Поверить в легенду.

ПОВЕРИТЬ В ЛЕГЕНДУ. ПРОЛОГ. Аурумис. Столица Металлических морфов. Храм Создателя. Юный Грастус сидел на корточках посреди Зала Призыва и старался не закричать от отчаяния. Нет, дело вовсе не в том, что он не получил зверя, получил, да еще какого, вот в этом и была его беда. Легендарный дракон, чья сущность сейчас, свернувшись в нем клубком, погрузилась в сон, не был его мечтой, ни в малейшей степени. Когда в клане Огненных, а затем и у Ураганных появились легендарные звери, они, мальчишки, все время играли в легенды, и каждый из них кричал, что он - дракон. Грастус, или просто Грас, как звали его друзья, тоже кричал, но только кричал. Он никогда не хотел власти, что неизменно влечет за собой приобретение такого зверя, он хотел просто создавать красоту, как он ее видел. За это братья часто смеялись над ним, говоря, что он слишком засматривается на звезды. А он и, правда, засматривался. Но что в этом плохого? Глядя на звезды, он мечтал, что однажды он получит крылья, и вот тогда... «Тогда» наступило, но что с ним делать теперь? Сказать отцу или промолчать? Если он скажет, это обязательно поставит его перед братьями в наследовании титула, а он так этого не хотел. - Что делать? – юноша чуть не плакал, глядя сквозь прозрачный купол храма на приближающееся к зениту солнце. С минуты на минуту двери храма откроются, и он обязан будет покинуть Зал Призыва. Там его ждут родители и братья, и еще кто его знает сколько членов клана. Дракон в душе вдруг зашевелился. Грас почувствовал, как он зевнул, послав волну успокоения, и снова погрузился в сон. - Это что значит? – попытался поговорить юный морф со зверем, но тот не пожелал отвечать. В это время хрустальный звон возвестил о наступлении полудня. Застонав, юный морф направился к выходу. Поколебавшись перед дверями и вдохнув в себя побольше воздуха, он решительно распахнул дверь, шагая вперед. Родители и братья, а так же два десятка членов клана замерли, выжидающе глядя на него. А Грас замер в дверях, не зная, что сказать и заливаясь краской стыда из-за этого. - Ну что ж, - вождь клана Металлических котов, Фаритус Ри Виар-Дреш, шагнул вперед и, протянув руку, потрепал сына по волосам цвета светлого пепла, - завтра же начнешь занятия с учителями магии, возможно, твой второй зверь - пантера, как и клановый. А сейчас все приглашаются в замок, на празднование первого совершеннолетия моего младшего сына. Двадцать пять лет не каждый день бывает. Морфы на площади перед храмом разразились радостными выкриками, и все поспешили на празднество. Грас шел впереди всех рядом с отцом и не мог понять, почему отец не почувствовал в нем зверя? Неужели ему просто приснился его дракон? Глубоко в душе кто-то фыркнул немного презрительно. «Я же говорил, все будет хорошо, а теперь не беспокой меня. Я еще не готов явить себя миру». Грас, вздрогнув, испуганно посмотрел на отца, но тот шел совершенно спокойно. Значит... значит никто не знает? И не узнает? Бросив еще один взгляд на отца, затем по сторонам, Грас, наконец, испытал облегчение, да такое сильное, что даже ноги чуть не отказались его нести. Вождь поддержал под локоть запнувшегося сына и, встретив его радостную улыбку, улыбнулся в ответ. - Все будет хорошо, сынок. Где-то в подземных пещерах. - Час пробуждения близок, братья мои. Неужели допустим мы приход в мир того, кто волен изменить его и даже разрушить? - Нет! – многоголосое эхо прокатилось по пещерным лабиринтам, рождая отголоски. - Грядет пришествие Ключника и Хранителя. Прервем же их путь, братья! Во имя того, кто принес разнообразие в сей мир! Кто дал нам свое заступничество! Кто вырвет нас из рабства, провозглашая царствие наше! Кто возведет нас из грязи земной в небесный чертог! Во имя Искусителя! - Во имя Искусителя! - Братья. Возьмите амулеты, ступайте же в мир и ищите. Ключ обладает сильнейшей магией, и появится он рядом с ребенком человеческим, кой будет сим ключом отмечен. Это - Хранитель. Ребенка надо убить, а ключ принести мне. Да пребудет с вами Искуситель! - Во имя Искусителя! Когда последние лучи солнца скрылись за горизонтом, из черного провала пещеры выскользнули два десятка фигур, скрытых плащами, черными, как сама тьма. Слуги и поклонники Искусителя отправились в мир искать тот единственный артефакт, способный освободить Создателя, призвав его обратно в мир. ГЛАВА 1. Двадцать четыре года и одиннадцать месяцев спустя. Земли клана Металлических котов. Золотой рудник у подножия Орлиного хребта. Грастус Виар Дреш поморщился от неприятного запаха, идущего от рудника. Запах немытых людских тел и их нечистот, распространяемый ветром, кого угодно мог заставить сбежать отсюда. Вот только отец вряд ли одобрит такой поступок сына. Взглянув на солнце, повисшее над головами путников, морф тяжело вздохнул. «Уже почти полдень. И почему отец отправил с этой проверкой именно меня?» - Грас, вспомнив то ожерелье, над которым работал перед вызовом к вождю, грустно вздохнул. Ему осталось совсем немного работы, еще день, максимум два, и его грандиозный подарок невесте брата был бы закончен, а так... - Лорд Грастус, мы едем? – оборотни из охраны мучались от вони так же, как он, но старались не подавать виду. - Конечно, Рик, едем. Это «чудное» место ждет нас, не дождется. Стоило только дюжине всадников появиться на расстоянии трехсот метров от входа на рудник, как из большой деревянной постройки выскочил полноватый оборотень лет семидесяти. Для оборотней это, конечно, не возраст, но этот конкретный представитель изменяющегося племени выглядел не так уж хорошо. Видимо, чрезмерные возлияния сыграли тут свою роль. - Лорд Грастус Виар Дреш, какая честь для нас, - на губах смотрителя рудников застыла вежливо-подобострастная улыбка, а вот глаза Грасу совсем не понравились. Холод, злоба, жадность и... страх светились в них. «Страх? Ему есть, чего бояться? Испугался – виновен! Осталось только разобраться в чем». - Милорд, пожалуйте отдохнуть с дороги. Для Вас и Ваших воинов немедленно будет накрыт стол. К сожалению, особым богатством мы не располагаем, но чем богаты, как говорится... - После. Я хочу как можно скорее осмотреть рудники. Вождь недоволен тем, что прибыль с этого рудника уменьшается с каждым годом. - Ах, - смотритель всплеснул руками, - увы, жила истощается. Уж мы стараемся, как можем, но рабы ленивы и... - Я сам решу. Морф спрыгнул с коня, оборвав тем самым словоизлияния оборотня-смотрителя рудника. - Веди. Услужливо кланяясь, смотритель повел Граса к входу в золотоносную шахту, но, не дойдя до нее метров пятьдесят, морф остановился, привлеченный не совсем приятным запахом человеческого тела и видом этого самого тела, стоящего на коленях в колодках для наказания практически у самого входа. - Это что? Новый порыв ветра заставил морфа поморщиться, но любопытство все же подвело его почти вплотную к жертве. - Раб, милорд. Смутьян. Он напал на надсмотрщика и пытался заставить нас прекратить работу. - Вот как? Морф заинтересованно глянул на пару надсмотрщиков, мнущихся у входа в шахту. Это были здоровенные оборотни, а человек, стоявший в колодках, был тонок, мал и, что скрывать, тощ до безобразия. - И каким же образом этот заморыш мог заставить всех прекратить работу? Любопытство заставило морфа подойти совсем близко и присесть на корточки, пытаясь заглянуть в лицо человеку. Тот, видимо почуяв, что рядом с ним кто-то есть, поднял голову и, посмотрев на морфа затуманенными от боли или чего-то еще глазами, прохрипел едва слышно: - Третий уровень... остановите... вода. Видимо эти слова отняли у человека последние силы, так что он вновь безжизненно повис в колодках. - Вот так он со вчерашнего дня бредит. На надсмотрщиков кидался, рабы волноваться начали, вот мы его сюда и определили, так сказать, для прочистки мозгов. Морф поморщился от запаха и отошел от наказанного человека. - Разберемся. Заходя в шахту, Грастус на миг остановился, давая глазам привыкнуть к полумраку пещеры и слабому огню чадящих факелов, горящих кое-где на стенах. А тем временем смотритель успел кивнуть одному из надсмотрщиков, указав на человека в колодках, и тот, понятливо кивнув, направился в сторону несчастного, разматывая на ходу кнут. Всего этого Грас не видел, а смотритель поспешил скорее увести важного гостя подальше, чтобы вид наказания не оскорбил глаз милорда. Шахта произвела на Граса самое угнетающее впечатление. Голодные и грязные люди, все в кровоподтеках и следах от кнута просто не могли работать лучше. Им элементарно не хватало сил, но ни надсмотрщики, ни смотритель этого не понимали или не желали понимать. - Вот собственно и все, милорд, а теперь позвольте пригласить Вас за свой стол, - оборотень-смотритель снова подобострастно поклонился. - Как все? Вы мне показали только два уровня, а как же третий? - О-о, милорд, не надо туда ходить. Там сидят самые отпетые бандиты, тунеядцы, смутьяны и опасные личности. Многих из них приходится приковывать к стенам, чтобы избежать нападения с их стороны. Я просто не осмеливаюсь вести туда милорда. - Может мне самому дорогу туда поискать? Недобро прищурившись, морф глянул на оборотня, и тот стразу же сник. - О-о, милорд, если таково Ваше желание... - Таково. Веди. Спустившись вниз, морф едва не задохнулся от ударившего в нос смрада. Если два верхних уровня хоть немного проветривались, то здесь, в пещере со спертым воздухом, дышать было просто нечем. От вони у Граса выступили слезы на глазах, но он мужественно прошел вперед. Люди на третьем уровне были еще в худшем состоянии, чем наверху. Многие из них лежали у стен с абсолютно пустыми глазами и даже голову не подняли, чтобы посмотреть на пришедших. Но хуже всего было ощущение тоски и безысходности, давящие здесь на душу. Морф вздрогнул, поняв, что перед ним смертники. А еще какое-то смутное чувство терзало морфа, словно над ним нависла страшная опасность, неумолимая, но затаившаяся до поры. Выжидающая. И чем дальше шел морф, тем сильнее было в нем это ощущение. Возле стены, которую сейчас вяло долбили два человека, это ощущение просто накрыло его черной волной, заставив пошатнуться. Морф, чтобы удержаться на ногах, приложил руку к стене и тут... Вода. Нет, не так. ВОДА - вот что было за стеной. Огромное подземное озеро распростерлось тушей за каменной преградой. Если разрушить эту стену еще хотя бы на полметра, озеро ничто не удержит в его берегах. Оно хлынет в шахты, сметая все на своем пути. Морф отшатнулся от стены. - Остановить работы! Всех вывести. Третий уровень опечатать. - Но, милорд... - Никаких «но». Если бы я сегодня не зашел сюда, завтра здесь не осталось бы шахты вообще. За этой стеной подземное озеро просто огромной величины и глубины. Еще день, может, два, и тут было бы все разрушено. Быстро перевести отсюда людей. Толстый смотритель заметался, пытаясь собрать надсмотрщиков и вызвать кузнеца, чтобы отковать рабов, а морфу вспомнился тот парень, что стоял в колодках на входе. - А ведь он говорил про воду, - пробормотал тихо Грас и устремился к выходу, чтобы поговорить с человеком. Выскочив из пещеры, морф ненадолго остановился, часто моргая, чтобы привыкнуть к бьющему в глаза свету клонящегося к закату солнца. Как только глаза привыкли, Грас чуть не закричал. Колодки были пусты, зато один из надсмотрщиков волок в сторону бесчувственное тело человека. - Стоять! От его крика вздрогнули кони, а воины из его сопровождения вскочили на ноги и бросились к Грасу, он же бежал к человеку, ругаясь на болвана охранника, скотину смотрителя и себя идиота. Добежав до брошенного тела, Грас замер рядом с ним, тихо застонав. Судя по судорожно вздымавшейся груди, человек был еще жив, но в каком