Глава двадцать первая: Семь дней молитв
20 января 2021 г., 14:52
Ласковые минуты, пропитанные печальным счастьем… В ожидании самых потасканных мыслей… Моля и зовя только одно имя… Имя. Горькое и желанное.
Насыщенный запах, ни с чем его не перепутать. Запах сырой земли. Словно вспоротое брюхо внимает в себя очередной: завтрак, обед и ужин. Ироничное сравнение. Клочок за клочком. Земля к земле. Поглощает и закрывает пасть. Чрезмерно прожорливая и безжалостная смерть. Сиротливый камень преткновения с парой строчек для памяти: «Люсиль Ханна Эванс 1981–2006 год». Самая малость, что заслуживала погибшая. От прохладного ветра стало знобить. Поморщившись, Блейз поправил ворот мантии, стоящая чуть позади девушка с тревогой покосилась на него. — Блейз? — она говорила тихо, осторожно, будто боясь спугнуть. — Да? — мужчина сглотнул, поджимая губы, и обернулся. — Думаю, можно уходить. Девушка опустила взгляд и взяла его под руку. Они неторопливо брели мимо других камней. Других, когда-то вспоротых брюх. Мёртвых и почти забытых могил. Это было лучшее место, место забытое и редко посещаемое. Мужчина был зол, обижен, ранен. Масса недосказанности плескалось через край. Но уже ничего не изменить, только отпустить и по возможности забыть. А возможно ли забыть? И всё ли позабудется? И как скоро? — Как ты себя чувствуешь? — Панси старалась говорить осторожно. — Как кучка блевотины, — Блейз фыркает. Горько и совершенно потерянно. — Я не хочу говорить о ней. — Как скажешь. — Я обязан Грейнджер, обязан, как никогда, — мужчина резко встал и интенсивно потёр лоб, морщась. — Пойти на такой риск, сумасшедшая. — Грейнджер удивляет, бесспорно, — брюнетка кивнула, убирая выбившую прядь волос за ухо. — Она очень сильно изменилась, я давно обратила внимание, но не думала, что настолько. — Изменений в ней хоть отбавляй. Они пугающие, никто бы и подумать не мог, что на такое пойдёт гриффиндорка и лучшая ученица школы. — Иногда… — девушка замолчала, обдумывая, стоит ли говорить дальше, но встретив вопросительный взгляд друга, неуверенно продолжила: — Иногда, кажется, то, что о ней говорят, является правдой. — О чём ты? — мужчина двинулся дальше, увлекая за собой собеседницу. — После того похищения восемь лет назад, ты же слышал, что она долгое время лежала в больнице Святого Мунго? — Ну, да. — Говорят, что пролежала она там полгода. А если совсем верить слухам, то её считают ненормальной, если бы не Поттер, то её оставили бы там до конца дней, — Панси смотрела себе под ноги хмурясь. — Разве? — Блейз взглянул на Паркинсон. — Было что-то серьёзное? Нет, конечно, побывать в плену у Пожирателей раем не посчитаешь, но неужели её настолько извели? — Ты ничего не слышал об этом? — девушка удивлённо подняла взгляд. — Ну, как бы Драко мне дал ясно понять не лезть к нему и желательно даже никогда не пытаться узнать, в чём было дело. — Ясное дело, в Пророке только о похищении написали. — А было что скрывать? — Было, Блейз, было, — показалось, что эти слова дались ей с горечью. — Но я не тот человек, который тебе должен об этом говорить. — Серьёзно, Панс, ты уже начала! — Не могу, Драко постарался, чтобы я не трепалась об этом. Но одно ясно точно, с Грейнджер что-то не так. Поттер всё очень тщательно скрывал. — Но она же работала в Министерстве, и пост неплохой, с виду адекватная. — Она адекватная, но есть что-то в ней. Ты жил с ней под одной крышей, не заметил ничего? — она поморщилась, пряча руку в карман. — Она настолько юркая, что я её видел-то крайне редко. Всё время сидела у себя в комнате или же с детьми. — С детьми? — пробормотала Панси и резко остановилась, мужчина в который раз бросил на неё удивлённый взгляд. — Со стороны казалось, что ей с ними уютнее, чем с людьми в целом. Девушка медленно подняла взгляд к небу и горько усмехнулась. — Проводит время с тем, что у неё когда-то отобрали. Это естественно. — Что? — Ничего, забудь. Это стало нормой, стараться сделать вид, что ничего нет и нужно просто забыть. Потому что так надо. Стремительно, друг за другом, капля за каплей падали на светлое лицо Панси. Она прищурила один глаз и поспешила с Блейзом укрыться от дождя. Кажется, даже природа страдала. Оплакивала и смывала с поверхности грязь. А в глубине всё также хранилось слишком много грязи.***
С прибытием хозяйки, поместье буквально распустилось подобно цветку, что расцветал в тепле, греясь лучами солнца. Серый, холодный особняк встряхнул с себя жадную тьму и пронизывающий холод. Магия этого места удивляла. Только неизменная тишина покоилась по углам, предупреждая и напоминая, чей это дом. Нарцисса тщательно обошла весь особняк, домовые эльфы радовались, кажется, ещё больше. Они с трепетом и охотой занялись домашними делами, миссис Малфой они не боялись, но уважали. Скорпиус старался не сильно надоедать своему учителю и поэтому всюду ходил за бабушкой. Этот дом был для него слишком большим, чувство одиночества очень редко, но посещало его. Это место было непривычным, ведь во Франции он жил с мамой и папой в совершенно не таком большом особняке. И там были частые гости, и, конечно же, была мама. Сейчас, редко видя отца, Скорпиус особенно остро ощутил нехватку тепла любимой матери. Её голос, её нежных и заботливых рук, её глаз. Её не заменить. Поэтому мальчик так тянулся к Гермионе, но в силу своей воспитанности старался не надоедать, как это бывало, делала слишком необузданная и шумная Ками. Сама же Гермиона сидела на веранде с открытой книгой в руках. Высохший фонтан ожил, играя водой и выводя свои дежурные водяные фигуры. Сад буквально оголился, избавившись от снега, и, медленно расцветая, тянулся в небеса за лучами солнца. Длинные строчки в книгах больше не привлекали. Сидя с опущенным взглядом на пожелтевшие странички, Гермиона просто бездумно смотрела на них, совершенно не стараясь их прочитать. Когда-то, давным-давно, книги её отвлекали. Но теперь нет. Она больше не могла прятаться за чтением и писаниной длинных свитков. Часы тикали, день лениво тянулся к вечеру, погружая всех в полумрак. Но она всё продолжала сидеть. Такое бывало с ней, а рядом всегда был Гарри, который знал, как её вывести из этого состояния. Гермиона медленно моргнула, тело продрогло, но затем, привыкнув, она уже не ощущала прохлады. Книга закрылась, и девушка её отложила на скамью рядом с собой, продолжая смотреть в никуда. — Мисс Грейнджер, — раздался ровный голос Нарциссы. Ничего. — Мисс Грейнджер? — женщина осторожно подошла ближе. Ничего. — Гермиона? — Нарцисса глубоко вздохнула и, разжав пальцы, тихонько коснулась плеча девушки. Ничего. Женщину охватила лёгкая паника, она была прекрасно осведомлена о состоянии Грейнджер, но никогда не думала, что всё же придётся с этим столкнуться лично. И честно говоря, что делать и как вывести её из этого состояния, Нарцисса не знала. — Гермиона, вы идёте? — Скорпиус в этот момент показался лучиком света. Мальчик чуть позже вышел за бабушкой и подбежал к Гермионе с