Поверить в легенду.

ГЛАВА 8. На обед в общие залы морф снова брал с собой Лейто, а вот ужинать он собирался у себя, о чем и предупредил кухонных рабов, требуя подать еду в его комнаты. Грастус собирался поработать с найденным текстом, вдруг он сможет что-то разобрать в старом пергаменте. Но стоило им вернуться в комнаты, как туда без стука влетела элегантно одетая морфа и сразу же бросилась к Грасу на шею. - Дорогой, я так ждала. Прости, что не встретила тебя, если бы я знала, когда ты вернешься… Несколько мгновений Лейто растерянно наблюдал за сценой бурной встречи, а затем, смутившись, вышел в кабинет хозяина, чтобы не мешать. Казалось бы, обычное дело, морф молод, хорош собой, знатен. Кому, как ни ему, брать себе в жены красавицу-леди, вот только отчего-то сердце в груди юноши сжалось от тоски. Ему до слез захотелось, чтобы его кто-то обнял, сказал что-то ласково, пожалел. Нет, плакать он, конечно, не стал, просто попытался найти что-то интересное, чтобы отвлечься, вот тут на глаза ему попалась книга, которую он вместе с набросками взял из дома смотрителя рудника. - «Путешествие великого камнезнавца», - прочел юноша. Название показалось ему глупым, но заняться чем-то надо было, пока хозяин развлекал свою гостью. Так что, взяв книгу, юноша устроился под окном, чтобы больше света падало на страницы, и начал читать. Читать его научили монахи, но в последнее время книг ему в руки не попадалось, так что поначалу дело шло туго, к тому же книга изобиловала такими сложными терминами и названиями, что он не всегда понимал, о чем читает. Зато вскоре, он так увлекся интересными описаниями разных камней и легендами об их возникновении, что совершенно перестал обращать внимание на происходящее за дверями спальни. Между тем у Грастуса все шло не так гладко. Леди Ориса всегда была натурой страстной и порывистой, но без особых претензий на внимание после секса, за что Грас ее и привечал, не собираясь пока связывать себя брачными обязательствами. Сегодня же леди сама пришла к нему, проявив инициативу, что, в общем-то, обрадовало морфа, вот только дальше поцелуев и взаимных ласк дело не пошло. Сегодня его раздражало в партнерше все, чем раньше он только восхищался. И грудь слишком большая, бедра слишком широкие, голос тонкий и режущий ухо. И вообще у него впервые в жизни не встало на столь очаровательную даму. Чтобы скрыть свой конфуз, Грастус, отговорившись тем, что немного приболел и оттого не в «настроении», выставил даму из своей спальни и отправился в кабинет, в надежде немного поработать над незаконченным ожерельем, подарком к свадьбе старшего брата. Но, войдя в комнату, остановился, пораженный увиденным: на полу у окна сидел его раб, в ореоле света, казалось, исходящего именно от него, а не проникающего в окно. Короткий ежик волос, изящно склоненная голова на длинной шее, тонкие руки, нежно держащие толстую книгу. Как он мог такими руками долбить стены? Он же совершенно не предназначен для грубой физической работы. Если его приодеть, он же… Морф сглотнул невольную слюну, когда представил своего раба в дорогой шелковой и обязательно распахнутой на груди рубахе, и почувствовал, как в паху оживает недавний предатель. Парнишка вызвал в нем определенный интерес. «Интересно, он девственник?» Подойдя ближе, Грас решил обратить на себя внимание. - Что ты читаешь? Оторвавшись от книги, Лейто несколько мгновений недоуменно моргал, соображая, что у него спросили, а затем, привычно опустив лицо, ответил: - «Путешествие великого камнезнавца», господин. Только сейчас Грас заметил, что голову он наклоняет немного в бок, и движение это у него получалось слишком естественно. Привычно, что ли. Рабы со стажем в год так почти не умеют, а значит это движение более старое. Мысленно представив себе такие волосы, как были у человека в день их первой встречи, Грас понял, что при подобном наклоне головы парень прятал бы под длинной челкой свой шрам на правой щеке. - У меня есть бальзамы для волос, от которых они растут быстрее. Можешь брать их, когда станешь мыть голову. «Зачем я это сказал?» Судя по недоумению в черных глазах парня, тот тоже не понял благородного порыва хозяина. - Спасибо, господин, только я ими пользоваться не умею. - Разберешься. Не маленький. Или я помогу. Так что ты читаешь? - «Путешествие великого камнезнавца», господин, - снова повторил юноша. - О-о, я ее читал в детстве. Весьма нудная и совершенно бесполезная книга. Все те легенды и истории, что там описаны – совершеннейшая чушь. Ну, как могут кости влюбленных превратиться в бирюзу, а кровь Создателя в рубин? Это же совершенно разные по структуре вещества. Я провел множество экспериментов еще в детстве, но не нашел ни одного подтверждения легендам из этой книги. Камни – это минеральные образования и… впрочем, тебе это не интересно. - Очень интересно, господин. Я с удовольствием послушаю ваши рассказы. А книга и в самом деле тяжело читается, но я нашел в ней… - парень пролистал назад несколько страниц, поневоле обращая внимание морфа на свои тонкие длинные пальцы, - вот. Смотрите, господин. Тут написано об обычаях в клане Штормовых котов записывать особым образом координаты мест, где они выращивают жемчужницы. Перевернув книгу так, чтобы хозяину было лучше видно, парень ткнул пальцем в страницу с цифрами и буквами, а еще там были такие же странные значки, как и на пергаменте, вынутом из ларца, найденного в развалинах монастыря. Все мысли о ночи любви с симпатичным рабом были позабыты мгновенно. Схватив книгу, морф пробежал глазами описание к картинке и текст на странице. - Выходит, нам нужен кто-то из Штормовых, чтобы разобраться с тем пергаментом. Х-м, - Грастус потер подбородок, задумавшись, - что ж, дело не быстрое, но вполне возможное. А про камень «чистый, как слеза младенца» там ничего не было? - Нет. Там только говорилось, что горный хрусталь еще называют «слезами недр» за то, что после огранки камень становится прозрачным и не преломляет свет под неправильными углами, что снижает его цену как поделочного камня, в отличие от алмаза. - Горный хрусталь? – Грас нахмурился, вспоминая. Действительно, среди всех тех камней, что он гранил для своего кулона, горного хрусталя не было. Слишком уж казался ему простым этот камень, ни блеска не давал, ни узора необычного на нем не было. Да у него вообще не было горного хрусталя в каменной кладовой, если только посмотреть в родовой сокровищнице. - Значит, придется купить, - Грас сжал в кулаке свой кулон, - ну, если все действительно так просто, и если все получится я… я… я дам тебе вольную. Человек даже книгу уронил на пол от такого обещания. В глазах его заплескалась паника. - Господин, вы недовольны мной? Я что-то не так сделал? - Почему ты так решил? – морф удивленно посмотрел на чуть не плачущего парня. - Вы хотите избавиться от меня. - Да нет же, глупый, - присев на корточки рядом с юношей, Грас погладил его по короткому ежику волос, - я тебя не гоню, можешь оставаться со мной столько, сколько захочешь. Просто, ты останешься не как раб, а как свободный человек, хоть такого еще в этом замке не бывало. Я мог бы даже научить тебя, как обращаться правильно с камнями, как гранить их, чтобы сохранить внутреннюю красоту и показать ее остальным. Хочешь? - Хочу, господин. Спасибо. Юноша порывисто обнял морфа, уткнувшись лицом ему в грудь, и всхлипнул. Грас не остался равнодушным к теплому телу, прижавшемуся к нему. Он тоже обнял парня, поглаживая его спину руками. - Тут есть термальные бани внизу, под замком. Надо бы нам сходить туда. После дальней дороги нет ничего лучше, чем полежать в горячей воде. Вчера мне было не до бань, зато сегодня… Пошли. Вскочив, морф схватил Лейто за руку и потянул за собой, направляясь к выходу. - Но, господин, а как же полотенца и все прочее? - Ничего не надо. Там есть слуги, которые нам предоставят все, что потребуется. Лейто не знал, что значит «термальные», но то, что он увидел, воистину потрясло его воображение. Громадная пещера, куда они очень долго спускались, состояла из множества маленьких водоемов неправильной формы, от которых вверх поднимался пар. Здесь были такие, где мог бы поместиться только один купающийся, а были достаточно большие, чтобы вместить десятерых. А еще тут пахло чем-то кисло-горьким, поначалу неприятным, но вскоре Лейто перестал обращать на запах внимания, увлеченный увиденным. Повсюду сновали рабы, одетые в одни набедренные повязки. Кто-то из них мыл или вытирал искупавшихся большими пушистыми полотенцами. Кто-то нес прохладительные напитки купавшимся. Кто-то спешил за новой стопкой полотенец или еще за чем-то. Все при деле, все заняты, и Лейто даже растерялся сперва, не зная, что ему делать. Он просто безропотно последовал туда, куда потянул его морф, и вскоре оказался возле небольшого водоема, расположенного чуть в стороне от остальных. - Тут нам будет хорошо. Помоги мне раздеться и скинь свои тряпки, после чего присоединяйся ко мне. Здесь мелко, всего по колено или чуть выше, так что можно спокойно посидеть и понежиться в горячей воде. Раздетый догола морф со стоном наслаждения опустился в горячую воду, прислонившись затылком к бортику, и закрыл глаза. Лейто быстро разделся и, стыдливо прикрывая свое причинное место, тоже полез в воду, смущенно оглядываясь на приближающегося к ним раба. - Чего желает господин, - даже не взглянув на Лейто, поинтересовался раб у морфа. - Принеси щетку, мыло, бальзамы для волос, полотенца, халаты и холодный чай, после чего можешь быть свободен. Грастус даже глаза не открыл, отдавая эти распоряжения, а Лейто с любопытством оглядывался по сторонам, пока... Метрах в ста от их бассейна мылся высокий морф. Раб, помогавший ему мыться, вдруг опустился в воду и встал на колени спиной к морфу. Тот приподнялся, поменяв положение в воде, прижался сзади к человеку, а затем начал двигать бедрами, обхватив раба руками. Человек вскрикнул поначалу, а потом и сам задвигался в руках морфа. Теперь Лейто понял, чем они занимались, но в голове его сразу всплыла картинка с рудников и тот несчастный, которого поимели несколько надсмотрщиков. Этот раб вроде бы не возражал против подобного, но человеку все равно стало страшно. Ведь и его могли… а хозяин вообще имеет право потребовать от него… Тихо пискнув, Лейто прижал колени к груди и обхватил их руками. Услышав тихий испуганный писк, Грастус открыл глаза и заметил испуганный взгляд, устремленный куда-то ему за спину. - Что там? – оглянувшись, морф не увидел ничего необычного. Рабы суетились, выполняя желания купающихся морфов или оборотней. Все как всегда, вот только Фиртус Виар Дреш, давний приятель его отца, видимо недавно прибывший к нему в гости, развлекается с рабом неподалеку от них. Это, кстати, тоже не было чем-то выходящим из ряда вон. Так поступали многие, когда душа отдохнула, а тело чисто и жаждет удовольствия. Да он и сам не раз пользовал здесь рабов. Вот только испуганный взгляд человека, устремленный на эту парочку, говорил Грастусу о многом. - У тебя еще не было мужчины? – морф положил руку на колено парню, чтобы отвлечь его от разыгравшейся неподалеку сцены. Лейто отрицательно помотал головой, а глаза его стали еще больше, но руку морфа с себя не сбросил и не отшатнулся, что Грас посчитал хорошим знаком. - Не надо этого бояться. Когда влечение взаимно, это доставляет удовольствие обоим, а я не насильник. В это время морф кончил с громким стоном и, звонко шлепнув по отставленной ягодице услужливого раба, велел ему принести себе прохладного напитка из ягод и меда. Раб легко выскочил из воды и бегом бросился исполнять приказ морфа. - Там уже нет ничего интересного, - морф коснувшись пальцами подбородка юноши, повернул его лицо к себе, заставив оторвать взгляд от соседнего водоема, - лучше помоги мне помыть спину. Передав Лейто щетку с короткой ручкой, только что принесенную банным рабом, Грас развернулся спиной к человеку, мысленно составляя план соблазнения своей невинной, но такой аппетитной овечки. «О-о, да. Это будет интересно, и крайне приятно». ГЛАВА 9. Водя по спине морфа мягкой щеткой, Лейто все думал о том, что только что видел. Да, он знал о сексуальных отношениях слишком мало. Видел совокупляющихся животных, на ферме этого было не избежать. Людей на сеновале, это была старшая дочь фермера и его конюх, а потом был рудник и насилие над рабом, произошедшее на глазах многих. И никто их даже не пытался остановить. Да он и сам сидел тише воды, боясь, что с ним сделают так же. Больше всего Лейто тогда напугала кровь, но тот человек остался жив, что немного успокоило испуганного парня. А теперь он увидел в