виде. На его спине просто места живого не осталось, а обноски, которые вряд ли можно было назвать одеждой, были покрыты кровью и начавшими слетаться на пиршество мухами. Струхнувший надсмотрщик что-то бормотал про приказ смотрителя, который он всего-навсего выполнял. Зарычав от злости, морф приказал: - Человека в дом. Лучшую комнату. Лекаря. И если он умрет, вы все его ненадолго переживете. Надсмотрщик бухнулся в ноги морфу, стеная и вымаливая прощение, а двое оборотней из свиты Грастуса, видя, что приказ милорда такими темпами будет выполняться еще долго, подхватили человека с двух сторон и поспешили в дом смотрителя, собираясь позаботиться о заинтересовавшем морфа человеке. - Искупать и обрить налысо! – крикнул им вслед Грас. - Там наверняка несметное множество паразитов имеется. Последнюю часть фразы морф сказал уже себе под нос, морщась от воспоминаний о грязи и вони на шахте. - А я пока займусь документами нашего смотрителя, - кивнув оставшимся воинам, он велел: - Двоим найти и притащить смотрителя, он где-то в шахтах прячется, а остальные - следуйте за мной. Нам надо найти кабинет этого... недоноска и изъять все бумаги и счета. Через пять часов, когда солнце уже начало садиться, а небо темнеть, позволяя звездам взглянуть на землю, Грастус отложил в сторону последний лист и поднял на смотрителя тяжелый взгляд. - По бумагам на этих шахтах содержится восемьсот сорок семь человек. Где они? При обходе я насчитал чуть более трехсот. Потеющий смотритель, выпучив глаза от ужаса, смотрел на морфа, могущего положить конец не только его карьере, но и жизни. Стальные глаза морфа были абсолютно пусты и бесчувственны, что наводило еще больший трепет на нечистого на руку смотрителя. - Ми… Милорд, э-эпидемия... бы-была. Я-а не у-успел со-о-бщить. - Допустим. По бумагам у вас имеются бараки, где каждому рабу отведена койка с матрацем и одеялом. Где бараки? Про все остальное я уже молчу. - Та-та-так у нас по-пожар был. - Почему не сообщили? - Я со-собирался, но-о не успел. - Допустим. Здесь расписано трехразовое питание, а для рабов, особо отличившихся в работе, еще выдается пайка с мясом. Мне пойти проверить казаны? - Но-о отличившихся не-ет. О-они оч-чень плохо работают. - Я удивляюсь, что они у вас вообще в состоянии работать. Грязь, вонь, недостаточное питание. Как у вас вообще кто-то в живых остался? Кто-то другой на месте морфа уже давно начал бы орать на смотрителя, но этот пепельноволосый морф со светло-платиновыми челкой и прядями на висках, говорил все тише и тише, а под конец практически шептал с тихим, но весьма выразительным шипением. Все это было столь неожиданно и страшно, что оборотень-смотритель потерял последнюю надежду остаться в живых и буквально рухнул перед морфом на колени, умоляя пощадить его. - Семья-а. У меня семья-а, - выл он. - Конечно, семья. А судя по сумме, украденной только за последний год, даже не одна. - Я... я все верну! Сжальтесь! Я... - А я не желаю слушать твои оправдания. Твою судьбу будет решать вождь. Завтра на рассвете ты и твои надсмотрщики под конвоем отправляетесь прямо к нему. Все. Убрать. Когда двое стражников вытащили воющего бывшего смотрителя, Грас потер лицо ладонями, пытаясь сбросить напряжение последних нескольких часов, и только тогда заметил Рика, капитана стражников, стоявшего в дверях. - Хочешь что-то сказать? - Скорее показать. Это о том маленьком рабе, что ты велел отмыть и подлечить. Ребята его побрили, и на затылке обнаружилась татуировка, на которую тебе лучше взглянуть самому. Влекомый любопытством, ведь капитан не стал бы его беспокоить зря, Грастус отправился за ним в комнату, где поселили человека. Тот, уже вымытый и обмазанный заживляющими бальзамами с ног до головы, спал, лежа на боку и свернувшись калачиком, словно пытался согреться. Бритая голова сверкнула, когда Рик зажег свечу, чтобы морфу было лучше видно. - Смотри. Чуть повернув голову человека так, чтобы свет от свечи падал ему на затылок, оборотень кивнул Грасу. Морф шагнул ближе и впился взглядом в четкие темные линии, прочерчивающие розовую кожу на черепе человека. Рассмотрел рисунок и тут же, ахнув, сделал шаг назад, схватившись за цепочку, висящую у него на шее. - Вот и я о том же, - тихо проговорил оборотень, задувая свечу, - видно, не простой он парень, раз такой знак носит. И та безделушка, что два года назад я случайно перекупил у торговца на ярмарке, тоже видать не совсем никчемная. ГЛАВА 2. Грастус вышел из комнаты, сжимая в кулаке тот самый кулон, о котором они только что говорили. Потянув за цепочку, он достал кулон из-под одежды и посмотрел на него. Ничего замысловатого. Два кольца, верхнее чуть меньшего размера, соединенных между собой короткой цепочкой в три звена, от большего кольца вниз тоже идет короткая цепочка, на которой внизу видны три когтя в виде трилистника, соединяющихся острыми кончиками друг с другом. У кулона была слабенькая аура магического предмета, но что это за предмет, кто и для чего его создал, Грасу так и не удалось разузнать. Рик действительно подарил ему подвеску из странного металла два года назад. Они тогда ездили на осеннюю ярмарку, продавать изделия своих мастеров, и остановились на несколько дней в маленькой гостинице. Их комнаты располагались рядом с комнатами торговца тканями. У него-то Рик и заметил странную побрякушку, столкнувшись с ним в коридоре гостиницы. Спросив, что это, и получив какой-то невразумительный ответ, оборотень хотел было уйти, но торговец вдруг предложил ему купить эту подвеску за один золотой. Золотой – не маленькая сумма, но Рик, подчинившись какой-то странной прихоти, купил ее и передарил Грасу, а сам торговец был убит следующей ночью и ограблен. Все его вещи были раскиданы по комнате, словно воры искали что-то, а нашли или нет - кто ж знает. Много потом Грас возился с этой странной подвеской, пытаясь определить, что за металл или сплав был использован для ее изготовления, но так ничего прояснить и не смог. Этот странный кулон нельзя было даже поцарапать, не то что спилить кусочек для анализа. И еще были у этого кулона две странности: взяв в руки эту вещь, Рик чувствовал холод, идущий от металла, словно он пролежал на льду довольно много времени, а Грас чувствовал только тепло и какую-то странную связь, словно эта вещица уже принадлежала ему когда-то очень давно. И еще при взгляде на кулон у морфа возникало стойкое впечатление, что он не завершен, словно какой-то части нет на месте. Долго ломал голову Грас над тем, почему ему так кажется, пока однажды не увидел во сне, что когти должны держать камень. Вот тут-то и начались мучения. Он создал несколько десятков различных подвесок из камня: «капелек», «овалов», «трилиантов», «грушевидных», «челночков», но вставить их между крепко сомкнутыми когтями не было ни малейшей возможности. Странный артефакт просто отказывался принимать все эти бриллианты, сапфиры, рубины, изумруды, аметисты и другие драгоценные камни. Грас уже фактически отчаялся завершить эту загадочную подвеску, как судьба даровала ему встречу с этим странным человеком, несшим на себе печать артефакта. - Кто же ты? - Что ты сказал? – Рядом с морфом остановился Рик. - Да так. Мысли вслух. Как думаешь, кого лучше всего назначить на место смотрителя? Тут тонна бумаг и еще больше ответственности, а мне совсем не хочется, чтобы отец запряг меня в это дело. Мне и этой инспекции надолго хватит. - О-о, стремишься вернуться к своим камушкам? В таком случае, у меня есть прекрасная кандидатура, к тому же, хорошо тебе известная. - Имеешь в виду своего дядюшку? – Грас улыбнулся. Он был прекрасно осведомлен о командирских замашках пресловутого дядюшки. Тот даже молодыми морфами умудрялся командовать, что уж говорить про оборотней всех возрастов и званий. Боевой был дядюшка у Рика. Причем, боевой в прямом смысле этого слова. Офицер, воевавший практически всю свою жизнь. - Именно. Лучше него ты все равно никого быстро не найдешь, а он тут порядки наведет, не успеешь оглянуться. - Хорошо. Сегодня же напишу письмо отцу, а ты с ребятами отвезешь его, попутно доставив провинившихся на суд Вождя. На том и порешили. Ночь уже давно вступила в свои права, но дел у морфа оказалось все еще слишком много, так что повторно наведаться к человеку у него получилось только под утро. Юноша спал практически свернувшись клубком, хотя в комнате было достаточно тепло. - Что-то здесь не так. Нахмурившись, Грас дотронулся до плеча парня, и тут же отдернул руку с тихим ругательством. Человек дрожал от холода, при этом кожа его была горяча, словно камни в летний полдень. - Если ты умрешь, у кого я узнаю, что за штука мне досталась, и какой в ней должен быть камень? Еще раз выругавшись, морф приказал стоявшему за дверями оборотню принести ему холодной воды и полотенец, а еще чего-нибудь от жара из запасов капитана Рика. - Если мои узнают, что я сам ухаживал за человеческим рабом, меня дома засмеют, так что цени, человек, оказанные тебе милости. Конечно же, парень не мог ответить на эти слова, сказанные с некоторой долей иронии, да Грасу это было и не нужно. Когда вернулся стражник, посланный за водой и снадобьем, морф влил в рот человека содержимое небольшого флакона и выпроводил оборотня за дверь. После чего, намочив полотенце в холодной воде, присел на стул рядом с кроватью и начал обтирать раба. - Как смешно ты выглядишь без волос, - холодное полотенце прошлось по лицу человека и спустилось на шею, - голова, словно яйцо кондора, только розовое. Как только Грас дотронулся холодной тканью до груди, человек вдруг резко втянул в себя воздух и открыл совершенно белые глаза. Выглядело это достаточно жутко, а уж хриплый, идущий словно из утробы, голос, вообще заставил его вскочить на ноги. - Чистый, как слеза младенца, камень, омытый в крови Ключника, откроет ворота тому, кто покинул мир, не покидая его. И вернется он во славе своей, когда соберутся пятеро, что могут разбудить прошлое. После этих слов глаза человека закрылись, и он вновь потерял сознание. - И что это было? – морф вытер пот со лба и провел рукой по волосам, желая убедиться, что они не встали дыбом. - И что значит «чистый, как слеза младенца, камень»? Кто покинул мир, не покидая его? Кто эти пятеро? И самое главное - что ТЫ такое? Разумеется, ответов морф не получил. - Ладно. Поговорим потом. И снова морф принялся обтирать человека холодным полотенцем, сбивая жар. Вскоре пришел Рик с мазями для спины и новой целебной настойкой, еще горячей, налитой в большую кружку. Взяв предложенное, Грас отправил Рика спать, потому как тому следовало утром отправляться в дорогу, а сам продолжил ухаживать за больным. Напоив его теплым отваром, Грас почувствовал, как дрожь отпустила человека, а потом и пот, выступивший по всему телу, сказал о том, что кризис миновал. - Ты мне стоил стольких нервов и бессонной ночи, что с твоей стороны было бы просто непорядочно умереть сейчас. Понял? Человек не ответил, но вдруг улыбнулся, и дыхание Грастуса прервалось, настолько улыбка изменила этого невзрачного, обритого налысо юношу. - Интересно, какого цвета были твои чистые волосы? То что глаза темные, я уже понял, если, конечно, на тебя не находит что-то странное. Человек-предсказатель. Надо же. Полюбовавшись еще немного на юного раба, морф отбросил в сторону ненужное уже полотенце и вздохнул. - Может я еще и узнаю, как ты выглядишь, когда не умираешь. Оставлять такое чудо здесь точно не следует. На рассвете небольшой отряд оборотней под командованием Рика отправлялся к вождю клана Металлических котов с отчетом его сына и несколькими провинившимися, коим следовало предстать перед судом вождя. Самому же Грастусу следовало