улыбкой, чтобы позвать на ужин, но удивлённо замер на месте. В эту минуту девушка вздрогнула и, будто очнувшись, взглянула на Нарциссу, а затем перевела взгляд на мальчика, её губы тронула тёплая улыбка. Женщина медленно убрала руку, заметив этот странный отклик на голос своего внука. Скорпиус вновь засиял и, схватившись за руку девушки, повёл её скорее в дом. Гермиона выглядела более чем нормально, словно и не было сейчас ничего. Нарцисса всё прекрасно понимала. И как бы отстраненно ни держалась, как бы ни старалась замечать, она сочувствовала Грейнджер, сердцем понимая её внутреннюю, тайную боль. За столом держалась шёлковая тишина. Скорпиус отодвинул вилку и посмотрел на часы. Серебряный язычок старинных часов раскачивался из стороны в сторону, мирно следуя своему предназначению. — Бабушка, папа и сегодня задержится? — голос мальчика дрогнул. — Я не знаю, дорогой, у папы очень много работы, — мягко ответила Нарцисса, но сердце женщины сплелось в тугой узел. Мальчик тосковал. Непростительно сильно. — А можно я сегодня не буду ложиться и подожду его? — мальчик перевёл взгляд на женщину. — Пожалуйста? Гермиона медленно подняла взгляд на ребёнка, его эмоции можно было буквально потрогать пальцами. Нарцисса хотела что-то ответить, из холла донёсся глухой звук, бормотания эльфа и мужской голос. Скорпиус вмиг поменялся в лице и, подобно молнии, спрыгнул со стула и побежал на звук. — Папа! — Драко как раз входил в столовую, когда мальчик со всей силой вцепился в него, крепко обнимая за пояс. — Ты меня чуть не снёс, Скорпиус, — мужчина сначала опешил и затем, коснувшись светлых волос ребёнка, бережно зарылся в его волосы тонкими пальцами. — Прости, пап, я так сильно скучал по тебе! — мальчик поджал губы, еле сдерживая всхлип и слезы, что так рвались наружу. — Тебя так… долго не было… — Ш-ш-ш, малыш, всё хорошо, папа рядом, — прошептал Драко и, взяв ребёнка за руку, повёл обратно к столу. Мужчина передал трость эльфу, сам сел на место Скорпиуса и взял того на руки, усаживая удобнее на коленях. — А как же колено?! — обеспокоено пробормотал мальчик. — Оно уже не болит. А теперь будем доедать? — Малфой осторожно вытер влажные щёки сына и тепло улыбнулся. Скорпиус, громко всхлипнув, быстро кивнул и схватился за вилку. Нарцисса улыбнулась себе под нос, а Гермиона просто не могла оторвать глаз от них. Сейчас, в эту секунду она видела впервые открытые отношения отца и сына. Драко в этот момент взглянул на неё, заглядывая прямо в глаза, он отчётливо увидел, насколько было велико удивление, восхищение и трепет, что плескался в этих карих глазах. — Хозяин, вам подать ужин? — заговорил Фарух, покорно склоняя ушастую голову. — Нет, не нужно. — Я покормлю тебя, пап! — Скорпиус тут же, подложив раскрытую ладошку под вилку, поднёс её к губам мужчины. — Чтобы нога точно не болела, тебе нужно кушать и набираться сил! — Как скажете, молодой господин, — Драко вновь расплылся в улыбке и принял предложенное угощение. Ужин закончился необычайно приятно. Скорпиус не смолкал, засыпая родителя вопросами, иногда включая в беседу бабушку, которая с охотой отвечала, поддерживая диалог, а Драко просто улыбался. Сдержанно, но по-своему открыто и нежно. К концу трапезы Скорпиус соскочил с колен отца, поцеловал бабушку в щёку, пожелал спокойной ночи Гермионе и увлёк отца за собой в свою комнату. — Мисс Грейнджер, — впервые за вечер обратилась хозяйка дома к девушке. — Вы хотите сменить спальню? — Что? — Гермиона не совсем поняла вопроса и растерянно обернулась к Нарциссе. — Та спальня для гостей, в которой вы были в прошлый раз, вы желаете её сменить? — миссис Малфой встала из-за стола и, опираясь на его край, чуть склонила голову набок рассматривая девушку. — Нет, нет, что вы, я останусь там же. Спасибо, что спросили, но всё хорошо, — она осторожно растянула губы в улыбке. — Вы уверены? — Да, миссис Малфой, спасибо вам большое… за всё, что вы сделали… — голос гостьи необычайно стих, а взгляд карих глаз упёрся в пустующий стул, где недавно сидел Малфой. — Боюсь, я не заслуживаю ваших благодарностей, мисс Грейнджер, — женщина обошла стол и направилась к выходу из столовой, затем, остановившись на пороге и не оборачиваясь, продолжила: — Я ничего не сделала самостоятельно, и эта вина останется на мне, сколько бы я ни смела сожалеть. Вам стоит благодарить Драко, я оказалась трусливее, чем думала, переживая за благополучие своего сына. Доброй ночи, мисс Грейнджер. Гермиона пораженно уставилась на уже пустующий проём. Посуда постепенно исчезала со стола, сменяя белоснежную скатерть на тёмно-синюю. — Мисс, вы желаете ещё что-либо? — Фарух с любопытством взглянул на девушку, отрывая её от раздумий. — Ох, нет, я просто задумалась, — Гермиона поспешила встать. — Всё было очень вкусно, спасибо Фарух. — Всегда пожалуйста, мисс, Фарух рад стараться, — домовик расплылся в довольной улыбке от похвалы и смущённо подёргал себя за краешек уха. Девушка улыбнулась и поспешила к себе в спальню. Ступенька за ступенькой, в голове хаотично всплывали невесомые воспоминания. Следуя уже по знакомым коридорам, она прошла в самый конец второго этажа и остановилась у высоких дверей, что вели в её уже почти забытую спальню. Коснувшись ледяной ручки и опустив её, открыла дверь и прошла внутрь, стараясь как можно тише двигаться. Почему-то тишина дома приятно убаюкивала, и её не хотелось нарушать. Проследовав в ванную и поспешив избавиться от одежды, она залезла под тёплые струи воды. Закрыв глаза, девушка опустила голову и обняла себя за плечи, позволяя приятной жидкости обласкать все участки тела. Волосы, впитав жидкость, облепили щеки и, подобно тёмным сосульками, свисали вниз, скрывая лицо. Желая скрыть и оставить в тайне эмоции, что скользили по щекам, смешиваясь с теплотой и утопая где-то в полу. Просачиваясь вниз и унося тайну с собой. Кожа со временем приобрела здоровый красноватый оттенок, мышцы отпустили напряжённость. Перекрывая поток воды, девушка выскочила из душа, обматываясь в полотенце, и встала у запотевшего зеркала. Ей не хотелось смотреть. Потянувшись за вторым полотенцем, она стала протирать волосы, избавляясь от лишней жидкости, и затем, погасив свет, вышла из ванной комнаты. В спальне хранился полумрак, но было достаточно света, чтобы заметить фигуру, сидящую на постели спиной к ней. — Драко? — она чуть нахмурилась, вглядываясь в спину. — Ты наложила чары на ванную? Я не слышал, чтобы ты там была, — мужчина обернулся, удивлённо оглядывая девушку. — Эм, да… — Зачем? — М-м… мне так нужно было. — Что ты там делала? — Малфой поднялся с постели и, прихрамывая, направился к ней. — Мылась? — Точно? — Эм, да… — Гермиона, сам того не осознавая, резко ступила назад, замирая с полотенцем в руках. — Хочу проверить, насколько ты чиста теперь. Голос был тих, серые глаза с интересом скользнули вниз, изучая каждый сантиметр, а сам Драко стоял непростительно близко, заставляя девушку вжиматься в стену. Мужчина медленно