Новая легенда.

ГЛАВА 5. Выскочив на палубу, Каритас чуть не столкнулся со своим первым помощником. - Докладывай, Шан. - Корабль, капитан. Справа по курсу. Судя по всему, именно тот, с которым мы схлестнулись год назад, перед штормом. - Точно? - Сам смотри, - оборотень протянул морфу подзорную трубу. - Да. Фигура на носу в виде ската, и правый плавник расколот при нашей прошлой встрече, - морф сложил подзорную трубу и передал ее обратно помощнику, - странно только, что они идут параллельно нашему курсу, но не сближаются. - Выжидают подходящего момента. В прошлый раз они вдвоем не справились, теперь не рискуют идти в лоб. Что будем делать, капитан? - Пушки расчехлить. Готовность номер один. И пошли дополнительного дозорного наверх. Смотреть в оба. Может, они ждут подкрепления, или еще какую пакость задумали. Как только зычный голос Шана разнесся над палубой, отдавая приказы, Кари обернулся, собираясь вернуться в каюту, где оставил Эжи. Вот только, вышеупомянутый морф не пожелал дожидаться капитана в его каюте. Увидев выходящего на палубу юношу, Кари хотел было подойти к нему, но злой и презрительный взгляд, брошенный Эжи в его сторону, заставил морфа замереть. Между тем юноша, не теряя времени, отправился на камбуз, бормоча себе под нос, что, пока все развлекаются, ему команду кормить надо. «Развлекаются? Ах, ты …», - от желания всыпать юному глупцу, у Каритаса даже ладони зачесались. «На себя посмотри, ты не умнее», - тут же встрял в разговор внутренний голос. «Я помириться хотел». «Ага. Помириться. Целоваться полез, вместо того, чтобы поговорить». - Может, поговорим? Резко обернувшись, Каритас встал лицом к лицу с Хаятисом. - О чем? - О тебе, о нем и о том, что между вами происходит. - Ничего не происходит, - зло оскалившись, Кари отвернулся и посмотрел на белые паруса, плывущие по горизонту. - Я вижу другое. Объясни мне, в чем проблема, почему вы никак не сообразите, что фиори связаны на всю жизнь, и бегаете друг от друга, словно обиженные дети? - А ты уверен, что мы - фиори? - Вполне. Это сразу чувствуется. А со временем, приблизительно через год – полтора после того, как ваша связь образуется и окрепнет, вы начнете слышать мысли и чувства друг друга. - Уже начали, - Кари вспомнил, как Эжи ответил на его невысказанные мысли перед Советом, - а вот в том, что мы - фиори, я не уверен. Я так же чувствую тебя, Притеса, Грастуса. Я воспринимаю вас всех как нечто, весьма дорогое для меня, то, без чего мне будет сложно жить. Но вы же мне не фиори. - Это и я стал чувствовать, после того, как мы обрели друг друга, но это не то. Это - братские узы, а фиори - совсем другое. Ради брата ты готов отправиться на край мира, а ради фиори – перевернуть этот мир вверх тормашками. Вы - фиори, поверь мне на слово и постарайся поговорить с Эжитосом. Он за что-то сильно обижен на тебя. Каритас тяжело вздохнул, и плечи его чуть поникли. - Я … ударил его и не поверил в то, что он любит меня. В тот момент я был зол на него за обман, вот и … не сдержался. Это было год назад. Я себя, конечно, не оправдываю, но он тоже … Я не знаю, как теперь попросить прощения. Он мне не верит. Не хочет верить. - Это, конечно, плохо, но мне кажется - не то. Тогда, на Совете, он смотрел на тебя с тоской и жадностью, так смотрят на нечто любимое, чего давно был лишен. Да и ты смотрел на него не хуже. А вот спустя десять дней, там, на причале, он уже совершенно изменился. В нем стала проскальзывать боль. Я, как старший из Возрожденных, это хорошо чувствую. Я вас всех ощущаю и вижу. Так, что между вами произошло за последнее время? - Ничего. Удивленно оглянувшись, Каритас даже покачал головой для убедительности. - Мы не виделись до отплытия. Я должен был вернуться в клан, переговорить с Шабитасом, нашим вождем, о своей отлучке. Ведь, пока я третьего зверя не получил, я не могу принять всю полноту власти над кланом. Потом мне надо было подготовить все к отплытию. Да, и у Эжи было забот не меньше. Вот я и … Кари пожал плечами, не зная, что еще сказать. - Ты после совета просто вернулся в клан? Не поговорив со своим фиори? Ну, знаешь … теперь я понимаю, почему он на тебя так злится и не хочет принимать твои чувства всерьез. Попробуй поставить себя на его место. Попробуй … - Паруса слева по курсу! Оба корабля идут на сближение! - Вот и поговорили. Так и знал, что спокойно это плавание не закончится. Выругавшись, Каритас приказал всем вооружиться и приготовиться к отражению атаки. - Теперь они на рожон не полезут, так что, так просто нам их не побить. - Зато, в этот раз у тебя в экипаже несколько морфов, вполне неплохо владеющих оружием и магией. Мы можем стереть их с лица земли одним ударом. - Гм, - Каритас в задумчивости потеребил нижнюю губу, - пожалуй, пока не стоит. Я собираюсь подпустить их поближе, надо же узнать, кто это имеет на меня такой большой зуб, что не пожалел денег на покупку нового корабля, при том, что поживиться у меня нечем. Эжи как раз заложил тесто в печь, когда крик капитана разнесся над палубой, приказывая всем вооружиться. Выскочив на палубу, Эжитос кинулся к собравшимся на капитанском мостике пассажирам. - Что происходит? - Маленькая война, - Хаятис задорно улыбнулся, - значит так, в морском бое мы ничего не смыслим, так что вперед никто не лезет. Эжитос, Яриш, Витиф, Гриф, и Лейто стоят позади и пользуются самострелами. Вперед не лезут, ни в коем случае! - Почему это? – возмутился Эжи из-за того, что его причислили к наиболее беззащитным. - Потому, что я приказал, тем более, что твоя магия для нападения не предназначена. Хас строго глянул на возмущенного морфа, а затем обвел взглядом всех вышеназванных. - Вы - наш резерв. Появление любого из вас в зоне боевых действий может отвлечь вашего фиори от противника. Пояснять последствия, надеюсь, не надо? Все, кроме Эжи, отрицательно покачали головами, а сам морф обиженно надулся, но возражать не стал. Молча взял предложенный ему самострел и встал в указанном месте, спиной к корме, рядом со всеми младшими партнерами морфов. Корабли стремительно сближались. Когда расстояние между судами стало достаточным для того, чтобы рассмотреть противника, Каритас увидел, что на палубах обоих судов командуют неизвестные в черных масках. - То же, что и в прошлый раз. Эй, там! Вам одного раза не хватило?! Командиры