задержаться на месте, с остатками отряда, пока не прибудет новый смотритель для рудника с партией рабов. Проводив отряд, морф вернулся в дом и прикинул, чем он мог бы заняться в отсутствии своих инструментов. Еще вчера всех рабов согнали во временные укрытия, где они и пробудут до прибытия новой партии стражей. Самые тихие и юные были отправлены на кухню, чтобы готовить еду для всех и разносить ее. О побеге при нынешнем состоянии рабов можно было не думать. Вот когда они оклемаются и отъедятся, тогда надо будет держать ухо востро, а пока все их заботы были спать и есть, пока выпала такая возможность. Поразмыслив над этим, Грас просто разбил оставшуюся шестерку своих воинов на пары и отрядил их на дежурства у временного укрытия по четыре часа. Каждой паре при этом нужно было отдежурить за сутки два раза, но за оставшееся время они могли себе позволить выспаться и подкрепиться, так что проблем возникнуть не должно было, тем более что подкрепление ожидалось через пять-шесть дней. - Продержимся, - заверил сам себя Грас и отправился искать листы чистой бумаги в кабинете бывшего смотрителя, чтобы сделать пару набросков для будущих украшений. Создавать то, что будут с гордостью носить мужчины и женщины – это ли не самое прекрасное занятие в жизни? – думал он, выгребая из письменного стола бумагу и грифели. Наброски для очередных своих творений Грастус решил делать в комнате, где лежал человек. Вдруг он очнется и скажет еще что-то интересное. Поскольку слуг в доме не было, а все оборотни оказались заняты порученной им охраной рабов, морф собственноручно оттащил в комнату столик для бумаг и маленькую скамеечку, которую очень удобно оказалось ставить под ноги, чтобы делать наброски, положив листы на колени. А чтобы бумага не рвалась от грифеля, морф прихватил из кабинета первую попавшуюся книгу. Человек все еще спал, но теперь это был спокойный сон выздоравливающего. А если вспомнить, сколько мазей, притираний и настоек было изведено на этого несчастного, ничего удивительного, если он очнется через несколько часов. Заготовив все необходимое, Грас уселся в довольно удобное кресло около кровати, придвинул поближе столик и, устроившись с максимальным комфортом, принялся за дело. Завитки и ломаные линии, ложащиеся на бумагу, постепенно рождали узоры, которыми в будущем будут украшены различные перстни, тиары, браслеты и кулоны. Грас уже представлял себе, как это будет выглядеть, когда к изысканной вязи из золота или серебра будут добавлены изящно ограненные камни, играющие в лучах света. Растительный орнамент, животный, и просто различные фигуры, в которых будет жить красота, созданная его руками, - все это было смыслом его жизни, его призванием. Один рисунок, второй, третий. Грас уже потерялся во времени, как всегда забыв обо всем, что окружало его, когда он занимался любимым делом. Вот только последний набросок, с подвеской, никак не желал получаться. Рисунку чего-то не хватало для изящного завершения. Измучившись вконец с непокорным эскизом, Грас бросил его на стол и, мимолетно взглянув на все еще спящего человека, отправился в маленькую кухню, чтобы приготовить себе обед. Он, конечно, был сыном вождя, но отрезать хлеб и мясо мог даже ребенок, что уж говорить о взрослом самостоятельном морфе. Грас мог себе и кашу сварить, вот только есть ее потом было несколько затруднительно, так что в этот раз обошлось без кулинарных изысков. Сделав горячий напиток и несколько бутербродов, морф вернулся в комнату, стремясь закончить начатое. Каково же было его удивление, когда он нашел свой набросок, немного подправленный чужой рукой. Всего несколько линий, но рисунок совершенно изменился от этого. С листа бумаги на морфа смотрел свернувшийся в кольцо дракон, с выставленным вверх крылом. Поначалу в голове морфа мелькнула мысль, что в когти дракону можно вставить алмаз, хвост пустить вокруг камня, как дополнительное украшение и поддержку, а к крылу, в которое превратился лепесток, приделать цепочку. И только потом он понял, что исправить рисунок мог только тот, кто находился с ним в этой комнате. Так и есть. Человек смотрел на морфа, и его агатовые глаза рождали в душе Граса какое-то странное, незнакомое доселе чувство. - Извините, господин, - прохрипел человек, опуская голову, - за то, что немного подправил. Просто мне показалось, что так будет правильно. Морф снова посмотрел на рисунок. - Да, неплохо получилось. Спина не болит? И как тебя, кстати, зовут? А то обращаться к тебе «эй ты» не всегда удобно. - Нет, господин. Лейто. ГЛАВА 3. - Лейто? Молчун? Человек пожал плечам, на миг подняв взгляд, и снова смущенно потупился, пряча свои агатовые глаза. - Я долго молчал, господин. Не мог... только недавно... «Сейчас он тоже не особо говорлив», - морф тихо фыркнул, но тут человек вдруг вскинулся, поднимая лицо и глядя на Граса испуганными глазами. - Третий уровень. Вода. Теперь, когда солнечный свет из окна падал на лицо юноши, морф смог разглядеть шрам, пересекающий его правую щеку от виска до подбородка. Шрам был старым, видимо полученным еще в детстве, но сейчас, на побелевшем от испуга лице, он виднелся четкой полосой. Грас чуть прищурился, разглядывая «украшение» на лице человека. Такие шрамы он уже видел. Подобные метки оставались после удара тонким трехгранным клинком, но таким оружием пользовались только в клане Штормовых котов. Как ребенок мог получить такой шрам? За что? «Н-да. Человек становится все загадочнее и загадочнее». - Не бойся. Работы я остановил. А как ты узнал, что там озеро? - Я не знал, господин, - юноша покачал головой и снова опустил взгляд, - просто увидел, что вода обрушится на нас, сметая все на своем пути, если не остановиться. - Понятно. А что ты еще видел? Человек пожал плечами, не поднимая головы. «Другого ответа я от него, по-видимому, не получу. Да оно мне и не надо. Меня интересует всего одна конкретная вещь». - Посмотри сюда. Знаешь что это? – морф протянул человеку свой кулон. Юноша поначалу посмотрел на него, потом вопросительно в глаза Граса и тут же снова отвел взгляд, отрицательно покачав головой. - А что за татуировка у тебя на затылке? Кто ее сделал? Когда и зачем? Парень непонимающе вскинул взгляд, пытаясь понять, о чем говорит морф, и поднял руку, чтобы дотронуться до головы. Пальцы коснулись лысого черепа, пробежали по нему, словно хозяин не верил в то, что это правда, а потом человек вдруг разревелся, словно обиженный ребенок, закрывая ладонями лицо. - Эй, ну ты чего? – морф растерянно потянулся, чтобы обнять парня, но тут же отстранился, не зная, как поступить. - Волосы – ерунда. Они отрастут скоро. Правда. Лейто, скажи что-нибудь? - Они все погибли, - всхлипывая, бормотал, слегка покачиваясь, человек. - Было больно. Кровь. Столько крови. Пожар. Я бежал. Я их бросил. - Ничего не понял. Так, ты давай выпей вот настойки, успокойся, а теперь ложись. Тебе надо еще поспать, а потом мы поговорим. Хорошо? Ты мне все расскажешь. И все будет хорошо. Ладонь морфа прошлась по голове человека, успокаивающе поглаживая, а в душе Граса вдруг шевельнулось сожаление о том, что он не может коснуться мягких волос человека. «Ничего. У меня есть прекрасные масла и бальзамы для волос. Не успеет оглянуться, как волосы вырастут вновь». Еще несколько движений, и вот человек уже погрузился в сон, все еще всхлипывая, а до морфа дошло, о чем он только что подумал. «Я что, собираюсь взять к себе в дом этого раба?» Оба зверя в душе морфа выразили свое согласие на это, послав теплую волну единения. Даже вечно спящий дракон проснулся ради этого. Он дал четко понять, что этот человек им нужен. Не словами, но ощущения, идущие от него, были настолько четкими, что ошибиться Грас никак не мог. - Ну, раз так, значит беру. А человек спал и не ведал, что только что была решена его судьба, а история этого мира начала новый виток. Убедившись, что человек заснул, Грастус тихо покинул комнату и вышел из дома. Тихая, практически безветренная погода, все еще яркое солнце, пригревающее землю, и шелест начавших желтеть листьев располагали к умиротворенному созерцанию, вот только мысли морфа продолжали крутиться вокруг непонятного кулона, висящего на его шее. Пока понятно было одно, парнишка или не знал о своей татуировке, или не хотел о ней говорить. - Значит, будем располагать к себе, вызывая больше доверия. Но сначала... Грастус, тяжело вздохнув, направился в сторону временного укрытия для рабов. Ему необходимо было поговорить с рабами, сидевшими на третьем уровне. Они наверняка могли рассказать что-нибудь об этом мальчишке. К тому времени, как рабам начали разносить ужин, Грас уже знал о мальчишке все, что было можно узнать из столь скудного источника. Парень появился на руднике чуть больше года назад. Его вместе с малочисленной партией рабов доставили из небольшого поселка на границе с Огненными. Жители того поселка не смогли выплатить положенный налог из-за неурожая, вот пару десятков человек и забрали в рабство для покрытия долгов. А парень, оказывается, был приблудным сиротой, однажды появившимся в деревне и оставшимся в ней на десяток лет, старательно работая на большой ферме, расположенной поблизости. Когда перед фермером встал выбор - отдать кого-то из своих детей или чужого немого мальчишку, он, вполне закономерно, выбрал Лейто. О том, что парень немой, вскоре знали все рабы на руднике, и каково же было их удивление и даже испуг, когда накануне прибытия морфа с проверкой парень поднял всех на ноги своими криками про воду и требованиями остановить работу. В одно мгновение испуганный, забитый паренек превратился в малоуправляемое существо, которое стражники уволокли прочь, чтобы он не поднял бунта своими криками. Вот, собственно, и все. Ни кто он, ни откуда пришел, ни сколько ему лет - никто не знал. - Кто же ты, загадочный молчун? Когда морф, вернувшись в дом, зашел в комнату, где поместили человека, тот уже не спал, а быстро, чуть ли не давясь, ел похлебку, принесенную ему чуть раньше, если, конечно, это действо можно было назвать едой. Разумеется, он глотал свою порцию прямо из миски, наклоняя ее и громко хлебая серое тягучее содержимое. Ни о какой ложке тут и речи не было. То, с какой звериной жадностью человек глотал это убогое варево, заставило морфа отвернуться и поморщиться. - Не спеши, никто у тебя еду отбирать не будет. Вполне закономерным результатом его слов стал кашель парня, подавившегося очередным глотком. - Да что же это такое? – Подскочив к хрипящему человеку, морф пару раз ударил его ладонью по спине, помогая прокашляться. И только потом, когда человек, отшатнувшись от него, чуть не упал с кровати, вспомнил, что спина его была пока не совсем здорова. А из-за судорожных движений парня остатки его порции оказались разлиты по одеялу, и теперь медленно стекали на пол и сапоги морфа. - Вот напасть, - морф выругался, а человек метнулся от него в дальний угол кровати, свернулся там клубочком, прикрыв руками голову и тихо скуля. - Не понял. Ты чего? Лейто? – протянув руку, морф чуть тронул его за плечо, отчего человек сжался еще плотнее, защищая голову, словно ожидал, что его сейчас будут... - О-у, я понял, - морф поднял с одеяла несчастную миску и брезгливо выставил ее за порог, - не бойся. Бить тебя я не буду. Я напугал тебя и виноват в произошедшем. В наказание за испорченное имущество, ты завтра сам все и почистишь, а пока я дам тебе другое одеяло. Тут наверняка есть еще. Я пойду, посмотрю в соседних комнатах, а ты не вздумай вставать и уходить куда-то, иначе я тебя накажу. Припугнув человека таким образом, Грастус отправился на поиски, будучи уверен, что Лейто ни за что не нарушит его приказ, и оказался