склонился и почти невесомо коснулся губами девической щеки, а затем, облизнув губы, подозрительно сощурился. — Солёная, Грейнджер. Девушка не успела и слова вставить, как её схватили за руку и потащили обратно в ванную и захлопнули дверь. — Малфой! — Я. Гермиона смотрела на него слишком внимательно, губы Драко искривила фирменная ухмылка, а ловкие пальцы, тут же распустив узел на полотенце, лишили девушку единственной защиты от наготы. На удивление, Гермиона даже не вздрогнула, а лишь изогнула бровь и, отбросив полотенце для волос, резко приблизилась мужчине, обхватывая его лицо горячими ладонями, и впилась в сухие губы поцелуем. Ответ последовал немедля. Пальцы Драко прошлись подобно электрическим зарядам от тонкой талии медленно к бёдрам. Шумно выдохнув, мужчина углубил поцелуй, слегка прогибая девушку назад и вызывая чувственный и тихий стон. Гермиона не спеша, словно смакуя каждый сантиметр, провела кончиками пальцев по скулам, шее Драко, вызывая в нём стаю приятных мурашек. Быстро разобравшись с пуговицами на рубашке, она распахнула её, прижимая ладони к горячей коже на груди и спуская ниже к животу. Оторвавшись от поцелуя, она опустила голову, следя за своими пальцами, а Драко, прикрыв глаза, уткнулся носом в её волосы, вдыхая знакомый запах. Ощущения стали чётче и острее. Дойдя до пояса брюк, она поднялась к плечам и медленно, безмолвно, прося разрешения, стала спускать рубашку, высвобождая наружу то, что так тщательно он пытался прятать от неё в очередной близости. Рубашка бесшумно упала на пол. Гермиона осторожно средним пальцем коснулась уродливого шрама у кисти и проследовала вверх до изгиба локтя. Чувствуя и пробуя каждую неровность. В том месте, где когда-то въедалась и извивалась чёрная метка, кожа выглядела особенно уязвимой, бледной. Её края были изорваны, как клочок бумаги. Гермиона даже и представить не могла, чем он вырывал эту проклятую метку. — Ты это делал с собой после войны? — тихо спросила она, не смея поднимать головы. — Те, что на кистях подарок от Тёмного Лорда, остальные — я сделал во время войны и после. А эту, — он сжал кулак с рваным шрамом, которого касались тёплые пальцы девушки, — я сделал после того, что услышал в больнице. Наступила тишина. Минута, две, три. Гермиона медленно отстранилась и дотянулась до крана, чтобы включить воду. Малфой хмурился и наблюдал за ней, было видно, что она не хочет говорить об этом, не хочет слышать, не хочет ворошить прошлое, и он поддался, не смея ничего говорить. Позволил себе с её помощью избавиться от брюк и белья и затем шагнул под струи воды следом за ней. — Я переживала, что ты сегодня не придёшь, — шепнула она, закрывая глаза. — Уинкер настоял на том, чтобы я свалил домой и поправлялся, — Драко осторожно собрал длинные волосы девушки в хвост, скидывая их с лица, освободил тонкую шею, наклонился, чтобы коснуться губами пульсирующей венки. Блаженно вздохнув, Гермиона чуть склонила голову. — Я скучала по тебе, Драко… Остро необходимое. Ненасытное. Одним рывком, вжав девушку в стенку и подхватив её за бедра, мужчина впился в податливые губы голодным поцелуем. Она и не смела сопротивляться. Не хотела. Обхватив одной рукой его за шею, девушка удобнее прогнулась и свободной рукой помогла войти в себя. Медленно, соблюдая первую осторожность, упущенную долгими годами, он растягивал удовольствие, заставляя узлу внизу живота трепетать от напряжения. Звуки воды перемешались с тихими голосами. Затуманенный, сладостный взгляд карих глаз объяснялся лучше любых слов, слов которые они не произносили. Итак уже зная ответ. Соприкосновения тел в дикой страсти будоражил слух. Звуки ванной комнаты, подобно пару, распыляли стены. Им не хотелось останавливаться. Жадно, будто звери, старались насытиться. Когда Драко медленно отстранился, с губ девушки сорвался стон разочарования. — Нога? — на выдохе. — Может… — Просто замолчи, Грейнджер! — прорычал распалённый мужчина и одним быстрым рывком развернул девушку к себе спиной, прогибая в пояснице, тем самым заставляя опереться на мокрую стену. Пальцы безжалостно соскальзывали. Гермионе пришлось буквально вцепиться пальцами в скользкую стену душа и, откинув голову назад тихо простонать, закатывая глаза. Малфой входил медленно, смакуя ощущения, как будто бы он пробовал на вкус какую-то новую сладость, доселе невиданную. Одной рукой ему пришлось опереться на стену рядом с дрожащими руками девушки. Тем самым, ослабевая нагрузку на больную ногу, а другой рукой подхватил девушку чуть ниже живота, потому что у той уже подкашивались ноги. Горячая вода буквально душила, заставляя жадно хватать воздух. Она оставляла на голых телах красные пятна, словно впечатывая бесстыдную, голодную жадность людей под ней. Сколько ещё секретов увидят стены этого дома? Насколько нужно быть безрассудными, чтобы отдаваться утехам в логове смердящим лишь тоской? Болью. Кровью. Пустотой. Насколько можно быть изломанными внутри, в голове, чтобы дарить удовольствие через жгучую боль? Насколько сильно можно любить? Только вдвоём они могли выжить. Разделяя лютую агонию на двоих… Стирая границы и разрушая страхи…***
Гортанный рык, пропитанный яростью голос, разрывал комнату на части. Одним махом сильные руки сносят старые книги, котёл и пустые колбы на пол. Мужчина мечется по кабинету, будто раненое животное, в попытке оградить себя от опасности. Предательства. Одиночества. Клокочущей в горле злостью, звенящей паники в мозгу. — Какие же вы все трусы! Удар по стене, смазанная пустая картина заваливается набок, и падает на пол, раскалывая деревянный угол. — Слабаки! Ничтожества! Проклятия сыпались друг за другом словно мантры, прочитанные слишком быстро. Почти не различимо. Крик, переходящий на безумные бормотания под нос умалишённого человека. А ведь он сходил с ума. От бессилия. От поражения. От собственной глупости. Мужчина лихорадочно бродит взглядом по комнате в поисках ответа. Замирает в середине кабинета и лютыми глазами впивается в книжную полку, на которой половина книг отсутствовала. Половина была небрежно разбросана по полкам, какие-то книги были изорваны, какие-то хранили на себе чёрные страницы, пропитанные сажей. Костяшки пальцев хранили на себе блестящие кровавые подтеки. — Нотт, — шепчет мужчина. — Нотт! — срывается с губ криком. И где-то далеко от этого места в клетке Азкабана Теодор подскакивает с ледяного пола и ошалело всматривается в пустоту за клеткой. Его пробил озноб, пот облеплял всё тело, отчего становилось ещё холоднее. Быстро озираясь по сторонам и встретившись только с голыми и грязными стенами своей темницы, Нотт ещё раз взглянул на широкие прутья. Никого. Но ведь он отчётливо слышал своё имя. Видел какой-то силуэт, мечущийся по какой-то комнате в дикости. Он чувствовал каждой клеточкой своего организма то отчаяние, ему передалась вся палитра гнева вперемешку с растерянностью. Будто бы тот незнакомец потерял что-то очень важное. Что-то, что было почти в