But do you remember?

Вслушайся. Запомни и не колеблись. Где-то в самом беспросветном углу затаилась беглая тень. Изводит и облизывает сухие рубцы.

      — Драко? — спокойный голос матери оторвал мужчину от раздумий.       Мужчина проснулся очень рано и спустился в столовую. Ожидая чай от эльфов, Малфой задумчиво разглядывал отчёт, что так своевременно выслали ему из Министерства. Как всегда неплодородные поиски неизвестно чего. Где найти то — не знаю что? Новоиспечённый прототип Лорда вызывал жгучую головную боль, перерастающую уже в постоянную мигрень.       Раздражающе.       Вошедшая в зал Нарцисса тихо прошелестела подолом платья и опустилась на стул рядом с сыном, отвлекая того от бумаг. Вид у него был, мягко говоря, взъерошенный и не выспавшийся. Выпитый алкоголь и чуть позже подвыпившая игривая Грейнджер сделали своё дело. Уснули они где-то к четырём часа ночи. А сейчас, на минуточку, шесть утра.       — Доброе утро, мам, — буркнул Драко, откладывая пергамент в сторону, потерев уставшие глаза.       — Я хочу с тобой поговорить о Гермионе Грейнджер, — по тону женщины трудно было предугадать, хороший или плохой исход его ожидает.       — Что с Грейнджер не так? — Драко поднял глаза на мать, сцепляя пальцы перед собой.       — Я говорю о вас. Что ты намерен делать?       Драко безумно захотелось сострить и пустить в ход неприятную и колкую язву, но закусил язык, и, вздохнув, откинулся на спинку стула.       — А что ты хочешь услышать от меня, мам? — мужчина развёл руками. — Ты же с определённой какой-то целью спрашиваешь?       — Это простое материнское беспокойство.       — К чему беспокоится? Её не видно и не слышно, и пока она тут, то пребывает в безопасности. А когда всё закончится, предчувствую, что эта гордая гриффиндорка поспешит съехать.       — Ты этого не хочешь?       Как говорится, не в бровь, а в глаз. Драко нервно дёрнул плечом и потёр лоб. Шебуршание эльфов в холле слегка нервировало, каждодневная уборка и розжиг каминов было их постоянной обязанностью по утрам. Только Драко редко натыкался на эту процессию.       — Драко? — серые глаза хмуро переключились на мать. — Я хотела сказать, что приму любое твоё решение.       — Ты так говоришь, будто я сейчас собрался жениться на ней и лепить детей, — слишком небрежно. Ему не нравилось говорить об этом.       — Всё ведь может быть, — вздёрнутая тонкая бровь и удивлённый взгляд материнских глаз вызвал в Драко усмешку.       — Не с ней, она не собирается замуж в ближайшие несколько лет. О детях и речи идти не может.       — Почему?       — С чего вдруг ты стала говорить об этом? — Драко взбеленился, резко поднявшись со стула. — Помнится, ты была против и всячески запирала меня в доме с Асторией, повторяя, что юношеская влюблённость пройдёт и следом чувство вины!       — Не нужно напоминать мне о моих ошибках, — голос Нарциссы дрогнул, но лицо осталось непроницаемым. — Наша семья достаточно нанесла ущерба этой девушке.       — Она не может иметь детей.       Как громом в ясную погоду. Женщина медленно подняла взгляд, пытаясь угадать эмоцию, что сейчас была на лице её сына, но он казался отстранённым.       — Я не собираюсь её обременять чем-либо. Пока она чувствует себя комфортно в той среде, что мы попробовали выстроить. На большее я не пойду. Прошу тебя впредь не поднимать эту тему.       — Хорошо, Драко, — кивнула Нарцисса и в безмолвную благодарность получила тёплый, свойственный только ему, поцелуй в висок. После чего столовая опустела.       Остывшая кружка чая придавливала жёлтый пергамент и смятый клочок газеты, той самой, что осталась от Гарри Поттера с того злополучного вечера. Нарцисса придержала блюдце и вытянула листок. Где-то с минуту она разглядывала фотографию улыбающегося юноши, пытаясь вспомнить, почему он так кажется ей знаком. Обрывки слов французской газеты не давали ничего толком понять. Сложив лист и спрятав его во внутреннем кармане мантии, она вышла из столовой.