нападающих не удостоили его ответом, зато над морем разнесся усиленный магией голос одного из помощников неизвестных в масках. - Матросы! Нам не нужны ваши жизни! Нам нужен только ваш капитан. Отдайте нам его и можете быть свободны! Клянемся, что никто ничего не узнает! Каритас переглянулся со своим первым помощником и кивнул ему. - Согласны! – ответил Шан, - идите и заберите его! - Вы нас за дураков принимаете? Свяжите своего капитана, посадите его в лодку и завяжите ему глаза, а сами убирайтесь, мы вас задерживать не будем! - Умный, зараза, - Кари в полголоса выругался. - Что делать будем, капитан? - Драться. Как подойдут поближе, открывайте огонь. Хотя, нет. Стой. Хаятис. Морф из клана Огненных подошел к совещающимся морякам. - Насколько хорошо ты владеешь огнем? Сможешь поджечь отсюда оба судна? - Могу пустить огненный вал, но, если там ваши морфы, они могут сбить огонь водой. А вот, если вместе с Притесом, то … пожалуй, достанем. Огонь и ветер – это сила. - Действуйте. Подпалите корму и, по возможности, паруса, чтобы сбежать не могли. Усмехнувшись, Огненный ушел объяснять поставленную перед ними задачу Притесу, а сам Каритас решил немного подразнить вражеские команды. - Эй, там, на кораблях! А новой трепки не боитесь?! В ответ раздались ругательства и угрозы, которые только раззадорили Штормового. - Чего так далеко кричите? Вы ближе подойдите, а то плохо слышно! - С какого начинать? – это ударная сила в лице Хаса и Прита подошли к капитану. - С дальнего. Правого. Как только слева поймут, что случилось, попробуют сбежать. Встречный ветер им помешает быстро развернуться, а я тем временем развлеку их командира волной, пусть отвлечется. Все получилось именно так, как рассчитал Каритас. Ветер и огонь оказались достаточно сильным противником. Морф на корабле попытался потушить огненный вал, устремившийся к их кораблю из ниоткуда, но не смог этого сделать. Ветер, идущий впереди огня, сбил водяной столб. Немного воды все же попало в огонь, и тот окрасился белым паром, но остановить его продвижение это не смогло. Минута, и корабль противника запылал. Корма, и паруса окутались в красное пламя, жарко пожирающее дерево. Моряки с криками прыгали за борт, кто-то метался по кораблю и пытался организовать тушение, но слишком уж многое было объято пламенем. Сам Каритас, тем временем, развлекал второго капитана, пока к нему не подоспели на помощь собратья-морфы, носители возрожденных зверей- легенд. К тому времени, капитан второго судна уже понял, что достать Каритаса им снова не удастся, и попытался уйти, но, как и предполагал морф, им это не удалось. Еще один корабль запылал, точно так же, как и его собрат по несчастью. Полюбовавшись на пожары и панику, а так же дождавшись, когда паруса будут безвозвратно испорчены, Каритас попросил Хаятиса затушить огонь, и отправил своих людей собирать несчастных, барахтающихся в холодной воде. Они, конечно, были оборотнями и могли продержаться на воде еще достаточно долго, но альтруизм возобладал над мстительностью. Через полчаса на палубе стояли мокрые матросы и их капитаны, к чести своей, так и не покинувшие корабли в момент опасности. Их пришлось доставлять на «Грозовое облако» силком. - Итак, господа, посмотрим, кто скрывается под масками. Каритас собственноручно сдернул со связанных морфов маски и, тихо присвистнув, отошел назад. - А отец знает? Оба морфа, опустив головы, отрицательно помотали ими. - Может, познакомишь нас с ребятами? – Хаятис с интересом наблюдал за сценой, разыгрывающейся на палубе их корабля. - Эти два … придурка - средние сыновья нашего Вождя. Второй сын – Шавитас и третий – Наватас. - Наватас? – Хаятис с интересом разглядывал третьего сына вождя Штормовых, - это ты должен был стать моим супругом? Как интересно. И зачем вы все это организовали? Шавитас вскинул голову и с вызовом посмотрел на собравшихся недругов. - Наши младшие братья должны получать вторую ипостась. Один в этом году, другой - через год. Если бы Каритас погиб, кракен выбрал бы кого-то из них, более достойных кандидатур в клане нет. - Никогда не слышал большей глупости, - Хас покачал головой, - сами додумались, или подучил кто? Отвечать на этот вопрос братья не пожелали, только поджали губы, демонстрируя свою решительность молчать до конца. Зато, Каритас молчать не стал. - Конечно, не сами. Вождь достаточно умен, чтобы не придумывать подобный план, а вот их младший братишка, которому через месяц исполнится двадцать пять, тот еще интриган. Я прав? И снова тишина была ему ответом, но по глазам братьев можно было понять, что выводы Каритас сделал вполне правильные. - И что мы будем с ними делать, капитан? Позади Каритаса и Хаятиса столпились все путешественники, с интересом ожидая решения капитана. - Шан, грузи всех на их корабли, только позаботься о том, чтобы мачты отправились в самостоятельное плавание, вместе с пушками, и пусть их дальнейшей судьбой занимается Создатель. - Так нельзя,- вскричали в один голос Шавитас и Наватас. - А покушаться на меня можно? По нашим законам вас положено повесить на рее, но я сегодня добрый. Вам срубят мачты, но ни провизию, ни воду не отберут. Так же у вас останется штурвал и хоть какая-то возможность управлять судном. На этом моя милость заканчивается. Грузите их. Матросы Каритаса с шутками и смехом начали выполнять приказ своего капитана, когда один из братьев, разорвав веревки, рванул вперед, выхватил из руки матроса топор и, резко развернувшись, метнул его в Кари. Морф, почувствовав опасность, попытался увернуться в последнюю секунду и почти успел. Лезвие топора скользнуло по его плечу, разрывая ткань камзола и плоть под ней. Кровь брызнула на палубу, а сам топор вонзился в мачту с тихим звоном. В тот же миг позади раздался страшный рев. Мантикора, с бешено горящими глазами, вырвалась из-за спин зрителей и бросилась на морфа, метившего в Каритаса. Тот успел только вскрикнуть, как злобно рычащий зверь подцепил его когтями и взмыл в небо, унося ввысь свою орущую от страха жертву. - Эжи, не надо! Эжи. Зависнув на миг в воздухе, мантикора выпустила из своих когтей несчастного морфа, и тот полетел вниз, махая руками и ногами. Миг, и вместо морфа в воздухе появился пеликан, попытавшийся уйти от нападения, однако, мантикора оказалась быстрее. Пара взмахов крыльями, и перья птицы