его руках. Это безумие продолжалось уже несколько дней. Нотт терпеливо ожидал, что Драко придёт за ним и выпустит из этого ледяного ада. Сначала сны были мутными, будто смотришь кино с помехами, но дальше становилось чётче. И голос из сновидений он не узнавал. И почему-то именно его кто-то зовёт? — Что, плохие сны, Теодор? — раздался уже более реальный голос из коридора. Нотт нахмурился и ещё раз попытался вглядеться в темноту. Да, там определённо кто-то теперь стоял. — Поттер? — прохрипел Нотт, прищурившись. — Где Малфой? — Дома. — Он говорил что-нибудь? — надежда всегда умирает последней. — Его отправили домой, по состоянию здоровья. — Что с ним? — мужчина дёрнулся и потёр затекшее плечо, отползая к стене. В этой темноте никак не разглядеть собеседника. И это напрягало. Раздражало. Пугало… — Беспокоишься, что он твою задницу отсюда ещё не вытащил? — По-моему, было ясно, что я не связывался с Пожирателями напрямую. Так в чём проблема, почему я до сих пор здесь? — Напрямую — нет. А вот в мозгах у тебя явно кто-то сидит. Ты потенциально опасен. Поттер медленно опустился, присаживаясь на корточки, и обеспокоенно вертел в пальцах палочку. В бледном лунном свете Нотт смог различить лицо Гарри. Тот был напряжён и задумчив. — Удивительно, что Малфой так и не смог ничего толком разглядеть, кто отдаёт тебе приказы, — продолжил мракоборец, чуть склонив голову и разглядывая грязный пол. — Ты… Ты что, подозреваешь его в чём-то?! — Теодор замер, широко раскрыв глаза. — Не буду лукавить, но было такое раньше. — Тогда к чему эти беседы, Поттер? Мне нечего тебе рассказать. Ни тебе, ни Драко, ни кому-либо ещё. — Что ты видел сейчас во сне? — Какого-то человека в комнате, он был в ярости и кричал моё имя, — узник поджал губы и напряжённо потёр виски, пытаясь избавиться от звенящих отголосков в своей голове. — Ты не разглядел его? — Совершенно нет, эта картинка возникла уже, когда он кричал. — Ты видел когда-нибудь этого парня? — Гарри прошуршал чем-то в кармане и достал смятую газету. Явно старую и потасканную на вид. И к тому же совершенно не их «Пророк». Нотт медленно подполз, напрягая зрение, чтобы вглядеться в этот чертов клочок в этой чертовой тьме. Поттер, видимо, не хотел идти на уступки, чтобы наколдовать свет. Газета принадлежала французским магам. Он это определил по обрывкам текста, а вот фотография, что мигала, повторяя одно и то же движение, просила более чёткого осмотра. На фото был изображён молодой человек до двадцати лет, он широко улыбался, а на шее висел фотоаппарат. Гарри задумчиво следил за узником, стараясь не упустить ни одной эмоции на его лице, а Нотт быстро оглядывал до боли знакомое лицо. Только вот где он его мог видеть? Всё произошло слишком быстро. В голове Теодора яркой вспышкой разлилась острая боль, отчего тот громко вскрикнул, зажимая уши и сгибаясь пополам, упёрся лбом в пол. — Теодор? — Гарри быстро убрал газету, подскакивая на ноги. — Видел… — прохрипел мужчина. Всё тело будто пронзили тысячи ножей. — Он… он… Страшная боль не давала говорить свободно, язык заплетался, а голова раскалывалась неимоверной болью. — Из… Избавьс… я… от… от кн. иги… — Какой?! — мракоборец сжал прутья. — Нотт, какой книги?! — В б… библ… иотеке, — узник повалился на бок, давясь собственным хрипом, сознание его покидало. — Чёрт, какая именно? Твоя библиотека хуже любого лабиринта! — М… Д… Дра… ко… Его сознание обступили со всех сторон тьма и покой. Ослабевшие пальцы безвольно соскользнули и опустились на ледяной пол. Струйка тёмной крови просочилась из ушей и по щекам, стекая на пол. Гарри трансгрессировал сразу же, как выбрался из тюрьмы. Так как в такое время напрямую отправится к особняку не было возможности и камин был заблокирован. Приземлившись на влажную землю, мужчина тут же сорвался на бег. Оббегая высокие деревья и сворачивая на знакомую тропинку, он мчался, почти не замечая окружающего. В ушах гулом отбивало ритм колотящееся сердце, изредка ветви неприятно щипали щеки, цепляли одежду. Вдалеке был виден возвышающийся знакомый особняк. Мрачный, тихий, погруженный в сон, как и его хозяева. Гарри перепрыгнул глубокую лужу, но всё же умудрился запачкать подолы рабочей мантии. А горло раздирала неприятная сухость. Вот они, высокие чёрные ворота, плотно закрытые и запечатанные под родовыми заклятиями. — Фарух! Фарух! — выкрикнул мужчина, резко притормаживая у незримой метки, где начиналась защита. За воротами возникла маленькая фигурка эльфа, тот сплёл свои скрюченные пальцы и медленно кивнул. — Мистер Гарри Поттер? — Немедленно подними своего хозяина! Это очень срочно! Эльф ошарашенно оглядел мужчину и ещё раз, быстро кивнув, исчез с места. Драко лежал, убаюкивая мирно сопящую девушку. Гермиона практически уже засыпала, обнимая его, крепко за талию уткнувшись тому в грудь, когда в комнате послышался негромкий хлопок. Малфой приподнял голову и хмуро уставился на домовика. — Господин, там Гарри Поттер тревожный, срочно просит вас, — эльф быстро склонил голову. — Фарух не хотел беспокоить хозяина, но мистер Гарри Поттер там за воротами очень беспокойный. Гермиона раскрыла глаза и быстро села в постели с тревогой смотря, как Малфой наспех натянул штаны и кофту, а поверх накинул халат, и протянул руку эльфу, тот, в свою очередь, протянул трость, продолжая покорно склонять голову. — Даже не смей идти за мной, — Драко обратился уже к девушке. — Оставайся в доме. Фарух, на тебе Грейнджер. — Да, мой господин, Фарух будет следить. Не особо слушая, что говорит домовик, Малфой вышел из комнаты. Гарри топтался у ворот, проходя вдоль них уже раз четвертый, если не больше. Каждый раз, поглядывая на каменную тропинку, ведущую к дому. Когда, наконец, главные двери открылись, мужчина замер, с силой сжимая палочку в руках, и, практически не моргая, смотрел на приближающийся силуэт. — Что случилось, Поттер? — начал первым хозяин дома. — Я был у Нотта, — Гарри спрятал палочку, — ты впустишь меня или так и будем говорить через ворота? Проведя ладонью по прутьям, магический щит дрогнул, и Малфой, взявшись за массивную ручку, дёрнул на себя, открывая проход для гостя. — Что с Теодором? — не мешкая, задал свой вопрос Драко, вопросительно уставившись на мракоборца. — У него странная связь с новым Лордом. Он видит сны и слышит его голос, сейчас, показав ему эту фотографию, — Поттер вновь полез в карман и небрежно протянул клочок газеты в руки Драко, продолжил: — Сказал, что нужно найти какую-то книгу в его библиотеке, о которой знаешь только ты. После чего стал истекать кровью и потерял сознание. — Где он сейчас?! — процедил Драко, сжимая бумагу и прожигая взглядом изображение. — Я отправил его в больницу, не переживай. Так что собирайся и идём, скорее всего, он будет мучиться пока мы не найдём книгу. Нецензурно выругавшись, Драко смял изображение и быстрым, насколько мог, шагом направился к дому. — Жди здесь, мой камин заблокирован по времени, отправимся порт-ключем. Гарри только кивнул и остался ждать Малфоя у ворот. Холодящий кости ветер, кажется, усилился, заставляя ежиться и кутаться плотнее в мантию. Мужчина заметил, как зажёгся свет в одном из окон на третьем этаже, и еле заметная фигура на миг замерла у окна и затем исчезла. — Драко, что происходит, куда ты? — Нарцисса в скором времени оказалась на пороге спальни сына, который с завидной прыткостью уже натягивал тёплый свитер и застёгивал брюки. — С Ноттом проблемы, возможно, его прокляли, некогда разглагольствовать, — Драко накинул пальто и, схватив палочку с тростью, поспешил обратно. — Потом вопросы. — Будь осторожен, пожалуйста. — Постараюсь. И Нарцисса осталась одна, в еле освещённом широком коридоре, прижимая руку к груди и кусая нижнюю губу. Как оказывается, тревога и страх навечно засели в её сердце, сдирая остатки самообладания.***