банях, как чужой морф поимел раба. Причем, по человеку не было заметно, что ему действия морфа доставили какие-либо неудобства или боль, кажется, ему даже понравилось. Или это было притворство? - Ты решил мне спину до дыр протереть? – насмешливый голос морфа заставил его очнуться. - Извините, господин. - Извиняю. Руки теперь потри, плечи и грудь. Закусив губу, Лейто принялся выполнять приказ хозяина, а тот, закрыв глаза, снова откинулся на бортик бассейна. Человек так мило смущался, краснел и нервничал. Прикрыв глаза ресницами, Грастус тайно наблюдал за юношей. Ему страшно хотелось провести пальцами по закушенной губе и самому попробовать этот юный рот, эту нежную, немного подрагивающую нижнюю губку, а потом можно было бы спуститься ниже. Пока морф мечтал о том, что мог бы сделать со своим рабом, тот старательно вымыл своего хозяина и нерешительно остановился, размышляя о том, как быть дальше. - Ноги. Короткая подсказка, и юноша принялся за работу. Присев поближе к морфу, Лейто поднял его правую ногу и, уложив ее к себе на колени, принялся тщательно тереть стопу мочалкой. - Аккуратнее. Щекотно. Да, так лучше. Вскоре и эта часть была вымыта. Осталось самое… ценное. Встав перед юношей, все еще сидящим на корточках, морф продемонстрировал ему свое тело во всей красе. Полувозбужденный член чуть приподнимался, демонстрируя готовность к продолжению таких замечательных банных процедур. Заметив некоторый испуг в глазах человека, морф поспешил его успокоить: - Это всего лишь часть моего тела, которую я вполне в состоянии контролировать, и он ничем не отличается от твоего. По сути, все мужчины скроены одинаково. Тебе не надо бояться ни меня, ни его. Намыль ладони и вымой его. Юноша поначалу заколебался, но, все же взяв себя в руки, решительно вылил на ладони немного мыла, растер его и, нервно облизнувшись, приступил к основному действу. Гастус чуть не застонал, настолько нежно и возбуждающе юноша касался его. Конечно, это делалось не намеренно, но самая чувствительная часть тела не осталась равнодушной. Лейто не испугался постепенно выросшего члена. Он был даже заинтригован происходящим, по крайней мере, страх исчез из его глаз, сменившись любопытством. Он двумя руками водил по твердому стволу морфа, спускаясь на яички и промежность, и снова поднимался вверх, пока Гастус его не остановил. - Достаточно. Ополосни меня из кувшина и подай вон тот флакон, темно-синий. Когда Лейто выполнил все сказанное, морф приказал ему опуститься в воду на колени. Коленопреклоненному человеку Гастус вылил на голову немного ароматного бальзама и начал медленными томными движениями втирать его в кожу головы раба. Ему было наплевать на то, что подумают о нем остальные посетители бань, он был в своем праве, со своим рабом, а те, кому не нравится – могут отвернуться. Смывался бальзам так же медленно, как и наносился, после чего морф, выходя из воды, велел парню быстро вымыться и вылезать из воды, присоединившись к нему. Пока Лейто ополаскивался, Грастус присел в принесенное для него рабом кресло, попивая холодный, немного терпкий чай, приятно освежающий после горячих ванн. Выбравшись из воды, Лейто нерешительно замер, как всегда прикрывшись руками. - Ты меня стесняешься? Юноша моментально покраснел. Причем краска стыда залила не только щеки, но и уши, и шею человека. - Мило, но глупо. В тебе нет ничего такого, чего бы я ни видел, тем более, что именно я ухаживал за тобой после побоев на руднике. Пить хочешь? Лейто кивнул. - Тогда садись, - кивнув на пол у своих ног, морф протянул ему бокал, полный того же напитка, что пил сам. Благодарно улыбнувшись, Лейто сел на корточки и выпил предложенный холодный чай залпом, а Грас на миг замер, потрясенный светлой улыбкой человека. Захотелось увидеть ее еще раз. «Не спеши, - одернул себя морф, - у тебя еще все впереди. Успеешь. Главное, сейчас его не спугнуть, иначе приручение затянется надолго». - Сколько тебе лет? – надо же поговорить на отвлеченные темы. Пожав плечами, Лейто ответил: - Не знаю точно. Наверное, восемнадцать, господин. - Ты не знаешь, когда родился? - Нет, господин. - Досадно. Но судя по твоему, практически сформировавшемуся телу, тебе, действительно, семнадцать – восемнадцать лет. Вот нарастишь мяса на костях, и тогда вообще будет загляденье. Представив себе, как будет выглядеть парень через год-другой, когда отъестся и окрепнет, а еще лучше, если он позанимается, чтобы развить мышцы, да и волосы к тому времени отрастут, морф чуть слюной не захлебнулся. После бань, морф привел Лейто запутанными коридорами обратно в свои комнаты, где их уже ждал сытный ужин. - Дорогу запомнил? - Нет, господин, извините. - Ничего. С первого раза мало кто запоминает все коридоры замка. Со временем освоишься. - Ваш замок настолько огромен? – Лейто с любопытством взглянул прямо в глаза морфа, совершенно забыв о приличии, но морф не собирался его поправлять. - Разве ты не видел… ах да, ты был практически без сознания, когда мы приехали. Наш замок не выстраивался на горе и не пристраивался к ней, как у всех прочих. Наш замок выстроен в скале, с использованием естественных пещер, пробитых много тысячелетий назад водой. У тебя над головой не потолок, а свод пещеры, облагороженный нашими мастерами. А еще, наш замок стоит не посреди столицы, как у прочих кланов, а перед ней. Проехать в город можно только через ворота и мост замка. Потом за воротами дороги расходятся, верхняя ведет в замок, нижняя, более широкая, - в город, закрытый горами со всех сторон. - Здорово. Глаза человека горели азартом первооткрывателя, а Грастус уже представлял себе, как поведет парня в город, показывая ему все свои любимые местечки. «Но это будет не сегодня». - Давай есть. Я так голоден, что готов съесть одного миленького человечка. И снова Лейто покраснел, только теперь к смущению добавилось удовольствие от комплимента морфа. Поставив на стол перед хозяином тарелки, наполненные ароматными деликатесами, Лейто хотел было сесть на пол, в уже ставшую привычной позу, но был остановлен морфом: - Пока мы одни, можешь сидеть на стуле рядом со мной. - Господин, вы разрешаете? - Разрешаю и даже прошу. Мне так будет проще, да и тебе тоже. Подливать или подкладывать добавку с пола не так уж удобно. Смущенный человек примостился на самом краешке стула. - Чего вам положить, господин? После сытного рагу, пирога с мясом и грибами, а также куриных крылышек в меду на столе перед ужинающими остались только маленькие вазочки с какими-то ягодами, залитыми сливками. Пока человек нерешительно разглядывал свою порцию, не зная, как ее есть, морф вынул одну ягоду двумя пальцами и поднес ее прямо к губам парня. - Открой рот. Губы раба послушно раздвинулись, и вот уже сладкая ягода легла на язык юноши. Машинально сомкнув губы, он сглотнул сладкий сок и даже замычал от удовольствия. - Что это? - Клубника. Ты никогда раньше не ел ее? Покачав головой, Лейто облизнулся. - Еще? – не дожидаясь ответа, морф поднес новую ягоду к губам Лейто, и тот взял, все так же губами. - Умничка. А меня покормить не хочешь? В точности повторив движения морфа, юноша поднес к его рту ягоду, и только потом заколебался, попытавшись неуверенно отвести руку назад, но не успел. Вытянув шею, Грас перехватил сладость губами и попутно провел языком по пальцам человека, слизывая с них сок и сливки. Не ожидавший ничего подобного юноша часто задышал, реагируя на небывалую ласку, а морф улыбнулся, глядя в его широко открытые от потрясения глаза. - Таким ты мне нравишься еще больше. Может, подашь мне еще одну ягодку? Ужин прошел в теплой и отнюдь не дружеской обстановке. Грастус возбудился, да и у человека виднелся вполне приличный бугорок в штанах, когда он встал, чтобы выставить пустую посуду за дверь. А ведь впереди была еще совместная ночь. - Где мне можно лечь, господин? Раб неуверенно топтался посреди комнаты, оглядываясь по сторонам. - Со мной. Кровать достаточно большая. Морф, чуть прищурившись, наблюдал за сменой выражений на лице человека. Сначала это была растерянность, сменившаяся неуверенностью, а затем робкой радостью. Скинув халат, морф лег в кровать, призывно откинув уголок одеяла. Робко потоптавшись около кровати, Лейто все же лег рядом с морфом, вытянув руки по швам и зажмурившись. - Ты напоминаешь мне девчонку, встретившую в лесу медведя, - морф засмеялся, - она тоже притворяется мертвой, в надежде, что медведь ее не тронет. Отсмеявшись, Грастус прижал к себе человека с обиженной мордашкой. - Спи. Поначалу Лейто не мог заснуть. Он лежал, прижимаемый к горячему телу морфа и, прислушиваясь к его равномерному дыханию, думал о том, что его хозяин оказался довольно хорошим «человеком», если можно было так назвать кого-либо из морфов. Лечил и ухаживал за избитым рабом, забрал его с собой и даже не наказал тогда за нарушение приказа и уход из лагеря, а ведь грозился. Потом в банях не взял то, на что имел полное право, а ведь хотел. Мужское тело не врет в подобном. Хотел, но не попользовался своей собственностью. Вот и теперь спать лег, вместо того чтобы… «Это я что, жалуюсь, что он меня не… ой, дурак. Радовался бы, так нет, вздыхаю разочарованно. А, что греха таить, мне понравилось касаться его там, в банях. Да и то, как он облизал мои пальцы… м-м-м. Это было непередаваемо». Вспомнив тот момент, Лейто почувствовал, как по коже пробежали мурашки, заставившие вздрогнуть, в животе сладко защемило, а член напрягся, упершись в бедро морфа. Тихо охнув, Лейто непроизвольно двинул бедрами, потершись обнажившейся головкой о кожу морфа. «Только бы он не проснулся», - юноша попытался тихо отодвинуться от хозяина, но руки морфа держали его достаточно крепко, а почувствовав шевеление, вообще прижали к чужому телу, при этом правая рука опустилась ниже, сжав ягодицу парня. Тихий стон вырвался изо рта человека. Мало ему было напрягшегося члена, так теперь еще горячая ладонь на ягодицах жгла его, словно раскаленным железом. Какой тут может быть сон? Правильно – никакого. ГЛАВА 10. Притворяясь спящим, Грас выжидал, когда человек успокоится, чтобы начать первый этап соблазнения, но юноша спутал ему все карты. Поначалу, лежащий рядом с ним «испуганный кролик», вдруг начал вздрагивать, отнюдь не от страха, потому что упирающееся ему в бедро нечто, никак не могло быть вызвано испугом. Потом он заерзал, желая отстраниться, но допустить этого морф никак не мог. Пришлось форсировать события, прижав человека к себе еще плотнее. Тот поначалу снова замер, затаив дыхание, а потом, тихо застонав, снова двинул бедрами, то ли пытаясь ускользнуть от его ладони, обхватившей упругую ягодицу, то ли потереться членом о его бедро. «Желанный мальчик оказался достаточно темпераментным, кто бы мог подумать. Интересно, что он будет делать дальше?» И морф предоставил человеку самому загнать себя в сети страсти, что тот и проделал со всем своим юношеским пылом и неопытностью. Через несколько минут человек уже просто извивался в его руках, силясь выбраться из кровати, чтобы погасить пылающий в чреслах пожар, а хитрый морф только усугублял его страдания, то прижимая человека к себе, якобы во сне, то просовывая колено ему между ног, «нечаянно», то поглаживая руками спину и тиская попку. Затем, опять-таки не просыпаясь, он перекатился на бок, прижав парня к кровати и закинув на него ногу так, чтобы вставший член парня оказался зажат под согнутым коленом морфа. Вот тут Лейто уже не выдержал. Взвыв в голос, он задергался, в тщетных попытках достигнуть разрядки и хоть немного облегчить свои страдания. Притворяться дальше стало невозможно. «Проснувшийся» морф с радостью продолжил начатое, заглушая крики своего раба поцелуями, а руками оглаживая его бока и грудь, изредка задевая напряженные соски. - Пожалуйста. Пожалуйста. Лейто хныкал в перерывах между поцелуями и сам не понимал, о чем просит. Знал он только одно: во власти хозяина прекратить все это, и он хотел… хотел… сам пока не понимая чего. - Скоро. Очень скоро. Устроившись в более удобной позе, между ног человека, Грас вынул из-под подушки заранее приготовленное масло и, щедро плеснув его себе на пальцы, начал медленно описывать круги вокруг входа в девственное тело, время от времени чуть погружая внутрь то один палец, то второй. Эти манипуляции хоть и были непривычны для Лейто, но никаких неприятных ощущений не вызывали. Однако, увлекшись «темным входом», морф не забывал уделять внимание члену юноши или его яичкам, чтобы не «сбивать» правильный настрой человека. - Позволь мне. Расслабься. Впусти меня. Скользкий от масла палец медленно проник внутрь и закружил там, расширяя вход, в то время как пальцы