полетели в разные стороны. - Эжи, пожалуйста, остановись. Мне нужна твоя помощь. Каритас осел на палубу и принялся думать о том, как ему дорог его маленький морф, а еще о том, что рана очень болит, кровь никак не останавливается, и, если фиори ему не поможет, то скоро он просто истечет кровью. Громкий крик в небе заставил всех вздрогнуть. Мантикора сделала плавный разворот, сбросив полуживую тушку пеликана на палубу чужого корабля, и устремилась к своему фиори. ГЛАВА 6. Едва коснувшись палубы, мантикора ярко вспыхнула, ослепляя окружающих, и вот уже к раненному морфу бежит Эжитос. Юноша упал перед морфом на колени, решительно рванул разрезанную рубаху и приложил ладони к окровавленному плечу. Ладони засветились золотистым светом. Несколько минут, и свечение гаснет. Юноша убирает ладони и пытается встать, но Каритас схватил его за плечи и, притянув к себе, впился в губы поцелуем. Зрители, в полном молчании следящие за происходящим, зашевелились и заговорили, обсуждая увиденное. - Чего встали? – прикрикнул на подчиненных Шан, - приказ капитана никто не отменял. Когда погрузка чужих матросов возобновилась, Каритас, прервав поцелуй, отпустил юношу и потянул носом воздух. - Кажется, что-то подгорает? - Ой, - Эжи вскочил, - мое мясо! Юноша устремился в сторону камбуза, а Каритас остался сидеть под мачтой, весело хохоча. - Ну, вот и хорошо, - Хаятис тряхнув головой, обнял своего фиори, - теперь можно спокойно продолжить путь. - Как это - «продолжить»? А, как же мой брат? Он ранен. Шавитас возмущенно пыхтел и сопротивлялся матросам, пытающимся погрузить его в лодку. - Твой брат жив. Восстановится через пару дней, а лекарь у нас один, и вы, напав на Каритаса, лишили себя возможности просить его о помощи. Хаятис махнул рукой матросам, чтобы они быстрее заканчивали погрузку. - А то, у нас ужин остынет, пока вы возитесь. Слова об ужине возымели свои действия. Через полчаса палуба была очищена, и корабль лег на прежний курс. Эжитос настоял на том, что капитану надо прилечь, чтобы отдохнуть, так что ужин он лично принес в капитанскую каюту. - Может, покормишь меня с ложечки? – Кари весело скалился, смотря на довольно серьезное лицо своего фиори. Эжи не ответил на подколку, а просто опустился на табурет около «постели» раненого и, зачерпнув ложкой варево, поднес его ко рту Кари. - А где мясо? Все так же молча, Эжи всунул ложку в рот морфа, и тот покорно проглотил свой ужин. - Я мяса … хофу. Еще одна ложка. - Это тебе полезнее. Тем более, что мясо подгорело и стало жестким. - Ничего, я … повую. Мовно? - Нет. Я для тебя рыбку приготовил. Доешь кашу и получишь рыбу. - Плавда? Тогда, дафай ефё. Еще несколько ложек, и тарелка опустела. Ее место заняла другая, полная кусков ароматной жареной рыбы. - И когда только успел? – присмотревшись, Каритас узнал глубоководную лисицу, рыбу очень вкусную, но чрезвычайно редкую и дорогую. - Я, вроде, такой не запасался. - Это ребята поймали специально для тебя. - Надо же, - Кари подивился любви членов команды к своему капитану, - ее трудно ловить. - Шан тоже так сказал. Они, вообще-то, ловили осьминога, а попалась эта красавица. Давай, я тебе кости выберу. Эжи принялся тщательно вынимать косточки из рыбьего мяса. Глядя на сноровистые движения юного морфа, Каритас понял еще одну, вроде бы, и не очень важную, но такую трогательную вещь, что сердце его защемило. - А ведь, там ты тоже все кости выбирал прежде, чем дать мне рыбу. Эжи смущенно покраснел и пожал плечами. - Больному не следует есть рыбу с костями, можно подавиться, или кость в горле застрянет. - Это общепринятое правило, или ты его сам придумал? И снова смущенное пожатие плечами. - В таком случае, - Каритас приподнялся, садясь в гамаке как можно ближе к юному морфу, - мы будем кормить друг друга. По-другому я не согласен. Выудив из тарелки самый привлекательный кусочек, Каритас разломил его на две части и поднес одну из них к губам Эжи. Тот беспрекословно открыл рот и принял еду из рук любимого. - Немного недосолил, - констатировал юноша, прожевав свой кусочек, а Каритас рассмеялся. - Ничего. Я не против. А то, кое-кто накормил меня солью на год вперед. Эжи залился краской от шеи до самых кончиков ушей. - Прости. Я … - Не извиняйся. Это я должен просить прощения. Я вел себя, как эгоистичная скотина, ни на миг не задумавшись о твоих чувствах. Я был слишком зол и растерян, когда увидел тебя входящим в зал Совета, вот и … не понял, что ... ты самое дорогое, что есть у меня на этом свете. Я … прости меня, пожалуйста. Если сможешь. - Все «я», да «я». Как-то слух режет. - Скажи только «да», и «я» сменится на «мы». - Ты рыбу есть будешь? – Эжи отвел взгляд от морфа и поковырялся в тарелке, выбирая кусок для него. - Нет, пока не услышу твой ответ. - Так можно и с голоду умереть. - Ну и пусть, - морф решительно тряхнул головой, и его волосы взметнулись, ложась неровной волной на плечи. - Тогда, видимо, придется ответить «да», а то все мое лечение пойдет насмарку. Жалко. Столько трудов пропадет зря. Радостный смех Каритаса пронесся по каюте, вырываясь наружу. Хаятис, стоявший вместе со своим фиори на палубе, улыбнулся и чмокнул свое сокровище в макушку. - Ну, вот. У них теперь тоже все хорошо. - Ты первый, - жаркий шепот на ухо заставил Эжи вздрогнуть. - Я не знаю, как. - А я подскажу. Сначала приласкай меня. - Как? – представив себе то, что ему предстоит сделать, Эжи покраснел и часто задышал. - Как тебе хочется. Ты так мило краснеешь. Мне нравится. Ну вот, теперь ты вообще пунцовый. Ну, чего ты? - А если тебе не понравится? – голос юноши дрогнул. - Не попробуешь – не узнаешь. Не бойся. Каритас прижал к себе такое податливое тело, широко раздвинув ноги, чтобы Эжи мог устроиться между ними. Пол был жестким, одеяло, что Кари бросил на пол, помогало мало, но ради своего тигренка Каритас готов был вытерпеть и не такое. - Так? – рука юноши несмело потянулась к жаркому телу под собой. - Да-а-а. Сильнее. О-о-у. Ниже. Еще ниже. А-а-а. Да-а-а. - А дальше? – Лаская столь любимое тело, Эжи и сам возбудился. - Надо растянуть вход. Возьми масло. - Приятно пахнет. Тобой. - Это масло с ароматом липового цвета. Мой самый любимый. Нанеси его на пальцы и начинай, а я смажу тебя. - Ох, - юноша вскрикнул, когда сильные пальцы обхватили и начали поглаживать его твердый