Мужчины оказались прямо посреди заброшенного тёмного холла. Запах помещения был затхлым, пыльным и нетронутым несколькими долгими годами. Теодор не обитал больше в фамильном доме: сразу после войны он приобрёл себе небольшой дом, оставив здесь лишь забытые воспоминания. — Зачем оставлять тут книгу, которую подарили? Если он здесь не живёт, вообще, — спросил Гарри, следуя за Малфоем по длинным и узким коридорам, освещая путь палочкой. — Могу предположить, что не он её здесь и оставил, — Драко нервно повёл плечом и резко свернул направо, опуская палочку, чтобы осветить пол, — если существует какая-то связь, то ему это приказали. Так откуда вы знаете того парня, Лео вроде? — Не зря он мне не нравился, — пробормотал Гарри, уклоняясь на ходу от паутины, — с ним Гермиона познакомилась полгода назад, он приносил ей фотографии, чтобы ничего не просочилось в жёлтую прессу или «Пророк», в её работе это было важно. — И он не вёл себя как-то странно? — Драко обошёл статую с горгульей и стал медленно подниматься по каменной лестнице, прикусывая губу. Лестницы для него были адским препятствием. — Не знаю, не заметил, любил её только часто фотографировать и звонить ей на телефон. — Телепон-… что? — Драко резко встал и взглянул на Поттера сосредоточенным и вопросительным взглядом. — Телефон. Это маггловское приспособление для общения между людьми, вместо сов и почты, — Гарри фыркнул, поднимая голову и заглядывая в озадаченное лицо Малфоя. Драко ещё с минуту хмуро смотрел на него и затем, отвернувшись, продолжил свой путь наверх. — И эта штука удобнее? — М-м-м, да, она позволяет быстрее получить ответы, и ты можешь слышать собеседника, — брюнет ухмылялся себе под нос, освещая ступеньки и отступая в сторону, чтобы не наткнуться на брошенный годами мусор. — Что, Малфой, тебя заинтересовала маггловская вещь? — Сделай милость, Поттер, скинь себя с лестницы сам, — огрызнулся Драко, оказываясь на нужном этаже, свернул влево. Гарри снова фыркнул только уже громче и послушно следовал дальше, пока Малфой не остановился у пустой картины. Протянув руку, Драко коснулся потёртой рамы, и картина медленно сдвинулась в образовавшуюся нишу и две стены медленно с грохотом стали раздвигаться, выпуская в холодные коридоры запах гниющего дерева и старого пергамента. — Стой, — еле уловимо шепнул Гарри, резко выставляя руку перед Малфоем, и напряжённо всматривался в пустоту, словно выискивая там кого-то. — Возможно, показалось. Веди. Драко поджал губы и неуверенно шагнул внутрь библиотеки. Передвигались в этот раз они медленно, стараясь не шуметь, напряжённо оба вслушивались в тишину и скрип половиц под ногами. Надеясь не услышать что-то лишнее. Страх и беспокойство как жирная пиявка впиталась в них. Это место беспокоило и холодило спины, в особенности осознавая, что где-то на полках покоится проклятый артефакт. Обходя обветшавшие временем стеллажи, они следовали к самому дальнему углу, который освещался одним-единственным окном и лунным светом из него. Драко остановился у окна и, склонившись над столиком, открыл нижний ящик, затем навёл палочку и перед ними медленно, словно из воздуха, стала появляться книга в бархатном коричневом переплёте и чёрными вдавленными буквами, что гласили название самой книги: «Древние рецепты зелий от недугов». Губы Малфоя тронула ухмылка, пропитанная горечью и иронией. — И зачем он её принял? — нетерпеливо отозвался Поттер за его спиной. — Хотел помочь с моей ногой, — глухо отозвался мужчина. Удар сердца тревожно ухнул о грудную клетку и блондин замер. Было достаточно мгновения, за спиной что-то зашуршало, вызывая стаю пугающих мурашек, и книга вспыхнула, неприятно лизнув кончики пальцев. Малфой только и успел, что одёрнуть руку и выпрямиться, отшатнувшись от столика. Всё произошло очень быстро, отвлекающий манёвр с огнём сыграл свою злую шутку, выполняя поставленную задачу. Драко быстро обернулся, выставляя перед собой палочку, сталкиваясь со стеклянными зелёными глазами Поттера. Ещё секунда и мракоборец моргнул, приходя в сознание, резко поднял палочку, удивлённо взирая на вспыхнувший стол. — Что за чёрт? — Поттер, — процедил Малфой и, подойдя в два шага, с силой сжал его плечо. — Я так понимаю, у тебя всё паршиво с окклюменцией? — Причём здесь это? Ничего не произошло, кроме того, что книга горит! — Ты идиот! Ничему не научился со времён Тёмного Лорда?! — Драко злился. — Ты бы и не заметил ничего, придурок! — Да не было ничего! — Гарри одёрнул плечо, сбрасывая мёртвую хватку Малфоя. — Я видел твои глаза, а я прекрасно знаю, что это за взгляд! — Но тогда почему я не сделал ничего? — Откуда мне знать, что в голове у этого психа?! Кто бы он ни был, — зло выплюнул Малфой и отвернулся к книге. — В любом случае, книгу он уничтожил. И в подтверждении огонь стал медленно затухать, оставляя после себя тлеющие остатки почерневших страничек и скукоженной, когда-то красивой обложки. Гарри грубо выругался и шумно выдохнул. — Уходим отсюда, я не хочу трепаться тут с тобой пока твоё сознание ослаблено, — огрызнулся Драко и резко протянул руку с ключом на раскрытой ладони. — Отправимся в больницу, я хочу убедиться, что с Теодором всё в порядке.***