второй руки играли с членом юноши, растирая по головке выступающую смазку. Когда Грастусу удалось нащупать заветную точку внутри человека, тот взвился вверх, крича во весь голос. - Ш-ш-ш, что же ты такой шумный. Хотя, мне нравится. Жадный поцелуй накрыл губы Лейто, язык проник в его рот, заставляя забыть обо всем, а когда морф отстранился, пальцев внутри его тела уже было два. Дернувшийся было юноша замер, учащенно дыша и пытаясь понять, нравится ли ему это жжение внизу. Вот только додумать ему не дали. Пальцы зашевелились, растягивая вход и двигаясь в нем, чтобы вновь задевать иногда волшебную точку, отчего у юноши просто сносило голову. Когда пальцев стало три, он так и не понял, просто в какой-то момент давление возросло, и вход в его тело начало буквально распирать, рождая дискомфорт. - Согни ноги в коленях сильнее и приподними их. Расслабься, - донесся до Лейто далекий голос. Он не сразу понял, что от него требуется, но постарался выполнить все указания, насколько это было возможно. Давление на миг ослабло, чтобы вернуться почти сразу, распирая его до невозможности. Боль резанула парня, заставив вскрикнуть. На глазах навернулись слезы, но движение внутри остановилось, оставив чувство крайней растянутости. Возбуждение спало, осталось только желание остаться одному, чтобы пожалеть себя, потому что больше этого никто не сделает. - Уже все. Теперь просто полежи не шевелясь. Грас наклонился вперед, целуя заплаканное лицо человека. Его движение отозвалось внизу, но такой острой боли, как вначале, не было. - Уже лучше? – морф правильно истолковал облегченный вздох человека под собой. - Сейчас станет совсем хорошо. Он начал медленно покидать тугое тело, столь плотно обхватившее его, что, казалось бы, любое движение становится невозможным. Медленное обратное движение вызвало тихий всхлип, но и только. Морф обхватил пальцами колени человека, разводя ноги максимально широко, и вновь начал медленно выходить, шепча при этом, какой Лейто красивый, какой тесный, и как ему хорошо внутри, горячо, обжигающе хорошо. Слова подействовали. Постепенно человек расслаблялся, давая Грасу возможность двигаться с большей амплитудой и напором. Поначалу морф совершал неглубокие медленные толчки, чуть выходя и тут же возвращаясь, пока головкой члена не начал касаться простаты, рождая внутри искры удовольствия, разлетающиеся по телу, словно бабочки на ветру. Возбуждение вернулось, и теперь уже человек не замечал боли. Он старался приподнять бедра, когда морф входил в него, чтобы проникновение стало полным, и чуть сжимал стенки входа, когда морф выскальзывал прочь, чтобы задержать его, пытаясь хоть немного продлить удовольствие. - Кто тебя научил такому, мой маленький соблазнитель? – морф уже двигался, не сдерживаясь. - Горячий, страстный, мой. Почувствовав, что момент разрядки близок, Грас обхватил ладонью член юноши и с силой задвигал рукой в такт со своими движениями. Лейто снова кричал от удовольствия, не в силах остановиться, пока его тело не разорвалось на множество маленьких частичек, разлетевшихся по миру и унесших с собой сознание человека. Очнулся он, чувствуя безмерную усталость во всем теле и легкие, как крылья бабочки, поцелуи на своем лице, а потом и шее. - Очнулся? Знаешь, а ты испугал меня, когда так драматично потерял сознание. Я уже решил, что ты умер. Морф слабо улыбнулся, проведя пальцами по губам Лейто. - Никогда мне еще не было так хорошо. Спасибо. Глаза человека удивленно расширились, а морф уже не смог сдержать смеха, при виде столь комичного выражения на лице юноши. - Рот закрой. Вставай и иди вон за ту сиреневую ширму. Там стоит вода и полотенца. Вытри себя как можно тщательнее. Везде. И принеси одно мокрое полотенце мне, а то до утра сперма засохнет, и будет причинять одно неудобство. Начав подниматься с кровати, чтобы выполнить поручение морфа, Лейто в полной мере прочувствовал, что сегодняшняя ночь не прошла для него даром. Мужественно пересилив боль между ног, он все же поднялся и поковылял в указанном направлении, стараясь не слишком явно демонстрировать последствия своей «травмы». Глядя, как человек передвигался по комнате, Грас размышлял о произошедшем. Он давно уже не был невинным мальчиком, но никогда и ни с кем не испытывал подобных чувств. Сегодня, занимаясь сексом, ему казалось, что они имеют человека втроем, столь бурно звери его сущностей реагировали на происходящее. Когда Лейто извивался под ним в порыве страсти, морф чувствовал, как между ними словно вырастает что-то волшебное, словно сливающее их в одно целое, а когда человек так картинно потерял сознание, кончая, он буквально ощутил его душу, столь родную, словно это он сам исторгается из тела, возносясь к звездам. «Неужели это и есть любовь? Нет. Не может быть. Человек, раб, слабейшее существо нашего мира. Как он может быть парой мне, воплощению дракона? Что это, ошибка? Или какая-то злая игра Искусителя? И что мне делать?» Так и не найдя ответы на свои вопросы морф благосклонно принял заботу человека о своей чистоте, позволив тому вытереть себя. - Брось все как есть, завтра рабы уберут, и ложись спать. - Да, господин. И кто скажет, почему морфа так передернуло от этих простых слов, сказанных человеком? Словно, кто-то вонзил стилет ему в грудь, не столько больно, сколько… обидно? Утро началось у Грастуса с головной боли. Слишком долго он вчера не мог уснуть, раздумывая над произошедшим. Вот теперь и расплачивался головной болью за столь малое время сна. Лейто сидел в изножье кровати, глядя на хозяина полными обожания глазами. - Господин, позвольте помочь вам умыться? – робкая улыбка и восторг в глазах, от которых стало совсем тошно. - Нет. Сам справлюсь. Принеси мне чистую одежду, и вели подать завтрак. От грубого тона морфа агатовые глаза сразу потухли, голова привычно опустилась, и Лейто тихо выскользнул из спальни, исполняя приказ хозяина. Глядя вслед человеку, Грастус поморщился от гадкого чувства в душе. - Такое впечатление, что я пнул щенка. Тяжело вздохнув, морф поплелся умываться, а когда вернулся в спальню, его ждал на заправленной кровати костюм, приготовленный рабами еще с вечера и принесенный теперь Лейто по его приказу. Темный костюм с фиолетовой отделкой весьма гармонировал с плохим настроением Грастуса Виар Дреш. Аккуратно выложив на кровати одежду для хозяина, Лейто выглянул в коридор, в надежде найти кого-нибудь, чтобы передать приказ хозяина на счет завтрака, но никого поблизости не наблюдалось. Вздохнув и покрутившись на месте пару минут, юноша решился спуститься вниз сам. Дорогу до общего обеденного зала он вроде бы помнил. - Там наверняка найдется кто-нибудь, у кого я спрошу дорогу на кухню. Пройдя два разветвления и спустившись по лестнице вниз на три этажа, Лейто замер в нерешительности. - Налево или направо? Покрутив головой, он все же решил идти налево. Снова коридоры и развилки, и снова лестница. Тогда они тоже, вроде бы, спускались по двум лестницам. Или нет? - Ай, была – не была. Махнув рукой, Лейто устремился вниз. Дойдя до широких арочных дверей, он замер. - Тут я точно не был. Придется возвращаться. Юноша уже развернулся и шагнул на лестницу, когда в арке возник темноволосый взрослый морф с легкой сединой на висках. - Это еще что такое? Ты что здесь делаешь? Строгий голос и прищуренные глаза заставили юношу задрожать от страха. - Извините, господин. Я шел на кухню и заблудился. Извините. Глаза морфа зло заблестели, а губы растянулись в хищной улыбке. В следующее мгновение, резко выбросив руку вперед, морф схватил Лейто за ошейник и притянул к себе. - Ну-ка посмотрим, чья ты игрушка. Хрипящий и задыхающийся человек повис на мгновение в невесомости, а затем, отброшенный безо всяких нежностей, упал на пол, не удержавшись на ногах. - Грастус значит. Ну, что же. Думаю, десяток плетей будут тебе хорошей наукой, чтобы впредь хорошо запоминал дорогу. Я сообщу твоему хозяину о том, что его раб совершенно глуп и не воспитан, а сейчас, пошел вон! Пнув юношу ногой в бедро, морф направился вверх по лестнице, а Лейто, испуганной тенью скользнул вниз, пока не оказался в длинном коридоре. И снова не у кого было спросить дорогу, зато тут очень вкусно пахло пирогами. Оставалось только пойти на запах. Там-то наверняка кто-то будет. - Лишь бы только не очень злой, - попросил юноша свою удачу, а то от предвкушения десяти плетей спина начала заранее болеть. Вкусный запах вывел его в огромный зал, где сновало множество людей, ловко лавируя между печами и каминами, на которых что-то жарилось, парилось или варилось. - Ты кто? Чего пришел? – возле юноши остановился молоденький парнишка, несколько младше его самого. - Лейто. Мне бы завтрак для хозяина. - Да-а, а что он у тебя будет есть на завтрак? - Не знаю, - Лейто смущенно пожал плечами. Он даже не подумал узнать у хозяина, что тот хочет получить на завтрак. «Вот беда, придется возвращаться». - Глупых мальчишек, задающих ненужные вопросы, - слегка полноватая женщина выросла позади мальчишки и отвесила ему подзатыльник, - ты где должен быть? А ну марш на место. Если голуби подгорят, я тебя самого зажарю. Парнишку как ветром сдуло, и Лейто остался один на один со строгой кухаркой. - Новенький? Кто твой хозяин? - Грастус Виар Дреш, госпожа. - Ну-ну, ты потише с такими словами. Услышит кто из благородных, как ты меня назвал, плетей получишь в один момент, - несмотря на строгий тон, повариха улыбнулась ему, и у юноши сразу отлегло от сердца, - значит, третьему сыну вождя служишь? Хороший хозяин, зря бить не будет. Повариха покивала. - Эй, вы, лоботрясы! Несите пирог с повидлом, горячий чай и булочки ягодные! Громогласный призыв вызвал к жизни еще одного мальчишку, притащившего поднос с требуемым. - Держи, парень. Можешь спокойно нести все это своему хозяину. Он так каждый день завтракает. Сластена. Взяв из рук мальчишки поднос, Лейто поблагодарил повариху и отправился в обратный путь, надеясь на этот раз не заблудиться. Напрасная надежда. Он снова не туда свернул и понял это, когда вместо знакомого уже коридора, попал в другой, более широкий и устланный желто-красными коврами. Пришлось возвращаться, вот только на выходе из этого коридора юноша снова столкнулся с незнакомым морфом. Этот тоже был не молод, темноволос, но одет попроще предыдущего, только камень темно-красного глубокого цвета на его пальце привлекал внимание. - Извините, господин, - Лейто попытался проскользнуть мимо него, низко опустив голову и надеясь на то, что этот морф не будет пинать его, иначе поднос может оказаться на полу, а за порчу таких ковров с него точно шкуру спустят. - Заблудился? – голос морфа звучал чуть устало. - Да, господин, извините. - Повернешь сейчас налево, пройдешь два коридора, а потом направо. - Спасибо, господин. Можно мне идти? Разрешающе махнув рукой, морф скрылся за одной из дверей, а Лейто поспешил в указанном им направлении, радуясь тому, что этот оказался добрее предыдущего. Может он тоже расскажет хозяину о его неумении ориентироваться в этих коридорах и потребует наказать глупого раба, но он хоть драться не стал, а то место, куда пришелся удар первого морфа, весьма ощутимо побаливало. - Как-то неудачно день начался. - Думаешь это – неудачно? - разъяренный хозяин встретил его на полпути до своих комнат. - Где ты был? - Простите, господин. Я искал кухню. Вы велели принести вам завтрак, вот я и… - юноша, опустив взгляд, продемонстрировал полный поднос еды, едва удерживаемый в руках. - Идиот! Около двери висел шнур от звонка. Надо было дернуть за него, чтобы вызвать раба и передать ему мой приказ. А сейчас иди за мной и молись Создателю, чтобы у меня улучшилось настроение, пока мы дойдем до моих комнат. ГЛАВА 11. Грастус завел человека в свой кабинет. Сев в кресло за письменным столом и бросив хмурый взгляд на топчущегося в дверях Лейто с подносом в руках, он приказал: - Поднос поставь на стол. Налив себе в чашку горячего напитка морф сделал глоток и, зажмурившись, потер виски, в которых по прежнему пульсировала боль. - Господин, у вас болит голова? - Ну. - Если позволите, я мог бы попробовать снять боль. Монахи учили меня. Заинтересованно глянув на смущенного человека, морф кивнул, разрешая тому попробовать свои силы в лекарском деле. Лейто зашел за спину морфу, потирая ладони друг о друга. - Это очень просто. Положив ладони на лоб морфа, Лейто начал легко перебирать пальцами, медленно пробираясь к вискам, а затем к затылку. Постепенно нажатие пальцами стало сильнее, Лейто на миг задержался на какой-то точке на затылке, сильно придавив ее, а затем двинулся обратно, сделав то же самое с висками, затем были точки