ствол. - Приятно? - Твоя ладонь так приятно скользит и … ах … оу. - Я рад, что тебе нравится. Но ты тоже не отвлекайся. М-м-м. - Так? Тебе не больно? - Нет. Мне хорошо. Не останавливайся. Добавь еще палец. Не бойся. Глубже. Д-а-а. - Каритас? - Кари … для тебя я … ах … всегда буду Кари. Достаточно. Иди ко мне. - Уверен? - Более чем. Скользнув в податливое тело морфа, Эжи застонал от удовольствия. - Я не думал … так приятно … - Не думай. Двигайся. Сильнее. Не … бойся … сильнее-е. Вскоре крики влюбленных зазвучали в унисон, вызывая тихие смешки и комментарии у матросов, ошивающихся поблизости. Через пять минут все на корабле знали, что двое упрямцев, за которыми уже несколько дней наблюдала вся команда, делая ставки, наконец, помирились. - Когда мы будем на месте? – Хаятис всматривался в горизонт. - По моим расчетам - завтра утром. И знаешь, что странно? В это время у нас штормит по пять дней в неделю, а с тех пор, как мы вышли из порта, не штормило ни разу. И ветер все время попутный, что вообще невероятно. - Думаешь, нам помогает сверхъестественная сила? - Даже не знаю, что думать. - А, как твой фиори? – лукавая улыбка, скользнувшая по губам Огненного морфа, не осталась незамеченной. - Можно подумать, ты не знаешь, что мы помирились. - Об этом знает весь корабль, и, я надеюсь, что твои матросы умеют держать язык за зубами? Каритас весело фыркнул. - Я уже объяснил им, что пересоленный суп – не самое вкусное блюдо. Оба морфа громко рассмеялись. На звуки смеха с камбуза выглянул Эжитос. - Ужин будет готов через десять минут. Идите мыть руки. - Конечно, любимый. - Эжи, твой ужин сегодня превзошел все мои ожидания. А почему ты так странно смотришь на мой гамак? В чем дело? - А-а? Нет, нет. Я ничего. Так. Просто. - Просто? А ну-ка, иди сюда. Каритас усадил юношу себе на колени, крепко обняв и поцеловав в шею. - Говори. - Я … видел … случайно … - Ты так красив, когда стесняешься. Мне нравится. Так, что ты видел? - Ну … как еще можно … заниматься ЭТИМ. Теперь, никак не могу забыть. Высказав свою проблему, Эжи почувствовал, как ему сразу полегчало, но морф останавливаться на этом не собирался. - На гамаке? А как … о-о, я понял, - глаза Каритаса загорелись огнем предвкушения, - пожалуй, нам надо опробовать этот способ. - Нет, я не хочу, - Эжи дернулся, пытаясь соскочить с колен морфа, но ускользнуть ему не удалось. - Ш-ш, маленький, не бойся. Тебе понравится. Понравилось. Лежа поперек гамака с широко разведенными ногами, Эжи вскрикивал каждый раз, когда их тела сталкивались с ясно слышимыми хлопками. Запах липы, страсти и любви плыл по каюте, кружа голову не хуже крепкого вина. - Кари. Кари. Кари! - Что, мой хороший? Сильнее? Тише? - Сильнее! Да! Ах! Я … сейчас … - Я с тобой … любимый. Всегда. Всегда! Гамак жалобно заскрипел, принимая два тела, разместившиеся в нем, крепко прижавшихся друг к другу. - Люблю. Мой. Навеки. - Люблю. Твой. Навсегда. ГЛАВА 7. - И как мы увидим то, зачем приплыли? – Грастус с тревогой поглядывал вокруг. - Как такое вообще возможно? Туман посреди моря. - Я о таком даже не слышал, - Каритас задумчиво прикусил губу. - Что будем делать? – Хаятис уже подумывал о том, чтобы подняться вверх и осмотреться, но найти потом корабль в таком тумане будет сложно. - Шан! Смотрящих на нос. Корабль медленно продвигался в густом тумане. Двое матросов, стоя на носу, измеряли глубину по ходу движения корабля. Время от времени тишину, царящую на судне, прорезали их голоса. - Девять. Девять. Восемь. Семь. Восемь. Семь. Шесть. Шесть. Пять. - Приготовиться к повороту. - Шесть. Шесть. Пять. Четыре. - Лево руля. - Шесть. Пять. Пять. Шесть. - Так держать. Прошло еще несколько минут, и вот судно вывалилось из плотного тумана, оставшегося стоять позади мутной стеной. Впереди из воды выступал небольшой скалистый остров, тихие воды вокруг него и охранял туман. - Кажется, мы дошли, - капитан подошел к борту, всматриваясь в представший перед ними остров. Именно в эту минуту из воды показалось гигантское щупальце, обрушившееся на борт корабля, ломая несколько досок борта и сметая Каритаса вместе с ними в воду. - Нет! – Эжи бросился к поврежденному борту, но его оттащили прочь, не давая свалиться в воду. Юноша рвался изо всех сил, но крепкие руки морфов не пускали его. - Кари! Кари-и!!! Утробный рев вырвался из глубины. У морфов и оборотней уши заложило от этого звука. Вода на месте падения Каритаса вскипела. Время от времени, из нее появлялось чье-то щупальце, крики и визг вырывались из воды вместе с пеной и пузырьками воздуха, по поверхности воды разливались бурые и черные пятна, слишком напоминающие кровь. В воде, не щадя ни себя, ни соперника, боролись два чудовища. Так прошло несколько минут, показавшиеся всем зрителям часами. Протяжный крик, переросший в дикий визг, а потом и ультразвук, заставил всех вздрогнуть, и тут кракен вынырнул на поверхность из успокоившихся морских вод. Его глаза блестели чернотой, как сама тьма, зубы были оскалены, щупальца шевелились, взбивая воду вокруг него, а с серой шкуры стекала черная кровь. - Кари! Да пустите же меня! Он ранен! Уцепившись за борт щупальцами, кракен медленно взобрался на палубу, в оставленный нападающим пролом. Там, откуда он выбрался, на миг всплыло тело огромного спрута и тут же ушло на дно. Эжи, не задумываясь, кинулся обнимать своего фиори, не боясь ни щупалец, ни зубов, способных перекусить акулу пополам. - Кари, как я испугался. Юноша опустился перед кракеном на колени, обхватил одно из поврежденных щупалец, нежно поглаживая его, а затем поцеловал наклонившегося к нему кракена, скользнув по его морде губами. - Ты такой красивый. Кракен издал тихий свист и начал меняться, приобретая человеческие черты. Через мгновение на палубе сидели двое жарко целующихся морфов. Тихий кашель со стороны зрителей заставил их очнуться. - Кари, как я испугался за тебя. - Не родился еще такой зверь, который остановил бы меня, когда я хочу вернуться к тебе. Короткий поцелуй, и Каритас встает, оглядывая повреждения своего корабля. - Шан, дыру заделать и полный вперед. Мы почти у цели. - Есть, капитан. И снова корабль медленно продвигается вперед, лавируя между торчащими из воды скальными зубами. Остров постепенно приближался. - В той записке были указаны две глубины, что это может значить? – обратился Хаятис