— Она просто сгорела? — хриплым голосом отозвался Нотт, приподнимаясь в постели. — Да, вспыхнула, как спичка, — согласно кивнул Драко, с облегчением опускаясь на стул, держась за трость. Ему хватило несколько секунд, чтобы прикрыть глаза от облегчения, напряжение отступило. — Каким образом она тебе досталась от Лео? — вклинился в разговор Гарри, стоя у окна, сложив руки на груди и опираясь бедром об подоконник. — Мы столкнулись в Министерстве, он спрашивал, может ли чем быть полезным, ну, и я спросил, что ему известно о травмах, принесенных не магическим способом. Потом увидел, как он уходил с Грейнджер. — С Гермионой?! — ощетинился Поттер, скептически изогнув бровь. — Говнюк. — У Грейнджер удивительная способность притягивать всяких идиотов в свою жизнь, — буркнул Малфой, сжимая и разжимая трость. — Ты один из них, Малфой, — мракоборец тут же огрызнулся, отталкиваясь от окна. — Она меня не притягивала, я сам там погряз. — Добровольно — принудительно? — ухмыльнулся Нотт и тут же пожалел о своём комментарии, поймав на себе яростный взгляд серых глаз. — Там, в библиотеке, в мозгах Поттера успел побывать кто-то, — как ни в чём не бывало, заговорил Драко, отводя взгляд с Нотта. — Прекрасно, — Теодор обеспокоенно покосился в сторону мракоборца, — ты должен уметь держать своё сознание закрытым! — Да я уже понял, — возведя глаза к потолку, — в своё время я упустил возможность научиться должным образом. Просто в этот раз всё было быстро и незаметно, я ничего не почувствовал. — Значит, ты должен научиться. Две пары глаз: зелёные и серые, устремились в немом вопросе на Теодора Нотта. Тот выглядел так, будто говорил прописную истину и не видел ничего удивительно в своём намёке. Присутствующие мужчины сразу же поняли, у кого Поттер должен будет учиться. — Нет! — возмущение. — Нет. — ровно и грубо. Одновременно отозвались Малфой и Поттер. — Именно, да. Вам обоим есть что скрывать и нежелание отдавать свои воспоминания огласкам друг другу, а значит у тебя, Поттер, есть прекрасный стимул научиться этому быстро. Как видите, у нас и не так много времени, — Нотт поморщился и кашлянул, прижимая ладонь ко рту. — Ты и сам не шибко в этом преуспел, — буркнул Гарри, отходя от окна. — У меня не было острой необходимости учиться этому, в отличие от Драко, да и кто знал, что я стану мишенью для нового Лорда. — Я устал. Три часа ночи, Нотт, поправляйся, я домой, а ты, — Малфой поднялся со стула и повернулся к Гарри, — завтра после ужина отправляйся в поместье, я попрошу, чтобы открыли камин, не больше чем на три минуты. Так что не опаздывай. — Понял, — буркнул брюнет, потирая виски.***
Яркий свет в гостиной неприятно ужалил уставшие глаза, отчего Драко пришлось сморщиться, и недовольно оглянуться. На диване у горящего камина сидела женщина, одна. Маленькая чашечка на блюдце покоилась в её ослабленных руках и, чуть покосившись, находилась на плотно сдвинутых коленях. Нарцисса в напряжённом ожидании провалилась в дрёму. Женщина выглядела очень тревожной, о чём свидетельствовали поджатые бледные губы и глубокая морщинка на лбу меж тонких бровей. Светлые волосы были собраны в низкий хвост, отчего несколько тонких прядей выбились и прилипли к влажным щекам. Статная, неприступная, холодная, суровая и непоколебимая хозяйка дома выглядела беззащитной, уставшей и ужасно постаревшей на несколько лет, буквально за эти два часа, пока её сына не было рядом. Сколько ещё подобных вечеров она прожила за всё это время, сколько ещё терпела, сколько внутренней борьбы переживала в душе, чтобы наутро вновь надеть маску семьи Малфоев. Проклятую. Чёрную. Вековую маску их семьи. Правила. Правила. Правила. Одни чёртовы правила, она сама превратилась в эти правила, не выпуская наружу свои эмоции. Когда-нибудь она перегорит. Драко тихо опустился рядом на диван, забрав из рук пустую посуду, отложил в сторону на столик. Нарцисса чуть вздрогнула и открыла глаза. Найдя помутневшим взором лицо любимого сына, нежно улыбнулась и осторожно коснулась его щеки своей холодной ладонью. В далёком детстве, её нежная рука была всегда горячей, чуть позже стала тёплой, а теперь…холодная. — Ты вернулся, дорогой, — прошептала она, всё так же улыбаясь и жадно исследуя родное лицо своего ребёнка. — Всё хорошо, мам, почему ты себя не жалеешь? — мужчина сжимает холодные пальцы матери в своих ладонях. — Ты единственный мой ребёнок, единственный и любимый. — У тебя нас двое, я и Скорпиус, — Драко неуверенно выдавливает из себя улыбку. — Скорпиус копия тебя, а ты… воспоминание о Люциусе. Воспоминание, которое я не хочу терять. И никак не хочу терять своего любимого сына. Только в этот момент Драко осознал и почувствовал корень всех душевных болей матери. Она помнила, вспоминала и скучала. Всегда. Без продуху. Тосковала и безмолвно кричала о своей боли, выражая это в своей аристократической неприступности. Мужчина опустил взгляд, упоминание об умершем отце его обожгло. В душе вспыхнул небывалый пожар раздражения, злости и невозвратного чувства потери. Он ещё не научился справляться с такими эмоциями, он не знал, куда себя деть, в какой угол сорваться и разнести всё на мелкие кусочки. Разорвать. Уничтожить. Выдрать из этого чужого мира. Непреодолимое желание проклинать отца в ошибках, совершённых в далёком прошлом. Жалкое подобие чувства сожаления, что отца и вовсе теперь нет. Щенячий скулёж сердца за любимую мать, что всё вынесла на себе, преодолев в отличие от своих мужчин страх, боль, предательство и кривые сплетни за спинами их семьи. Сильная. Поистине сильная и храбрая женщина. — Я рада, что ты вернулся, теперь мне спокойно, и я могу пойти отдохнуть, — шепчет Нарцисса на уровне виска и нежно касается его в поцелуе, — спокойной ночи, дорогой. Холодные пальцы нежно скользят по ладони Драко и выскальзывают, оставляя после себя невесомую пустоту и прохладу. Тихие шаги хозяйки дома медленно отдаляются, он еле различает звуки. Драко медленно закрывает глаза и шумно сглатывает. Прозрачные, почти невидимые полоски скользят по щекам вниз, сталкиваются на подбородке и надоедливо зависают, неприятно щекоча. Чтобы руки не дрожали так явно, он сжимает кулаки и кусает губы с внутренней стороны. Он слышит другие шаги, ощущает знакомый запах и чувствует её пальцы в своих волосах. Как же стыдно. Жалкий. Хватает несколько минут, прежде чем Драко разжимает кулаки и обнимает стоящую девушку перед собой за талию и утыкается лицом в её живот. Шумно выдыхает через приоткрытые губы и крепче прижимает к себе. Не открывает глаза и не говорит ничего. Гермиона слышала его диалог с матерью, и ей не составило труда понять, что сейчас Драко чувствовал, что чувствовала его мать. А теперь, стоя в гостиной, она медленно гладит его по голове, трепетно обнимая в ответ. Это всё, что она может. Не задавая вопросов. Не говоря глупых утешений. Эта семья в этом не нуждалась.***