***

      Вечер обещал быть проклят дважды. Нет, трижды. У Драко начинало непроизвольно дёргаться верхнее веко, пока он украдкой наблюдал за облизыванием Грейнджер её лохматыми друзьями. Так уж получилось, что Малфой, видимо, стареет и добреет, раз позволил Поттеру привести своего друга на встречу с подругой. Гермиона же выглядела непозволительно счастливой, заглядываясь то на рыжего, то на брюнета.       — Малфой, сделай лицо проще, — скривился Гарри, пряча улыбку.       Драко только скептически изогнул бровь и молча отвернулся к книге, которую якобы увлечённо читал, сидя на диване вразвалочку. Сидевшая на одном диване с ним, только на другом краю, Гермиона почувствовала себя неловко, а Рон, кажется, упорно старался не смотреть в сторону Малфоя.       — Ты мог бы уйти, раз мы тебя раздражаем, — предложил опять же Гарри, получая истинное наслаждение поддевать молчаливого Драко.       — Благодаря тебе, Поттер, — фамилию коллеги по цеху Малфой нарочито протянул в своей излюбленной манере, — я не могу оставлять Грейнджер с инородными телами.       — Это кто тут инородные тела? — вспыхнул Рон.       — Вы.       — Мы же уже ответили на все твои дежурные вопросы и даже больше! — возмущение рыжего было на пределе.       — Я ещё не распознал все навыки нашего врага, поэтому предупреждён, значит вооружён. Скажи Поттеру спасибо, — будничным тоном ответил Драко, отворачиваясь обратно к книге.       — Переживаешь за свою шкурку, Драко? — Поттер ухмылялся, скопировав интонацию мужчины, и вернул ему ответ той же монетой. Ведь если с Гермионой что-то случится, то Малфою достанется сполна.       — М-м-м, за свою «шкурку» я не переживаю, она каждую ночь рядом со мной, иногда даже по утрам, — Драко медленно повернул голову, прожигая брюнета холодным взглядом и ядовитой фирменной ухмылкой.       Рон вспыхнул ещё сильнее, щёки Поттера стали медленно наливаться красными пятнами.       — Да хватит вам, честное слово! Взрослые мужчины, а ведёте себя, как школьники! — разозлилась Гермиона, резко поднимаясь с места.       Рон поджал губы и демонстративно отвернулся от Малфоя, Гарри шумно засопел.       — Не кричи, Грейнджер, я из-за тебя всю ночь не спал, теперь голова раскалывается, — нарочно, насаживая на крючок. Всех.       Теперь настала очередь краснеть Гермионе.       — Малфой! — рыкнула она.       — Да, дорогая? — скалится в хищной ухмылке.       — Не зли меня, дорогой, — зашипела девушка в ответ.       — М-мы наверное, это, пойдём, — пробубнил Рон, теперь его лицо почти что сливалось с цветом его волос.       — Ох, — разочарованно выдохнула Гермиона, обращая взор на друзей.       — Когда всё закончится, мы проведём время вместе, вдали от Малфоя, как в старые добрые времена, — кивнул Поттер, нарочито выделяя некоторые слова.       — Мечтай, Потти.       — Какой же ты говнюк, Малфой. Как она тебя только терпит? — возмутился Рон, поспешив к камину, дабы словесная перепалка не выросла во что-то менее лицеприятное. Следом за ним молча направился Гарри, стараясь не кинуть Аваду в ответ белобрысому хорьку.       — О-о-о, у меня есть отличный катализатор, против буйной гриффиндорки, — отозвался Малфой, отбросив книгу на диван, и лениво поднялся, пряча руки в карманы. — Нехорошо получится, Гарри, если ты запустишь в меня Аваду.       Мужчины оба замерли на месте. Гарри резко обернулся и сузил свои яростные зелёные глазки.       — Ты залез мне в голову? — прошипел он, право только не на змеином. Хорошо, что это умение кануло в небытие.       Гермиона вместе с Роном быстро переглянулись.       — Я же говорил, будь всегда готов, — процедил Драко, — или я закрою сюда все доступные порты и будешь учиться у чертового Мерлина.       Маленькой частичкой здравого ума, Гарри понимал, что Малфой прав, а с другой... С другой стороны, просто детские психи и задетая гордость.       — Но я даже ничего не почувствовал, — попытался он защититься. Глупо.       — Всегда пихай в свою лохматую голову незначительные воспоминания или фантазируй уже, в конце концов, о чём-то, меняя мысли. Особенно во сне, не вздумай какие-то сны принимать за чистую монету.       Камень был брошен. В холле нарастала напряжённость, казалось, даже воздух электризуется, все присутствующие трезво понимали смысл колкого замечания Малфоя. Грубое, но справедливое. Поэтому Поттеру осталось только кротко кивнуть и быстро направится к камину, цапнув за предплечье Уизли.       — Увидимся, Гермиона, — успел кинуть Рон, прежде чем они исчезли в зелёном пламени, погружая неспокойное помещение в зудящую тишину. Гермиона продолжала стоять спиной к Драко, выкапывая в себе потерянное терпение.       — Зачем. Ты. Напомнил. Ему. О крёстном? — отчеканила каждое слово девушка, резко оборачиваясь к Малфою. В карих глазах плескалось море раздражения и неприкрытой злости.       — Затем, что боль отрезвляет и заставляет действовать, — сухо, почти выплёвывая слова, ответил Драко.       — Ты не имел никакого права напоминать ему об этом. Это, — Гермиона недовольно поджала губы, — низко!       — Грейнджер, — угрожающий шёпот, и он медленно подходит к ней, проговаривая слова:— Я имею полное право говорить, что думаю, пока ты под моей защитой и нас с ним скрепляет Обет. — Драко замирает буквально вплотную от Гермионы, прожигая её взглядом, заставляя прирасти к полу и не сметь двигаться.       — Почему ты не можешь быть терпимее к ним? Они, в конце концов, мои друзья.       — Друзья, с которыми ты спала? — слова вылетели от обиды. Было задето малфоевское самолюбие. А ранить словами он умеет, особенно её.       Девушка тут же замахнулась и влепила мужчине крепкую пощёчину. Голова дёрнулась, светлая чёлка сбилась в сторону, а щека приобрела еле-еле заметный след. Тонкие губы искривила усмешка, и он медленно вернул потемневший взгляд на Гермиону.       — Неужели правильную гриффиндорку задели мои слова? Между прочим, очень, очень, о-о-очень правдивые.       Второй хлопок, и карие глаза сузились от яростной дрожи, что переполняла её. Та же самая щека Драко вновь полоснуло неприятной болью. Краснота стала медленно расползаться.       — Ты не ответила на мой вопрос, Гермиона, — прорычал Драко, вновь возвращаясь в своё прошлое положение. — Со сколькими ты ещё друзьями, т-р-а-х-а-л-а-с-ь?       Процедил каждую букву, склоняясь к её лицу.       — Заткнись! — процедила она и ударила уже по другой щеке. — Ты ведёшь себя как последний урод.       Девушка успела только тихо вскрикнуть, когда крепкие мужские руки стальной хваткой вцепились в её тонкие предплечья и одним грубым рывком развернули от себя. Теперь она была прижата спиной к его груди, кисти сжаты в одной его руке, а второй он рывком дёрнул её за волосы, запрокидывая голову и заставляя устремить взгляд в широкое зеркало над камином.       — Я всегда был уродом, Гермиона, — зашипел он ей на ухо, не сводя взгляда от зеркала. — Твоя слепая и никчёмная гриффиндорская отвага до добра тебя не доведёт. Эти твои друзья могут сами за себя постоять. Ты теперь не их, а моя.       — Я не вещь, Малфой, чтобы кому-то принадлежать, — холодно отозвалась девушка, вглядываясь в отражение серых глаз.       — Уже забыла, как вчера ночью кричала у камина, бесстыдно раздвигая свои ноги? — Драко толкнулся бёдрами к её ягодицам, обдавая их тела лёгкой волной возбуждения.       — Раздвигала, и? — она смела дерзить, покусывая нижнюю губу и не сводя тёмного взгляда.       — У нас, кстати, впереди ещё четыре дня, что думаешь? Успею перевоспитать упёртую Грейнджер? — Драко высвободил руки девушки, тут же перебираясь к груди, нащупав твёрдый сосок через платье и мягкий лиф, ощутимо сжал, срывая с её губ тихий стон. Отчего сам хищно оскалился. — Мне определённо нравятся твои изменения, Гермиона.       — С ума… сошёл? — вспылила девушка, перехватывая его ладонь. — Мы в доме не одни!       — Ощущаешь, как сочится адреналин по венам? — мужчина жарко шепчет ей в ухо, опаляя пряди волос. Пальцы, сжимавшие её локоны, сжались чуть сильнее, заставляя максимально запрокинуть голову.       — Не боишься ранить психику ребёнка?       — Я выставил чары, услышу, если кто-то решит спуститься сюда, — рука по-хозяйски спустилась к коленям, поднимая подол юбки, медленно, лаская нежную кожу лёгкой тканью и следом водя ногтями, оставляя после себя красные полоски. — Кстати, — мужчина выдыхает в её губы, — скоро заглянут гости.       