О духах, божествах и первой любви.

Чонгук говорит: «Преимущественно...», закидывая руку ему на плечо. И Тэхён виснет. У Тэхёна вселенское непонимание во взгляде и каша в голове. Его мистическая сущность никак не помогает справиться с ситуацией. Преимущественно, серьёзно? - Что бы это могло значить? - спрашивает он у Чонгука потом. Тот лишь хмыкает. Уголок губ дёргается, будто пытаясь выдать знакомую немного презрительную усмешку. Этот засранец мелкий никогда не научится уважать старших, кажется. Даже Сокджина - и того не боится. Да чего его бояться, Сокджин хоть и Хранитель, а по характеру - цветочек, если подумать. Точно как те, что в волосах его распускаются, когда он на Намджуна смотрит. Хотя там не только в волосах, во взгляде тоже сплошной райский сад. Тэхёну бы смотреть противно было. Если бы не было так завидно. Тэхёну Чонгука отмудохать хочется хорошенько, чтобы перестал с намёками смотреть, разговаривать и даже дышать. Совсем оборзел малой. Ему давно пора указать его место, да вот только беда в том, что Чонгук сам себе место выбирает и других не слушает. С характером. Невыносимым, надо признаться. Тэхён с ума по нему сходит уже давно, а вот сказать ничего не может. У Тэхёна любовь течёт по венам. Чонгук у него занозой в сердце, но, видимо, не взаимно абсолютно. Потому Тэхён молчит. Но это «преимущественно» по мозгам молоточком долбит, будто что-то донести до него пытается. Получается фигово. Тэхён не знает, во что можно верить, а во что не стоит. Чонгук - любитель поиздеваться. Он легко может пройтись по чужим чувствам, сделав вид, что не заметил. Чаще даже не подумав и не со зла, просто такой он. Прямолинейный и немного дурак. Тэхёну очень интересно, что Чонгук к нему испытывает. Но всё больше кажется порой, что кроме огромного терпения - ничего больше. - Ну скажи, Гуки, что ты имел ввиду? - Когда? - непонимающий взгляд, как у лесного оленёнка, полный невинности. - В старинные года! - злится Тэхён, потому что он этому взгляду никогда не доверял особо. Чонгук невинным по-настоящему бывал только во сне. Тэхён знает, он столько раз наблюдал за ним спящим, что со счёту сбился, сколько бессонных ночей так провёл. Тэхён сам тот ещё дурак. Ему вода не подчиняется, когда Чонгук рядом. Из полноценных водных завихрений поднятой в воздух воды получается какая-то ересь. Раньше он мог всю воду в озере поднять выше макушек деревьев. А теперь, стоит Чонгуку сесть рядом, как даже пара капель кажется непосильной задачей. Ужасно вообще. Просто отвратительно. Чонгук засыпает у него на коленях, пригревшись на солнце, поворачивается на бок и носом в живот тычется. Тэхён считает до десяти и откидывает голову назад, затылком об ствол дерева прикладываясь. - Что значит «преимущественно», Гуки? - шепчет он, бездумно пальцами в волосы темные зарываясь. Чонгук жарко выдыхает, и Тэхён кусает губы, чтобы не застонать. Он так сильно любит его. У Чонгука есть странная привычка долго корчить из себя маленькую сволочь, а потом становиться ласковым котом. Из него уходит вся колючесть, сменяясь мягкостью и теплотой. В нём столько понимания и поддержки откуда-то появляется, что Тэхёну кажется, он в них захлебнуться может. Чонгук садится рядом. - Чего ты всех избегаешь? - Я никого не избегаю, - глухо говорит Тэхён. Ему очень мерзко. Он винит себя во всех грехах человечества и особенно в том, что Чимин теперь похож на сломанную куклу. Сокджин, конечно, на ноги его поставит. Тот, может быть, даже снова научится улыбаться. Но возможно ли склеить разбитое сердце, особенно если его скорее стёрли в пыль даже, а не разбили? Тэхён прячется носом в собственных коленях и на Чонгука не смотрит. Его собственное сердце этого тоже не выдерживает. Ему очень больно. Больно, что Чонгук раз в год находит в себе желание побыть с ним ласковым. Обнять его. Сказать, что всё будет хорошо. - Уйди, - хрипло просит Тэхён. - Я не хочу говорить. И видеть тебя не хочу. Чонгук не спорит. Поднимается и выходит из комнаты. А у Тэхёна комок к горлу подкатывает. Ему реветь хочется в голос, жесть-то какая. Выть громко, чтобы выплакать из себя всё это отчаяние за себя и вину за Чимина. Сам Чимин отлавливает его гораздо позже, прижимает к стене и популярно объясняет, что Тэхён идиот и нельзя так. - Я виноват. - В чём? Ты заставил Юнги меня выгнать? - Нет, но... - Тэхён, прекрати нести чушь, - прерывает Чимин, встряхивая его за плечи. - Ты же знаешь, не сейчас, так потом... это не зависит от нас. И ты не сделал ничего плохого, слышишь? Я не злюсь. Не бегай от нас, пожалуйста. Чонгук переживает. Чонгук переживает? С того дня, как Тэхён его прогнал, он даже смотрел на него через раз. И почти не разговаривал. Переживает? Серьёзно? Чимин обнимает Тэхёна крепко. - В этом ваша общая проблема, Тэ. Вы никак не разберётесь в собственных отношениях, но активно хотите помочь другим. Так не бывает. Поговори с ним. Тэхёну не хочется видеть Чонгука всё ещё. Хочется - до невозможности дышать. Он соскучился. Ему нужно хотя бы прикоснуться. Чонгук находится у озера. Сидит задумчивый и смотрит на воду. Тэхён садится рядом и тоже смотрит. Гладь ультрамариновая, искрящаяся на солнце ослепительно, успокаивает. - Давно ты не устраивал свои водные фокусы, - говорит Чонгук. - Я не могу. - Почему? - Я не могу, когда ты рядом. Вода не слушается меня, - честно признаётся Тэхён. Чонгук взгляд на него переводит. Смотрит с минуту, а потом тянется, толкая в плечо, заставляя упасть в траву. Тэхён руки тянет, обхватывает его и прижимает к себе. - Чонгук... что значит «преимущественно»? - шепчет тихо. - Что ты придурок редкостный... хён, - замечает тот и вдруг улыбается своей светлой и красивой улыбкой. Тэхёна нежностью и счастьем наполняет, он готов парить, будто вдруг стал духом воздуха. Но его всё ещё припечатывает к земле Чонгуком, и никуда деваться отсюда он не хочет. Чимин, наверное, был прав... Но об этом можно подумать потом. После того, как его перестанут так сладко целовать.