прав. Вернувшись с новым одеялом для раба, морф застал человека сидящим на кровати с поджатыми к груди коленями. Вся его поза напомнила Грасу намокшего после дождя воробья, пристроившегося когда-то в далеком детстве на ветке под его окном. От этого зрелища сразу захотелось обнять несчастного парня, утешить, но морф сразу же одернул себя. «Не забывайся, он, хоть и не совсем обычный, но раб и останется им, даже если снять с него ошейник. Чем больше поблажек получит он вначале, тем наглее будет потом, а ты и так уделил ему слишком много внимания». - Вот одеяло, - морф кинул принесенную вещь на кровать, - забирай его и ложись спать. А завтра тебе придется научиться есть с помощью хотя бы ложки, если, конечно, хочешь уехать отсюда. Я не потерплю свинью в своем доме. Сказал и вышел, не оглянувшись, а потому не мог увидеть, как странно смотрел ему вслед юный раб. Утром Грастус лично забрал у старого раба миску варева, что несли пострадавшему, и потребовал к нему ложку. Ничего не понимающий старик помотал головой и ответил, что рабам ложек не положено, ибо был случай, когда раб с ложкой напал на охранника. Убить, конечно, не убил, но с тех пор ложки стали под запретом. Выслушав отказ, морф чуть не зарычал. - Мне все равно, что там кто-то запрещал, но если через пять минут у меня не будет ложки, я ее сделаю из твоего черепа. И миску заодно! Это Грас уже прокричал вслед быстро семенящему от него старому рабу. После показательного выступления морфа прошло шесть минут, он специально засекал, но ложку ему все же принесли, а в добавок к ней два куска хлеба с маслом, холодное мясо, порезанное на тонкие ломтики, и козий сыр, который Грас терпеть не мог с детства. Обозрев все это «богатство», морф смилостивился и отпустил старого раба готовить завтрак для него и оставшихся под его командованием оборотней. - Да смотри, чтобы все было съедобно, - напутствовал Грас человека перед тем, как отворить одной рукой дверь в комнату, ведь в другой у него был поднос с завтраком для раба. - Дожился. Завтрак рабам приношу. Расположив все принесенное на маленьком табурете у кровати, Грас взглянул на кровать, предполагая, что человека придется будить, но там никого не оказалось. Не было человека и под кроватью, и за ней. Его вообще не было в комнате! - Сбежал! – морф рванулся к двери, собираясь отрядить кого-то в погоню, ведь парень вряд ли мог знать эти горы, а значит, отыскать его можно будет довольно быстро. Каково же было его удивление, когда рванув дверь, он налетел прямо на искомое. При столкновении человек отлетел на пару шагов, шлепнувшись пятой точкой на пол. - Ты где был?! Глаза морфа буквально метали искры от злости. Испуганный раб живо перевернулся и распластался перед ним в коленопреклоненной позе, уткнувшись головой в пол. - Господин, вы велели мне почистить утром все, что я вчера испачкал. Я лишь выполнял ваш приказ. Рядом с парнем действительно валялись сапоги, в которых морф ходил вчера, и которые он оставил в коридоре у дверей, чтобы не пачкать ковры в комнатах. Теперь эти сапоги лежали, начищенные до блеска, а тот, кто это сделал, распластался на полу у ног морфа, чуть заметно вздрагивая всем телом. Гнев Граса сразу схлынул, сменившись неловким молчанием. - Тогда... иди в свою комнату и... оставайся там, пока я не позову. Когда дверь за человеком практически закрылась, морф вспомнил, зачем, собственно, приходил. - Там еда на подносе! И воспользуйся ложкой для еды. Приду, проверю! - Да, господин, - тихий голос из-за двери и шарканье ног отходящего от нее человека снова вызвали в душе морфа бурю какого-то странного чувства, слишком похожего на сожаление. И это было странно и непривычно. ГЛАВА 4. Заглянув в комнату через полчаса, Грастус нашел своего раба чинно сидящим на кровати возле пустого подноса. Увидев вошедшего хозяина, человек быстро опустился на пол, уткнувшись в него лбом, как и приличествовало хорошо вышколенному рабу. Юноша все сделал безукоризненно правильно, вот только морфа это почему-то разозлило. Грас сам не понимал себя. С одной стороны, он требовал от человека правильного поведения, а с другой - страшно раздражался, видя его. Именно в такие моменты сильнее всего почему-то хотелось видеть его агатово-черные глаза. А еще улыбку. Он никогда не видел, как Лейто улыбается, кроме одного мимолетного мига. Да и зачем бы ему желать такого, но вот хотелось. Хотелось видеть искреннюю, немного смущенную улыбку этого человека, и то, как она отражается в этих черных глазах. Тряхнув головой, Грастус отогнал от себя глупые мысли и, оглядевшись вокруг, заметил аккуратно сложенные на столике рядом с подносом свои вчерашние наброски. Сразу же вспомнился умело переделанный из его рисунка дракон. Вчера эта идея раба показалась ему интересной, хоть он и старался избегать в своих работах любого упоминания легендарного зверя. Подойдя к столику, Грастус быстро нашел нужный рисунок. Талантливый, надо сказать, рисунок, к тому же прекрасный повод начать отвлеченный разговор. - Скажи, почему ты нарисовал именно дракона? По первоначальным линиям тут скорее цветок выходил. Юноша ответил, все так же, не поднимая головы: - У Вас очень красивый дракон, господин. Вот мне и пришло в голову... Лист бумаги выпал из рук морфа и плавно опустился на пол, но Грастусу уже было не до него. - Что?! Ты видишь... Грастус даже задохнулся от этой мысли. - Быстро отвечай, что ты видишь? – наклонившись, морф вздернул человека на ноги и тряхнул его, обхватив за плечи. - Ну! - Большой черный кот и дракон, темный такой, словно черный пепел, но со светлыми гребнями и мордой. Но я вижу их не все время, а только если пристально посмотреть. - А у других морфов ты видел ипостаси? А лики оборотней? Ты их видишь? – Грас еще раз встряхнул человека. - Отвечай! - Нет, господин. Оборотней я не видел никогда, а других морфов я встречал только четыре раза и тоже ничего не видел. Простите, если расстроил Вас. В черных глазах стоял испуг, лицо побледнело, то ли от потрясения, то ли от встряски, принесшей новую боль в израненной спине, а нижняя губа чуть дрожала, выдавая в человеке желание заплакать. И верно, глаза Лейто вдруг обрели глубину, и по щекам сбежали две прозрачные слезинки. - Пожалуйста, господин. Я не специально. - Сядь! – толкнув человека на кровать, Грастус принялся мерить шагами комнату. - Это что же получается, либо ты Видящий, но они бывают только в сказках, либо... нет. Еще больший бред поверить в истинную пару с человеком. Это просто невозможно. Прошагав так из угла в угол еще немного, Грас принял решение: - Значит так. Как только сюда прибудет новый смотритель, мы уедем. Ты поедешь со мной как мой новый личный раб, и запомни: что бы ты ни увидел, что бы ни услышал, никогда не говори об этом никому, кроме меня, тем более, если увидишь ипостаси кого-либо из морфов. Понял? Дождавшись кивка потупившегося человека, Грас продолжил: - Дома вести себя прилично. С другими рабами не сплетничать. Ничего им не говорить обо мне или о себе. Будут настаивать, все равно кто, скажешь, что я запретил. Ко мне обращайся по-прежнему – «господин». Ничьих приказов, кроме моих, не выполнять. Если я скажу стоять, ты будешь стоять, даже когда стены вокруг тебя начнут рушиться. И без моего дозволения ты никуда не ходишь и ничего не берешь. Понял? Снова кивок. - Хорошо. А пока собери все рисунки и иди за мной. Как мой личный раб, ты теперь будешь жить в моих комнатах. В твои обязанности входит: помогать мне одеваться, прислуживать за столом, помогать мыться и выполнять все мои приказы и мелкие поручения. Запомнил? Новый кивок все еще опущенной головы, с начавшими пробиваться темными волосками. - За мной. Приказал и вышел, оставив человека судорожно собирать разлетевшиеся рисунки, а затем, прихватив и книгу, на которой эти рисунки лежали раньше, спешить следом за морфом, ставшим его хозяином. Новый смотритель прибыл через четыре дня. К тому времени раны от кнута на спине человека почти совсем зажили, благодаря мазям, оставленным Риком перед отъездом. Каждый вечер Грастус лично смазывал спину юноши, так как дотянуться самому до полос, избороздивших кожу спины, было довольно проблематично. После лечебной процедуры человек засыпал на мягком одеяле возле кровати хозяина. В первую ночь Грастус боялся, что человек будет храпеть, мешая ему спать, но тот вел себя довольно тихо, если не считать тихого поскуливания, разбудившего морфа среди ночи. Но стоило морфу пошевелиться на кровати, переворачиваясь к человеку, чтобы узнать причину разбудивших его звуков, как все сразу стихло. Чуткие уши морфа уловили неровное дыхание раба, кажется плакавшего перед этим, но он не подал виду, что понял и притворился спящим. Постепенно дыхание человека выровнялось, и, наконец, тот заснул, а Грас еще некоторое время лежал без сна, рассуждая: «Это как с маленьким зверьком, взятым в дом. Поначалу тот беспокоится, скулит в непривычной обстановке, но не дай Создатель пожалеть зверька, взяв его в свою кровать. Вырастет зверь, но воспоминания о мягком ложе, не предназначенном для него, останутся навсегда. И однажды зверь попытается вернуть себе то, что когда-то посчитал своим, вот только последствия такого желания могут быть весьма плачевны как для зверя, так и для его хозяина. То же и с рабами. Прояви я сейчас излишнее внимание, дай слабину, и однажды этот раб попытается управлять своим господином. Нет. Каждый должен знать свое место. А то, что первые пару дней в этом доме он мягко спал и сладко ел, так это было из-за его болезни, и больше никогда не повторится. Отныне его место у моих ног», - на этом Грас и заснул, будучи полностью уверенным в своей правоте. Прибытие нового смотрителя не осталось незамеченным ни одним живым существом на руднике. Рано утром, на рассвете, все они были разбужены громким голосом, отдающим команды. Когда зевающий морф показался на пороге своего дома, деятельный оборотень уже построил рабов в две шеренги и объяснял им, что скоро зима, и будут ли они ночевать на улице или в собственноручно построенном бараке – их дело. Разумеется, желающих спать в снегу не нашлось, прозвучала команда разойтись на завтрак, после которого рабам будут назначены работы по обустройству лагеря. - Так сказать, от каждого по силам – каждому по работе! – закончил свою пламенную речь новый смотритель. Когда же рабы отправились завтракать, оборотень подошел к дому, где на пороге все так же стоял улыбающийся морф. - Ну, милорд Грастус Виар Дреш, как вы объясните, что за семь дней пребывания здесь, работы даже не начались? - Мастер Райлен, вы как всегда проницательны. Мне было лень что-либо делать, и я ждал вас, чтобы сбросить с себя эту неприятную работу и поскорее вернуться домой. Морф и оборотень, наконец, оказались достаточно близко, чтобы обняться. Старый оборотень похлопал морфа по спине, разрывая объятья. - А теперь серьезно, мой мальчик, как дела? - Все хорошо. Вы принимаете этот пост? - Уже принял. Думаю, дней через десять бараки будут готовы, тем более что к вечеру подойдет караван с двумя сотнями новых рабов, тогда мы и возобновим работу по добыче золота. А пока пойду проверю, где застрял обоз с провиантом. Эти снабженцы всегда норовят задержаться в самом неподходящем месте. - Ну, тогда я спокоен. Позавтракаешь со мной? - Обязательно. Завтрак состоялся через полтора часа, когда оборотень вернулся из поездки. - Порядок. Обоз будет здесь через два часа, и не дай Создатель, они еще раз решат отдохнуть и полюбоваться природой. Лично выдеру каждого. Морф на эти слова только рассмеялся, он-то знал, что это только угроза, пусть и сказанная строгим голосом. А вот молодой, обритый наголо юноша, сидевший на