Слегка подпрыгивая, маленький мальчик спускался на второй этаж от бабушки. Проведя первые часы с Нарциссой, одарив женщину странно нахлынувшей лаской, он поспешил в спальню к отцу. Касаясь ладошкой жёстких перил, мальчик бормотал себе под нос какие-то стихи и мечтательно улыбался. Он предвкушал целую неделю рядом с отцом. Целых семь дней. Ведь он больше не будет уходить никуда из дома, чтобы подлечить больную ногу, а значит, мальчик сможет сколько угодно быть рядом с папой. Скорпиус спрыгнул с последней ступеньки на пушистый ковёр второго этажа и поспешил к ближайшей двери, где находился его родитель. Мальчик остановился у порога, глубоко вздохнул, поправил кофту, оттряхнул синие брючки и, сделав тихое «кхм-кхм», постучался. Да, маленький наследник должен был следить за своим поведением и не позволять себе излишнее баловство, хоть отец и не ругал его, но хмурился, если его сын переходил определённую черту. За дверью никто не ответил. Мальчик тихонько дёрнул ручку на себя и приоткрыл дверь. В спальне было пусто, постель заправлена. Оглядевшись по сторонам, Скорпиус прикрыл дверь за собой и расстроено оглядел коридор. Самая дальняя спальня принадлежала Гермионе, поразмыслив и стараясь не сильно расстраиваться, он решил заглянуть к своей любимице. Мальчик прекрасно помнил, что Гермиона всегда вставала раньше всех, и каждый раз говорила, чтобы он не боялся и заходил к ней, если ему что-то нужно будет. Пройдя длинный широкий коридор, юный наследник хотел уже дотронуться до ручки, но замер с поднятой рукой. Затем всё же тихо постучался. В ответ очередная знакомая тишина. Поджав губы и насупившись, мальчик уже трижды успел расстроиться. Он дёрнул ручку вниз, толкая дверь вперёд, и шагнул в комнату. Стол у окна был пуст, все книги и пергаменты аккуратно сложены на краю, дверь в ванную комнату была открыта, но там было темно. Камин не горел. Обследуя комнату взглядом, мальчик наткнулся на неплотно задвинутый полог кровати. Помявшись на месте, Скорпиус неуверенно зашагал к кровати на цыпочках. Когда можно было разглядеть, девушку, мальчик ошарашено раскрыл глаза. Гермиона спала, отвернувшись набок в сторону камина, а за ней спал Драко, обнимая её сзади. Мальчик быстро заморгал и сделал несколько шагов назад. Детское сердце тревожно забилось, а дыхание сбилось с привычного ритма. Юный Малфой выбежал из комнаты, заставляя медленно пробудиться взрослых от оставленного шума после себя. Но им пришлось столкнуться всё с той же пустотой спальни, будто бы и никого не было, не считая приоткрытой двери в комнату. Ближе к ужину, вся семья, включая и Гермиону Грейнджер, расположились в библиотеке. Нарцисса стояла у окна и разглядывала солнечный сад, Драко сидел у семейного древа и хмурился, всячески бросая обеспокоенный взгляд на своего ребёнка, что, в свою очередь, сидел на маленьком стуле и выводил на пергаменте самый лёгкий рецепт зелья, с которым его познакомила Гермиона. Девушка сидела рядом с мальчиком в кресле и вдумчиво читала книгу по зельеварению для начальных курсов. Никогда не поздно освежить память и подготовить маленького волшебника. И всё же Драко не выдержал странного поведения мальчика. Скорпиус с самого завтрака был необычайно молчалив, а когда встречался со взглядом отца или Гермионы, странно краснел и хмурился. — Скорпиус, — обратился мужчина, отчего мальчик перестал писать и поднял голубые глаза на отца. — Да, папа? — Что-то случилось? Гермиона отвлеклась от книги и непонимающе посмотрела сначала на Драко, затем на Скорпиуса. Нарцисса чуть обернулась, прислушиваясь. — Нет, всё хорошо, — мальчик отрицательно качнул головой и, опустив голову, продолжил писать по памяти следующий ингредиент. В эту минуту он напомнил Гермионе маленького Драко, который пытался выглядеть безразличным. Но слишком это неумело вышло. — Не лги мне, Скорпиус, — в серых глазах мужчины скользнула неприятная тень. Мальчик тут же вспыхнул, щеки медленно налились жаром, выдавая стыдливый румянец, который устрашающе разрастался внутренним раздражением и непонятой злостью. — Я не вру! — это было первый раз, когда мальчик повысил голос на родителя. Нарцисса быстро обернулась, Гермиона почувствовала себя ужасно лишней в эту минуту и опустила взгляд на книгу, что яростно прижимала к коленям. Драко опасно сощурился и резко выдрал перо из рук ребёнка, чтобы тот отвлёкся от письма. — Объяснись. Тихий, ровный и холодный голос мужчины заставил съёжиться и испугаться. Скорпиус подскочил на стуле, отчего тот упал с громким грохотом, заполняя помещение. — Ты предал маму! — процедил мальчик, сжимая кулачки, и вихрем унёсся из библиотеки, пробегая между стеллажей. Неловкая пауза повисла между взрослыми людьми. Малфой спокойно отложил перо на стол и поднялся с кресла. — Занятие переносится, Грейнджер. — Хорошо, — еле слышно ответила девушка, кусая губы. Стыд накрыл её с головой. Горький стыд не только перед мальчиком, но и перед Нарциссой, что стала невольной свидетельницей. Малфою не составило труда найти мальчика. Оценивая последние сказанные им слова, он понял, что сейчас мальчик может находиться в семейном склепе. Нежелательное место для маленького мальчика, но в его состоянии сейчас хотелось находиться ближе к матери. Хотя бы так. Драко спустился и легко нашёл маленькую фигурку, сидящую на полу у гладкой серой плиты, на которой находилась надпись: «Астория Гринграсс», и тихо содрогался в беззвучных рыданиях. Малоприятная картина. Мужчина бесшумно подошёл к нему и опустился на длинную каменную скамью. Услышав тихие шаги, Скорпиус громко шмыгнул носом и обернулся к родителю. Драко молча протянул раскрытую ладонь, подзывая к себе. Мальчик неуверенно протянул руку в ответ, легко сжал ладонь отца и неспешна подошёл к нему ближе. Драко увлёк ребёнка в объятья и поцеловал в голову. — С чего ты решил, что я предал маму? — Ты был в той комнате, рядом с тётей Гермионой, — шёпотом отозвался мальчик. — Тебя это разозлило? — Ты… ты никогда не обнимал так маму… Никогда, ни разу… Вот оно что. Драко устало вздохнул и опустил взгляд на могильную плиту умершей супруги. Эти слова заставили его почувствовать себя виноватым. Уже в который раз. — Мне сложно будет тебе объяснить причины, Скорпиус, не сейчас, ты ещё слишком мал. Но, — мужчина чуть отстранил сына, чтобы заглянуть тому в глаза, — я уважал твою мать, оберегал её и любил по-своему, ведь она подарила мне тебя. Самого лучшего, дорогого и любимого человека на всём белом свете. Прости за то, что тебе пришлось видеть в то время, что мы жили с твоей мамой. Прости, если заставил тебя расстроиться, и прости, что не рассказал тебе ничего про Гермиону. Скорпиус, поджимая дрожащие губы, быстро кивнул, стараясь подавить очередной поток слёз. — Она не сможет занять место твоей матери. И она прекрасно это понимает, постарайся понять и ты, — Драко осторожно вытер слезы с детских щёк. — Тётя Гермиона очень тебе нравится? — Нравится, — усмехнулся мужчина, согласно кивая и прекрасно понимая, что все сказанные слова друг другу останутся здесь и именно в этот момент нечего таить и стыдиться. — Ками говорила, что если взрослые нравятся друг другу, то они со временем женятся. Ты женишься на тёте? — ясные голубые глаза открылись и вопросительно посмотрели на родителя. — Ох уж эта Ками, — вздохнул Драко и прижал сына к себе. — Не знаю, Скорпиус, я ещё об этом не думал, честно. — Ладно, — кивнул мальчик и обнял отца крепко-крепко. Уткнувшись тому в грудь, и с наслаждением вдыхая родной запах. — Извини, папа, что я накричал, я не хотел. — На первый раз прощаю, — мужчина улыбнулся в светлые волосы на макушке сына, успокаивающе поглаживая по спине.***