над бровями и под ушами. Удивительное дело, казалось бы, человек не сделал ничего такого, но головная боль медленно схлынула, словно вода стекла в сухую землю. - Все, господин. Покрутив головой из стороны в сторону, Грастус удовлетворенно поцокал языком. - Чему еще учили тебя монахи? - Я не успел многого узнать. Читаю и пишу, немного знаю травы и умею останавливать кровь. - Понятно. А как ты умудрился заблудиться в замке? - Не знаю. Я решил спуститься туда, где мы обедали, в надежде, что мне там подскажут, куда идти дальше, но, наверное, свернул не туда. Я попал в коридор с большой аркой и там столкнулся с лордом. Он обругал меня и сказал, что обязательно потребует наказать меня плетью. - Это не его дело, как и чем тебя наказывать. Дальше. - Потом я спустился ниже и пошел на запах, оказавшись на кухне. Там добрая полная женщина дала мне поднос для Вас. - Добрая и полная? Полную кухарку я знаю, но доброй ее еще никто не называл. Это настоящий комендант в юбке. - морф фыркнул. - И что было потом? - Потом я пошел обратно и попал в коридор с коврами на полу. - Надеюсь, там ты никого не встретил? - Встретил. Красивый морф в возрасте сказал мне, куда идти. У него еще на пальце был перстень с красным камнем. - Перстень? – морф теперь откровенно смеялся. - Ну и «везучий» же ты парень. Отсмеявшись, морф поднялся. - Пошли, горе. Я сначала хотел оставить тебя здесь, но вижу, что ты вполне способен вляпаться в неприятности на ровном месте, так что лучше я буду держать тебя при себе. - А можно спросить, куда мы пойдем, господин? - Можно. Мы идем в родовую сокровищницу, вернее, в одну из сокровищниц. Надо выбрать камни для ожерелья, что я делаю в подарок для невесты старшего брата, а заодно хочу посмотреть на имеющиеся у нас кристаллы горного хрусталя. Надо же закончить кулон-загадку. Долгий путь по лестницам и коридорам вел их все ниже и ниже, пока не привел к огромным железным воротам с выкованным на них растительным орнаментом. Грастус нажал на один из кирпичей справа от ворот, а затем приложил ладонь к одному из фигурных листков на уровне своей груди. Что-то щелкнуло, загрохотало, словно камень сдвинулся, и в воротах открылся небольшой проход, незаметный ранее. - Иди за мной, - морф наклонил голову, чтобы скользнуть внутрь, и даже Лейто пришлось чуть пригнуться. Как только они оказались внутри, снова загремел камень, и дверка исчезла, закрывшись с металлическим стуком. Не оборачиваясь, морф двинулся дальше, и, по мере его продвижения, на стенах начали загораться магические светильники. - Господин, - остановившийся было Лейто, догнал морфа и пошел чуть позади него, - а ничего, что Вы показали мне дорогу сюда? - Ничего. Ты все равно не смог бы открыть проход. Это доступно только членам нашей семьи, всех прочих, дерзнувших покуситься на достояние клана, убьет магия ворот, а другого пути к сокровищнице нет. Прошагав по длинному коридору и миновав с два десятка обитых железом дверей, морф, наконец, остановился у одной из них. Снова приложил ладонь, подождал, пока в двери что-то щелкнет, и вошел, пропустив вперед Лейто. - Только ничего руками не трогай. Юноша понятливо закивал, оглядывая слабо освещенную магическим светильником комнату с множеством сундуков, стоящих вдоль стен. Остановившись рядом с человеком, Грастус три раза хлопнул в ладоши, и светильник вспыхнул ярким светом, заставив человека на миг зажмуриться. Когда же Лейто поморгал, привыкая к яркому свету, и нашел глазами морфа, тот стоял, склонившись над одним из сундуков, и перебирал какие-то почти прозрачные камешки с неровными краями. Подойдя ближе, Лейто заинтересованно посмотрел через плечо морфа. - Это алмазы. Они пока не огранены и выглядят очень невзрачно, зато, когда я поработаю над ними, эти камни будут сверкать всеми цветами радуги, как только на них упадет луч света. Выбрав пять камней, морф аккуратно положил их в маленький мешочек и, повесив тот на пояс, двинулся к следующему сундуку. Открыв крышку, он показал Лейто, что этот сундук заполняют камешки зеленого цвета. - Изумруды. Вот эти, посветлее, подойдут к глазам Мириды и станут прекрасным обрамлением для более крупных бриллиантов, после огранки. Захлопнув сундук, морф направился на выход. - Идем дальше. Здесь нам больше ничего не надо. В следующей комнате морф просмотрел несколько сундуков и, разочарованно поморщившись, пошел в следующую комнату, затем еще в одну и еще. Только в пятой по счету он облегченно агакнул и склонился над содержимым маленького сундука. - Горный хрусталь. Здесь они остались намного дольше. Грастус придирчиво изучал каждый камень, некоторые прикладывал к вынутому из-за пазухи кулону, словно прикидывая, как камень будет смотреться в нем, и откладывал в сторону. Наконец, провозившись около часа и отобрав три камня, Грастус закрыл сундук и уложил все камни в небольшой мешочек, посмотрел на своего раба. - Кажется все. Теперь можно идти наверх, как раз к обеду поспеем. Обедали они все в том же зале. Заходя внутрь, Лейто украдкой огляделся и увидел почти в конце одного из трех столов того самого морфа, что пинал его утром. Тот пока их не заметил, что-то оживленно обсуждая со своим соседом. «Вот и хорошо. Хоть бы он нас вообще не видел» Однако, мечте Лейто не суждено было исполниться. Заняв уже ставшее привычным место позади стула своего хозяина и получив из его рук небольшую плошку с кашей, хлеб с маслом, и большое яблоко, Лейто поел и был вполне доволен жизнью, даже прикрыл глаза, сыто отдуваясь. В какой-то момент он просто перестал замечать окружающее, и привел его в чувство знакомый злой голос, заставивший снова вздрогнуть. - Я требую наказание для раба, проявившего неуважение ко мне. - Лорд Ардетус, со всем уважением, но вы не имеете права чего-то от меня требовать. - Это же неслыханно. Ваш раб совершенно невоспитан и глуп. Советую продать его и купить себе нового, получше. Сегодня как раз прибывает новая партия рабов. Я лично подберу для вас лучшего. - Лорд Ардетус, я благодарен вам за заботу, но свои вещи я выбираю себе сам. И этот раб меня вполне устраивает. Менять или продавать его я не собираюсь. - И все же я требую наказать дерзкого раба! - Я накажу соразмерно его вине. Не беспокойтесь об этом. Злой лорд удалился, вполне удовлетворенный полученным обещанием, а у Лейто в груди похолодело от мысли о плети. «А ведь так хорошо было всего минуту назад», - Лейто судорожно вздохнул и поднял глаза на хозяина. Морф искоса глянул на него, чуть мотнув головой, и поднялся из-за стола. Ничего другого Лейто не оставалось, как последовать за хозяином, опустив взгляд в пол. К удивлению юноши, морф, войдя в свой коридор, прошел мимо двери, ведущей в его апартаменты. Вместо этого, пройдя почти до конца, он свернул к неприметной дверке из темного дерева, практически теряющейся в тени колонны, расположенной в конце коридора. Пройдя следом за хозяином, юноша оказался в царстве драгоценностей. Тут повсюду вдоль стен стояли деревянные колоды, выточенные в форме плеч и шеи человека, а на них висели великолепные украшения. Массивные или изящные ожерелья, всевозможные кулоны и подвески, все это сверкало и переливалось в лучах света, рождая причудливые блики на стенах и лицах зрителей. Посреди комнаты располагались столики по пояс, со стеклянным верхом, но, подойдя ближе, Лейто понял, что это не столики, а нечто вроде витрины, под стеклом которой на бархатных подушечках лежали десятки всевозможных серег, браслетов и брошей. Все изделия были созданы рукой истинного мастера-ювелира. Камни были оправлены в золото, серебро или платину, при этом все было настолько искусно сделано, что глаз невозможно было оторвать. Пока Лейто рассматривал созданное его хозяином, сам морф прошел в соседнюю комнату, оборудованную под мастерскую. - Лейто, - позвал он оттуда, - ты можешь вернуться в спальню и подождать меня там, а можешь остаться здесь. - Я бы остался, если вы, господин, не против. Никогда не видел столько красоты. - Ну, оставайся. Вон там, на столике, - он махнул в нужном направлении, - листы чистые, можешь порисовать, когда станет скучно, вроде тебя Создатель талантом не обидел. Только не мешай мне. Огранка камней требует сосредоточенности. Меня тут даже отец не беспокоит. Морф мечтательно улыбнулся, представляя себе, что он создаст из этого красавца, и нежно проводя пальцами по еще не ограненному камню, а Лейто при этом завистливо вздохнул. Ему очень хотелось, чтобы его тоже кто-нибудь когда-нибудь так любил, как его хозяин любит свои камни. - Я не помешаю. Юноша сел в указанном ему углу на табурет и принялся внимательно следить за работой морфа, полностью погрузившегося в нее и не замечающего больше ничего вокруг. Рядом со столом стоял все тот же чурбан, изображающий плечи и шею, на котором было надето ожерелье, пока еще без камней, но золото и платина создавали уже вполне понятный узор, так что можно было себе представить, как все это будет выглядеть, когда камни займут свое место. У Лейто даже руки зачесались от желания помочь, но он прекрасно понимал, что ни в огранке, ни в работе с драгоценными металлами он морфу не помощник, слишком уж он мало знал и понимал. Зато он мог рисовать! Пока морф кропотливо работал камнями, одним за другим, Лейто перебирал готовые или полуготовые рисунки и наброски, стараясь понять, что ему нравится в них, а что нет. Портить рисунки хозяина Лейто больше не рискнул. Он просто рисовал рядом, или на другой стороне бумаги свой вариант, если первоначальный вызывал у него какое-то неприятие. Время за этим занятием пролетело незаметно, и вот уже морф откладывал в сторону очередной камень, потягиваясь и зевая. - На сегодня хватит. Пошли мыться и ужинать, а то там уже наверняка все остыло, к тому же мне тебя еще наказывать надо. У поднявшегося было юноши, ноги подкосились, и он просто плюхнулся обратно на табурет. Он совершенно забыл о наказании. Понуро выходя следом за хозяином из его рабочей мастерской, Лейто оглянулся, окинув еще раз взглядом царящее здесь холодное великолепие. Как же ему иногда хотелось быть таким же невозмутимым, как эти чудесные камни. - Лейто, где ты там? - Иду, господин. Тяжело вздохнув, юноша вышел в коридор. «Интересно, он меня будет наказывать в своих комнатах или поведет куда-то?» От переживаний и тревог человеку кусок в горло не лез. Откусив несколько раз от пирога с овощами и мясом, Лейто отложил свою порцию в сторону, запил ее водой и смиренно сложил руки на коленях, ожидая своей участи. - Наелся? – дождавшись слабого кивка, морф продолжил: - Тогда иди в спальню, снимай свои тряпки и жди меня. «Значит, наказывать будет в спальне», - Лейто прошел в комнату, лелея надежду, что очень сильно хлестать не станут, ведь кровь может запачкать белоснежные простыни и покрывала на кровати. Вошедший почти сразу следом морф, застал своего уже раздетого раба сидящим на полу у кровати. Быстро скинув с себя халат, надетый после омовения, Грастус сел на край кровати и похлопал себя по коленям. - Ложись сюда животом. Тихо всхлипнув, Лейто лег, как приказывали, оперевшись руками в матрац для большей устойчивости. Теплая рука сначала прошлась по холодной коже ягодиц, рождая трепет, а затем ладонь с тихим хлопком опустилась на мягкое полушарие, оставив поcле себя едва заметный след. - Это за то, что пошел неизвестно куда. Теперь точно такой же удар коснулся второй половинки попки человека. - Это за то, что не спросил, когда не знал, что делать. Теперь ладонь погладила упругую попку нежно, словно стараясь загладить свою вину и скрыть слабые следы, оставшиеся на коже. - В следующий раз лучше спроси, прежде чем что-то делать. Я отвечу и подскажу. Понял? Быстро закивав, человек на коленях морфа всхлипнул, утирая навернувшиеся на глаза слезы. Он хотел было подняться, но рука морфа удержала его, надавив на спину. - Нет. Лежи так. Ты чудесно смотришься. Этот синяк… - дотронувшись до бедра, где разливалось отвратительное сине-фиолетовое пятно, морф втянул в себя воздух сквозь зубы, - даже он не портит тебя. Это ведь лорд Ардетус постарался? Ничего, я за это с ним обязательно поквитаюсь. Покуситься на такую красоту… И снова ладонь прошлась по ягодицам, рождая внутри юноши смутное томление. Пальцы морфа нырнули в расщелину между ягодиц и, пробежавшись по ней, слегка надавили и начали обводить вход в тело юноши. После вчерашней ночи анус был еще немного чувствительным, но движения чужих пальцев не несли с собой боли, а только еще сильнее разжигали желание. Пара минут, и вот уже человек стал ерзать на коленях морфа, напрашиваясь на новую ласку, и почувствовав, как в его мягкий живот упирался отнюдь