полу возле его стула, глянул на оборотня черными испуганными глазами и тут же опустил взгляд вниз, как и было положено хорошо воспитанному рабу. - А это у тебя что? Такого имущества при тебе раньше не наблюдалось. Начал уже разворовывать рудники? - Начал. Тем более мне он пригодится больше, чем тебе. - А обрили его за что? Вши? - Может и были, тут же такую грязь развели, что... - морф махнул рукой, - ай, сам все увидишь. А этого во время моего приезда высекли, вот я его и взял под свое покровительство. - За что секли? – оборотень кивнул старому рабу, поставившему для него прибор и положившему большую плошку каши с молоком. - Ведь ты его не просто так забрал. - Пытался отстоять свою правоту. - Дело хорошее, но для раба – бесполезное. Оборотень принялся с аппетитом поглощать предложенное угощение, сдобрив его толикой лесного меда. - Ладно, парень все равно хилый, так что забирай, жаловаться не стану. - Вот спасибо, - морф рассмеялся, отодвигая от себя полупустую миску с кашей, - доедай и пошли, буду тебя с хозяйством знакомить. Ах, да, пока не забыл. Работы на третьем уровне я остановил. Там рабы подобрались к подземному озеру. Еще немного, и вода хлынула бы в шахты. Оборотень вздохнул, пережевывая последнюю ложку каши и смазанного маслом хлеба. - Вот за что я вас, пантер, всегда уважал, так это за способность чувствовать прибыль и неприятности. Ну, пошли. Я готов. Выходя из обеденной комнаты, Грастус обернулся и приказал рабу: - Доешь и отправляйся в мои комнаты. Собери все вещи в походные сумки, через три часа мы отправляемся. В дорогу Грастус отправился не через три часа, как хотел, а далеко за полдень. Слишком много вопросов по обустройству лагеря ему пришлось решать вместе с новым смотрителем, но это не испортило настроение молодого морфа. Когда тебе всего сорок девять, ты молод и здоров, мало что может испортить настроение. Ну, разве что глупый раб, совершенно не умеющий ездить верхом. Пришлось милорду Грастусу посадить его позади себя и позволить юноше вцепиться в свой пояс, чтобы не свалиться где-нибудь по пути. Старый оборотень, провожавший их, выделил для прикрытия молодого морфа шестерых его прежних сопровождающих и двух своих. Теперь он, стоя на крыльце дома, ехидно усмехался, видя, как неуклюже человек пытался сохранить равновесие в седле. «Кажется, молодого лорда ждет веселая дорога», - махнув на прощание кавалькаде из девяти всадников и трех заводных лошадей, Райлен отправился смотреть на то, как его новые подопечные справлялись с доставкой камня для постройки бараков. Все-таки эта работа будет поважнее слезливых, никому не нужных прощаний. - Как сгружаете, безрукие?! Вы так весь камень перебьете. Заставлю потом языком все трещины вылизать, авось срастутся! Нежнее! Этот камень будет оберегать вас зимой от стужи, а летом от жара. Помните об этом, когда что-то делаете. А к вечеру того же дня на рудниках объявился еще один гость. Худой человек в богатой одежде с цепким и колючим взглядом пришел, чтобы выкупить своего племянника из неволи. Он долго не желал уходить, не узнав, есть ли на руднике молодой парнишка с черными волосами и шрамом на правой щеке. И обещал любые деньги за сведения об этом парне или месте его упокоения, если он уже умер. В конце концов, утомленный назойливостью посетителя, смотритель просто выкинул его прочь собственноручно, заверив в весьма грубой форме, что таких здесь нет и не было. Очень уж назойливый человек ему не понравился. Жаль, убить его пока было не за что. Пока. ГЛАВА 5. Прошло около шести часов, как отряд покинул золотые рудники, а Лейто уже просто не чувствовал нижнюю половину тела. Сначала езда на лошади позади морфа была просто неудобной. Сидеть приходилось на крупе быстро скачущего коня и подпрыгивать в такт его движениям, довольно чувствительно ударяясь попкой о жесткий конский круп. Потом стало не то, что неудобно, а больно. Затем и очень больно. Временами юноше казалось, что у него там все в крови, но чтобы оглянуться, надо было если не отпустить, то хотя бы ослабить хватку рук вокруг морфа, а этого он сделать не смог бы ни за какую награду. Мимо мелькали деревья и горы, время от времени отряд проезжал рядом с обрывом, и тогда у Лейто в груди останавливалось сердце из-за страха оказаться там, внизу, на острых камнях. На рудники их поначалу везли в повозке, по шесть «партий» в каждой. «Партией» работорговцы называли людей, скованных по трое одной цепью. Троим было тяжелее бежать, особенно, когда цепь крепилась у всех одинаково, к левой или правой руке, и идти в такой тройке можно было только гуськом, друг за другом. Какой уж тут побег, особенно, если одного из тройки пристрелят стражники работорговца при попытке побега или ранят. Они так и не узнали, что напугало мерина, тянущего их повозку, но конь вдруг шарахнулся в сторону, и боковые колеса провалились в пустоту. Люди начали со страшными криками выпадать в пропасть, неистово цепляясь за таких же несчастных и увлекая их за собой на смерть. Страшную смерть. Тройке, в которой находился юноша, повезло. Их цепь зацепилась за острый выступ, спасший людям жизни. Несколько минут, что он провисел над пропастью, Лейто запомнил навсегда. Если бы он мог кричать, так же как все те люди, он бы сорвал голос от ужаса, а так он просто беззвучно плакал и молился Создателю, чтобы его спасли. Рука, к которой крепился браслет от цепи, потом ужасно болела несколько дней, так что он не мог работать, но все же их вытащили из пропасти. Они втроем – это все, кто уцелел из их повозки в тот день. Потом оставшихся рабов повели дальше пешком, и неизвестно, что было хуже. Когда первая пропасть промелькнула справа от быстро скачущего коня, Лейто закрыл глаза, чтобы не видеть ее, но так стало еще страшнее, вдруг что-то случится, а он не увидит опасность? Пришлось открывать глаза и с ужасом наблюдать, как близко от копыт коня проплывал край пропасти. Это зрелище заставило парня вцепиться в пояс морфа мертвой хваткой, но тот не стал возражать, только недовольно проворчал что-то себе под нос. Постепенно Лейто успокоился. Конь, несший двух всадников, шел легко, и обрывы стали попадаться все реже. Теперь они оказались среди высившихся по сторонам скал, словно в гигантском коридоре, сводом для которого было небо. Прекрасное чистое небо, светло-синее и пронзительно величественное. Глядя на такое небо, легко было представить себе, что где-то там, в вышине, располагаются Небесные Чертоги - дом Создателя. - Привал! Громкий крик совсем рядом заставил человека вздрогнуть и пошатнуться, но пояса своего хозяина он так и не выпустил из рук. - Отпусти меня и спускайся, - морф нетерпеливо повел плечами, - долго мне еще ждать? - Да, господин, сейчас. Но, как Лейто ни старался, отпустить пояс морфа он не смог. Побелевшие от напряжения пальцы просто не желали слушаться его и разжиматься. Пришлось одному из воинов помогать человеку, разгибая его пальцы по одному, а затем стаскивать его с коня, усаживая на землю. Разогнуться самостоятельно, а тем более встать, Лейто смог далеко не сразу. Воины, занимавшиеся в это время обустройством лагеря, только посмеивались над ним, заключая пари, когда он сможет встать и упадет ли сразу после этого. Лейто было немного обидно слышать их смех над собой, но исправить он ничего не мог. Раб не мог обижаться на свободного, только на самого себя. Наконец, юноша настолько пришел в себя, что смог оглядеться вокруг. Огромная площадка, на которой они остановились, оказалась входом в пещеры. Свод ее располагался метрах в десяти над ними, через него можно было бы проехать десяти всадникам бок о бок и еще осталось бы место, да и сама пещера могла спокойно вместить несколько десятков человек. На стене, противоположной от входа, Лейто заметил несколько темных пятен, а, подобравшись ближе к ним, понял, что это ходы под землю. Всего парень насчитал семь ходов. Какие-то из них были маленькие, он с трудом мог бы в них протиснуться, а какие-то достаточно большие, чтобы проехал всадник. Когда он разглядывал один из таких проходов, на плечо человека опустилась рука, заставив того подпрыгнуть с криком. Тот час же раздался смех воина, который его и напугал, пусть и нечаянно. - Ты, пацан, поменьше тут лазь, а то еще, неровен час, свалишься в дыру, ищи тебя потом, а то и утянет кто-нибудь вниз. - А может? – Лейто теперь со страхом смотрел на заинтересовавшие его ранее проходы. - Да кто ж его знает. Эти пещеры – бездонные. Из смельчаков, решившихся исследовать их, ни один еще не вернулся. У Лейто по спине пробежали мурашки, и странный озноб на миг охватил тело, вынуждая человека попятиться прочь. - Пошли-ка, парень, там каша почти готова, посидишь у костра, заодно и погреешься. Замерз вон. Все так же, придерживая его за плечо, воин отвел человека к разложенному костру и усадил возле него на охапку веток. - Нитку с иголкой в руках держать умеешь? Юноша кивнул. - На-ка, вот, залатай. В руки парня легла куртка одного из воинов, немного порванная на рукаве. Помня приказ хозяина о том, что он должен подчиняться только ему, Лейто оглянулся, выискивая морфа глазами, но того поблизости не наблюдалось. Поколебавшись немного, Лейто все же взял предложенное и принялся аккуратно, маленькими стежками, зашивать чужую куртку. Он практически закончил, когда рядом с костром появился морф, державший в руках нескольких подстреленных им птиц. - Это что? Кто приказал? – голос морфа и его сдвинутые брови говорили о его плохом настроении. Воины у костра притихли. - Никто, - Лейто наклонил виновато голову, - я сам хотел помочь. - Тогда ладно. На вот, общипай. Рядом с Лейто упали на пол тушки птиц, на которых парень посмотрел немного испуганно. Ни общипывать, ни разделывать птицу ему никогда не приходилось, а тут целых шесть штук. Когда Лейто набрался смелости сказать об этом своему хозяину, того снова не было рядом. Растерянно оглянувшись, юноша встретился взглядом с воинами, сидевшими вокруг костра. - Не умеешь? Тот оборотень, что дал ему куртку понимающе кивнул. - Ребята, давайте поможем. В мгновение ока все птицы были разобраны. Одна из них оказалась в руках того самого воина. - Смотри и запоминай. Общипывать надо вот так. Да оставь ты эту куртку, потом дошьешь. Куропатки, принесенные морфом и запеченные в углях, оказались удивительно вкусны, жаль, что малы. Каша, хоть и подгорела немного, тоже была ничего, а вот мыть казан пришлось единственному рабу в отряде. Вздохнув, юноша взялся за новый труд, но все оказалось намного легче, чем он ожидал. Все тот же воин, его, кстати, звали Мих, проводил Лейто к небольшому озерку над их пещерой. Причудливая природа и тут постаралась. По форме это небольшое водяное зеркало напоминало голову лошади, и в ширину было не больше десяти метров. - Вот тут и отмоешь казан. На дне есть мелкие камешки, с ними будет легче, да смотри грязную воду в озерцо не сливай, нам тут еще утром ополоснуться надо будет и воды набрать, а это озеро наполняется летом и осенью только дождями. Так что зачерпни немного воды и отойди в сторону. Потрешь там и выплеснешь грязь, а потом снова вернешься за чистой. Понял? Конечно, он понял. Ничего странного или сложного здесь не было, так что Лейто быстро взялся за работу. Через полчаса казан снова был чист, и можно было идти обратно. Юноша так и сделал, но на спуске вниз, совсем рядом с пещерой, из-под его ног вдруг выпорхнула с криком какая-то маленькая птица. От неожиданности Лейто отшатнулся и, не удержавшись на ногах, упал, больно подвернув ногу. Казан, выпущенный из рук при падении, конечно же, полетел вниз с громким грохотом. - Что за неуклюжее создание, - рядом с парнем мгновенно оказался его