца. И каким он будет этот путь, зависит только от них самих. ВМЕСТО ЭПИЛОГА. Фиро, столица клана Огненных котов. Храм Создателя. Двадцать пять лет спустя. Хаятис глубоко вздохнул и открыл глаза. Получилось! Если честно, он до последнего не верил что сможет, ведь призвать обычного зверя - уже трудно, а тут… Хас прислушался к себе и улыбнулся. Все три сущности его души устроились вполне мирно, что несказанно радовало морфа. Прищурившись и поглядев на полуденное солнце, заглядывающее в стеклянный купол, Хас вышел в коридор, ведущий от Зала Призыва к центральному входу Храма. Там его ждал слепой жрец, некогда напутствовавший его идти своей дорогой. - Здравствуй, вождь. Желаешь получить предсказание от оракула? Да, желание такое было, но... - Нет. Известность убивает возможность. - Мудрые слова. Редко кто понимает это. Что ж, молодой вождь, иди и слушай свое сердце. На этот раз на ступеньках храма яблоку негде было упасть, столько подданных пришли поздравить своего вождя, но самого Хаса интересовал только один человек, вернее оборотень, стоявший впереди всех и способный увидеть... Лицо Яриша осветила радостная улыбка, и он с криком бросился на шею морфа. Тогда уж все начали наперебой выкрикивать свои поздравления и пожелания. - Теперь я буду не один, - прошептал Яриш, перед тем, как поцеловать свою пару. - Теперь мы всегда будем вместе. Радостные крики подданных и поздравления друзей длились до позднего вечера, а когда на небе взошла полная луна, с крыши самой высокой башни замка в небо поднялись два симурана. Беленький сразу рванулся вперед, а огненно-красный медленно и величественно скользил по небу следом за ним. Полет их длился почти до утра, и редкие ночные гуляки, задрав голову вверх, могли видеть, как два больших зверя буквально купались в воздухе, кружа вокруг друг друга в лунном сиянии. Они то сходились, чуть касаясь крыльями, то разлетались в разные стороны, кружа в брачном танце, и звезды благословляли их союз. КОНЕЦ.