не мягкий член хозяина. - Сладкий мальчик, - морф наклонился вперед и провел губами вдоль позвоночника человека, завершая свое «путешествие» двумя короткими поцелуями в центр упругих ягодиц Лейто. Перевернув человека, Грастус поцеловал юношу в губы с жаром, показывая всю степень своего желания, а затем поставил его на четвереньки, велев прогнуться в спине и чуть расставить колени в стороны. Мягкий матрац кровати прогнулся под весом вставшего позади морфа, но желание почувствовать то же удовольствие, что и вчера, заставило отступить вдруг возникший испуг. Пара судорожных вздохов, и вот уже пальцы морфа священнодействовали внутри него, раскрывая и растягивая. Тихие стоны и всхлипы рвались из горла. Руки удерживали дрожащее тело в нужном положении, но Лейто все равно извивался, прогибаясь все сильнее, желая почувствовать в себе того, за кем теперь был готов и в огонь, и в воду. И желание его исполнилось. Сильное тело прижалось, медленно проникая и вырывая из глотки человека крик удовольствия. Начались движения, древние, как мир, сводящие с ума и уносящие в недоступные высоты. Толчки, заставляющие забыться, все ускорялись, кружа голову и сбивая дыхание. Руки ласкали юное тело, подводя его все ближе к развязке, а потом и поддерживая, когда тело человека достигло пика страсти. Тихий шепот, благодарящий за доставленное удовольствие, и счастье, много яркого счастья, плещущего через край, заполняло душу. ГЛАВА 12. Следующие три дня прошли без происшествий. Все дни напролет морф работал. Сначала он создавал подарок для своей будущей невестки, а затем занялся огранкой камня для своего кулона-загадки, как теперь называл его морф. Он сделал три камня, немного отличных друг от друга, но когти кулона по-прежнему не желали принимать ни один из них. В отчаянии Грастус чуть не бросил всю эту затею, однако Лейто, как всегда безмолвно присутствующий в мастерской, подошел и, взяв в руки один из камней, вдруг пошатнулся. Глаза цвета черного агата побелели, как всегда бывало в моменты пробуждения неизвестной силы, и человек заговорил утробным голосом: - Кровью Хранителя разомкнутся объятья когтей, чтобы чистый, как слеза младенца, камень занял свое место там, где надлежит. Воспользоваться ключом, дано лишь Ключнику, тому, кто может повелевать недрами, и вместит в себе одного из пяти. С этими словами человек взял лежащий на столе кулон. Когти тотчас раскрылись, являя три острия, хищно блеснувших в свете магической лампы. Прежде, чем Грастус успел вмешаться, человек поднес острые когти к своей ладони и пронзил ее ими. Неглубоко. Но вполне достаточно, чтобы смочить их в своей крови. Затем он взял один из камней, самый маленький, и вставил его между мгновенно сомкнувшимися когтями. - Когда соберутся пятеро на великом совете, ты получишь ключ к древней загадке. Жди. Покачнувшись, человек уронил законченный теперь кулон на пол и рухнул следом, потеряв сознание. Грастус успел в последнюю секунду поймать его голову, не дав ей коснуться пола. Открыв глаза, Лейто в первый момент не мог понять, где он находится. Жар, исходящий от лежащего рядом тела, крепкие руки, обвившие его, да еще мерный стук сердца под ухом, вернули его воспоминания к произошедшему вчера. То, как он уколол себе ладонь, и слова, что он говорил, воспринимались им как сон, все эти события он видел словно со стороны, как будто все это происходило не с ним. Странно, и даже немного страшно. Подняв голову, Лейто посмотрел на лицо спящего морфа. Сейчас оно было безмятежно, волосы паутиной рассыпаны по подушке, жаль, глаза сейчас закрыты, и нельзя рассмотреть как следует их цвет. Насколько он запомнил, глаза морфа были серо-зеленого цвета, а если морф злился, то они немного темнели. Нос, рот, подбородок, вроде бы были обычными, но настолько привлекательными, что хотелось поцеловать их. Лоб тоже самый обыкновенный, но светлая челка цвета платины, падавшая на него небольшими прядками, делала этот лоб не менее привлекательным, чем остальные части лица. «Так что же в нем привлекает меня в первую очередь?» Лейто задумчиво рассматривал морфа и не мог насмотреться. «Все, - наконец решил человек, - он весь такой волшебно-красивый, что у меня просто дыхание сбивается, стоит только посмотреть на него. А уж когда он смотрит на меня, тут я вообще начинаю таять, словно воск». Прижавшись щекой к груди, юноша потерся об нее и снова замер, вслушиваясь в равномерный стук сердца. «А я? Что может понравиться ему во мне? Волосы? Они, конечно, немного отросли и уже не топорщатся, как колючки у ежа, но ничего красивого в обычных черных волосах нет. Глаза? Тоже самые простые, черные. И я даже не уверен, что он помнит, какого они цвета, ведь я должен все время отводить взгляд, глядя вниз. Лицо? Как может нравиться то, что обезображено шрамом? Надо мной даже на ферме всегда смеялись, а уж тут, где живут все эти красавцы – морфы… Да. Надеяться на что-то было бы глупо. А так хочется». Глаза Лейто защипало от наворачивающихся слез, но он усилием воли остановил зарождающиеся соленые капли, готовые сорваться вниз. «К тому же, я все время плачу. Кому может понравиться плакса-раб? Никому. Ох, Создатель, наверное, мне лучше было бы остаться там, на руднике. Это было бы не так больно». Зашевелившийся морф прервал грустные мысли человека, а крепкие руки, прижавшие его крепче к сильной груди, заставили задохнуться от призрачной надежды на счастье. «И все же, он проводит со мной каждую ночь и позволяет следовать за ним днем, а значит, я все же не совсем безразличен ему, пусть даже и в роли раба». - Проснулся? – голос морфа звучал чуть хрипло со сна. - Сегодня мы едем в город, так что нам пора вставать. Я хочу отвезти тебя в храм и показать нашим жрецам. Среди них есть Видящие, и мне хочется, чтобы ты поговорил с кем-то из них. Возможно, это поможет тебе научиться управлять твоим даром, а то ты каждый раз пугаешь меня настолько сильно, что я просто поседею раньше времени. Храм Создателя, куда морф хотел отвести человека, располагался на противоположном конце долины, поэтому поначалу Грастус собирался проехать город верхом, так было бы быстрее и легче. Вот только выражение ужаса на лице человека, быстро, впрочем, сменившееся на понурое безразличие, убедило морфа отказаться от своих намерений. - Ты боишься лошадей? Морф внимательно смотрел на парня, обходящего чуть ли не по стеночке смирно стоящего коня, которого чистил один из рабов при конюшне. - Немного. И снова виноватый взгляд, быстро переведенный в пол, алеющие щеки и опущенные плечи. Нет, румянец морфу нравился, особенно, если Лейто краснел из-за его заигрываний, но рабская униженная покорность этого человека отчего-то начинала жутко раздражать его. Хотелось, чтобы парнишка иногда отвечал какой-нибудь шуткой или упрямым взглядом, или еще чем-то таким, неожиданным, дерзким. Он, конечно, понимал, что требовать подобного поведения от раба – безумие, но ничего не мог с собой поделать. Хотелось. Дерзкого, живого, стремительно юного, иногда, может, безрассудного. Хотелось. Парнишка немного раскрепощался в кровати, когда на него накатывала страсть, но этого Грасу было мало. Вот если бы он хоть раз проявил инициативу, потянулся за поцелуем, попросил приласкать где-нибудь, потребовал сменить темп или еще что. Он был горячим, страстным, чутко отвечал на все желания и стремления партнера, но только отвечал. Когда же морф требовал поцеловать себя или приласкать, юноша становился зажатым и испуганным, точно кролик перед удавом, и как это изменить, морф не знал. Может, откровенный разговор поможет? - Почему? Лошади не самые опасные создания этого мира. - Я… просто падал, вот и… Юноша пожал плечами, не зная, как еще объяснить. - Со своими страхами надо бороться. Я могу поучить тебя верховой езде. - Спасибо, господин. Вот только уверенности в его голосе морф не услышал, скорее обреченность, а значит… - Ты что-то ломал? Руку? - Нет, голову ушиб и испугался, когда упал, зацепившись ногой за стремя. Грастус прекрасно знал, насколько может быть опасно такое падение. От мысли, что человек мог бы погибнуть, его прошиб холодный пот. - Сколько тебе тогда было? - Я точно не знаю. Тогда я уже три года прожил на ферме. - То есть, лет десять или около того? Создатель, как ты вообще выжил? - Не знаю. Так получилось, господин. И снова смущенное пожатие плечами. «М-да, откровенность не помогает. Совсем». Чуть больше двух часов потратили Грастус и Лейто, чтобы добраться до намеченной цели. Верхом было бы намного быстрее, но морф не жалел об их вынужденной пешей прогулке. Смотреть, как лицо человека светилось счастьем от увиденного великолепия столицы морфов Металлического клана, было истинным наслаждением. Он подолгу останавливался у каждого мраморного изваяния или фонтана, разглядывая их со всех сторон, с не меньшим интересом рассматривал лепные и резные каменные барельефы на домах и колонны, украшающие фасады этих домов. Постепенно парень словно оттаивал, глаза его блестели все ярче, наполняясь жизнью, которую Грас так хотел увидеть в них. Перед храмом Создателя Лейто остановился, глядя на огромное сооружение широко открытыми глазами. Даже рот открыл от удивления. - Храм в монастыре был намного меньше,- наконец выдохнул юноша и вдруг засмущался, - господин, а меня пустят внутрь? - Конечно, пустят. Храм Создателя открыт для всех, только определенные места, вроде Зала Призыва, не предназначены для праздного посещения. Идем. Взяв за руку парня, Грастус повел его в храм. На пороге храма их встретил морф, облаченный в белоснежный балахон с золотым знаком Создателя на груди. Учтиво кивнув Грастусу, он перевел взгляд на человека, и брови его удивленно взметнулись вверх. - Хранитель, - тихий шепот на выдохе и низкий поклон заставили Грастуса запнуться на последней ступеньке, а Лейто оглянулся, ожидая увидеть кого-то за своей спиной. Вот только никто там не стоял. - Идите за мной, - позвал жрец недоуменно переглядывающуюся парочку и скользнул в двери храма. Заведя вновь пришедших во внутренние залы, жрец подвел их к небольшому фонтану и, сев на скамеечку у бортика, предложил посетителям присесть напротив. - Я слушаю вас. Какая нужда привела детей Создателя в его храм? Чинно сев напротив старшего жреца и усадив рядом замявшегося было Лейто, морф начал излагать свою историю знакомства с человеком, ставшим его рабом. Не упомянул он только вчерашние события, послужившие толчком для этого визита. Выслушав их историю, жрец поджал губы и сурово сдвинул брови, прикрыв глаза. - Мы знали, что в разрушенном монастыре воспитывался новый Хранитель, но думали он погиб вместе со всеми. Предыдущих двух убивали в столь юном возрасте, что они не успевали войти в силу. Покачав головой, жрец внимательно посмотрел в глаза человека, а затем морфа, приведшего его в храм. - Где ключ? - Ключ? – Грастус чуть склонил голову набок. - Какой ключ? - То, что ты называешь кулоном, на самом деле ключ, издавна хранившийся в строжайшей тайне в том самом монастыре, где воспитывались Хранители. Но ключ бесследно пропал. Было предсказано, что однажды ключ сам найдет Ключника, который сможет освободить из заточения силу Создателя. Не спрашивайте меня, что это за сила, никто вам на этот вопрос не ответит, ибо знания были утеряны за тысячи лет. Остались только весьма противоречивые записи и легенды, в которых даже мы не в силах отделить правду от вымысла. Мы знаем только, что ключ не завершен, ибо время его не пришло. Ни слова не говоря, Грастус достал из-за пазухи ключ, в котором теперь блестел прозрачный камешек, удерживаемый тремя когтями. Жрец задохнулся, увидев кулон-ключ, но попыток взять его в руки не сделал. - Вы закончили его. Значит, приближается время великих перемен. Прикрыв глаза, жрец сложил ладони в молитвенном жесте. - Слава Создателю за то, что позволил мне дожить до этого времени. - Это все конечно хорошо, - Грастус убрал ключ обратно под одежду, - но кто такой Хранитель? Хранитель ключа? - Не столько ключа, сколько знаний. Ключ принадлежит Ключнику. Только он сможет воспользоваться им в нужный момент, а Хранитель - это человек, рождающийся раз в сотню лет, а то и реже. Он несет в себе огромные знания этого мира, являющиеся его вторым я, отражением его сущности. Когда приходит пора возродиться какому-либо из знаний, оно возрождается в этом человеке, являя себя миру. Все это весьма сложно объяснить непосвященному. - Вы хотите сказать, что белые глаза и тот голос – это что-то вроде наших ипостасей? - Совершенно верно. Только мы, морфы, можем контролировать свои ипостаси в некотором роде, кто-то лучше, кто-то хуже, а дар Хранителя контролировать