В тёмных глазах тут же проскользнул страх, Гермиона и слова не успела вставить, как её заткнули глубоким и требовательным поцелуем. Девичьи пальцы тут же зарылись в светлые волосы, сильно сжимая их и легко оттягивая, горячий пульсирующий мужской член сзади, будто напоминал и дразнил. Ощутив сильный толчок, Грейнджер, тихо пискнув, успела только выставить руки вперёд, чтобы упереться в горячую каменную кладку камина. Слишком горячую. Она тут же одёрнула ладони, но Малфои не любят непослушания, он заставил её наклониться вперёд, вновь касаясь горячей поверхности, и без особых прелюдий задрал её платье, проведя ладонью по округлому бедру.       — Малфой! — возмутилась Грейнджер в попытке выпрямится и убрать руки.       — Тебе же нравится боль, верни руки на место и наклонись, — приказывает, буквально рыча и заставляет склониться обратно.       Ругнувшись себе под нос, девушка вернулась в прошлое положение, периодически сменяя положение рук, но приятные ласки между ног заставляли отвлекаться и тихо стонать с плотно закрытыми губами. Внезапно где-то вдалеке раздался приглушённый хлопок.       — Кажется, пора менять положение, — Драко замер, обернувшись и быстро подхватив на руки Гермиону, понёс по коридору первого этажа и резко свернул в какую-то глубокую и прохладную нишу. Прохлада сделала своё дело, отрезвляя возбуждённое сознание.       Она в панике оглянулась и напрягла слух судя по голосам, пришла семья Забини. Гермиона в ужасе расширила глаза, когда поняла что не так уж они и далеко ушли.       — Ты совсем спятил?! — вспыхнула она, упираясь в грудь мужчины, но тот ловко подхватил её за бедра, раздвигая худые колени, и всем телом прижал к холодной стене. Гермионе осталось лишь сдержать возмущение и обхватить его талию ногами.       — Если будешь тихо себя вести, нас не заметят, — еле уловимо Драко шепчет девушке на ухо и берет в свою руку её ладонь. Серые глаза обследовали красные пятна, — только если Блейзу не вздумается пройти мимо.       Его губы ухмылялись, а бесстыжий язык скользнул от тонкой кисти, где виднелась тёмная венка до среднего пальца. Это заставило Гермиону неопределённо дёрнуться.       — Если?! — шипит она. — Ты. Больной. Извращенец!       Из холла раздаётся голос Блейза и одновременно детские голоса. Дети определённо были рады друг другу.       — А где Драко?       — Был здесь недавно, — отозвалась Нарцисса, передвигаясь по холлу так, что её голос был еле различим.       — А Грейнджер?       Тут неистово целующиеся Драко и Гермиона, одновременно замерли, смотря друг другу в глаза. Определённо они узнали голос Панси Паркинсон. Их сердца бились в унисон и очень быстро. Тут Гермиона тихо заколотила ладонями по плечам мужчины.       — Всё, завязывай! Паркинсон точно сунет свой нос туда, куда не надо! — Гермиона старалась говорить как можно тише и спокойнее.       — Не сунет, — Драко отрицательно качает головой и толкается бёдрами между ног своей несчастной жертвы, незамедлительно получая в ответ возбуждённую дрожь.       — Я хочу увидеть Гермиону! Я соскучилась!       Гермионе захотелось вспыхнуть как спичка, отчего она просто закрыла ладонями покрасневшие щеки и впилась, как она думала, осуждающим взглядом в самодовольную морду Малфоя. Только у того были свои планы. Чуть поднапрягшись, он затолкал её глубже в нишу, отчего прожигающая прохлада будто ошпарила позвоночник.       — Садист! — шипит в ответ и сильно сжимает широкие плечи.       «А он всё скалится. Чёртов. Мерзкий. Безнравственный. Самодовольный. Ублюдок!» — визжал ещё здравый разум в её голове.       «Сама же не лучше!»       Драко пришлось приложить небольшие усилия, чтобы расстегнуть пуговицу и ширинку на штанах. Гермиона за всем наблюдала с неприкрытым предвкушением. Голоса совсем стихли, скорее всего, гости удалились в столовую.       — Ну вот, а ты переживала, — слышит она над ухом хриплый голос Драко. — Помоги мне, Грейнджер.       Гермиона, закусив нижнюю губу, скользнула рукой между их тел, обхватила холодными пальцами горячий орган, чем вызвала судорожный вздох партнёра. Он нарочно вдавливает её сильнее в стену и мучительно медленно дразнит, проникая сантиметр за сантиметром. Прижимаясь затылком к холодной стене, девушка прикрывает глаза и чуть ли не скулит от удовольствия и жара прокатившего внизу живота.       Нетерпеливо дёргается, но крепкие руки держат дистанцию. Он сам был уже на грани, но садистская нотка в его душе держала вверх.       — Ты куда, Блейз? — раздаётся голос Панс и слышатся размашистые шаги к коридору.       — Посмотрю, может, Драко у себя в кабинете.       Поймав момент, когда ещё коридор был пуст, Драко толкается медленно, но ощутимо, чтобы она почувствовала его всего. Девушка закатила глаза и чуть не застонала в голос, крепкая рука тут же зажала ей рот. Толчки продолжились. И, кажется, в карих глазах поселилось не только дикое возбуждение, но мольба прекратить. Шаги стали приближаться и Драко замер, толкнувшись особенно глубоко, заставляя хрупкое тело забиться в истоме жаждущей ещё. Блейз прошёл мимо них, и Малфой, кусая уже свои губы, продолжил плавно двигаться, позволяя ногтям девушки впиваться в его плечи. Ощутив резкую боль в ладони, он, зашипев, убрал руку с её покрасневших губ. Она его укусила.       — Зря, — шепчет он только губами и впивается в неё раздирающим и глубоким поцелуем, отбирая воздух.       — Драко? — слышится приглушённый голос друга. — Да куда делся, паршивец.       За стеной стихли шаги, но были еле различимы бормотания мулата, скорее всего, ругал лучшего друга, на чём свет стоял.       Малфой неприлично быстро ускорился, вжимаясь в тело девушки и не давая ей секунды продыху, когда последовали последние, глубокие толчки он резко отстранился от истерзанных губ Гермионы и зажал её рот рукой. Последовал сдавленный стон и хрупкое тело забила дрожь, и накатила непосильная усталость. Приятная и обволакивающая. Они смотрели друг другу в глаза, стараясь не дышать и не раздражать тишину коридоров. Дверь в кабинет захлопнулась и Блейз поспешил обратно в холл, задумчиво потирая подбородок. Мулат вновь прошёл мимо них, прошелестев мантией, и шаги стихли.       — Я думаю, Блейз всё понял, — глухо отозвался Драко, осторожно опуская девушку на пол, поправляя её покосившееся белье и смятую юбку.       По выражению лица Гермионы можно было прочитать только неописуемый страх.       — Он никому не расскажет, — Малфой откровенно усмехался, застёгивая ширинку и поправляя задравшийся джемпер. — Думаю, нам надо переодеться.       — Правда, что ли? — съязвила девушка, пытаясь пригладить волосы. — Сначала обжёг меня, теперь заморозил.       — М-м, — что-то нечленораздельное ответил Малфой, целуя её быстро в щёку и легко подталкивая к выходу.       Гермиона осторожно выглянула за угол и чуть не закричала на весь дом. Она быстро шарахнулась назад со всей силой врезаясь в грудь Драко.       — Так, так, так, — в проёме нарисовался сам Блейз Забини с изогнутой бровью и сложенными руками на груди. — Вы так громко совокуплялись, что вас невозможно было не услышать.       — Ой ли, — фыркнул Малфой, рефлекторно обхватывая Гермиону за плечи, тем самым помогая ей устоять на ногах.       Сама невозмутимость.       Ох уж этот, Драко Малфой.       — Ну ладно, я просто помню этот закуточек, как… — мулат оборвал свой монолог, поймав предостерегающий взгляд блондина, — я сам его использовал.       Блейз быстро скооперировался и обворожительно улыбнулся, подмигивая Гермионе. Только на неё эта уловка не сработала. Пробубнив что-то мерзкое, она проскользнула мимо Забини и бегом поспешила наверх, чтобы привести себя в порядок.       — Вы что тут делаете? — подозрительный и звонкий голос Панси вновь нарушил идиллию.       Мужчины одновременно обернулись на подругу. Какая сейчас забавная картина предстала перед её глазами. Брови Панси медленно поползли наверх, а пухлые накрашенные губы чуть приоткрылись. Драко весь взъерошенный с покрасневшими щеками стоял у той самой, знакомой ей нише, а напротив Блейз с недвусмысленной улыбкой, которая при виде девушки быстро исчезла с лица.       — А я всё думаю, куда ты пошёл искать Драко, нашёл? — брюнетка еле сдерживалась, чтобы не засмеяться в голос.       — Нашёл, — буркнул мулат и поспешил к ней, заталкивая обратно в столовую.