к Каритасу. - Остров этот вулканический, а две глубины … - Кари пожал плечами, - возможно, попасть на остров можно только под водой? Сейчас подойдем поближе и разведаем остров из воды и с воздуха. - Беру на себя воздух. Симурану легче подняться с корабля и опуститься на него, чем дракону или грифону, а уж про феникса я вообще молчу, он тебе весь корабль спалит. Ухмыльнувшись, Кари согласился. Когда корабль приблизился к острову на полмили и встал на якорь, с него взлетел симуран, мощно оттолкнувшись от борта. Следом за ним в воду мягко скользнул кракен. - Попасть на остров с воздуха можно, но я не нашел ничего примечательного на поверхности. Голые скалы и обрывы, ни деревца, ни травинки, и даже входов в пещеру нет ни одного. Я все облазил. Все морфы и их фиори собрались в каюте капитана, обсуждая предстоящее им путешествие. - Под водой ход есть. Как раз на такой глубине, как указанно в записке. Я проплыл туда. Ход ведет в огромную пещеру, там даже ступени вырублены, уходящие из воды вверх. Я не поднимался выше, так что рассказать, что там, – не могу. Проход в пещеру идет через довольно длинный подводный коридор. Это самая сложная часть пути. Слишком уж он длинный. - Осталось понять, как нам всем попасть туда? – Грастус покусал нижнюю губу, - я под водой дышать не умею. - А тут я могу помочь, - Притес, чуть улыбнувшись, прижал к себе Вита, своего фиори, - воздушный кокон вокруг головы даст нам достаточно времени, чтобы добраться до пещеры. - Прекрасно, - Хаятис хлопнул себя по колену и встал, - тогда, чего мы ждем? - Уже ничего. Шан собрал нам припасы на три дня. Мало ли, сколько мы там пробудем. - Тогда вперед. Эжитос, возьми настойки и что там тебе надо. Всем взять оружие, факелы, припасы. Притес, колдуй. Десять путешественников стояли на ступеньках, уходящих вверх к неизвестности. Морфы и их фиори достигли подводной пещеры, благодаря магии воздуха Притеса и маневренности Каритаса, в образе кракена перенесшего их по двое – трое к пещере. Так было намного быстрее, чем, если бы каждый добирался самостоятельно. И вот, снова все в сборе. Хаятис поджигает самодельные факелы и командует: - Вперед. Начинается долгое восхождение. Иногда ступеньки чуть поворачивали, ведя вдоль стены вверх и вправо. Когда факелы начали гаснуть, почти полностью выгорев, путешественники достигли большой плоской площадки. - Привал. Можно перекусить, напиться, и поменяем факелы. Эти на исходе. Как только все сели, стали слышны скрежет когтей по камню и легкое царапанье. Причем, источники звука видны не были. Они, словно прятались в стенах, вдоль которых шли путешественники. Все сразу же вспомнили предупреждение о неизвестных тварях, охотившихся на их предшественников. - Интересно, чем они тут могли питаться, ведь двести лет прошло? – Эжи зябко повел плечами, и тут же его обняли теплые руки Каритаса, даря покой и уверенность в своей защищенности. - Так, - Хаятис поднялся, давая сигнал заканчивать привал, - дальше движемся осторожно, поглядывая вверх. Я иду первый, Каритас – замыкающий. Притес и Миттес – крайние со стороны обрыва. Если оттуда поползет что-то, атакуйте воздухом, так у вас будет меньше шансов зацепить своих. Грастус, идешь со стороны стены. Тебе, как Металлическому, наиболее просто будет контролировать эту сторону. Эжитос и остальные фиори идут в середине группы. Возражений не было, хотя Эжи немного поморщился. Он понимал, что его сила не атакующая, да и холодным оружием он не особо владел, поэтому ему на флангах предстоящего боя делать нечего, и все же, это было немного обидно. Несколько часов пути прошли спокойно. Путники продолжали подниматься все выше и выше, звуки их таинственных преследователей звучали все ближе, но пока нападать никто не собирался. Они словно предупреждали: «У вас есть возможность вернуться. Подумайте хорошенько прежде, чем продолжить путь». Вот только, внимать этим предупреждениям никто не собирался. Ничто не тянется вечно, вот и неимоверно длинной лестнице настал конец. Их встретила огромная пещера, освещенная невиданным ранее никем светящимся лишайником, покрывающим стены. В этом слабом синеватом свете перед морфами и их фиори предстали неизвестные твари, похожие на гигантских гиен, с шипастыми хвостами и длинными иглами, покрывающими спину. Хаятис атаковал мгновенно, отбрасывая тварей назад стеной пламени, но это лишь немного придержало их, давая возможность остальным морфам встать рядом с ним, встречая опасность. Ветер, вода, камень и огонь наносили удары по беснующимся тварям, оборотни обстреливали тварей из самострелов, но их стрелы просто отскакивали от шкур атакующих зверей. Неожиданно, одна из тварей свалилась сверху на шею Грастусу, пытаясь разорвать его когтями, в то время, как зубы твари впились в плечо морфа. Тот взревел от боли, мгновенно перевоплотившись в дракона. Могучий зверь откинул от себя неизвестную тварь, схватив ее зубами, но перекусить ее, как хотел, не смог. - ИХ ШКУРА – КАМЕНЬ! В НИХ НЕТ КРОВИ, НЕТ СЕРДЦА, НЕТ МЫСЛЕЙ! Утробный голос Лейто, фиори Грастуса, прорвался сквозь шум битвы. Сам же человек после этого закатил глаза и потерял сознание, рухнув на пол пещеры. - Камень! – Гриф, оборотень-лис, фиори Миттеса, вскинулся, - камень нужно раскалить, а потом резко охладить, и тогда он треснет! - Каритас! – Хаятис откинул наступающих на него тварей с помощью огненной стены и придвинулся ближе к Каритасу, - давай вместе. Я раскаляю их, а ты резко остужаешь. - Готов! Огонь накрыл новую группу тварей, кинувшихся к ним, и, чуть задержавшись на одном месте, вдруг погас, освобождая место для воды. Лед мгновенно сковал раскаленных зверей, а затем на них обрушился, словно молот, удар ветра, разнося каменных тварей на куски. Дружный крик радости огласил пещеру. Теперь принцип борьбы был ясен, и морфы начали активно уничтожать тварей, продолжающих упорно лезть вперед, чтобы найти свою смерть на площадке перед лестницей. Сколько длилась битва со странными тварями, никто из защищающихся сказать не мог бы, может час, может больше. А сами каменные твари уже никому ничего и никогда не расскажут, даже если бы умели. Уставшие морфы просто рухнули на пол от сильного истощения, а Эжи суетился вокруг них, залечивая раны и делясь своей силой. Хуже всего пришлось Грастусу, которого тварь таки достала. Теперь он