хозяин, - пока что от тебя больше вреда, чем пользы. Встать сможешь? Несчастный юноша кивнул, потирая сильно болевшую щиколотку. Лейто чувствовал, как по щекам катятся непрошеные слезы. Виновато опущенная голова скрывала их от хозяина, чему человек был только рад, а то ведь морф вполне мог отказаться от неуклюжего раба, к тому же вечно плачущего. Храбро поднявшись на ноги, не обращая внимания на резкую боль в правой щиколотке, Лейто похромал следом за морфом, подобрав казан возле самой пещеры. Внутри грота воины готовили из собранных веток и одеял лежанки для сна. На юношу никто даже не посмотрел, так что он оставил возле все еще горевшего костра злополучный казан и похромал в дальний угол пещеры, где были собраны лошади и мешки с поклажей. Кое-как устроившись между брошенными здесь же седлами и использовав одно из них вместо подушки, Лейто замотался в выданное ему ранее одеяло. Поворочавшись немного на жестком каменном полу, он притворился спящим. Притворился не потому, что спать на полу не мог. Мог. На рудниках рабам даже такой роскоши, как одеяло, не полагалось, не говоря уже о подушке, но нога парня болела и дергала просто нещадно. Промучившись всю ночь, он несколько раз впадал в сонное забытье, но оно не было долгим и не приносило отдыха измученному телу и сознанию. Стоило ему во сне пошевелить ногой, как сильная боль быстро приводила его в себя. А утром... То, как нога выглядела утром, напугало юношу не на шутку. Багрового цвета, опухшая, она нещадно дергала и не давала наступить на себя, мгновенно отзываясь сильной болью, прошибавшей несчастного словно огнем. - Вот теперь он точно откажется от меня, - тихо прошептал Лейто, - зачем ему раб-калека? Он так и не понял, что плачет, пока... - Эй, пацан, ты чего тут сырость развел? Мих смотрел на маленького раба глотающего слезы. - Случилось что? Вместо ответа Лейто выставил вперед покалеченную ногу. Воин присвистнул и, присев перед Лейто на корточки, принялся ощупывать поврежденную конечность. Оборотень старался быть как можно аккуратнее, но человек все равно вздрагивал от боли, хотя крики он все же сдержал, за что заслужил одобрительный взгляд от воина. - Перелома нет. Сильное растяжение. Сейчас я перетяну щиколотку тугой повязкой, и через пару дней все будет в порядке. К тому времени, как отряд двинулся дальше в путь, нога у человека была забинтована, слезы высохли, а хмурый хозяин-морф, ничего не замечая вокруг, думал о чем-то своем. Он даже не заметил, что человека на его коня подсаживал один из воинов. И все было бы не так плохо, но порядком отбитые за вчерашний день ягодицы юноши, принялись соперничать за его внимание с болью в ноге почти сразу, как всадники тронулись в путь. Оставалось только сжать зубы покрепче, вцепиться в ремень морфа и терпеть. Радовало только одно: боль прекрасно отвлекала его от мыслей о пропастях, мимо которых они сегодня проносились еще быстрее, чем вчера. Морф правил конем, не задумываясь о том, что делает. Он просто спешил оказаться дома, слишком уж его нервировала вся эта история со странным рабом. Ему были необходимы старинные книги, хранившиеся в библиотеке вождя. Слишком уж много неразрешенных вопросов накопилось у него. Издавна его народу были известны Видящие, но это всегда были морфы, и все они рано или поздно уходили служить в храмы, слишком обремененные своим даром, чтобы жить среди людей. Их почитали и уважали, ибо они были носителями особого благословения Создателя, частицы его дара. Но человек - Видящий... нет, это было просто невозможно. Люди – слабые и мало живущие создания, годились только для работы и больше ни для чего. Они не могли нести в себе дара Создателя. Возможно, в нем могла быть частица крови оборотня?.. Но нет, это тоже исключалось. Полукровок с морфами просто не бывает, а своих полукровок оборотни уничтожали сами, чтобы избавиться от угрозы неконтролируемого зверя с их стороны. Такой полукровка был бы очень силен, неконтролируем и опасен, от этого же раба веяло чем-то родным, словно нашлась какая-то старинная, давно утерянная вещь, которой он позабыл даже название. А еще Грастус начал каким-то странным образом ощущать человека. Чего только стоил вчерашний всплеск паники, когда он услышал какой-то шум и грохот за пределами грота, где они остановились на ночь. Никто из воинов даже ухом не повел, а он почему-то бросился наружу, точно зная, что с человеком что-то случилось. И ведь правда, случилось. Этот неуклюжий человечек умудрился оступиться на практически ровной поверхности, и теперь Грастус явно ощущал его боль в правой щиколотке. Тогда, вечером, он не подал вида, что почувствовал что-то, но сегодня он осознал, что эта странная связь не ослабевает, а крепнет. Оставалось только одно объяснение этой странности, вот только поверить в то, что человек мог стать его фиори, Грастус никак не мог. Не было еще никогда фиори морф-человек. Не было! ГЛАВА 6. Желая срезать путь домой, после дневного перевала, Грас повернул у камня-указателя на Облачный путь. Когда-то эта тропа вела к древнему монастырю, расположенному высоко в горах, там, где путешествуют облака. Десять лет назад этот монастырь был разрушен. Когда морфы и их воины-оборотни прибыли к монастырю, привлеченные черным дымом, застилавшим небо, все было уже кончено. На месте некогда великолепного монастыря с цветущими садами высокогорья, они застали пепелище и обгоревшие трупы. Кто убил монахов Создателя и спалил сам монастырь, так и осталось загадкой, несмотря на то, что воины немедленно приступили к поискам нападавших. С тех пор дорога была заброшена, - ни к чему стало ездить через Облачную гору, да и некому. А еще в клане Металлических котов ходили слухи о том, что над разрушенным монастырем до сих пор слышится колокольный звон и пение монахов, возносящих молитвы Создателю. И вот теперь, впервые за десять лет копыта коней коснулись заросшей тропы в горах. Этот путь позволял сократить дорогу почти на сутки, а Грастус отчего-то чувствовал, что ему надо спешить. Сейчас, впервые в жизни, от гор веяло опасностью, и опасность эта была позади, а не ждала их там, высоко в горах. Именно этим руководствовался морф, сворачивая с привычной тропы. Когда всадники миновали камень-указатель, человек позади Грастуса как-то странно затих и словно закрылся. - Что с тобой? – морф повернул голову к своему рабу. - Я помню это место. Только... - Что? - Все словно в тумане. Не помню. Человек умолк, погруженный в свои мысли, и морф не стал его тревожить. Он даже не посчитал нужным сделать выговор за отсутствие должного обращения к хозяину. Через несколько часов подъема перед всадниками открылась небольшая долина между трех скал. Южный склон центральной скалы, самой высокой, был увенчан развалинами монастыря. - Спускаемся в долину, - приказал морф,- ночевать будем там, а утром поедем дальше. Из лагеря не отлучаться. Никому. Стоило лагерю утихнуть, если конечно не считать шумом мощный храп некоторых воинов, как человек завозился под своим одеялом. Грастус с интересом наблюдал, как неуклюже тот пытается покинуть лагерь, и сделал знак стражнику «не мешать», очень уж интересно стало морфу, куда решил направиться человек. Неужели задумал сбежать? Куда? Морф тихо последовал за рабом, благо ему света тусклой луны вполне хватало для того, чтобы не терять человека из виду, да и обоняние помогало. А раб все шел, треща ветками и запинаясь об камни. «При такой неуклюжести он себе скорее шею свернет, чем сбежит». Все так же неуклюже пробравшись по кустам, человек вышел на старую тропу, ведшую к монастырю. Приказ не отлучаться из лагеря был вполне понятен, но Лейто просто не мог остаться у костра вместе со всеми. Как только лагерь затих, он пробрался мимо отвернувшегося на миг оборотня, холодея от своей наглости. Он знал, что за непослушание будет наказан, но желание отыскать свое прошлое было сильнее страха. Лейто помнил свое детство только с того момента, как очнулся в доме вдовы лесника. Остальное всплывало в его голове обрывками, в основном ночью, в кошмарах. Вдова вылечила молчаливого ребенка с испуганными глазами, не спящего по ночам из-за кошмаров, но оставить его у себя не могла. Приближалась зима. Вдове самой было сложно выжить, а тут еще и ребенок, к тому же чужой. Так что, сначала парнишка был отправлен к дальней родственнице, потом еще к одной, переправившей мальчика в соседнюю деревню к семье фермеров, нуждающихся в любых помощниках. Там он и остался на долгих десять лет, пока не был продан в рабство за долги. Теперь же Лейто чувствовал, что разгадка его видений и страхов совсем рядом, и не мог усидеть на месте. Миновав стража, он ящеркой скользнул к слабо видневшейся в лунном свете тропе. Она была совсем заросшая и с трудом угадывалась под слоем травы и старых листьев, но человека вели не глаза, а сердце и надежда. Тропа змеей бежала в горы, и вот уже человек входил в то, что некогда было створками ворот. - И как я должен тебя наказать за побег? Лейто вздрогнул и оглянулся. Позади него стоял морф, блестя глазами в темноте. - Я не пытался бежать, господин. Мне кажется, что я раньше жил здесь. Наверное. Я должен понять. Вспомнить. Человек провел рукой по начавшим отрастать волосам. Короткий ежик колол ладонь, и это рождало новые воспоминания. - Меня брил каждое утро один из монахов. Тут все ходили с бритыми головами, кроме некоторых... это... нет, не помню. Оглянувшись вокруг, юноша подошел к чудом сохранившейся стене. Дотронувшись до каменной кладки рукой, Лейто остановился. - Чуть дальше была дверь и лестница. Она вела в спальни. Моя была на самом верху, под крышей, оттуда я видел всю долину и горы вокруг. А там, - человек чуть повернул голову вправо, - был храм с огромным светлым куполом. Там всегда было светло, и звучали песни. А потом... потом... крики, кровь. Лестница, по которой я бежал, была залита кровью. Я поскользнулся и упал. Глаза. Отец Прифий. Мертвый. Глаза пустые, словно стеклянные. Страшно. Я кричал. Кто-то подхватил меня подмышки, поставил на ноги и велел бежать к храму. Там спасение. Он перекрыл мне путь. Человек со злыми глазами. Замахнулся на меня каким-то длинным ножом. Я хотел увернуться. Почти смог. Щеку обожгло, словно кипятком. Человек, тяжело дыша, приложил ладонь к щеке со шрамом. - Его кто-то сбил с ног. Крики. Снова побежал. Храм. Там в углу есть маленькая потайная дверка, куда я забился. Они искали. Долго. Я видел. Потом приводили монахов по одному. Спрашивали у них, где я, и кричали, чтобы я выходил. Я боялся. Смотрел. Молчал. Даже дышать боялся, чтобы они не услышали. Потом их убивали. Перерезали горло и вели следующего. Кровь. Много. Очень много крови. Реки крови. Когда убивать уже было некого, ОН приказал сжечь все. Огонь. Дым. Много дыма. Я полз. Провалился куда-то. Темно. Полз вперед на четвереньках, пока... свет. Человек закрыл глаза и покачнулся. Грас бросился было к нему, чтобы поддержать, но тут же отшатнулся, потому что с лица человека на него посмотрели совершенно белые, горящие во тьме глаза. - Ищи подсказку там, где солнце стоит в полдень. Опять этот утробный голос, от которого по спине морфа бежали мурашки, и эти страшные глаза. Как только слова отзвучали, человек снова покачнулся, глаза его закрылись, и Лейто упал на землю, потеряв сознание. Морф замешкался, пытаясь понять, что происходит, в результате не успел подхватить парня. И все бы ничего, но камни, валявшиеся тут повсюду, представляли для человека реальную опасность. Так и случилось. Падая, Лейто ударился головой о камень, торчащий из травы. Выругавшись, Грастус поднял человека на руки, хмурясь оттого, что человек слишком худ. Перекинув бесчувственную ношу через плечо, морф