***

      — Скорпиус, ну что ты? — нетерпеливая Ками топнула ножкой.       Дети стояли у дверей в комнату Гермионы. Девочка очень соскучилась и хотела поскорее увидится, а её друг, как назло, резко встал и не шевелился, хмуро поглядывая куда-то себе под ноги. Широкий коридор был ярко освещён свечами, а обитатели картин с немым любопытством поглядывали на детей.       — А не пора ли вам спать? — возразил старенький белесый мужчина с самой большой картины.       Ками резко дёрнула головой и показала язык старику, отчего тот недовольно покачал головой и пробурчал что-то вроде «невежа». Двери тихо приоткрылись, и в проёме появилась Гермиона уже переодетая в другое платье и собранными волосами в хвост. Ками обернулась на шум и, просияв широкой улыбкой, тут же рванула к своей любимице, крепко-крепко обхватывая её своими ручками.       Скорпиус поднял взгляд и посмотрел на девушку внимательно. Ему нравилась Гермиона, ему нравилось в ней абсолютно всё, а ещё он чувствовал от неё необычайное тепло, трепетное и почти необъятное. Хоть и редко видел её улыбки. Но почему-то он испытывал какую-то обиду. Непонятную ещё для него самого. Сделав неуверенный шаг, он приблизился к Гермионе и Ками, взглянул в карие глаза и его губы дрогнули в улыбке, отчего девушка в сердцах почувствовала лёгкое облегчение.       Девочка тут же поспешила увести их вниз к столовой. Гермиона взглянула на гостей и выдавила подобие улыбки. Миссис Забини просияла, сдержанно кивнув в знак приветствия, Блейз нетерпеливо забирал у Панси бокал, хмуро поглядывая за Драко, сам Драко сидел напротив матери. Выглядел он как довольный кот, его серые глаза скользнули по наряду Грейнджер, а губы тронула ухмылка. Оставив этот взгляд без внимания, она опустилась на стул и потянулась за бокалом с соком.       Ощущение седьмого лишнего никак не отпускало Гермиону. Наверное, к этому просто невозможно привыкнуть. Лёгкое касание к левой руке заставило вздрогнуть. Скорпиус осторожно коснулся её руки и прошептал: «Можно с вами поговорить?».       Гермиона открыла рот и не нашла, что сказать. Только кротко кивнула и поднялась с места. Малфой заметно напрягся, наблюдая за действиями Скорпиуса, Нарцисса покосилась на своего сына.       — Блейз, как мило, — вещала миссис Забини, разглядывая Панси, которая уже в который раз пыталась впихнуть её сыну салфетку.       — Не женюсь я на ней, отстань от меня, — проворчал мулат, сверкнув карими глазами в сторону матери, и вырывая салфетку из рук подруги.       Панси громко фыркнула и тут же прижала ладонь к губам, сдерживая позывы открытого смеха. Её взгляд привлёк напряжённый вид Драко, проследив за его взглядом, улыбка медленно сошла с губ. Скорпиус выходил из столовой, а за ним Грейнджер.       Оказавшись в холле у дивана, Скорпиус повернулся и поднял голову, заглядывая в глаза девушке. Ему понадобилось несколько минут, чтобы хоть слово выдавить из себя.       — Вам нравится папа?       Гермиона машинально сплела похолодевшие пальцы и внимательно разглядела голубые глаза мальчика, затем присела перед ним, чтобы быть на одном уровне.       — Я… — девушка судорожно вздохнула, решаясь на правду, — очень люблю твоего папу.       Мальчик моргнул и поджал губы опустив взгляд на женскую руку, что осторожно коснулась его и тихонько сжала пальцы.       — Вы не бросите его? — голубые глаза вновь были обращены на девушку.       — Я и не хочу бросать его, — ответила Гермиона и нежно улыбнулась.       — Просто… никогда не бросайте его. Папа, он немного другой, с тех пор, как вы появились.       — Это плохо или хорошо, Скорпиус? — Гермиона попыталась понять, что именно скрывается за этими словами.       — Хорошо, — кивнул Скорпиус и, шагнув к девушке, осторожно обнял её за шею, закрывая глаза. — Папа стал ещё добрее, раньше он приходил, только когда я спал, точнее, он думал, что я сплю. А теперь, — мальчик отстранился и улыбнулся, — он чаще рядом со мной и улыбается.       Невообразимое тепло затрепетало в груди от слов ребёнка и Гермиона широко улыбнулась, обнимая мальчика.       — Надеюсь, мы с тобой подружимся, Скорпиус.       Мальчик молча кивнул, зарываясь лицом в пышные кудрявые волосы, и чуть крепче обнял Гермиону.