невозможно. Он либо есть, либо его нет. И когда он пробудится вновь, никто вам не скажет. Дар Хранителя сам решает, когда и что нам нужно знать. - А кто тогда Ключник? Кому я должен передать ключ? - Держите его пока при себе, раз ключ выбрал вас, вам им и владеть до поры. Ключник - один из возрожденных легендарных зверей, наследников Создателя, его детей. Который – я не знаю точно, но, судя по обрывкам легенд, дошедшим до наших дней, это будет дракон. От этой новости Грастус едва не вскочил, а дракон в его душе насмешливо фыркнул. Переведя взгляд на Лейто, морф взглянул прямо в его агатово-черные глаза, полные восторженного обожания. - Значит, дракон? - Грастус говорил со жрецом, не отрывая взгляда от глаз человека. - Скорее всего. - Тогда мы, пожалуй, пойдем, - морф тряхнул головой, прерывая зрительный контакт, - если, конечно, у вас нет вопросов к нам. - Вопросов нет, есть просьба к вам, Грастус Виар Дреш. Пожалуйста, позаботьтесь о Хранителе. Он - самое ценное, что есть в этом мире. Выйдя из храма, Грастус с шумом втянул в себя воздух. - Значит, дракон и Хранитель? Подумать только, а ведь в детстве я почти не верил в легенды. ГЛАВА 13. Легкий поцелуй в лоб разбудил Лейто. Тихий звук закрывающейся двери, настигший его сквозь дрему, рассказал юноше о том, что морф отправился на охоту, о которой вчера на обеде объявил вождь Металлических котов Фаритус Ри Виар Дреш. Кстати, вождем оказался тот самый морф с большим красным камнем в перстне, встреченный им недавно в коридоре с коврами. Морфы, сидевшие в общем зале, встретили новость о начале охоты громкими криками, от которых у Лейто даже уши заложило. Потом была ночь любви, после которой юноша впервые потянулся, чтобы поцеловать Грастуса. Без приказа или просьбы. Сам. И ему это понравилось. После посещения храма прошло несколько дней. Все было тихо и мирно в жизни Лейто, если не считать странного раба со злыми светло-серыми глазами, которого встретил Лейто в кухне на следующее после посещения храма утро. Он с первого взгляда вызвал в груди юноши холодок страха. Нечто похожее он однажды испытал, столкнувшись со змеей на сеновале, где ночевал, живя на ферме. Тот же иррациональный страх, от которого кровь стынет в жилах. Этот человек ничего не сказал, но хищная улыбка, скользнувшая по губам незнакомца, заставила Лейто быстро исчезнуть с кухни, чувствуя за спиной дыхание опасности. После той встречи незнакомец со злыми глазами попадался на пути Лейто еще несколько раз, неизменно пугая безмолвной ненавистью, горевшей в его душе и отражающейся в глазах. Однажды он даже осмелился поговорить о незнакомце со своим морфом, но тот только отмахнулся. - Не придумывай. Раб - он и есть раб. Грастус в последнее время вообще был каким-то нервным. Лейто решил, что это из-за свалившихся на морфа новостей об их сущностях, и больше не стал беспокоить его своими проблемами. В конце концов, еще никто не умер от недоброжелательных взглядов. Потянувшись, Лейто встал с кровати. Ему предстоял скучный одинокий день. Охотники вряд ли вернутся раньше вечера, так что надо было себя чем-то занять. Показавшись на кухне и получив на завтрак булочку с чаем, Лейто вернулся в комнаты Грастуса. Послонявшись по пустым покоям и наведавшись в мастерскую, юноша все же нашел себе занятие. В кабинете морфа он увидел недочитанную книгу «Путешествие великого камнезнавца». «Вот ее и почитаю». Когда до конца книги осталось всего две главы, в дверь покоев морфа кто-то забарабанил. «Что-то случилось?» - Лейто бросился к двери, отворил ее и отшатнулся, увидев стоящего в коридоре человека. Это был тот самый раб с холодными злыми глазами. - С твоим хозяином беда. Он сильно ранен и зовет тебя. Скорее. Кони уже готовы. - Что?! Да. Я бегу! Он даже не вспомнил о том, что боится лошадей и того человека, что принес сообщение, настолько слова о ранении Грастуса потрясли его. Вспомнил Лейто о своем страхе несколько позже, когда три человека окружили его в темных коридорах на нижних уровнях замка. - Как же долго мы тебя искали. Магистр будет рад. Грастусу через пять дней исполнится пятьдесят. Для каждого морфа, достигшего возраста второго совершеннолетия, это была более чем значительная дата. День выбора третьей ипостаси, ипостаси свободы. Пять дней – это сущий мизер, а он еще не решил, какого зверя будет призывать. Может, медведя или волка? Нет. Слишком банально. Горный лев? Тоже не то. Может кто-то крылатый? Кондор? Зачем ему крылатая ипостась, когда у него есть дракон? Нет, это тоже не годится. Бизон, олень, кабан, ирбис, лис, еж. «Стоп. При чем тут еж?! Кажется, я просто схожу с ума». Стегнув коня, морф оторвался от основной группы охотников, вырвавшись чуть вперед. Мысли сумбурно крутились в его голове, не давая покоя. Этот день был ознаменован началом Осенних охот. Череда охотничьих дней, начавшихся сегодня, протянется до самых снегопадов, когда горы укроются белым покрывалом и станут практически непроходимы. Морфы покинули замок еще на рассвете, когда Лейто спал, так что Грастус не смог попрощаться с ним как следует, впрочем, он в последние дни вообще мало уделял внимания своему… кому? Грастус даже не знал, как ему теперь называть юношу. Раб? Хранитель великого дара – раб? Формально – да, а номинально… Не воспринимал Грас его теперь как раба, скорее как младшего родственника, или... Нет, спали они по-прежнему вместе и испытывали от этого немало удовольствия. Теперь он даже не думал лечь в кровать с кем-то другим. Любовник? Какое невзрачное, глупое слово, совершенно не отражающее то, что между ними происходит. Фиори? Человек – фиори? Грастус сам не верил в то, что это правда, хотя его душа трепетала каждый раз, когда он думал о своем человеке. Лейто видит его зверей, и больше ничьих. Это знак? Несомненно. Вот только фиори должны видеть зверей друг друга, а если у второго партнера зверей нет? Тупик. Что еще? Его магия должна была возрасти в присутствии фиори. Вот только он в последнее время не колдовал. Как-то без надобности ему это было. Что еще? Фиори умирает, когда погибает его возлюбленный, а еще они должны чувствовать друг друга на расстоянии. Первое проверять как-то не хочется, а второе… До сегодняшнего дня они не разлучались достаточно надолго, чтобы проверить это. «Вот теперь и проверю». - Грас! Ты слишком увлекся. Нам правее, лежбище кабанов именно там! Отец, посмеиваясь, окликнул сына, явно думающего о чем-то другом. Вскоре охотники подняли с лежки семейство кабанов с огромным секачом во главе. Охота началась. Добыть самца было более почетно, хоть мясо его было жестким со специфическим запахом, так что сыновья вождя занялись именно им, соревнуясь, кому достанутся клыки первого добытого зверя. Что поделать, традиция. В горячке боя посторонние мысли покинули голову Грастуса, оставив только одно желание – победить, получив главный приз. В какой-то момент Грастусу показалось, что рядом с ним происходит что-то неладное, но тут разъяренный кабан атаковал его, пугая коня, так что пришлось изворачиваться, чтобы удержаться в седле, и одновременно с этим пытаться убить зверя коротким копьем, которыми, опять-таки по традиции, вооружались охотники. Когда все было кончено, благодаря старшему из братьев, вонзившему копье кабану прямо в сердце, странное чувство тоже ушло, оставив после себя смутное беспокойство. И чем ближе охотники с добычей подъезжали к замку, тем сильнее волнение охватывало морфа. Когда отряд проехал ворота и оказался в замке, Грастус соскочил с коня и бросился в свои покои. Лейто там не оказалось. Не было его и в мастерской, не было на кухне, не было в кабинете. Его не было НИГДЕ! - Он не мог сбежать от меня! - Грас, ты почему шумишь? – в кабинет заглянул улыбчивый оборотень, старый приятель морфа. - Рик! Слава Создателю, что ты появился. Мне нужна помощь. - А спросить, где я был, не хочешь? - Нет. Мой Лейто пропал. Его нигде нет, и я его совершенно не чувствую. - Лейто? Это кто? Тот раб с рудников? - Лейто – это мой фиори. Через два часа замок был обыскан снизу доверху многочисленными стражами, несколько поисковых отрядов вернулись из города, но все их усилия были тщетны. Допрос стражей на воротах в город тоже ничего не дал, зато те, кто стоял у главных ворот, вспомнили, что несколько часов назад через ворота замок покинули три раба, ведущие в поводу лошадь, на спине которой лежал длинный сверток. У рабов было письменное разрешение от хозяина, так что их пропустили совершенно свободно, не задавая никаких вопросов. Следующим шагом встревоженного морфа стал разговор с хозяином тех рабов, что уехали с его письменным разрешением. Вот только Визистус Виар Дреш, тот морф, оказался владельцем лишь одного из них, причем раб был куплен им буквально несколько дней назад совершенно случайно. А где он теперь, тот не знал, так как, вернувшись с охоты, не нашел раба в своих покоях. Про остальных двоих он вообще ничего не знал, да и разрешения никакого не писал. След оборвался. Взнуздав первого попавшегося коня, Грастус полетел в храм. Быть может, жрецы смогут подсказать ему что-нибудь? Взлетев по ступенькам, Грастус чуть не столкнулся в дверях с тем же жрецом, с которым они беседовали несколько дней назад. - Лейто похитили! - Спокойнее, Лорд Грастус. Если его не убили сразу, значит, он им для чего-то нужен. - Им нужны знания Хранителя? - Не совсем. Знания нельзя получить силой, это просто невозможно. Тут что-то другое. - Другое? - Да. И я не знаю что. Простите, - жрец коснулся знака Создателя, висящего на его груди, и сложил ладони в молитвенном жесте. - Но, может, Вы знаете, как мне его найти? - Не знаю, но это знаете вы, лорд Грастус. Ведь вы фиори? Я не ошибаюсь? Вы родственные души. Я сразу почувствовал вашу связь, как только увидел. - Тогда, почему я ничего не почувствовал?! И сейчас не чувствую! - Возможно, это оттого, что вы не до конца поверили. К сожалению, клан Металлических котов слишком однобоко смотрит на человека, как на существо. Остальные кланы более лояльны к людям, для пантер же человек – это только раб и ничего больше. Вы слишком долго росли с подобным убеждением, потому и не почувствовали вашу связь сразу. Вы просто не поверили в подобную возможность. Иногда так сложно поверить в легенду. - Но сейчас я верю. Так почему я не чувствую его? - Не знаю, - жрец развел руки, показывая, что он не в состоянии помочь, и снова сложил их в молитвенном жесте, - возможно, Хранитель без сознания. Попробуйте медитировать, может это поможет, а мы будем молиться за благополучный исход ваших поисков. Грастус сидел на полу посреди своего кабинета. Сдвинув мебель к стенам, он освободил достаточно места для медитации, а точкой сосредоточения стал ключ, который связал их вместе. Час проходил за часом, но никаких изменений морф в себе не чувствовал. Постепенно отчаяние начало прорываться через барьер его сосредоточенности, круша последнюю надежду найти юношу. - Лейто!!! Крик отчаянья вырвался у Грастуса, отражаясь от стен и мечась в закрытом пространстве большой комнаты. Именно в этот момент он почувствовал слабый далекий отклик, робким лучом пробивший тьму отчаяния. - Лейто, где же ты, Лейто? Конечно, он не смог ответить, слишком уж слаба была их связь, слишком неустойчива. Зато морф почувствовал направление, в котором он передвигался. - Я иду за тобой, слышишь? Иду! Когда первые лучи солнца позолотили верхушку храма Создателя, из ворот замка вылетел всадник, ведущий в поводу запасного коня. Через три часа по его следам отправился отряд из двадцати всадников, ведомый старшим сыном вождя Металлических морфов. ГЛАВА 14. Лейто измученно застонал. Он висел, словно куль, поперек лошади, завернутый в какую-то пыльную тряпку. Руки его, связанные за спиной, мучительно ныли в плечах, а вот запястья он почти не чувствовал. Челюсти, которые он не мог сомкнуть из-за вставленного в рот кляпа, тоже болели. Во рту пересохло, и горло из-за этого саднило, а еще из-за того единственного крика, что удалось издать юноше прежде, чем его оглушили. Сколько он так уже провисел, знает только Создатель. «Грастус, где же ты?» Он понимал, что его похитители увозят его все дальше и дальше от дома его любимого, так что теперь они никогда не встретятся. Никогда. Это такое страшное слово. Оно заставляет замирать сердце и болеть душу. Никогда. И тут словно в ответ на его боль, он почувствовал далекий отклик: «Я иду за тобой, слышишь? Иду!» Что это? Бред или… Лейто почувствовал, как по лицу пробежала одинокая горячая слеза. Надежда, пусть и робкая, встрепенулась в его душе. «Он сможет. Он найдет меня. Мой дракон. Мой любимый». Пить хотелось сильно, но еще сильнее