отправился обратно в лагерь. Со странной загадкой можно будет разобраться немного позже. Сейчас ему надо было убрать человека из этого места и оказать ему помощь. - И за что мне это наказание? Сдав раба с рук на руки оборотню, дежурившему по лагерю, и убедившись, что ничего страшного с парнем не произошло, Грастус двинулся обратно. Луна, хоть и щербатая, стояла в зените и давала достаточно света для небольших поисков. Добравшись до развалин, морф огляделся. - Там, где солнце стоит в полдень. Стеклянный купол Зала Призыва центрального храма? Нет. В этом монастыре не могло быть Зала Призыва, ведь морфов среди монахов не было. Насколько я помню, монахами тут были люди, а настоятель и еще двое или трое монахов – оборотни. Тогда что имелось в виду? Грастус задумчиво прошелся среди развалин, вглядываясь в камни. - Думай, Грас, думай. Зала тут не было, но центральный храм точно был. Именно там Лейто прятался. Центральный храм по традиции выстраивался в форме пятиконечной звезды. А что если... Пораскинув мозгами, Грастус взобрался на уцелевшую стену, цепляясь за малейшие щели, оказавшись наверху, присел на камни, внимательно оглядывая место предстоящих поисков. Как он и ожидал, после некоторых усилий искомое было найдено. Пятиконечная фигура основания некогда огромного храма была кое-где основательно разрушена, но очертания ее все же можно было разглядеть среди каменных нагромождений. Верхний луч в храмах всегда четко указывал на юг, что сильно облегчало теперь поиски. Теперь ему предстояло разгрести довольно обширное пространство от камней, чтобы добраться до южного луча. Можно было, конечно, привести сюда весь отряд, и они справились бы намного быстрее, но желание сохранить пока все в тайне заставляло морфа вести поиски в одиночестве. Когда солнце взошло, морф весь в пыли и грязи счастливо улыбался. Он таки нашел потайную пружину, отодвинувшую плиту, которая закрывала малюсенькую нишу, куда было бы сложно проникнуть взрослому человеку. Видимо, именно здесь прятался Лейто, будучи ребенком. Изрядно извозившись в пыли, он смог извлечь из ниши маленький ларец, завалившийся в угол, и длинный кинжал с трехгранным лезвием. Лезвие кинжала было испачкано в чем-то грязно-буром. Видимо кровь. Вот только спустя десять лет определить, чья она, не представлялось возможным. Когда морф вернулся в лагерь, там уже все давно встали и даже собирались отправляться на его поиски. Лейто с перевязанной головой и бледным лицом, сидел в сторонке, с испугом глядел на собирающихся воинов. - Отставить розыски. По коням. Выступаем через пять минут, как только я умоюсь. Лейто, хватит глазеть на всех. Бегом к моему коню, и чтоб, когда я приду, сидел в седле. Сегодня поедешь впереди, а то еще свалишься по дороге. Человек кивнул, вот только лицо его отчего-то побелело еще сильнее. Первым делом Грас спрятал шкатулку в свой походный мешок, постаравшись сделать это как можно незаметнее, под видом извлечения полотенца. Маленький родник, в котором можно было набрать воды и умыться, находился всего в десятке шагов от их лагеря, так что морф не стал задерживать отъезд. Закончив смывать с лица и рук пыль, Грастус подошел к ожидавшим его воинам и застал там странную картину: Лейто, держась обеими руками за луку седла, пытался взобраться на коня, но тот крутился на месте, не давая человеку вставить ногу в стремя, и вынуждая его кружиться вместе с собой. Воины явно потешались над незадачливым человеком, а вот сам он выглядел теперь не просто бледным, а каким-то серым с прозеленью. «М-да, верхом он ездить точно не умеет. Хотя... откуда ему взяться, умению этому». - Лейто, на коня надо садиться с левой стороны, а не с правой, как это пытаешься сделать ты. Хорошо еще, что Сапфир достаточно хорошо воспитан, а то остался бы ты сейчас без руки за такую выходку. Испуганный взгляд черных глаз, и человек отступил от коня, виновато свесив голову и опустив плечи. - Простите, господин. Вскочив на коня, морф протянул человеку руку: - Подойди. Тот, хоть и с опаской, приблизился. Схватив юношу за ворот рубахи, Грас одним движением поднял его и усадил перед собой, обхватив поперек туловища и прижав к груди одной рукой, второй же взялся за повод. - Вперед. Легкое касание каблуками боков коня, и умное животное заняло привычное место во главе отряда, послушное повелению хозяина. - Вот бы все были так послушны и умны, - Грас вздохнул. Пока всадники не покинули долину, морф молчал, но стоило им начать спуск, как человек напрягся, явно нервничая. Не зная, чего Лейто боится, Грас решил отвлечь его разговором, а заодно и разузнать кое-что важное для себя. Если, конечно, получится. - Лейто, ты боишься лошадей? Утвердительный кивок. - И, как я понял, высоты? Снова кивок. - Нет, так дело не пойдет. Отвечай мне словами, а не кивками. - Да, господин. - Что тебя сейчас сильнее всего беспокоит? - Тошнит, господин. - Это из-за удара по голове. Скоро пройдет. А пока ответь мне, что еще ты вспомнил о себе? - Я всегда жил в храме. Братья заменяли мне семью. Потом они были убиты, а я бежал. Человек мелко задрожал в руках Граса. - Если бы я вышел... - Ты бы умер вместе с ними. Я не все пока знаю, но чувствую, что тут все очень не просто. За всей этой историей скрыта какая-то тайна. Братья говорили тебе что-нибудь? Может, тебя готовили для какого-то ритуала? Попробуй вспомнить. - Ничего такого, господин, я не помню. Только, когда я спрашивал, почему в монастыре нет других детей, мне отвечали, что я им был послан Создателем. Больше ничего. - Понятно. Что было после того, как ты сбежал? - Меня нашла, приютила и вылечила одна женщина - вдова егеря. Потом я попал на ферму и помогал там за стол и крышу над головой. А потом был рудник. - Теперь отвечай честно. У тебя были еще видения раньше или то с водой было первым? - Такое – первое, господин. Раньше мне иногда сны снились, но я их плохо помнил. Вспоминал, что видел подобное, только когда все уже случалось. - Ладно. А вот это узнаешь? – морф аккуратно вынул из сумки найденный в развалинах храма ларец и, показав его человеку, вновь спрятал. - Нет, господин. - А это? – на свет появился трехгранный кинжал клана Штормовых котов. - Это... это... Человек вдруг часто задышал, пошатнулся и его начало тошнить. Слава Создателю, желудок его был пуст. Лейто отказался завтракать, чувствуя некоторое недомогание, но все равно его организм нашел достаточно жидкости, чтобы выплеснуть ее наружу. Ругающийся морф пытался одновременно сдержать испуганного коня, норовящего встать на дыбы, и удержать человека, который готов был вот-вот потерять сознание и вывалиться из седла. Так что кинжал, который он только что держал в руках, полетел на землю. Воины, сопровождавшие морфа, немедленно бросились помогать ему. Кто-то придержал коня, кто-то начал снимать человека, чтобы опустить его на землю, а один из оборотней нагнулся поднять оброненный кинжал. Выпрямился он с тихим вскриком, держа клинок на вытянутой руке. - Милорд, откуда это у Вас? - Нашел в развалинах монастыря. А что? Тебе знаком этот клинок? - Сам клинок – нет. Но гравировка... видите, тут у самой рукояти скорпион, поднявший клешни? Это знак знаменитого кузнеца из клана Штормовых. А на других гранях роза и птичья голова - это знаки двух самых влиятельных родов этого клана. Так метили клинки своих стражей отпрыски этих двух родов, после того как обручились, а после и их потомки. Только у детей голова чайки была на одной стороне с розой, а здесь они на разных гранях. Этому кинжалу не меньше четырехсот лет. Заинтересовавшись историей, морф присел на корточки около немного пришедшего в себя человека и, протянув ему флягу с водой, попросил воина продолжить рассказ: - Ты откуда это знаешь? - Мой старший брат служил у Штормовых. Именно у одного из потомков этого союза. Он любит всякие загадочные истории, вот и эту мне рассказал. - И что здесь загадочного? - А то, что супруги однажды отплыли по какой-то надобности на корабле, а обратно не вернулись. И никто никогда больше не видел ни их, ни стражей, отправившихся с ними, ни самого корабля. А еще ходили слухи, что они нашли что-то очень дорогое и именно из-за этого погибли. Но это были слухи, ведь точно никто ничего сказать не мог. Уплыли они тайно, даже их дети точно не знали, куда и зачем. Грастус, тяжело вздохнув, отобрал флягу у человека и, вытерев горлышко пальцами, сделал из нее глоток сам. - Загадок становится все больше. В задумчивости повертев в руках трехгранный кинжал, морф поглядел на солнце, медленно ползущее к зениту. - Давайте-ка все в седла. Если на дневной перерыв останавливаться не будем, то к ночи окажемся дома. Мне совсем не хочется оказаться в горах этой ночью. Неспокойно мне что-то. Два десятка всадников в черных плащах, торопя коней, двигались по горным тропам, пока в условленном месте их не встретил человек, довольно богато одетый, с темными волосами и серыми холодными глазами. Он поклонился первому из всадников. - Магистр, после долгих розысков мне удалось узнать, что мальчишка все еще жив. Сейчас он направляется вместе со своим новым хозяином – морфом Грастусом Виар Дреш, третьим сыном вождя Металлических котов, в его дом. Для этого мне пришлось подкупить... - Не интересует, - всадник махнул рукой, обрывая рассказчика, - главное - Хранитель жив. Ключ неизвестно где. И если Ключник встретится с Хранителем и сможет отыскать и собрать ключ... Вперед. Они не должны добраться до дома. Какой дорогой поехали воины? - Тут одна дорога, Магистр. Она приведет их домой через три-четыре дня, и, если мы срежем путь через разгромленный монастырь, то сможем настигнуть их до того, как они... - Так вперед, нечего рассуждать! Если бы вы тогда не оплошали и убили мальчишку... Человеку подвели коня, и вот уже темные всадники, развернув коней, помчались по следам маленького отряда. Около камня-указателя ведущий отряд человек остановился и, спешившись, присел на корточки, разглядывая землю. - Что там? – конь под магистром нетерпеливо плясал. - Они были здесь. Поехали короткой дорогой. Вчера. Не позже вечера. Может, догоним, а может, нет. - Никаких может. Догнать! ГЛАВА 7. Когда ворота родного дома показались перед Грастусом, тот, вздохнув облегченно, подстегнул коня, стараясь оказаться под защитой знакомых с детства стен как можно скорее. Как только отряд, проехав по мосту, поравнялся с огромными воротами, ведущими в замок, дозорные подали сигнал о том, что вблизи появилась группа незнакомых всадников. Те показались на несколько минут, выехав следом за отрядом из-за поворота, а затем скрылись не менее поспешно. Высланные вдогонку разведчики вернулись через четыре часа ни с чем. Неизвестный отряд словно сквозь землю провалился. - Надо было послать с отрядом пару морфов с боевой подготовкой, - задумавшийся вождь потеребил перстень с большим рубином, украшавший его средний палец, и приказал усилить патрули. Лейто плохо помнил дорогу к дому хозяина. Все это время голова человека кружилась, но, слава Создателю, тошнота больше не прорывалась наружу, тихо мучая его изнутри. Несколько раз он впадал в забытье, но морф не давал ему упасть. Въезд в замок юноша тоже не запомнил. Краем сознания отметил какую-то суету, но ему было настолько плохо, что понять, из-за чего это происходит, парень даже не пытался. Коридоры замка промелькнули перед ним серой тенью, а вот мягкий матрац и возможность отдохнуть была оценена им по достоинству. Пробуждение было медленным. Сначала вернулось обоняние, принесшее с собой чудесный запах трав и цветов. Потом зрение подсказало Лейто, что он находится в большой кровати, стоящей в незнакомой комнате, где кроме него никого не было. А затем уже