***

      По пустынной улице, что погрузилась в сон вслед за своими обитателями, неспеша шла тёмная фигура. Погода приятно радовала последние два дня, особенно вечерами. Пэнси расстегнула своё тёмно-зелёное пальто, чуть ослабила шарф и шумно вздохнула, набирая больше свежего воздуха в лёгкие. Её взгляд бесцельно бродил по чёрному, влажному асфальту под ногами, руки были спрятаны в карманы, а волосы аккуратно собраны в короткий хвост.       Она направлялась в свой дом, что остался от бывшего супруга. Это был не шикарный особняк, а только двухэтажный домик где-то среди других таких же домов в магическом районе. В голове было необычайно пусто, а в душе, впрочем, и там зияла пустота. Ни одной здравой и не здравой мысли. Просто бесцельный, очередной путь в дом. В дом, где никто её не ждал. Пэнси машинально оглянулась и круто свернув, поспешила через дорогу на противоположную сторону. Ничего не предвещало беды. Ровно до этого момента.       Со всех сторон на неё накатила странное чувство страха. Волна тревоги прокатилась от кончиков пальцев, и током проскочило по всему телу. Быстро оглянувшись по сторонам и не увидев ничего подозрительного, она скинула всё на тихое сумасшествие и уверенно шагнула на низкие ступеньки к крыльцу дома.       Всё произошло очень быстро. Фигуру пригвоздило к месту, а рука так и повисла в воздухе у нетронутой холодной дверной ручки. Сдавливающее чувство страха легко коснулось её спины, подобно дуновению ветра и впиталось в каждую её частичку. Она отчётливо услышала осторожные еле уловимые шаги за спиной и её губы задрожали. Она ярко помнила это ощущение. Давно позабытое, ещё со времён Хогвартса.       «Просто не может быть…» — вихрем проносятся мысли в её голове, а тело продолжало не слушаться.       — Я, думаю, может, — прокатывается тихий шёпот до ушей и незнакомец останавливается непозволительно близко от Пэнси, она ощущает его жар спиной. — Давно не виделись, милая моя преступница.       Где-то неподалёку открылись двери в дом на противоположной стороне, и на улицу буквально вывались двое мужчин зрелого возраста. Обнимая друг друга за плечи, они плелись кривой змейкой. Оба были пьяны вдрызг. Поэтому никакого внимания даже не обратили на две странные тёмные фигуры в доме напротив.       Пэнси пробила дрожь и непреодолимое желание сорваться с места, только бы её заметили и…и что? Помощи от них явно ждать не следует.       — Чувствую, как ты сочишься страхом, а твои коленки трясутся, — хищно шепчет некто, за спиной обдавая её ухо жарким дыханием.       За ними раздаётся пьяный галдёж и подобие пения какой-то совершенно незнакомой песни. Хоть кто-то веселился.       — Мне нужно кое-что от тебя, Паркинсон, точнее, кое-кто.       «Нет, нет, нет!» — девушка зажмурилась, стараясь лихорадочно заблокировать своё сознание, как её когда-то учил Драко.       — Уф, — дышит в затылок, и чужие пальцы медленно задевают резинку на волосах и стягивают её за ненадобностью, — какой лютый протест, моя маленькая преступница, чему научилась за годы нашего расставания?       Он зарывается в волосы своей жертвы и будто лаская, пропускает тёмные аккуратные пряди сквозь пальцы.       — Только это очень слабо, против меня, — и холодная ладонь сцепляется на шее Пэнси, заставляя судорожно вздохнуть. — Так вот, мне потребуется от тебя одна услуга. Обещаю, убивать никого не придётся, но этого, возможно, я пока не решил. Думаю, ты догадалась уже?       Он ухмыляется и прижимается своей щекой к её холодной и влажной, а пальцы сильнее сжимают тиски, вынуждая тихо захрипеть и поймать немного воздуха.       — Тш-ш-ш, мне любопытно, что с тобой потом сделает Драко? — она не видит, но чувствует, как он скалится в больной полуулыбке. — Я бы хотел увидеть собственными глазами, чтобы он сделал с тобой после твоего проступка. Плохая, непослушная и глупая Пэнси, маленькая преступница.       Его шёпот неприятным шорохом проникал в неё. Подобно иглам вонзались и проскальзывали внутрь, впитываясь и разрывая каждый оголённый нерв.       — Пора уже завершить начатое.       Последнее, что помнила Пэнси, так это плывущую дверь перед глазами и затем тьма. Непроглядная и умиротворяющая. Ровно, как тогда в школе. Только в этот раз некому прийти на помощь.       И в этот раз её не простят.

***

      Погода портилась с самого утра. Капризный климат Лондона и его окрестностей не позволял забыть о своей своенравности. Небо затянуло тяжёлыми тучами, лил сильный дождь и буйствовал порывистый ветер. Всё живое, в спешке, пыталось прятаться, а застигнутые врасплох как можно скорее бежали к своим назначенным местам, только бы укрыться от стихии. Деревья в саду Малфой-Мэнора вели себя подобным образом, только им спрятаться негде было, отчего приходилось терпеть прожигающий ветер и гнуться к земле.       — Давно такой погоды не было, — отозвался Блейз, стоя у окна.       Он прибыл субботним утром в дом Малфоя с охапкой старинных книг, которые потребовал его друг на днях. Углубляться для чего они ему вдруг понадобились, Блейз не стал. Рано или поздно Драко сам расскажет. Хозяин дома сидел в кресле и потирал глаза после чего, возвёл взгляд к потолку, откидываясь на спинку.       — Возможно, — неопределённо отозвался блондин, разглядывая потолок своего кабинета.       — Хм, смотрю, ты не высыпаешься последние дни, Грейнджер шалит? — мулат повернулся в кабинет и оперся на подоконник, сложив руки на груди ухмыляясь.       Мрачный взгляд серых глаз максимально впитал в себя всю ярость и очень медленно был переведён на мужчину.       — Дело в том, что нахождение с Грейнджер в одном доме безвылазно шесть дней, может быть катастрофичным. И нет, дело не в том, о чём подумала твоя пустоголовая кочерыжка.       Блейз лишь фыркнул.       — Давай жить в доме безвылазно вдвоём? — съерничал Драко поднимаясь с кресла.       — Нет уж, спасибо.       — Вот и она того же мнения.       — Ну да, в вашей больной паре иногда нужны передышки, зато какие горячие встр…        Блейз не договорил, в него полетела особенно твёрдая диванная подушка, которую Малфой небрежно приказал взмахом палочки отправиться в наглую морду своего чрезвычайно болтливого друга.       — Значит, свадьбы не будет? — как ни в чём не бывало, задал вопрос мулат, убирая подушку на подоконник и потёр нос.       — И ты туда же? — процедил Драко, оборачиваясь к другу с особенно увесистым томом в руках.       — Так, стоп, друг, — Забини быстро поднял ладони вверх, в примирительном жесте. — А много кто уже спрашивал?       — Мой сын, твоя мать и даже моя.       Забини лишь присвистнул.       — Придётся тебе взять ответственность, — сурово кивнул Блейз стараясь сдержать смех.       —О-о, не начинай, а? — глухо отозвался Драко, что-то яростно разыскивая в открытом шкафу у камина, шумно переставляя какие-то ведомые только ему предметы.       — Ну а что, — мулат кашлянул, — необходимо скрепление вашего полубезумного союза, после всего, что ты там с ней творил в нише, да ещё и перед гостями. Будь настоящим мужчиной до конца.       — Мерлин, — опираясь на полку, Драко замер и покачал головой.       — Я здесь, сын мой, внимаю твоим мольбам, — Блейз уже откровенно фыркал в ладонь.       — Иди в задницу.       — Оу, думаешь это будет правильно?       Они одновременно взглянули друг на друга. И Драко решил ударить по самому больному. Не следует его бесить, когда и так всё идёт через одно место.       — Очень слабые попытки заглушить боль, Забини.       Улыбка с губ мулата медленно сошла на нет. Звук завывающего ветра был настолько громким, будто бы он пробрался в это помещение и буйствовал уже здесь.       — Ты ублюдок, Драко.       Малфой остался доволен собой и продолжил заниматься своими поисками отворачиваясь от друга. Блейз был задет за живое, он и раньше получал едкие позывы от Драко, но в этот раз удар пришёлся ниже пояса, и чтобы не развивать ссору он направился к двери. Уже когда дверь должна была закрыться за ним, послышался громкий лязг стекла и грохот каких-то тяжелых предметов, что друг за другом посыпались на пол. Забини резко отворил дверь и увидел, как Драко со сдавленным хрипом оседает, хватаясь за полки в попытке удержаться на ногах.       — Быстро… Скорпиус! Грейнджер! — рявкнул из последних сил Малфой.       И Забини рванул по коридору к лестнице на второй этаж. Двери её спальни были раскрыты нараспашку, оттуда тянулся яркий свет зажжённых свечей. Вбежав, как безумный, в спальню, мужчина выставил палочку, вглядываясь по углам. Сердце пропустило удар, и дичайший страх прошиб его кости. На полу лежали двое домовиков до боли в знакомой поломанной позе. На самой постели лежал Скорпиус. Забини мигом преодолел расстояние, до кровати молясь всем Богам, чтобы с ребёнком всё было хорошо. Мальчик лежал без сознания, обескровленное лицо, влажные волосы и до омерзения холодное тело, но он был жив. Он отчётливо прощупал его пульс, слабый, но он был, а значит, мальчик жив, но на нём было наложено заклятие. Рядом валялась разломанная палочка, палочка Грейнджер.       Как в самом диком кошмарном сне Блейз потерянно обернулся, осторожно беря на руки тело ребёнка. Последние домовики поместья были убиты, Фарух не отзывался, ждать помощи не от кого. Нарциссы в доме не было ещё с прошлого вечера. Где и что они упустили? С улицы послышался женский крик, практически недостижимый для слуха из-за воющего ветра. Но крик был пропитан отчаянием, отчего произвёл должный эффект. С ребёнком на руках мулат подбежал к окну и обомлел…       Там на тропинке к воротам сверкали заклятия. Драко, из последних сил сдерживаясь, пытался остановить врага. Спину покрыл холодный пот, холод улиц проник в дом, обволакивая собой оставшихся. На тропе стояла Пэнси, яростно выставляя палочку перед собой и таща за собой вырывающуюся Грейнджер. Яростный ветер нещадно теребил тёмные волосы и чёрную мантию, твёрдая рука была направлена на Драко, что повалился на землю, практически теряя сознание. И вновь душераздирающий крик Гермионы в попытке вырваться из цепких рук. Вдруг за воротами появилась ещё одна фигура, практически неразличимая. В ожидании. Пэнси дёрнула свою пленницу, направляя палочку на горло, и попятилась назад.       Когда барьер был преодолён и тропа опустела, дом увяз во тьме.