хотелось облегчиться. С тех пор, как он очнулся, прошел не один час, но никто даже не подумал остановиться, не говоря уже о том, чтобы дать ему напиться. Постепенно поездка становилась все мучительнее. О жажде он уже почти забыл, мучимый совершенно другой потребностью. Не выдержав, Лейто замычал и задергался, привлекая к себе внимание, за что получил удар по спине. - Не дергайся. Отпускать тебя все равно никто не собирается, смертник. «Смертник? Значит, меня убьют? Так зачем же везти для этого куда-то?» Замычав еще раз, Лейто снова получил удар. - Заткнись, я сказал. Если хочешь ссать, то делай в штаны, а воду и еду тебе все равно никто не даст. Ни к чему переводить продукты на труп. Выдержав еще около часа, Лейто все же облегчился в штаны, сгорая от стыда, да и висеть с мокрым задом и ногами на холодном осеннем воздухе было малоприятно. Вскоре до его ушей донесся какой-то шелест, и тряпка, в которую он был завернут, начала стремительно промокать, холодя спину. Человек тихо застонал. Вот только дождя ему не хватало для полного счастья. Вскоре, он стал совершенно мокрым и дрожащим от холода грузом, промерзшим, казалось, до костей. Если бы не кляп, зубы выбивали бы дробь не хуже военных барабанов. Чтобы хоть немного отвлечься, юноша вспоминал свою недолгую жизнь с морфом. Сейчас он о многом жалел. Например, о том, что был столь нерешителен. Если бы можно было вернуться во времени назад, он бы многое сделал по-другому, но что толку теперь было сожалеть о несовершенном? Вернуть прошлое не мог никто, и не сможет. «Грастус, ты только найди меня, и все будет по-другому. Клянусь». С момента похищения прошло довольно много времени. Живот уже прекратил урчать от голода, выдавая только судорожные спазмы боли, и то редко. Язык просто прилип к той тряпке что, кажется, навечно запечатала его рот. Рук он больше не чувствовал. Вообще. Голова кружилась. В груди что-то клокотало, не давая нормально дышать. Сколько прошло? День, два, три? Понять это было невозможно. Иногда лошадь останавливалась, судя по тому, что прекращалась тряска, но его так никто и не снял со спины несчастного животного. Время от времени Лейто попросту выпадал из реальности, не понимая, где он, и что с ним. В такие минуты ему чудился голос морфа, что-то ласково говорящий ему, что-то обещающий, но самих слов юноша не мог разобрать, сколько ни старался. Он просто радовался, что не один, что его не бросили. Радовался, пока не приходил в себя и не понимал, что все еще висит на спине все той же лошади, все в той же тряпке, и ничего не поменялось. Когда по глазам ударил яркий свет, Лейто даже не понял, что произошло. Несколько теней закрыли свет, давая временное облегчение заслезившимся глазам, изо рта извлекли тряпку, так мешавшую ему закрыть рот. Можно было бы радоваться, но нижняя челюсть теперь онемела, и закрыть рот удалось далеко не сразу. - Руки были связаны слишком сильно, - чужой голос ударил по ушам, - но он все равно доживет только до заката, так что ничего страшного. Тащите его вниз и готовьте все для ритуала жертвоприношения. Искуситель будет доволен. «Вот и конец. Прости, Грастус», - мелькнуло в голове юноши, прежде чем он потерял сознание. Милосердная тьма, поглотившая его, дала немного передышки измученному телу. Лейто не чувствовал того, как грубо его волокли вниз, как швырнули на камень жертвенника. Как привязали к камню и так почерневшие от недостаточного кровоснабжения руки, а затем и ноги. Как срезали всю одежду до последнего лоскутка и как наносили на его тело руны, призванные отдать душу жертвы в вечное служение тому, кто однажды пришел в этот мир, позарившись на чужое счастье. Лейто очнулся только тогда, когда вокруг него гремел, отражаясь от стен пещеры, многоголосый гимн, славящий Искусителя. В мерцающем свете факелов Лейто увидел стоящего перед ним человека лет шестидесяти с татуировкой паутины на правой стороне лица. За десять лет человек практически не изменился, только тату на его лице стало намного обширнее. - Это ведь ты был? Голос юноши хрипел и срывался, но человек правильно понял его вопрос. - Я. Зря ты тогда прятался. Теперь твоя смерть будет намного мучительнее. - Пусть. Я выполнил свое предназначение. Ключ собран и попал к настоящему владельцу. Вы проиграли. - О, нет. Мы выиграли. Без Хранителя они не найдут ничего, даже если узнают, где искать. - Придет следующий Хранитель. - Через сто лет. К тому времени мы позаботимся о том, чтобы никто и никогда не нашел некоторых вещей, и тогда наш Властитель вознаградит нас. Знаешь сколько мне лет? Больше двухсот. Я верховный Магистр Искусителя. Я начал восхождение, когда прервал путь изыскателей из клана Штормовых, принеся их в жертву моему Владыке, а когда ты умрешь, с последним лучом солнца, я получу еще больше силы. Моя мощь вскоре сравняется с этими презренными морфами, и я смогу бросить им вызов. Я подниму войска и брошу их в бой, освобождая нашу землю от ненавистных многоликих тварей, недостойных жить в НАШЕМ мире. Во имя Искусителя! - Во имя Искусителя! – загремело по всей пещере. - Тебе осталось жить всего минуту, - рука с кривым ножом взметнулась вверх, делая косой надрез на груди человека, затем еще один поперек первого. Кровь начала медленно стекать по груди, в специально предназначенные для этого желобки, наполняя их собой и устремляясь куда-то вниз. Послышался звук падающих на металл капель. - Когда сядет солнце, я выну еще трепещущее сердце из твоей груди, преподнося его в дар Владыке, так что можешь помолиться своему Создателю, больше вы с ним не увидитесь. Никогда. - Никогда – это слишком долго! – громогласно пронеслось по пещере, заглушая все звуки, и даже гимн, что распевали люди, облаченные в черные плащи, смолк. Грастус гнал коня, выжимая из него все возможное и невозможное. Когда один конь начинал шататься от усталости под ним, морф пересаживался на второго и продолжал скачку, ведя усталое животное в поводу. Иногда ему все же приходилось переходить на шаг, особенно, когда над горами спускалась ночь, или ненадолго останавливаться, давать лошадям напиться и хоть немного отдохнуть. Без лошадей ему будет трудно, догнав похитителей, вступить с ними в схватку, ведь силы морфа хоть и велики, но не бесконечны. Выдохнувшись в теле зверя, нельзя быть бодрым в человеческом теле. Увы, с законами природы не поспоришь, даже когда ты маг. Скачка сменялась кратким отдыхом. Отдых – скачкой, но похитители, видимо, тоже не останавливались надолго, поэтому Грастус их и не смог нагнать так быстро, как хотелось бы. Три дня он гнался за неизвестными и смог сократить разрыв до нескольких часов, судя по следам. Он нагнал бы их и быстрее, но те, видимо хорошо подготовив свое отступление, несколько раз устраивали обвалы за своей спиной. Так что Грастусу приходилось пробивать себе дорогу в буквальном смысле этого слова, тратя силу и время, которого и так катастрофически не хватало. Время от времени он чувствовал Лейто так хорошо, словно он был совсем близко. В такие мгновения он старался ободрить своего фиори, рассказывая ему, какой он молодец, и как морф им гордится, а еще обещал, что совсем скоро они воссоединятся и уже никогда больше не расстанутся. Никогда и ни за что на свете. Мучительнее всего в такие минуты было осознавать, что скоро связь прервется, и неизвестно, сможет ли он почувствовать своего человека еще раз. Грас гнал такие мысли прочь, но они навязчиво возвращались вместе со страхом, сковывающим сердце в ледяной панцирь. Погоня без еды и фактически без отдыха привела Грастуса на закате третьего дня к Черным скалам. Эта гряда издавна пользовались дурной славой из-за множества пещер в ее недрах, соединяющихся между собой в единый лабиринт, выход из которого остался недосягаем для многих смельчаков, рискнувших спуститься в них. Грастус никогда не стал бы так бездумно рисковать, если бы не почувствовал, что именно в недрах этих пещер следует искать его фиори. - Я уже иду, Лейто. Потерпи еще немного. Бросив утомленных лошадей там, где они смогли бы сами о себе позаботиться, Грастус устремился ближе к гряде. Чтобы найти вход в пещеры, пришлось вновь призвать свою магию. Несколько ближайших больших проходов были завалены и, скорее всего, специально, а вот маленькая расщелина в практически отвесной скале осталась незамеченной. Поднявшись наверх и с трудом протиснувшись в нее, Грастус оказался в полной темноте, и даже зрение морфа не помогло ему разглядеть хоть что-то. Пришлось вызвать магический огонек, чтобы хоть немного света облегчило дальнейшее продвижение Граса. Бросившись бегом вперед, Грастус не мог отделаться от чувства, что время стремительно утекает сквозь пальцы. Он несся сломя голову через коридоры и узкие проходы, обдирая руки и бока. Инстинктивно сворачивал на развилках туда, куда вело его сердце и внутреннее чутье, протискиваясь и проползая там, где нельзя было пройти. Вскоре его одежда превратилась в лохмотья, испачканные в крови, но все это было сущей мелочью по сравнению с жизнью его фиори. Где-то вдали гремело странное эхо, то усиливаясь, то затихая, иногда в этом звуке ему чудились голоса, но больше всего это напоминало пение жрецов в храме в дни великих праздников. Этот звук постепенно нарастал, вызывая стойкое чувство ужаса, от которого волосы на голове становились дыбом. Даже ипостаси Грастуса пробудились от этих звуков, добавляя морфу силы и злости. Особенно бесновался дракон. Грас чувствовал, что время его пробуждения пришло, но обернуться в здоровенного ящера в узких коридорах не было никакой возможности, поэтому он бежал вперед, чувствуя, что Лейто там, в самом центре опасности, и спеша к нему. Когда впереди забрезжил слабый колеблющийся свет, морф погасил своего светлячка, чтобы не выдать себя раньше времени. Пробежав еще несколько десятков шагов, морф оказался стоящим в довольно широком проеме, который на три человеческих роста возвышался над огромной пещерой, ставшей ареной для жертвоприношения. И роль жертвы на алтаре играл… Злобный рык вырвался изо рта морфа, но он потонул в гимне, что пели три десятка фигур у алтаря, закутанных в черные плащи, и остался незамеченным никем. - …можешь помолиться своему Создателю, больше вы с ним не увидитесь. Никогда. Эти слова, да еще вид окровавленной груди Лейто, стали последней каплей в чаше терпения. - Никогда – это слишком долго! – выкрикнул он, чувствуя, что начинает меняться. В этой огромной пещере места для дракона как раз хватало. Его рык прервал песнопения, занесенный над человеком нож дрогнул, а тот, кто его держал, отдал приказ: - Убить его! Второй раз поднять оружие человеку с татуировкой паутины на лице, было не суждено. Дракон прыгнул вперед, раскрывая в воздухе свои крылья. Один мощный взмах, и он завис над алтарем. Удар хвостом, и вот человек с жертвенным ножом отлетел к стене, оставшись около нее изломанной куклой. Рык дракона огласил пещеру, разрывая повисшую было тишину, и привел в движение черные фигуры. Кто-то из них устремился прочь из пещеры, исчезая в ее многочисленных проходах, кто-то достал оружие и попытался напасть, и их большинство. Такие умирали первыми от когтей и зубов зверя, и вскоре вся пещера наполнилась запахом крови и стонами умирающих. Остальных настигли обвалы, цепью проносящиеся по лабиринтам Черных скал. Магия не подвела своего хозяина, горы послушались своего повелителя и обрушились на головы тех, кто осмелился вызвать его гнев. Дракон слышал затихающие вдали крики умирающих людей, но ему было абсолютно наплевать на них. Его интересовал только один человек, истекающий кровью на проклятом алтаре. Дракон с шумом опустился на пол около алтаря. Пара движений острыми когтями, и человек был свободен. Вот только жизнь медленно ускользала из него вместе с кровью. Горестно взвыв, дракон бережно поднял человека лапами и начал зализывать кровоточащие порезы на его груди. Вскоре кровь остановилась, но человек все еще был неподвижен в лапах огромного зверя. «Лейто, милый, любимый. Что с тобой? Открой глаза. Посмотри на меня. Посмотри». Ресницы человека дрогнули, поднимаясь. Агатовые глаза открылись, пусть и подернутые мутной пеленой боли и усталости, но вполне разумные. - Грастус. Ты красивый. Тихий шепот, и вновь человек потерял сознание. Пещера медленно заполнилась пылью из обвалившихся коридоров, и постепенно здесь стало все труднее дышать. «Сейчас, мой хороший. Сейчас мы выйдем наружу». Прижав хрупкое человеческое тело к груди передними лапами, огромный ящер начал выбираться из недр горы. Те проходы, что были слишком малы для него, дракон расширял, пользуясь своей магией. Горы содрогались, повинуясь его