лежал на полу, положив голову на колени своему, не менее бледному, фиори. Когда юноша расстегнул рубаху морфа, он увидел у того на груди кулон из белого металла с красным камнем. Камень светился изнутри слабым, но ровным светом. - Ключ, омытый в крови ключника, откроет дорогу к тому, кто покинул этот мир, никогда не покидая его. Грастус явно повторял чьи-то слова. - Вот и еще одна частичка головоломки встала на место, - морф взял ладонь человека и нежно поцеловал ее, после чего прижал к своей щеке, - как ты, любимый? Продержишься? - Все хорошо, - человек слабо улыбнулся и, наклонившись вперед, поцеловал своего излеченного Эжитосом фиори. - А как ты, милый? – Каритас обнял Эжи, прижав его к себе и нежно поцеловав в шею. - Хорошо, - Эжи потерся щекой о плечо Кари и вздохнул. Дав всем немного времени, чтобы отдохнуть и прийти в себя, Хаятис повел отряд дальше. Грастус во время пути заметил, что, чем дальше они шли, тем ярче горел камень. Если же он пытался вернуться назад или отойти в сторону, камень начинал медленно гаснуть. Поделившись своим наблюдением с остальными, Грастус занял место во главе отряда, по настоянию Хаятиса. - Так будет вернее. Через пару часов пути отряд вышел к огромному разлому в скале, преградившему им путь. - Дна не видно. Перепрыгнуть не получится. Придется лететь, - провозгласил подошедший к краю провала Хаятис. Сам Хаятис, как и Яриш, его фиори, перелетели провал, перекинувшись симуранами. Грифон – Притес перенес своего Витифа и его брата-близнеца, тогда, как Миттес, фиори Грифа, перелетел провал, перекинувшись в орла. Птица хоть и была большой, но перенести на себе оборотня он не смог бы. Лейто перелетел на драконе – Грастусе, прихватившем заодно и все вещи путешественников, а вот Каритас замялся на несколько минут, пока его не боднула легонько мантикора. - Эжи, ты … сможешь? Мантикора презрительно фыркнула и снова боднула его головой, на этот раз сильнее. - Понял, - морф сел верхом на мантикору, крепко обхватив ее за шею, - обязательно выберу третьим зверем кого-нибудь крылатого, и покрупнее, тогда я смогу тебя покатать. «- Тогда я выберу кого-нибудь быстрого и плавающего, чтобы состязаться с тобой», - достигли Кари мысли его фиори, пока они парили над пропастью, не имеющей дна. - Договорились. Когда все оказались на той стороне, путь продолжился, но вскоре перед ними вырос тупик из некогда обвалившейся стены. Медальон упорно требовал идти вперед, так что Грастус приложил ладони к завалу. Прошла минута, другая, и вот стены пещеры дрогнули, раздвигаясь, чтобы пропустить путешественников. Проход был не очень широк, но вполне достаточный, чтобы пропустить путников по одному. - Вперед. Я замыкающий, - Грастус махнул головой, поторапливая своих спутников. Быстро преодолев и это препятствие, путешественники собрались было идти дальше, когда наткнулись на белеющие в темноте кости. - Все, что осталось от экспедиции моих предков, - Каритас сумрачно оглядел белеющие останки. Хаятис положил ему руку на плечо, ободряя и выражая сочувствие. - Мы не можем их похоронить, но я могу сжечь их останки, и мы возьмем с собой их прах, чтобы позже развеять над морем. Кажется, так велит ваша традиция? - Так. Спасибо. Небольшая остановка, и снова в путь. Когда путники достаточно сильно устали, их встретила развилка. И снова камень Грастуса указал путь. Теперь дорога была легче, потому что они начали спускаться. Уставшие ноги сами несли путников вниз. Морфы, как наиболее сильные, держались неплохо, а вот их фиори – оборотни начали спотыкаться, о человеке же и говорить нечего. После очередной попытки не упасть, Грастус просто подхватил Лейто на руки и понес его, не обращая внимания на тихие протесты человека. Короткая передышка, и снова в путь. - Идем еще два часа, после чего останавливаемся на ночлег, - объявил Хаятис. Два часа пролетели быстро, и, наконец, путники вышли на очередную плоскую поверхность, только теперь перед ними простиралось огромное черное озеро. Обойти его не было никакой возможности. - Видимо, нам снова придется нырять, - вздохнул кто-то из братьев-близнецов. - Ночуем здесь. На сон четыре часа, потом Каритас проведет разведку озера. Может, нам его надо просто переплыть? Вот только, уверенности в голосе Огненного не наблюдалось. Все-таки, им пришлось нырять. Озеро оказалось очень холодным и глубоким. Камни на его дне были покрыты льдом, что противоречило всем законам природы и логики. Вот между такими камнями Кракен и нашел нечто вроде колодца, в который ему пришлось нырнуть. В этом колодце пресная вода имела странный привкус, и чем глубже погружался морф, тем теплее становилась вода. Наконец, тоннель вывел его в пещеру, стены которой сияли всеми цветами радуги, а у противоположной стены морф увидел ярко светящуюся арку, внутри которой клубилась непроглядная тьма. «- Осталось только доставить сюда остальных», - кракен нырнул, торопясь поскорее вернуться назад, туда, где его ждали побратимы. ГЛАВА 8. Когда Грастус коснулся ярко горящим ключом светящейся дуги арки, раздался мелодичный звон, камень в ключе вспыхнул особенно ярко и рассыпался на множество мелких пылинок, немедленно втянутых внутрь арки. Тот час же, тьма внутри нее начала светлеть, и вот уже проход в неизвестность был не мраком, а нежно-голубым туманом, переливающимся перламутровым блеском. Взявшись за руки, морфы и их фиори начали по парам исчезать в тумане, пока очередь не дошла до Миттеса и Грифа. При их приближении туман уплотнился и стал темнеть, пока не превратился в темно-фиолетовое марево. - Все ясно, - Гриф обиженно отвернулся, и в глазах его блеснули слезы обиды, - нам там делать нечего. - Но, это же не справедливо, - Эжи приблизился к арке, и проход снова посветлел, приобретая голубой оттенок, - вы столько прошли с нами и так помогали. Не честно будет, если мы оставим вас здесь. Эжи оглянулся на оставшегося на этой стороне Каритаса. Все остальные были уже внутри, только они пока задержались. - Не честно. С этими словами Эжи, держа своего фиори правой рукой, протянул левую Миттесу и, схватив его за свободно висящую конечность, потащил за собой в арку. Конечно же, Миттес не выпустил своего Грифа, так что вскоре все оказались на той стороне, в огромном зале, освещенном тысячами магических светильников, висящих под потолком. Убранство зала