***

      Блёклый огонёк тонкой свечи легко колыхнулся и вытянулся вверх, словно не желая затухать. А затем вновь смиренно опустился, с трудом освещая грязный ближайший угол комнаты и стоящую рядом постель. Смятые и серые простыни явно очень долго не менялись, красное покрывало было накинуто на тело девушки, что приковано четырьмя оковами, пребывала в магическом сне. Цепи тянулись от рук и ног, к широким столбам, которые поддерживали старую кровать. Когда-то чёрные, шелковистые занавески опутывали постель в красивый балдахин, теперь это были безжизненные и изорванные тряпки, задвинутые по краям.       Но спящая девушка была не единственной обитательницей в безымянной комнате. У грязного окна без занавесок покоился стул, когда-то имевший прекрасную богатую обивку. На нём сидела черноволосая девушка, опустив голову, она плакала. Связанные руки за спиной не давали дотронуться до лица, чтобы вытереть порядком надоевшие слезы, которые шли нескончаемым потоком. Она чувствовала себя слабой и безвольной куклой в руках врага, которому не смогла противостоять. К тому же являлась и предательницей. Её мысли лихорадочно возвращались в поместье Малфоев к телу невинного дитя. Она молилась каждую секунду, просила, чтобы с ним всё было хорошо. Она проклинала себя.       Ненавидела свою слабость.       Вновь и вновь горячие слезы падали на тонкие колени и впитывались вплотную, серую ткань юбки. Когда с кровати раздался шорох и тихий вздох, девушка быстро подняла голову и вгляделась в фигуру такой же жертвы. Пленница сначала открыла глаза и затем сделала глубокий вдох, словно до этого прибывала под толщей воды и сейчас выбралась на сушу. Переборов странную тяжесть во всем теле, девушка медленно села в кровати, а красное покрывало скатилось к ногам, привлекая своё внимание. Карие глаза постепенно оглядывались, исследуя заброшенное и мрачное помещение, и остановились на силуэте у окна.       — Пэнси? — прошелестела Гермиона, чуть сощурившись и попытавшись подняться. И тут её внимание привлекли цепи, они были длинными и позволяли свободно двигаться, но только для того, чтобы удобно сесть. Чтобы слезть с постели и речи не могло идти.       Брюнетка лишь поджала губы и кивнула. Ей было запрещено говорить. Когда за дверью послышался скрип половиц и тяжёлые шаги по лестнице, девушки обе вздрогнули, Гермиона тут же отползла на дозволительное расстояние, вжимаясь в спинку кровати слыша, как та тяжело скрипнула под её весом. Пэнси с ужасом в глазах уставилась на закрытую дверь. Её прожёг неистовый страх и ещё свежие воспоминания пыток.       Грязно-золотая круглая ручка повернулась, и двери открылись, впуская во мрак полоску света из коридора. На пороге появился мужчина в потёртой мантии. Гермиона быстро скользнула взглядом к его лицу и даже затаила дыхание. Знакомые светлые кудрявые волосы, знакомые глаза с вечной смешинкой на уголках и тепло улыбающиеся губы. Словно он зашёл в гости. Словно всей этой черноты и страха не было. Словно за окном светит яркое солнце, а не голодная луна. Словно не было ничего, что могло пугать. Словно напоминая тот самый день, когда Гермиона сбежала к нему и провела приятный вечер и утро за дружеской беседой.        О, как же смешно.       Дружба оказалась на вкус очень горькой.       — Ты проснулась, — Лео ещё шире улыбнулся и закрыл за собой дверь, затем чуть склонив голову набок, медленно подошёл к постели. Независимо от улыбки, независимо от тёплого взгляда, каждый шаг выражал знобящую угрозу. Хотелось вскочить, заметаться напуганным зверем и как можно скорее исчезнуть отсюда.       Раздался лязг цепей и Гермиона, дернувшись, пробралась вглубь кровати, дальше от того края, где просел матрас и сел юноша. Его взгляд скользнул по цепи и медленно поднялся к тонким рукам, что яростно сжимались в кулаки, подминая тонкую ткань голубого платья. Острые колени были плотно прижаты друг к другу, а красное покрывало, смятое под ногами, больше не хранило тепла. Полные презрения, карие глаза вонзились в его лицо.       — Я не могу поверить, ты, — процедила Гермиона, брезгливо морщась, — ты же мёртв!       — Верно, — Лео продолжает улыбаться и тихо фыркает, — всегда можно подделать свою смерть и выдать за правду. Разве нет?       — Ты виной всему, что происходило всё это время? Ты, — девушка запнулась и посмотрела на его губы, что постепенно теряли тень наигранного счастья. — Ты был, там?       — Когда тебя похитили? — будничным тоном уточнил мужчина. Получив неуверенный кивок, он облизал верхнюю губу и поднялся с кровати. — Конечно же я. Абсолютно всё что происходило, сделано мной.       — Но, ты слишком…       — Молод? — мужчина обошёл кровать и встал напротив Гермионы, заслонив собой свет из окна. — Я просто хорошо сохранился, ты думаешь, если я подделал свою смерть, не смогу подделать и возраст? И свою жизнь в целом.       — Зачем? — девушка обхватила свои колени руками, с силой вжимая пальцы в кожу.       — Зачем что? — Маска фальшивого добродетеля, улыбчивого светловолосого юноши в этот миг растаяла, оставляя после себя пустой взгляд, заставляющий вжаться и ухватиться за крупицу тепла. — Зачем я выбрал тебя целью? Зачем издевался над тобой в школьное время и запугивал смертью родителей? Кстати, Драко Малфой, тебе так и не рассказал, кто оставил ту надпись в главном зале?       — Что? — на выдохе. Сердце пугающе быстро забилось.       — Значит, не рассказал, — Лео запрокинул голову, разразив тишину комнаты откровенным смехом. Позади него раздался всхлип, и зелёные глаза Паркинсон в тихой мольбе вперемежку со страхом уставились на него и затем скользнули к лицу ошарашенной Гермионы быстро махая головой в знак отрицания.        Отрицания, чего?       Гермиона сглотнула, наблюдая за тем, как Лео лениво обернулся и подошёл к Пэнси. Мужчина сжал тонкий подбородок и поднял её лицо, вглядываясь в глаза с откровенным наслаждением всей ситуации.       — Что, дорогая, боишься? Поведаем нашей золотой девочке наш большой секрет? Твой, мой и Драко Малфоя?       Паркинсон вновь закачала головой, слезы новой порцией брызнули с глаз. Лео, брезгливо скривился и обойдя стул, схватился жёстче за подбородок, заставляя смотреть прямо перед собой и чуть склонившись, прижался щекой к волосам обдавая ухо горячим дыханием.       — Тот, кто оставил тебе послание, Гермиона, тогда утром в школе, это была милая брюнеточка по имени Пэнси Паркинсон. А тот, кто знал об этом — Драко Малфой.       Слова, сошедшие с его губ, холодными тисками сжали грудь. Произнесённое имя, полоснуло хуже любого острого лезвия, позволяя горячей жидкости политься через край.       — Он и помог ей избежать наказания, подправив воспоминания. Как я погляжу, ты об этом не знала? — мужчина скалился в хищной ухмылке, не сводя взгляда с Гермионы, и шумно вдыхал запах волос Пэнси Паркинсон. — А ведь он мог сказать тебе, не так ли? Мог бы успокоить тебя. Твоих родителей я не собирался убивать. Потому что это была невинная шалость. Ну, не считая дохлого домовика из его дома.       — Невинная шалость? — процедила Гермиона, вкладывая в каждое слово всю ярость, что клокотала в ней, разрывая все границы. — По-твоему, убийство невинного эльфа и запугивания людей это невинная шалость?!       — Есть куда страшнее вещи чем убийство слуги.       — Например, убийство людей, что ты совершил за все эти года?! — девушка не сдержалась и уже кричала, выбираясь из своего угла. Сейчас она походила на разъярённого зверя в клетке. Только дай волю. Только дай свободу.        И встреть врага.       — Ну, я не убил своими руками никого, это делали за меня. Так, что, я не считаю себя таким уж и злодеем. Людьми очень легко управлять, я дал возможность отомстить Малфою, они этот шанс потеряли. Я дал возможность мстить грязнокровкам и маглам, они и это упустили. Жалкие трусы, им постоянно нужен, какой-нибудь предводитель, как стаду пастух. — пока Лео говорил он выпустил Пэнси и пошёл вдоль комнаты касаясь пыльной мебели и оставляя после себя чистую полоску среди многолетней нетронутой памяти. — Я всё ждал удобного момента. Честно, Грейнджер, у меня не было в планах тебя сломать физически, не ожидал, что дикари накинуться на тебя в тот вечер, семь лет назад.       — Да что ты говоришь, — шипит она, в ответ, дёрнувшись, отчего металлическое кольцо впивается в тонкую кожу. — Для чего всё это было?! Что ты хотел?       — Я многие года вдохновлялся умениями Тёмного Лорда, я был восхищен его мощью и я хотел стать лучше.       — Жалкий подражатель, — Гермиона выплюнула оскорбление с презрением, отчего Лео поджал губы и в пару шагов оказался рядом с ней, сжимая пальцы на тонкой шее.       — Я не собирался ему подражать, к чему мне занимать одно место с полукровкой, когда я чистокровен и могу добиться большего?! — прорычал он, обдавая горячим воздухом, бледное лицо пленницы. Затем зашипел от покалывающей боли в руке, которую та яростно сжала, пытаясь отодрать от своей шеи.       Дикая и непокорная.       — Чего ты хотел от нас всех? Чего тебе надо было от меня?! — прохрипела Грейнджер, не сводя взгляда с мужчины и продолжая бороться с его сильной хваткой.       — Хотел сломать вашу золотую троицу. Уизли мне был неинтересен, а вот ты и Поттер. М-м-м, поистине интересный союз. Сначала я думал достать его рыжую подружку, но Поттер её хорошо берег, не отпуская от себя ни на шаг. А вот ты, ты со своим желанием вернуть родителей, оказалась куда слаще. Мне захотелось увидеть, как ломается человек, увидеть сломленной тебя и Поттера. Я, знаешь, очень люблю наблюдать за сильными людьми, что потом надламываются, подобно спичке. А затем взяться за ваше магическое общество, разоблачить перед маглами. Это же интересно, кто в итоге возьмёт вверх?       — Больной ублюдок, в чём смысл?! — прошептала Гермиона, потирая шею, когда Лео грубо её оттолкнул на кровать и отступил на шаг назад. — Война между нашими мирами будет бессмысленна.       — Почему же? Мне кажется, ты совершенно не веришь в магию.       — У маглов есть куда страшнее оружие, чем магия.       — А не ты ли считаешь, что они такие же люди, как мы? М? — Лео спрятал руки в карманы и с улыбкой посмотрел в лицо девушки.       — Все, что неведомо человеку, приносит страх и чувство опасности! Это свойственно всем людям! Они будут напуганы, так же как и наш мир. К чему эта пустая война и хаос?       — Значит, ты не веришь в магию, что она может выйти победителем?       — Ты не понимаешь, что я имею в виду! Остановись!       — Я не намерен останавливаться, — мужчина вытащил палочку, направляя на девушку, — ни сейчас, ни потом. Я должен ещё многое подготовить, и я должен закончить с тобой. Война будет с тобой или без тебя.       — Ты убьёшь меня? — Гермиона поджала ноги и без тени страха взглянула на мужчину.       — Это слишком просто. Я убью в тебе все твои нынешние чувства, уничтожу твоё сознание, раздавлю тебя, после чего тебе придётся умолять меня лишить тебя жизни. Я лишу Поттера самого важного, добью Малфоя. И затем исчезну, чтобы понаблюдать за этим хаосом, только вот ты, — его голос перешёл на шёпот, — ты уже ничего не вспомнишь. Не сможешь предупредить, потому что будешь по ту сторону от магии.       Гермиона, обомлела с трудом понимая, но предчувствуя, что скрывается за этими словами. Красный луч вырвался из палочки и она, вскрикнув, скорчилась на постели. Забытое временем, круциатус, безжалостно вбивалось в её тело. Жалящая боль заставляла выворачиваться и кричать, заставляла сжиматься в комочек, в слабой попытке хоть как-то притупить боль и вновь выгибаться от зудящей боли в костях. Раз, за разом её тело слабело на миг и вновь пробивалось игрой заклятия. Раз, за разом она кричала в мягкую обивку и заливалась слезами, пропитывая грязные ткани. Раз, за разом давилась всхлипами и царапала посиневшие кисти рук в слепой попытке освободить руки из цепей. Раз, за разом лязг цепей и женские крики заставляли вздрагивать вторую пленницу, сидящую у окна. В пустой беспомощности брюнетка сжималась и зажмуривалась, опуская голову, только бы не смотреть. Только бы не слышать.       После, кажется, уже четвертого раза, Гермиона безвольно обмякла, карие глаза невидяще устремились в покорёженный тканый потолок полога. Лео отложил палочку на камин и медленно забрался на кровать, нависая над девушкой, довольно ухмыляясь своей работе, он скользнул взглядом по растреплённым каштановым волосам, потерявшим свой цвет. По раскрасневшимся щекам, по болезненным кругам под глазами, по выступающей венке на лбу от напряжения и зарывшись пальцами в её волосы, склонился так, чтобы напрямую смотреть в безжизненные карие глаза.       — Гермиона? — Лео склонился ниже и коснулся уголка её губ. — Прокатимся по воспоминаниям?       Слабая, но хватка на его груди заставляет на миг отвлечься. Девушка из последних сил прозвенела цепями, и дрожащей правой рукой вцепилась в его кофту, сжимая её в кулак. Тут же почувствовав острую боль в висках, простонала и дёрнулась под мужчиной. Воспоминания уносили далеко назад. Назад туда, куда она не хотела возвращаться. Назад в то время, что она так тщательно спрятала, не вспоминала, а лишь хранила забытые ощущения. И теперь ей придётся всё вновь пережить.       — Не надо…прошу… — шепчут бескровные губы в улыбку её врага, что с нескрываемым удовольствием вжимает её в матрас, проникая в самую глубину её сознания.       Нужное замирает. Возвращая сознание в ту самую минуту пробуждения в холодной клетке. Будучи беззащитной, с ослабленным сознанием она дрожит под мужчиной и давится слезами, порой задыхаясь от истерики. Лео медленно высвобождает пальцы из её волос и скользит ладонями по её лицу, вниз к шее, к плечам. Он замирает и смотрит на кулон. Сорвав цепочку с шеи и спрятав его в нагрудный карман, мужчина скользнул взглядом ниже к истерзанным рукам. Что-то странное шевельнулось в его груди. Подобно сомнению. С чего бы?       Оборвав поток воспоминаний, Лео, подскочил на ноги слезая с кровати и тяжело дыша, хмуро уставился на беспомощное тело девушки. Она потеряла сознание. Что происходит? Поджав губы, мужчина быстро обернулся к Паркинсон, та что-то неопределённое пыталась сказать и отстранится. Но крепкие руки тут же подхватили её и поволокли за собой к двери. Не имея возможности вскрикнуть от боли, девушка зажмурилась и покорно последовала за ним.       Они спустились вдоль очень старых деревянных лестниц, Пэнси и близко не узнавала этот дом и судя по его состоянию дом был небольшим и заброшенным на несколько веков. Лео резко встал на последней ступеньке, и грубо толкнув пленницу, вжал ту в стену, изгнав из неё последний дух, и заставляя судорожно ухватиться за воздух.       — Твоя задача выполнена, унесёшь отсюда и эту вещицу, — Лео ловко вернул цепочке первоначальный вид и застёжка застегнулась на шее Пэнси, — Малфою. Пусть даже не пытается найти свою грязнокровку. А Поттеру ты расскажешь только то, что ты выкрала Грейнджер, прокляла Скорпиуса и больше ничего не помнишь. Оставляю тебя на съедение им.       Мужчина скалится в безумной улыбке и трангрессирует на безлюдные и ночные улицы Лондона.       — Порыскаешь по улочкам маглов, дорогуша, пока тебя найдут.       Верёвки исчезают, голос возвращается и Лео исчезает, отстраняясь от девушки, и она слышит его смех. Обессиленной она оседает на землю и вмиг забывает всё произошедшее в доме. От осознания содеянного, плечи содрогаются в разрывающих горло рыданиях.