силе. Проходы, открываемые для него горой, тут же смыкались за спиной дракона со скрежетом и грохотом обрушаемых стен и сводов. В конце одного из коридоров дорогу к выходу преградил каменный завал, сквозь который внутрь прорывался слабый ветерок. Взмах крыльями, удар хвоста, и камни разлетелись, словно бумажные обрывки на ветру. Дракон шагнул из открывшегося прохода под звездный свет и замер, глядя на столпившихся снаружи людей. «Нет, не людей». Морф и два десятка оборотней смотрели на появившегося из горных недр дракона со страхом и благоговением. А сам дракон, мало озабоченный тем, какое впечатление он произвел на встреченных им существ, бережно опустил тело человека на траву, кое-где расцвеченную желтизной опавших листьев. Морф, возглавлявший отряд воинов, опомнившись, шагнул вперед. - Грас, братишка, ты не забыл, что тебе завтра исполняется пятьдесят? С рассветом ты должен войти в храм, чтобы получить третьего зверя, ипостась свободы. Грастус, ты слышишь меня? Грастус! Если ты полетишь сейчас, ты успеешь. «Зачем мне третий зверь, если не станет моего фиори?» Глядя на бледное лицо Лейто, Грастус стонал от отчаяния. Нить его жизни медленно истончалась, и как остановить его, как удержать в этом мире, морф не знал. Он только чувствовал: не будет человека, и станет не для чего жить. Перевоплотившись в человека, Грас лег рядом с возлюбленным, крепко обняв его руками. Бэлтус Виар Дреш, старший наследник вождя Металлических морфов, еще что-то говорил, звал по имени, просил, но Грас его уже не слышал. ГЛАВА 15. Лейто плавал в золотистом свете. Его окружало такое теплое, ласковое сияние, что человек просто наслаждался таким забытым чувством как счастье. Простое безмятежное счастье быть собой и наслаждаться этим. Вот только, что-то его беспокоило. Что-то такое родное, словно частичка его самого, забытая частичка. «Лейто. Лейто, не оставляй меня». «Лейто? Что это за имя? Оно знакомое, но такое далекое, словно из другой жизни». «Это твое имя. Вспомни меня. Вернись!» «Зачем?» «Потому что я люблю тебя. Ты нужен мне». «Так иди ко мне. Здесь хорошо». «Пока не могу. Но если ты решишь уйти, я последую за тобой. Я теперь всегда буду рядом с тобой». «Всегда? Значит, я теперь не буду одинок?» «Никогда, любимый. Ты мой фиори. Ты моя жизнь». «Фиори. Такое знакомое слово. Что это значит?» «Это значит, что ты тот, кого я буду любить вечность, и даже смерть не сможет разлучить нас». «Смерть? Я не хочу умирать». «Тогда вернись ко мне». «Как? Я не знаю». «Просто пожелай остаться со мной. Пожелай всей душой. Я очень тебя люблю». «Желаю. Люблю. Не оставляй меня никогда. Обещаешь?» «Клянусь» Лейто потянулся к голосу, такому родному голосу любимого, желая оказаться рядом с ним, почувствовать его тепло и руки, обнимающие так крепко, что невозможно вырваться. А зачем вырываться, если можно остаться так. Навсегда. «Фиори. Какое красивое слово». «Это наше с тобой слово. Не забывай об этом. Люблю тебя больше жизни». Хорошо. Прижавшись плотнее к теплому боку, юноша вдохнул родной запах и улыбнулся. «Не забуду. Люблю. Люблю! Люблю!!!» Грастус открыл глаза, глядя в ночное небо. На востоке над горами небо стало чуть светлее, значит, скоро взойдет солнце. Этот день был особенным, день его пятидесятилетия, день второго совершеннолетия. Сегодня ему следовало получить третьего зверя, но он отказался от этого вчера, ради жизни своего фиори. Отказался. Но ни о чем не жалеет и никогда не пожалеет. Потому что его любовь намного важнее всех ипостасей и магической силы, которую он мог бы приобрести. Лейто. Любимый. Фиори. Как красиво это звучит. Так же красиво, как и он сам, нежный, юный, любимый. Морф откинул край пледа, накрывавшего их с головой, и посмотрел в лицо спящего человека. Слабый звездный свет делал его бледным, но все равно прекрасным. Он мог бы пролежать вот так, любуясь, еще очень долго, но им надо было ехать домой. Дома у них все будет хорошо. Он больше ни на миг не выпустит своего человека из рук. Тут же пришло воспоминание о том, что юноша боится лошадей. Морф дотронулся губами до его лба, даря легкий поцелуй, словно стараясь успокоить. Если бы он мог, он бы так его и нес всю дорогу на руках, и это было бы истинным наслаждением. Касаться его, чувствовать своей кожей каждую частичку любимого тела, это ли не величайшее счастье? Грастус чувствовал, как в душе просыпается такое горячее чувство, что, казалось, оно обжигает его от макушки до кончиков пальцев на ногах. Жар разливался по телу, и как будто даже сам воздух замер в предвкушении. Первые лучи солнца вдруг вырвались из-за горизонта, вспыхивая настолько ярко, что казалось, они испепелят всех находящихся на поляне. Лейто проснулся, когда почувствовал нестерпимый жар рядом с собой. Он глядел в лицо любимого, не щурясь от расходящегося от него сияния. Кажется, он даже не замечал того, насколько мучительным для чужих глаз был этот свет. Постепенно разгораясь, свет охватывал оба тела, сплетенных в объятьях настолько крепко, что их не смогли бы оторвать друг от друга никакие силы этого мира. «Любимый, я живу ради тебя». «Родной мой, я живу тобой». Свет схлынул, являя перед глазами свидетелей новое чудо. Человек, все еще накрытый пледом, хоть и довольно сильно съехавшим в сторону, обнимал величественного черного единорога, лежащего рядом с ним и нежно трущегося о плечо человека мордой. Его рог светился в лучах восходящего солнца ярче всех алмазов мира, а человек улыбался и нежно целовал зверя в теплый нос. - Грастус, ты такой красивый. «Зови меня Грас». - Разве можно? Я же твой раб. «Разве? Что-то я ошейника не вижу», - единорог насмешливо оскалился. Подняв руки к шее, Лейто недоверчиво ощупал ее, но ничего не нашел. - Как?.. И руки… я помню, что они были такими темными и совсем ничего не чувствовали. «Кто ж его знает. Магия. Кстати, шрама тоже нет, и волосы отросли. У тебя очень красивые волосы». Проведя дрожащими пальцами по лицу, Лейто тихо заплакал. «Ну что ты, любимый, что? Все же хорошо». Лейто покачал головой, позволяя единорогу подобрать слезы с его лица мягкими теплыми губами. - Все хорошо. Это я от счастья. Громкий нарочитый кашель рядом заставил влюбленных, наконец, оторваться друг от друга. - Я рад, что вы так счастливы, только нам пора возвращаться домой, - Бэлтус Виар Дреш осуждающе покачал головой, - отцу будет интересно узнать кое-какие новости. К тому же, как я понимаю, лишняя лошадь нам уже не нужна. Единорог застонал, прикрыв глаза, морф представил себе, сколько всего «хорошего» он услышит от отца, но теплые руки, обнявшие его за шею, заставили поднять голову. - Я люблю тебя. «Я тоже тебя люблю. Доверишься мне? Я не уроню». - Конечно, - улыбка скользнула по губам человека, - ты единственный, кому я позволю увезти себя хоть на край света. Небольшой отряд не спеша двигался по горным тропам. Спешить теперь и в самом деле было некуда. Грастус спас своего фиори и получил третью ипостась самым невероятным способом. Теперь он шагал в центре отряда, гордо вскидывая витой рог, украшавший его лоб. Черная шкура зверя лоснилась под солнцем, а на спине его, обняв единорога за шею, лежал человек. Темноволосый парнишка в одежде с чужого плеча смотрелся несуразно среди воинов-оборотней, но никто из них не стал бы над ним насмехаться. И дело вовсе не в том, что они побоялись бы дракона, в которого мог превратиться его возлюбленный, а в том, что истинные пары всегда уважались и ценились в этом мире, ибо были благословлены самим Создателем. - Милый,- человек потерся щекой о теплую шею единорога, - как же так получилось, ведь вы получаете свои ипостаси в храмах? «Не знаю. Скорее всего, это все благодаря тебе». - Мне? Но, я же ничего не сделал. «Сделал, и очень многое. Ты стал смыслом моей жизни, моим фиори. У такой пары всегда усиливается магия. В тот момент, когда всходило солнце, я думал о тебе. О том, что тебе предстоит ехать верхом. Мне очень хотелось помочь тебе. Я даже готов был нести тебя всю дорогу домой на руках. Видимо, это желание было слишком сильно, вот магия и приняла за меня решение, ведь я так и не выбрал себе третьего зверя». - Здорово. Только, я чувствую, что тебя что-то гнетет. «Встреча с отцом». - Ты его боишься? «Скорее, я боюсь разочаровать его»,- единорог тяжело вздохнул. - Не разочаруешь. Ты самый лучший. Он будет гордиться тобой. Вот увидишь. «Спасибо. А ты будешь гордиться мной?» - Всегда. - Почему ты ничего мне не рассказал? – Фаритус Ри Виар Дреш мерил шагами свой кабинет, гневно поглядывая на своего младшего сына. - Я никогда не стремился править кланом, отец. Тебе это прекрасно известно. Бэлтус лучше меня знает все тонкости, к тому же, у него скоро будет свадьба и дети. - Грас, ты прекрасный художник и мастер-ювелир, но в политике, действительно, мало что смыслишь. Однако, от своей стези тебе не откреститься. Бэлтус станет твоей правой рукой, но в советах участвовать придется именно тебе. Я уже послал соответствующее сообщение вождям других кланов. На следующий совет мы едем вдвоем. Я представлю тебя всем. - Да, отец. Только… - Ах, да. Поедем втроем. Этот твой человек… фиори. Весьма необычное явление. Хотя ты у меня тоже не совсем обычный. Оба морфа облегченно рассмеялись, а затем сын обнял отца, крепко сжимая его руками. - Спасибо. - Не за что, сынок. Главное, всегда действуй так, как велит сердце. А теперь иди, - отец похлопал Грастуса по спине, - тебя ждут. - Грастус… - Я же просил, зови меня Грас. Они лежали в кровати, отдыхая после любовной игры. Лейто просто превзошел себя, стараясь доказать морфу свою любовь. Глупый, он еще не понял, что доказывать что-то было совсем ни к чему, морф его любит без всяких доказательств. - А почему вы так редко пользуетесь сокращенными именами? Лейто перебрался на грудь своего фиори, потершись об нее щекой. - Именем без окончания может пользоваться только родной человек, тот, кому сам морф разрешает называть его сокращенным именем. Назвать морфа без кланового окончания незнакомцу или малознакомому, значит нарваться на дуэль. Окончания в имени лишаются только изгнанники, это позор для морфа. - Как у вас все сложно, - человек вздохнул. - Тогда может, ты поцелуешь меня? Это легко. - Это нелегко, - засмеялся Лейто, - это очень приятно. Только ты уверен, что уже готов на второй заход? - Ах, ты… я тебе покажу, как я не готов. Грас перекатился на кровати, подмяв под себя счастливо смеющегося человека. - Ну, держись. Оказалось, что человек боится щекотки, чем морф и воспользовался для «страшной» мести. Отсмеявшись, влюбленные начали целоваться и ласкать друг друга, но когда морф начал опускаться вниз по телу Лейто, тот вдруг встрепенулся и начал отталкивать голову Грастуса. - Нет. Подожди. Я хочу сам. - Что хочешь? – морф недоуменно поднял брови, подчиняясь рукам любимого. - Я хочу сам тебя целовать. Там. Внизу. Только ты скажи, как правильно. - Ты уверен? – морф сел на кровати. - Я не хочу, чтобы ты делал то, что тебе неприятно. - А тебе было неприятно, когда ты ласкал меня совсем недавно? - Нет. Мне понравилось. Ты сладкий. - Вот и мне понравится. Я знаю. Морф вздохнул и лег на спину. - Хорошо. Главное помни, делай так, как понравилось бы тебе. Прошло всего несколько минут, и вот морф уже извивался и стонал под ласками юноши. Выдержав всего несколько минут, Грас отстранил человека и, жарко поцеловав его, уложил на свое место. - Моя очередь. Убедившись, что еще одна подготовка не нужна, морф вошел в Лейто одним плавным движением, вырвав у того протяжный стон удовольствия, прерванный поцелуем. - Все хорошо? - Да. Не останавливайся. И они не останавливались, пока не излились жаркой страстью, сливая два удовольствия в одно. ЭПИЛОГ. Год спустя. - Ну как? – человек с тревогой смотрел на своего фиори. - Все хорошо. Закон подписан, и совет клана утвердил его. Теперь рабы смогут выкупать себя из неволи, и еще рабов можно отпускать, выдавая им вольную. - Грастус! – человек бросился морфу на шею. - Как же я люблю тебя. - Так же, как и я тебя. Крепкий поцелуй традиционно скрепил клятву любви, и со временем эта милая традиция не утратила своей страсти. - А знаешь, у меня есть для тебя еще одна новость, вернее, подарок. Вот. Морф протянул человеку серебряный браслет, на котором были изображены прыгающая пантера, раскрывший крылья дракон и бегущий единорог. Пространство между зверями было украшено черными и белыми агатами, под цвет глаз Лейто - человека и Хранителя знаний. - Это парные браслеты. Сегодня ровно год с того дня, как мы встретились, и я подумал, что ты… - Не думай. Надевай, - Лейто, улыбаясь, подставил правую руку. - Я люблю тебя. - Я живу тобой. КОНЕЦ.