вернулась память, подсказывая все события прошедшего дня и детские воспоминания, разбуженные развалинами монастыря. Сразу стало так тоскливо, что хоть вой. Раньше в нем жила слабая надежда на то, что он хоть кому-то нужен, может его кто-то ищет или ждет. А оказалось, что он один на всем белом свете. В глазах защипало. - Вот только не реви, надоело. Сколько я еще буду с тобой возиться? Рядом с кроватью стоял Грастус, хмуро глядя на небольшой ларец, который вертел в руках. «Это он ему или мне?» - не понял человек последнего высказывания хозяина. - Господин? - Что - господин? Твои слезы льются так же легко, как дождь из тучи. - Извините, господин, - Лейто потупился. - Извиню, если скажешь, как открыть вот это, - морф кинул на кровать перед человеком ларец и направился в сторону двери, - а еще вставай, одевайся и пошли завтракать. Я не собираюсь оставаться голодным по твоей милости. Выбравшись из-под одеяла, юноша только тогда заметил, что совершенно обнажен. Жутко покраснев, человек прикрылся руками и замер, испуганно глядя на хозяина. - Чего замер? Одежда на стуле слева. Метнувшись в указанном направлении, парнишка схватил серые простые штаны и рубаху. Одежда была чуть велика, зато чистая, так что Лейто быстро натянул ее на себя. На ноги ему полагались тряпичная обувка на кожаной подошве. На улице в такой не побегаешь, так что парень сделал вполне логичный вывод - работать он будет в доме. Пара минут, и вот скромно одетый раб, с низко опущенной головой, уже стоял рядом с хозяином, готовый сопровождать господина, куда тот прикажет. - Почти хорошо, только ошейник надо поменять, - руки морфа сняли грубый кожаный ошейник с металлической пластиной, на которой указан рудник, где парень работал прошлый год. А вместо него на шею лег другой, из тонкой черной кожи с тоненькими серебряными пластинками по центру, цепляющимися друг к другу, словно рыбья чешуя. На новом ошейнике спереди свисала круглая пластинка, на которой по традиции указывалось имя раба и его хозяин. - Вот теперь каждый сможет понять, что ты принадлежишь мне. А когда твои волосы еще немного отрастут, вообще будет замечательно. Пошли. Морф двинулся по коридорам замка, даже не оглядываясь, чтобы удостовериться, не отстал ли его раб. Так что Лейто иногда приходилось буквально бежать за хозяином, чтобы не заблудиться в лабиринтах коридоров и лестниц. После десяти минут блужданий по коридорам, больше напоминающим пещеры, морф вывел их в огромный зал, посреди которого стояли три стола. Параллельно друг другу. Многие стулья были заняты сидевшими на них морфами, и почти за каждым таким стулом на коленях сидел раб, покорно дожидающийся своего хозяина. Вдоль стола сновали другие рабы, разносившие блюда и напитки или убиравшие пустые тарелки и кубки за теми, кто уже поел. Грастус прошел во главу центрального стола и занял второе слева место. Лейто опустился за его спиной, так же как и остальные рабы, за что получил одобрительный взгляд морфа. Тотчас же рядом появился раб, предложивший хозяину большой поднос с мясом. Запах был настолько восхитительным, что юноше даже пришлось сглатывать слюну, немедленно наполнившую его рот. Насколько он успел заметить, никто из рабов ничего не ел, так что Лейто уже мысленно приготовился терпеть, пока его хозяин не закончит завтрак, может, тогда и его покормят. И тут… перед его носом вдруг очутилась рука, протягивающая ему кусок хлеба с таким аппетитным мясом на нем. Опасаясь, что это шутка, Лейто поднял взгляд на морфа, но тот просто выжидающе смотрел на раба, предлагая ему еду. Конечно, голодный человек, ничего не евший со вчерашнего дня, не стал отказываться. Он взял предложенное и немедленно впился в свой кусок зубами, стараясь не слишком торопиться. За свою недолгую жизнь он уже успел усвоить, что от быстрой еды после голода, может стать плохо. Когда же Лейто, дожевывая последний кусок, украдкой оглянулся, он поймал на себе завистливый взгляд раба, сидевшего позади морфа через три стула от них. Тот проводил последний кусок, исчезнувший во рту юноши, таким голодным взглядом, что ему поневоле стало стыдно. И вновь он принялся разглядывать полы перед собой. Интересные кстати это были полы, узорчатые, раньше он о таких даже не слышал. Узоры в виде всяких квадратиков и треугольников были выложены малюсенькими дощечками, плотно пригнанными друг к другу, и, наверняка, стоили такие полы очень дорого. Пока он разглядывал эти произведения местных мастеров, рука хозяина предложила ему еще кусок хлеба, но на этот раз он был смазан толстым слоем масла, а сверху лежал большой кусок желтого сыра с дырочками. Такого сыра Лейто еще не пробовал. Но перед тем как есть, он глянул на «соседа», соображая, как бы поделиться с ним таким деликатесом. Тот, поймав взгляд юноши и, видимо, поняв его мысли, отрицательно покачал головой и предупреждающе нахмурился. «Все ясно», - кивнул Лейто в ответ и принялся за поглощение своего завтрака. Положение бесправного раба, несомненно, тяготило человека, но он прекрасно понимал, что лучше быть рабом одного хозяина, чем терпеть побои и издевательства десятка надсмотрщиков на руднике. Это ему еще повезло, что его не посчитали привлекательным, а то было бы намного хуже. Лейто вздрогнул, вспомнив, как двое надсмотрщиков прямо в шахте «поимели» одного из несчастных, имеющего более симпатичное лицо. Такого он бы точно не вынес. А так… ничего, терпимо. Морфы разговаривали между собой, но Лейто не прислушивался к их разговорам, ни к чему ему это. Искоса оглядев зал и всех присутствующих, юноша столкнулся с несколькими любопытствующими взглядами от таких же рабов, как и он, после чего вновь уставился в пол перед собой, размышляя, что сейчас делают те, кто остался на руднике, и стало ли там хоть немного легче жить. От мыслей юношу отвлек кубок с водой, появившийся перед лицом. Как только юноша выпил предложенную воду, хозяин забрал у него кубок и, поставив его на стол, поднялся. - Спасибо, отец. С этими словами морф направился прочь из зала, и его новый раб последовал за ним. Идя по коридору, Грас думал о тех загадочных всадниках, о которых только что сообщил ему отец. Выходит, его интуиция и в этот раз не подвела. Их кто-то действительно преследовал, но кто и с какой целью? Это была загадка. - Неужели из-за того, что я нашел в развалинах? – морф говорил вслух, сам не замечая этого. К счастью, рядом, кроме его раба, никого не было. - В любом случае, нам следует поторопиться и открыть тот ларец. Со вчерашнего дня Грас бился над загадочной вещицей, не желающей открываться. Как ни старался морф, но найти потайную пружину он так и не смог. Единственной зацепкой было изображение дракона на крышке, но как он не крутил в руках ларец, дракон «оставался невозмутим». Войдя в свою комнату, Грас с силой толкнул дверь, захлопнув ее, и принялся искать ларец. - Куда же я его дел? Оглянувшись, морф увидел незаправленную кровать, на которой еще недавно в изножье спал юный раб. - Лейто. Лейто! Ты где?! Сзади тихо скрипнула дверь. - Я здесь, господин. - Ты что там делал? – морф недоуменно оглянулся на робко заглядывающего в дверь раба. - Вы захлопнули дверь, господин, и я подумал, что вы не желаете меня видеть. Извините. - К Искусителю извинения. Где ларец? - Он… сейчас, господин. Юноша бросился к кровати и вытащил искомое из-под одеяла. - Вот, господин, пожалуйста. С поклоном передав ларец, человек отступил в сторону, скромно потупив глаза, в ожидании новых приказаний. «Кто бы мне сказал, почему меня так раздражает его поведение. Оно безукоризненно для раба, но мне отчего-то не по себе, когда я слышу это его «господин». Отчего?» Тряхнув головой, морф отогнал от себя эти мысли и прошел в свой кабинет, велев рабу следовать за собой. Сев за стол, он снова принялся крутить в руках ларец. - Может хоть у тебя есть какие-нибудь мысли о том, как его открыть? - Нет, господин. Голос звучал откуда-то снизу, и Грас непонимающе оглянулся в поисках раба. Нашелся человек на полу, сидя на корточках у стула хозяина, как и полагалось порядочному рабу. - Так. Видишь вон там табурет? – дождавшись кивка, морф продолжил: - Бери его, тащи сюда и садись на него. У меня шея заболит, если я все время буду наклоняться, чтобы поговорить с тобой. Дождавшись, когда юноша опустится на табурет, морф заговорил: - Думаю, настало время стать более откровенным, так как я чувствую, что… ой, я и сам не знаю, что я чувствую, и надеюсь, ты поможешь мне в этом разобраться. Все это немного сложно. Я кое-что тебе сейчас расскажу и надеюсь, что мои слова не будут услышаны никем, кроме тебя. Первое. Никто в клане не знает, что моей второй сущностью является дракон, и я прошу тебя хранить это в тайне. Второе. Не так давно друг подарил мне вот этот кулон, - морф продемонстрировал уже виденный человеком ранее подвес, висевший на шее у морфа. - Последний владелец кулона был убит, и я теперь думаю, что это не была случайность. А все из-за того, что у тебя на затылке татуировка в точности повторяющая его очертания. То, что ты рассказал мне о ночи нападения на монастырь, заставило меня думать, что именно тебя хотели уничтожить те неизвестные. Кто это кстати был? Оборотни? Морфы? Юноша, слушавший хозяина с широко открытыми от удивления глазами, покачал головой. - Люди. У самого главного, того, кто убивал монахов на моих глазах, была на виске татуировка в виде паутины. - Люди? Весьма странно. Ладно, оставим пока эту историю. Так вот. Там, где ты прятался, я обнаружил вот этот ларец. Он явно закрыт магически, и, скорее всего, именно за ним теперь идет охота. Нам очень важно открыть его как можно скорее. Поэтому я прошу тебя взять его в руки, может, у тебя будет какое-то видение? Передав юноше ларец, морф замер в ожидании, но тот, недолго покрутив его в руках, просто передал ларец обратно, пожав плечами. - Ничего не чувствую. - Жаль. Морф снова принялся крутить загадочную находку в руках, пока… - Ай, - ларец упал на стол, а на указательном пальце морфа набухла капля крови. - Гадство. Укололся о край хвоста дракона. Морф хотел было слизнуть каплю крови, но Лейто резко схватил его за ладонь, не дав поднести раненный палец ко рту. - Кровь. Она может быть ключом к замку. Первое мгновение морф не понял, о чем говорит Лейто, но потом… - Ах, ты ж… - выругавшись, Грастус поднял шкатулку и приложил палец к ней так, чтобы кровь попала на дракона. В первое мгновение ничего не происходило, но потом дракон на шкатулке засветился, и та с тихим щелчком отворилась, явив перед удивленными глазами зрителей старинный пожелтевший лист бумаги, сложенный вчетверо. Аккуратно вынув из ларца содержимое, Грас практически благоговейно раскрыл его, но почти сразу нахмурился, и стал поворачивать его в разные стороны, то так разглядывая, то этак. - Шифр. Как жаль. В шифровании я никогда не был силен, - разочарованный морф положил бумагу на стол, - и при чем тут эти три цифры со странными значками и две буквы в каждой строке? Тихо потянув к себе листок, человек несколько минут вглядывался в него, после чего указал пальцем на его обратную сторону. - Тут тоже нарисован ваш кулон, господин? У меня на затылке такой же? Искоса глянув на рисунок, морф покачал головой. - Нет, в твоем нет камня и… Камень! – морф схватил пергамент, внимательно вглядываясь в рисунок. – Он огранен «каплей», но что это за камень должен быть? Камень чистый, как слеза младенца. Кругом одни загадки, а я их так не люблю, - морф в сердцах стукнул ладонью по столу. *** - Магистр, человек может проникнуть в замок Металлических котов только рабом. - Значит, пусть будет раб, а лучше три. Мне нужна информация и верные люди в замке. И чем скорее – тем лучше.