***

      Нарцисса, не заботясь об аристократических, пустых правилах, сидела на полу у больничной постели внука, безвольно опустив голову на скрещённые руки. Она плакала, плотно сжав зубы, содрогалась, ощущая хладную маленькую ладошку своего внука в своих руках. Суетившиеся лекаря больницы Святого Мунго всеми возможными способами пытались выяснить какое проклятие было наслано на молодого Малфоя.       Блейз стоял у окна, позади женщины вцепившись в свою голову пальцами. В соседней палате послышался взбешённый крик и шум больше походящий на грохот. Драко пришёл в сознание только ближе к вечеру, Поттер снял с него обет и вернулся на поиски Гермионы. Сожалеть и переживать за других у него не было времени. И сейчас Малфой-Старший всячески пытался прорваться в палату к сыну. Медики пытались его утихомирить и предупредить, что сейчас пытаются выяснить, что конкретно произошло с его ребёнком. Обезумевший родитель, не контролировал всплески магии, наведя хорошего шуму. В конце концов, вырвавшись в коридор, мужчина поспешил вломиться в палату. Двери шумно раскрылись, и на порог влетел разъярённый Драко.       Аристократии нет места, где покоится скорбь.       Мужчина выглядел бледнее призрака, необработанной до конца ране на шее и щеке проступили капельки крови. Нарцисса тяжело подняла голову, взглянув на сына обречёнными глазами, будто прося что-то сделать. Вынести мольбу в глазах матери Драко не смог и живо отвёл взгляд, мигом преодолевая расстояние до постели, где всё так же безжизненно лежал Скорпиус. Если бы не тяжело вздымающееся грудь от глубоко и редкого дыхания, его можно было считать неживым. Двое мужчин-медиков опустили палочки и шагнули назад, освобождая место для мужчины. В любом случае сейчас препятствовать обезумевшему родителю ни к чему.       Драко потерянно оглядел хрупкую фигурку своего чада и опустился на кровать. Задышав быстро и не сдерживая дрожь, он медленно, будто боясь, коснулся детской руки.        Холодная.       — Что…что с ним? — цедит сквозь сцепленные зубы, только бы не сорваться.       — На ребёнке проклятие, но… мы пока не можем определить какое и как от него избавиться, — решается ответить мужчина, что старше. — Какие будут последствия, мы…к сожалению…не знаем.       Драко срывается. Нарцисса видит, как её сын сгибается и утыкается в маленькую грудь. Она должна быть той единственной, кто сможет ему помочь. Той, кто сможет его поддержать. Она не может сдаться и бросить всё на плечи Драко. Поспешно вставая с колен, она обходит постель и садится к Малфою, притягивая его к себе за плечи.       — Всё будет хорошо, сынок, всё будет хорошо! — мужчина не сопротивляется и утыкается в её грудь, громко и судорожно всхлипывая. Она прижимается губами к его виску и продолжает шептать, — мы найдём способ, мы вытащим Скорпиуса, я обещаю. Всё будет хорошо, Драко…       Забини закрывается глаза и отворачивается к окну, гневно поджимая губы и проклиная прошлый день. Лекаря тихо отступают и выходят за дверь.