поражало своим великолепием и дорогой отделкой. Повсюду, насколько хватало глаз, стены были украшены фресками в золотых оправах, с изображением людей, морфов и оборотней, сцены из жизни, охоты и даже войны. В рамы-оправы были вставлены драгоценные камни, сияющие и переливающиеся в лучах света. Пол из белоснежного мрамора блестел, отражая свет, словно зеркало, а на середине его была выложена самоцветами пятиконечная звезда, посреди которой, на высоте полуметра от пола, возлежал прямо в воздухе потрясающе красивый, молодой, богато одетый мужчина, с тонкими чертами лица и длинными золотистыми волосами, укрывающими его, словно одеяло. В ногах мужчины, свернувшись клубком, лежал крылатый зверь – симуран. - Создатель. Эжи поначалу решил, что это его тихие слова подхватило эхо, но почти тут же понял, - это их общий благоговейный выдох слился в одно единственное слово - Создатель. Сколько они простояли, с трепетом разглядывая того, кто дал их миру жизнь, никто не знал, просто, в какой-то момент Грастус вскрикнул, поддерживая своего фиори под руку. Глаза того стали молочно-белыми, волосы человека развевались, словно под порывами ветра, и вот пещеру огласил уже знакомый утробный голос. - ТЕ, КТО ВОЗРОДИЛИСЬ, ДОЛЖНЫ ЗАНЯТЬ СВОИ МЕСТА В ЛУЧАХ СОЗДАТЕЛЯ. ВАША ИСТИННАЯ СУЩНОСТЬ ПОМОЖЕТ ПРОБУДИТЬСЯ СПЯЩЕМУ. После этих слов человек потерял сознание, и был мягко уложен на пол в углу, под присмотром Миттеса, Грифа и остальных фиори. Морфы, имеющие легендарных зверей своим вторым воплощением, подошли к самоцветной звезде. Осмотрев звезду, Хаятис предложил: - Скорее всего, цвет луча обозначает силу легендарного зверя. Феникс – огонь, я выбираю красный луч. Грифон – воздух, Притес, твой луч голубой. Грастус, твой зверь – дракон, сила – земля, луч – желтый. Каритас - кракен, сила – вода, луч – темно-синий. Эжитос - мантикора, твоя сила – это растение и лечение страждущих, твой луч – зеленый, символ надежды и жизни. Перевоплотившись в зверей истинной сущности, морфы заняли места, каждый на своем луче. Как только последний морф занял свое место, лучи начали медленно разгораться. Свет зарождался на острие и медленно продвигался к центру. Достигнув неподвижной фигуры в центре, свет вспыхивал настолько ярко, что глазам было больно смотреть. Вскоре, Создатель оказался окружен сиянием пяти цветов, которое окутало его плотным коконом. Кокон света становился все плотнее, пока не начал разрастаться, поглощая все вокруг себя. Вспышка. И свет растаял, осыпаясь на пол миллиардами маленьких разноцветных искорок. Мужчина, спящий в центре звезды, глубоко вздохнул и открыл глаза. Длинные ресницы затрепетали, являя свету ясные зеленые глаза. Нет, синие. Или голубые? Желтые? Пока морфы потрясенно разглядывали смену цвета в глазах Создателя, он медленно сел и огляделся. - Как интересно. И что здесь происходит? Изящно поднявшись, Создатель отряхнул одежды и тут же тихо рассмеялся, потому что к нему на руки прыгнул симуран, который ластился и повизгивал, радуясь пробуждению своего хозяина. - Сао, прекрати, я тоже рад тебя видеть, но не будем забывать о том, что мы тут не одни. А где?.. - Создатель, словно ища кого-то, обернулся, и снова перевел взгляд на морфов и их фиори. - Представьтесь, пожалуйста. Я чувствую, что вы не те, вы их далекие потомки. А еще я вижу, что вы все нашли свою истинную любовь. Это прекрасно. Морфы, приняв свой истинный облик, представлялись по старшинству и представляли своих фиори, благоговейно глядя на Создателя. Кое у кого от избытка чувств даже слезы навернулись на глазах. Когда последние слова отзвучали, Создатель хлопнул в ладоши, и зала преобразилась. Больше не было холодных стен и пола, теперь вся пещера была увешана шелковыми драпировками и буквально усыпана подушками разных размеров, а посреди всего этого великолепия был накрыт низенький столик, на котором дымились чашки с горячим чаем, стояли блюда с фруктами и всевозможными сладостями. Сидеть вокруг него предлагалось на полу, по крайней мере, так были разложены мягкие подушки. Больше всего путешественников обрадовало появление на столе нескольких плетеных бутылей с вином и бокалов. После всего произошедшего каждому хотелось выпить. Все-таки, не каждый день Создатель пробуждается с их помощью. - Прошу к столу, гости дорогие. Натворили вы, мои создания, преизрядное количество всяких глупостей, но тут и я виноват. Недоглядел. Одно рабство чего стоит. Работы нам предстоит много, работы серьезной, не на один день, а пока что мы можем отдохнуть. - А меня пригласишь? В арке-входе, прислонившись плечом к стене, стоял парень, немного схожий с Создателем и в то же время совершенно отличающийся от него. Неизвестный стоял, разглядывая свои ногти, словно они интересовали его гораздо больше, чем все происходящее в зале, а его черно-белые волосы лежали на плечах шелковой волной. - Вис, это ведь все твоих рук дело? Голос Создателя был мягок, но в нем явно звучал упрек. Незнакомец вдруг всхлипнул, закрыв лицо ладонями. - Иль, прости. Я … ревновал тебя. - Вис, что ты говоришь? К кому ты мог меня ревновать? Я же только твой. Это глупость. - Знаю. Теперь знаю. Я ревновал тебя к твоему миру. Ты уделял ему столько внимания, совершенно забывая обо мне, вот я и … прости. Мне казалось, что даже своего Сао ты любишь больше меня. Я понял, какую ошибку совершил, только когда все свершилось. Понял, вот только исправить уже ничего не мог. Я так тосковал и старался … очень старался вернуть все, но они не слышали меня, а если и слышали, то не понимали. Я такого натворил. Я оказался недостоин тебя и твоей … прости … если сможешь. Мгновенно переместившись к парню, Создатель обнял его за плечи и прижал к груди. - Вис, глупенький, я люблю тебя сильнее всего на свете. Это ты прости, что слишком увлекся и забывал о тебе. Создание моего первого мира слишком увлекло меня. Это я у тебя должен прощения просить. Ну, успокойся. Не плачь, мой хороший. Любимый мой. Единственный. Каждое слово сопровождалось поцелуем, пока неизвестный юноша не обнял Создателя, прижимаясь к нему всем телом и всхлипывая. Создатель же стал гладить его по волосам и что-то шептать на ухо, пока слезы парня не высохли. - А ты мне лучше скажи, - произнес Создатель, когда слезы юноши иссякли, - я тут прочел память этих молодых людей, пока они раздумывали, рухнуть передо мной на колени или умереть от счастья. Это ведь ты свел их друг с другом? Столько фиори сразу. А ведь, истинная любовь так редка. - Я. Это было условием твоего освобождения. По-другому никак не получалось. Я пробовал. - И сколько же я проспал? - Чуть больше пятнадцати тысяч лет. - Насколько чуть? – Создатель хитро прищурился, по-доброму улыбаясь юноше. - Совсем чуть-чуть, - краска смущения залила щеки молодого мужчины, и взгляд заметался по сторонам, выискивая пути к отступлению. - Ну, да. Что значит сотня лет для практически бессмертного существа, - тихий смех Создателя прокатился по пещере серебряными колокольчиками, а смущенное лицо молодого парня показалось всем весьма милым и достойным прощения, ведь он, кажется, был вполне искренен. - Пойдем, Вис, я представлю тебя своим избавителям, как должно. Прижав парня к себе одной рукой, Создатель подвел его к ожидающему их столу, накрытому для небольшого пиршества. - Ребята … э-э, даже не знаю, как вас называть. «Дети мои» звучит слишком напыщенно. Переглянувшись, морфы и их фиори выразили единодушное мнение, что обращение «ребята» – это честь для них. - Ну, тогда все в порядке. Познакомьтесь, это мой возлюбленный Вириситисс, или просто Вис. Но вы знаете его под другим именем, - сделав длинную паузу и ехидно улыбнувшись, Создатель прижал парня к себе еще крепче, словно поддерживая как морально, так и физически, - в моем мире, вернее в нашем, его называют Искусителем. Дружное «ах» из десяти ртов вырвалось против воли искателей приключений, но прежде, чем они успели что-нибудь сказать, Создатель рассмеялся, потешаясь над их потрясенными лицами. - Все не так страшно, поверьте мне. Вис, конечно, очень взбалмошный, чему вы только что стали свидетелями, но он не злой. К тому же, именно ему обязаны своим появлением оборотни в моем мире, так что можете поблагодарить его. И садитесь уже за стол, чай стынет, и вино выдыхается. Подумать только, я столько лет не пил вина. Это упущение надо срочно исправить. Показав пример, Создатель первым опустился на мягкую подушку, потянув за собой Виса – Искусителя. - А жрецы, поклоняющиеся Искусителю и чуть не принесшие в жертву Лейто, тоже Ваше творение? – прежде, чем сесть, Грастус исподлобья глянул на Искусителя, не в силах сразу простить все произошедшее с ними пару лет назад. Искуситель спокойно встретил гневный взгляд морфа-дракона и покачал головой. - Я не имею к этому отношения. Почти. Я только хотел ускорить ваше пришествие в мир, но допустил ошибку, выбрав не того человека посредником. Он не так понял явившиеся ему знаки, и в течение следующих двухсот лет я ломал голову над тем, как остановить его. Я не могу влиять на вас и ваш мир напрямую. Вмешиваться во все происходящее в нем мне дано только косвенно, поскольку я не являюсь вашим Создателем. - А те «милые» зверюшки, что охраняли остров, тоже Ваши? – Это уже любопытствующий Эжи вмешался в разговор, - кальмар – переросток чуть не закусил Каритасом. - Да, их создал я. Единственное, что я создал в этом мире. Извините. Тяжело вздохнув, Искуситель повесил голову. Вся его поза выражала печаль и раскаянье. Морфы переглянулись. Чтобы Искуситель просил у них прощения? Вот уж, чего не ожидал никто. - Эй, - Создатель хлопнул Искусителя по плечу, - они были не так уж плохи. Ты явно повзрослел за то время, пока я спал. Если хочешь, мы вместе поработаем над ними и поставим стражами в небесных чертогах. И вообще, я совершил большую ошибку, создавая этот мир в одиночку. Хочешь, теперь будем работать вместе? - Правда? – Искуситель вскинулся, с надеждой глядя на своего возлюбленного. - Правда. Громкий визг счастливого существа и объятья, едва не опрокинувшие весь столик с яствами, сказали Создателю, насколько сильно Вис обрадовался его предложению. - Вот и ладно. А теперь … не выпить ли нам за знакомство? ЭПИЛОГ. Мантикора, ловко извернувшись, обогнала пегаса и, поднырнув под его морду, умудрилась лизнуть крылатого коня в нос, после чего ринулась вниз к воде, преследуемая пегасом. Как только мантикора коснулась воды, ее тело ярко вспыхнуло, и в море с громким плюханьем вошел белобокий дельфин. Спустя мгновение, следом за ним в воду погрузился кракен, кинувшись в погоню за юрким морским созданием. Долго погоня не продлилась. Пара щупалец кракена крепко, но нежно обхватила дельфина, мягко выталкивая его из воды. Громкий свист дельфина и рык кракена пронеслись над водой особой мелодией, говорящей об их любви. Чайки вторили их песне. Дельфин, оказавшись на поверхности моря, преобразился, меняя свой облик на человеческий, и потянулся к кракену за поцелуем, обхватив его ногами. Кракен не остался равнодушным к подобным развлечениям. Он обвил ноги и член своего партнера по играм щупальцами, продолжая медленно продвигаться в сторону берега, а еще одно щупальце нежно пощекотало вход в его тело, на что юноша выгнулся, напрашиваясь на продолжение ласки. Еще минута, и вот уже под спиной кракена появился песчаный берег. Мгновенное преображение, и юноша погружается с головой в воду, а когда выныривает, видит удаляющийся силуэт пятнистой кошки. - Ах, так! Ну, держись! Тигр вырвался из воды и с громким рыком бросился догонять мелькающего впереди леопарда. Магический шар, с помощью которого Создатель следил за своим миром, медленно погас. - Развлекайтесь, мальчики. Вы заслужили. - На что смотришь, Иль? Теплые руки обняли сзади золотоволосого мужчину, а такие знакомые губы прикоснулись к его шее, рождая желание прижать к себе это дорогое и любимое существо как можно крепче и не отпускать никогда. - Мальчики развлекаются. Последний из пятерки сегодня получил своего третьего зверя, и знаешь, что он выбрал? - Догадываюсь. Что-нибудь морское, обтекаемое и гладенькое, судя по тому, в кого он влюблен. Быстрый, но легкий укус в шею и смех заставили встрепенуться сидящего на диване мужчину. - Ах, ты, пакостник! Ну, погоди! Я с тобой еще за прошлый раз не до конца рассчитался! Веселый смех убегающего молодого мужчины заставил вскочить с дивана златовласого красавца и броситься вдогонку за ним. Старый, мудрый симуран протяжно зевнул и снова положил голову на лапы, собираясь еще немного поспать. Эти двое прекрасно находят общий язык и без него. «- Ну вот, уже и стоны слышны из спальни хозяина. Эх, молодежь». КОНЕЦ.