***

      Гарри, как обезумевший, метался по кабинету, еле сдерживаясь, чтобы не разнести к чертовой матери кабинет и Министерство в целом. Пустые двухнедельные поиски не давали плодов. Всё повторялось и несло ещё большие потери.       — Мистер Поттер, — из камина появился аврор, Гарри замер вклинив в него свой яростный взгляд. — Следы трансгрессии теряются, и мы не можем определить точное место.       — К тому же сейчас в одном из магловских районов Лондона, произошло очень странное событие, мы даже не знаем, как это остановить, — растерянный Том взглянул на такого же ошарашенного напарника.       — Что там? — жёстко отозвался Поттер, потирая с неким остервенением виски.       Двери в кабинет открылись, и вошёл Малфой.       — Волшебники в открытую проявили свои способности, размахивая палочками и пугая маглов. Шафтсбери авеню и Кингс Роуд разгромлены, сотни маглов напуганы и десятки ранены, — отчеканил Драко, вышагивая к креслу.       Гарри, перевёл на него взгляд, и ему осталось только удивиться тому, с какой стальной выдержкой работал Малфой в его ситуации. Драко, стиснув зубы, продолжал работать и уже глубоким вечером возвращался в палату к сыну, чтобы заменить Нарциссу и дать той отдохнуть. Скорпиусу лучше не становилось. Единственное, что удалось узнать это то, что проклятие его объединяет с тем, кто его наложил. Ни с каким-то предметом, что могло бы облегчить задачу, а конкретно с магом. И как именно его снять мог знать только проклявший.       — Наш мир под угрозой, — покачал головой Гарри и рухнул в своё кресло. — Что с теми, кто в открытую нападает?       — Они все на допросе и выявили, что они не контролировали себя, очередное нашествие с империусом, даже не знаю, что лучше. Открытые преступники или невинные под заклятием, — ответил Том устало выдохнув.       — Сейчас пытаются уладить ситуацию через СМИ маглов, но слишком много было вынесено напоказ, тем волшебникам, что проживали среди маглов, было приказано скрыть любую принадлежность к магии или же перебраться в деревни, — продолжил говорить Малфой, подпирая пальцами лоб и уже тише добавил, — Том, Уилл продолжайте наблюдать, Паркинсон так и не нашли?       — Нет, мисс Паркинсон была лишена палочки, и мы не можем её выследить, также попробовали отправить данные маглам. Может быть, так её хоть кто-то видел, — отозвался Уилл, стягивая жёсткие перчатки и отворачиваясь уже к камину. — Ну, мы тогда пошли.       Наступила напряжённая тишина. Поттер потянулся за бутылкой виски и разлив жидкость по двум стаканам поднялся с места, чтобы один передать Малфою. Мужчина его принял также молча, не поднимая взгляда.       — Как твои дела? — вопрос Гарри задавал осторожно.       Драко лишь пожал плечами и сделал пару добротных глотков виски. Поттер, вернулся за стол и отодвинув стакан, стал бесцельно исследовать лежавшие перед ним отчёты.       — Я пойду, — спустя двадцать минут, отозвался Малфой встав у стола и замирая с бокалом в руках, — не знаю, что делать с Паркинсон, если её найдут.       Аврор поднял взгляд, он прекрасно понимал весь спектр чувств Малфоя, от одной мысли, что его ребёнка проклял далеко не чужой человек, бросает в дрожь.       — Ты не должен забывать, что она была заколдована, — вновь осторожность в словах брюнета. — Я прекрасно понимаю, в какой ты ярости, но подумай ещё раз.       Серые глаза, в которых, захоронилась усталость и безразличие, нагоняли ещё большую тяжесть. Тень понимания в них была, но только невзрачная тень. Гарри был осведомлен ещё со школы в неуправляемости Драко, если дело касалось его семьи. И никакие другие несемейные узы его не могли остановить в мести. И это пугало.       — Я обучал её.       Естественно, Драко долгое время обучал подругу окклюменции, даже после школы они виделись и проводили вместе время. Он — отвлекался от семейных указов матери, она — просто старалась быть ближе к нему хотя бы так. И теперь, к тебе приходит осознание, что всё было зря.       — Верю, и по собственному опыту скажу, что обучаешь ты хорошо, но, — Поттер выдавил подобие улыбки, когда светлая бровь скептически изогнулась, — не всем подвластна эта магия. И ты не хуже меня это знаешь.       — Знаю.       Без лишних слов и прощаний Драко, поставил бокал и развернувшись, направился к выходу из кабинета. Дверь из тёмного дерева тихо закрылась, погружая хозяина кабинета в очередную тошнотворную тишину. Малфой неспешно с абсолютно пустой головой следовал к лифту. Министерство опустело, оставались только некоторые на ночном дежурстве и отдел мракоборцев, что систематически сменялся и ревностно охранял их шаткий мир. Завеса которого, может рухнуть в любой момент. В этот раз Драко вышел из здания на магловскую улицу Лондона. Ему жизненно необходимо было просто вдохнуть свежего ночного воздуха. Осточертел запах шумных офисов, людных улиц и запах приевшейся больницы.       Пока он стоял с закрытыми глазами и медленно вдыхал воздух, остужая свой разум, что-то зашуршало над правым ухом и легко задевало волосы. Это была маленькая бумажная птичка. Драко чуть отстранился, быстро оглядываясь по сторонам, улицы были пусты. Нацелив на птичку палочку, он с каждой секундой хмурился сильнее, пока бумажка расправлялась. И минутой позже там неровным почерком появился текст: «Мост Миллениум. Я всё расскажу.» Конечно же, он мог ошибиться. Но если ему не изменяет память, такую птичку невербальной магией и без палочки умела делать Паркинсон. Когда-то ещё в детстве и пока они встречались, она часто отправляла ему такие короткие письма с глупостями. Ради забавы. Но Драко всегда нравилась такая магия, такой своеобразный способ связаться.       Драко смял бумажку и убрал её в карман пальто, где находился этот мост он, честно говоря, и понятия не имел. Поджав губы, мужчина направился к центральным улицам. Сейчас ему предстояло собрать всю волю в кулак и поймать магловское такси. Он слышал о таких способах, знал, как расплачиваться, но, Мерлин, никогда этого не делал по-настоящему. Ощутив себя каким-то уязвлённым, он огляделся по сторонам, сейчас ему нужна машина с надписью «такси». Обнаружив характерного окраса машину в конце улицы, он направился к ней.       В машине оказался мужчина за пятьдесят, видимо, из-за долгого ожидания и отсутствия вызовов, тот, мирно сопел откинувшись в сидении. Когда раздался стук об стекло мужчина аж подпрыгнул, неразборчиво хрюкнул и непонимающе уставился в окно.       — Извините, — начал Драко не забывая рамки приличия, — вы могли бы подвезти?       — Д-да, конечно, садитесь, куда вам? — таксист сел удобнее, протирая глаза широко зевнул, пока его не видел потенциальный клиент.       — Мост Миллениум.       Драко сел на заднее сидение и неторопливо оглядел душный салон. Водитель то и дело поглядывал в зеркало на странного по его взгляду пассажира. Когда машина тронулась с места и выехала со знакомой улицы, Малфой повернулся к окну, чтобы рассмотреть помелькавшие мимо них магловские дома и улицы. Когда по салону растеклась тихая музыка, Драко сосредоточенно наблюдал, как водитель что-то щёлкал по панели рядом с рулём и музыка сменялась.       — Я тихо включу, мне это помогает не уснуть, — бросил водитель, заметив странный взгляд блондина. Драко лишь сухо кивнул и вернул своё внимание к окну.       Ехали они ещё около пятнадцати минут и внезапно остановились у каких-то высоких столбов, где загорались три цвета по обе стороны от широкой дороги. В своём молчаливом анализе Драко сообразил, что машины стоят на красный цвет, но вот противоположная сторона продолжала двигаться.       — Вам к самому мосту или на улицу какую? — снова заговорил водитель, открывая какую-то широкую крышку и доставая оттуда какую-то светящуюся штуку. И она издавала странный зудящий звук.       — К мосту.       — Понял, — мужчина кивнул, и одной рукой развернув штуку, приложил её к уху и вернул своё внимание к дороге, где на красном сигнале отсчитывались цифры. — Да, Миранда. Ещё пару часов и домой, сегодня я больше не накатаю, устал жутко.       Наверное, не нужно напоминать насколько был поражён Драко Малфой, наблюдая за тем, как магл разговаривает с какой-то штукой и из неё ещё раздаётся еле слышно чей-то голос. Машина тронулась на зелёный сигнал и водитель закончив говорить, бросил штуку на соседнее сидение.       — Негоже разговаривать за рулём, знаю, извините, дочка беспокоилась, — отчитался он, заворачивая руль и передвигая какой-то рычаг между сидениями.       Когда вдалеке показался белоснежный длинный мост с высокими перилами, Драко тут же стал оглядывать окрестности, людей не наблюдалось, только одинокая фигура в середине моста опиралась на перила. Машина встала у тротуара со стороны моста, Драко рассчитался в спешке и тут же вышел из машины.       — Вы много дали, мистер! — водитель выглянул в окно, протягивая лишние купюры.       — Оставьте, — Малфой даже не обернулся и направился к мосту, машинально сжимая палочку в кармане.       В одинокой фигуре он сразу узнал Пэнси. Девушка склонилась над перилами и без каких-либо эмоции вглядывалась в водную гладь. Она не любила и боялась воды, потому что не умела плавать. Как-то даже не приходилось учиться этому. И сейчас смотрела в глаза своему страху. Почти чёрного цвета водная гладь пугала, только светлые блики от фонарей разбавляли глубокую тьму. На девушке было всё то же пальто, местами где-то запачканное, серая ткань юбки совершенно не грела. Скитаясь эти две недели, она так и не смогла найти в себе смелости вернуться в магический мир, а на гроши, что у неё остались, она могла лишь раз в день питаться и ночевать на автобусных остановках или же вокзалах, забившись в угол скамейки, она так и засыпала сидя. Услышав шаги и знакомый лязг трости, девушка медленно выпрямилась и развернувшись к перилам спиной, встретилась с тем, кого пригласила сюда. Драко стоял в трёх метрах от неё. Его тяжёлый взгляд и сильно сжимающую трость рука, выдавали его с головой. Выдавали его напряжённость и еле сдерживаемую злость.       — Здравствуй, — отозвалась девушка, сжимая руками холодный металл перил.       Мужчина в ответ поджал губы, сдерживаясь себя от потока неприятных высказываний в ответ на её приветствие. Как бы это странно ни звучало, но Драко старался прокручивать в голове слова Поттера и глушить ярость.       — Я очень виновата перед тобой, Драко, — продолжила говорить Пэнси, выдавливая из себя виноватую улыбку, — я непростительно виновата перед тобой…он очень силен, я не справилась с ним…я правда, пыталась, Драко, клянусь.       — Знаю, — мужчина согласно кивнул и протянул руку в сторону подруги, — идем. Я думаю достаточно ты моталась, нужна твоя помощь со Скорпиусом.       Однако девушка даже не шелохнулась, по щекам предательски полились слезы и на губах расцвела по-настоящему тёплая и благодарная улыбка, Драко напрягся, но попробовал сделать один-единственный шаг к ней.       — Я знаю, как ему помочь и сделаю это сейчас, обещаю, только выслушай. Стой там, Драко!       Мужчина замер и уже с подозрением относился к её странному поведению. Предчувствие чего-то плохого никогда его не подводило.       — Хорошо, я выслушаю тебя, — Драко примирительно кивнул.       — Для начала, вот, это твоё и Грейнджер, — Пэнси быстро что-то достала из кармана и протянув ладонь, направила золотую цепочку прямо в протянутую руку мужчины. Драко судорожно вздохнул, и его словно окатило холодной водой. Подаренная им цепочка была пуста, без магии и кулона. — Он снял чары с неё и просил передать тебе, прости, я должна была это сделать.       Девушка выдохнула и опустила голову, чары контроля медленно развеялись и теперь она полностью контролировала себя и свои действия.       — Ты не смогла запомнить его? — мужчина вложил в эти слова крупицу надежды.       — Нет, он очень хорошо чистит память, не оставляя никаких зацепок, — девушка осторожно шагнула на выступ и теперь перила ей были по бедро. Драко нервно дёрнулся и хотел сделать шаг, но вновь застрял на месте, встретившись с раскрытой ладонью, требующей стоять на месте. Она дрожала, вся. — Драко, теперь на счёт Скорпиуса. Вы, наверное, догадались что это за проклятие?       — Ты нужна мне, Пэнс просто пойдём, и ты сможешь помочь моему сыну, пожалуйста…       — Я могу сейчас ему помочь, Драко, — она широко улыбнулась и небрежно тыльной стороной руки вытерла щеку от новых слёз. — Когда ты вернёшься, Скорпиус уже очнётся и всё будет хорошо, я обещаю.       — Пэнс…       — Прости меня? Прости меня, пожалуйста, но это единственное что я могу…только так. Он сказал, что уничтожит Поттера и тебя. Но я могу помочь только тебе, он думал, что я струшу и не смогу ничего сделать…честно говоря, я и правда боялась…       — Пэнс просто слезь оттуда…       — Я две недели как трусиха металась по этим улицам, но я не хочу с тобой так поступать. Я очень люблю Скорпиуса и это сильнее моего страха. Драко, это проклятие связывает нас, оно сделано так, что я высасываю его жизнь…ты же понимаешь?       — Мы найдём способ, слезь! — мужчину пробивала нездоровая дрожь и под корку вбирался ядовитый страх. Он сделал ещё пару шагов к ней.       — Нет другого способа, — прошептала она и медленно подняла дрожащие руки в стороны. — Всё хорошо, Скорпиус будет ждать тебя…прости…я очень, очень люблю тебя, Драко… Прости за всё.       — СТОЙ!       Глаза девушки, медленно закрылись и поддавшись назад, фигура соскользнула вниз. Драко сорвался с места, но стоило коснуться перил в том месте, где она только что сидела невидимая тяжесть надавила на плечи и он не смог сдвинуться с места. Ему оставалось только смотреть на неспокойную гладь чёрной воды, что послушно поглотило тело. Девушка не всплывала, даже не пыталась. Вода ещё пару раз обеспокоенно колыхнулась и равномерно застыла. Яркие огни всё так же ласкали холодную поверхность. Тишина всё так же покрывала ночные улицы. Лёгкий весенний ветерок всё так же будоражил на своём пути.       И где-то на другом конце города, в скрытой от обычного глаза больнице в этот момент открыл глаза маленький мальчик.       Волшебный мир был на вкус горьким, а чудеса продолжают оставаться только в сказках.