Гермиона сидела одна в гостиной с книгой в руках, удобно расположившись на диване. Но саму книгу даже и строчки не прочитала. После случая в библиотеке Скорпиус вёл себя очень тихо, Драко же, практически не подходил к ней сегодня. Нарцисса держала свою стандартную дистанцию, не беспокоя и не бросая подозрительных взглядов. Всё было так, будто и ничего не случилось. Какая тактичная семья. Аж до смеха. Девушка глубоко вздохнула и закрыла книгу. И с каких пор она перестала находить в них утешения? Внезапный вспыхнувший камин подверг девушку в шок. Она вскрикнула и подскочила на ноги. Из зелёного пламени буквально вывалился Гарри, на ходу заправляя куртку. — Мерзкий гадёныш со своими тремя минутами, — проворчал мужчина, не обращая внимания на окружающее, и громко чихнул. — Гарри? — Гермиона удивлённо захлопала глазами, оглядывая представшего перед ней мужчину, испачкавшегося в саже и наперекосяк натянутой курткой. Чёрные волосы в страшном беспорядке, где-то местами виднелась серая сажа. Мужчина перестал чертыхаться и быстро обернулся на голос. Губы моментально расплылись в улыбке. — Привет, Гермиона! — он стал быстро очищать одежду от каминной пыли и порошка. — Что-то случилось? Ты будто на пожар спешил, — отозвалась Гермиона и подошла к нему, чтобы помочь очистить волосы. — Ага, и зачинщик пожара Малфой, я чуть не опоздал в камин, потому что он дал всего три минуты, — Гарри перестал копошиться и замер, позволяя подруге очистить свои волосы. — Я думал, он скажет тебе, мне нужно у него научиться окклюменции. — Зачем вдруг? — девушка замерла, заглядывая в зелёные глаза. — Похоже, тот за кем мы охотимся, прекрасно умеет управлять рассудком людей, на прошлой вылазке мне крупно повезло. — Добро пожаловать, мистер Гарри Поттер, господин ждёт вас, Фарух проводит, — рядом с молодыми людьми возник эльф. — Ждёт он, — пробурчал мужчина, хмурясь, и потом быстро обнял подругу, целуя её в висок. — Рад был увидеться, вот, ещё тут пару писем для тебя. Прости, нужно торопиться. Гермиона успела лишь принять конверты и растерянно посмотреть вслед другу, что поспешил за домовым эльфом по первому этажу к кабинету, где находился хозяин дома. — Я уже подумал, что ты передумал, — отозвался Драко без приветствия, когда на пороге появился Поттер. — Я чуть не опоздал в эти три минуты, — буркнул новоиспечённый ученик. — Я не сомневался. — У меня были, вообще-то, дела. — Я не сомневался. Безучастный голос Малфоя практически выводил из себя, но Гарри пообещал себе быть очень терпеливым и надеялся, что Драко не будет такой занозой в заднице, в отличие от своего крестного. Не в обиду сказано умершему. — Думаю, обойдёмся без лекции, — Драко поднялся с кресла и взял палочку со стола, — я проникну в твоё сознание, а ты постарайся придумать защиту и вытолкать меня оттуда. Или же, если получится, думай о чём-то совершенно постороннем, изменяя воспоминания и мысли. Готов? — Относительно готов, — отозвался мужчина, доставая свою палочку из кармана и выпрямляясь, глубоко вздохнул, пытаясь сосредоточиться. Малфой смотрел на Гарри и затем, закрыв глаза, устремился в его сознание. Обрывки памяти подобно вспышкам сталкивались друг с другом, отовсюду доносились лишь голоса и вот оно. Вмешательство во что-то одно. Окружающее медленно растеклось бесформенной кляксой, открывая вид на двух людей застывших в постели, нетрудно было догадаться, что было между ними минутами ранее. Драко слышит лишь обрывки их фраз: — Я пропитала таблетку ядом, — Гермиона поднимается на руках, убирая волосы на одно плечо, и смотрит в зелёные широко открытые глаза, — и дала ему её проглотить, заставила, засунула её ему в глотку. — И мне не жаль. Воспоминание резко оборвалось, возможно, Поттер старался бороться, воспоминания вновь проносились мимо, как в заевшем и старом фильме, попытки бороться только стопорили сам процесс, но не останавливали полностью и не защищали. Второе воспоминание как будто барахлило и неровно подрагивало, Драко оказался в каком-то незнакомом ему доме, напуганная Грейнджер у стены, бледная как полотно, и он слышит её голос: — Ты собираешься ему говорить? — цедил он каждое слово сквозь зубы. — Нет, — шёпот. — То есть он, — юноша делает шаг к ней, — трахал тебя весь год, а ты собираешься молчать?! — Гарри, пожалуйста… Воспоминание обрывается и всё резко поглощает тьма. Драко пошатнулся и оперся на край стола. Гарри яростно дышал через нос, направляя палочку на Малфоя, по его виду можно было понять, в какой ярости пребывал мракоборец. Но Драко промолчал, и это чертовски сильно удивило Поттера. Они стояли в полной тишине, буравя друг друга взглядами. — Почти справился. Продолжаем? — отозвался Драко, выпрямляясь. Гарри поджал губы и медленно опустил палочку, он только резко кивнул и перед провалом в воспоминания увидел, как Малфой прерывисто вздохнул и закрыл глаза. Казалось, что тот боялся увидеть их вновь. Драко ворвался в его голову, но сейчас немного дольше, тяжелее прорывая стену в виде плотной темноты. В этот раз случайное воспоминание прерывалось и коверкало некоторые слова, путая в событиях. Но вот Малфой отчётливо видит больничную палату и Гермиону: — Они умерли, — шептала она, губы тронула слабая, почти незаметная ухмылка, — я точно видела их тела. Видела, как они закрыли глаза. Я тоже хотела закрыть глаза и не открывать их никогда. Словно безумная она улыбалась. — Прости меня… — шепчет Гарри, опуская взгляд не в силах даже смотреть на неё. — Они забрали у меня моего ребёночка, — рука девушки медленно выскальзывает из пальцев Гарри, и в этот же миг звенит пощёчина. — ГДЕ ТЫ БЫЛ?! ВЕРНИ МНЕ ИХ! ВЕРНИ! ВЕРНИ НЕМЕД… Воспоминание меркнет, Драко чувствует подступающую тошноту и дикое отвращение. Кажется, его оппонент ощущает тоже самое, воспоминания меняются и вот, они оказываются опять в больнице. Рыжий Уизли что-то яростно кричит и слова прорываются до слуха, будто бы из-под толщи воды: — …И не видеть ей никакого будущего, Гарри. Она не хочет, чтобы ей помогали, неужели ты не видишь? Она всё прекрасно слышит, видит и чувствует. Поттер замахнулся и со всей силой ударил друга в челюсть. Юноша от неожиданности повалился на скамейку, ударяясь головой о стену, и затем рухнул на пол. — Заткнись, я сказал! …— Гарри, когда я сказал ей, что он не придёт, она плакала. Вот тебе и доказательство, она прекрасно всё осознает. Драко сам прервал воспоминания, отшатываясь назад. Клокочущая ярость разрывала его изнутри. — Ты не стараешься Поттер! — рычал он. — Какого Мерлина ты не блокируешь воспоминания?! Мало было от Воландеморта?! Он злился. Полыхал. Разрывался. Слишком много того, о чём он не хотел знать. — Я не могу зараз всё сделать, — Гарри сполз на пол, сдавливая виски. — Поверь, я не горю желанием показывать тебе это. — Тогда учись лучше! — крикнул мужчина и резко сошёл на ядовитый шёпот. — Меня не жалела тётя, беспардонно выворачивая мозги наизнанку. Приходилось учиться быстро. — Я стараюсь, Малфой! — Гарри подскочил на ноги. — Очень паршиво, Поттер. — Я удивлён твоей реакции, — вдруг спокойно отозвался мужчина, отчего Малфой был готов взреветь. — И что же ты ждал от меня? — эмоции были замкнуты в дальний угол, Драко старался говорить ровно, не выдавая своей ярости. Гарри понимал, что школьные годы далеко позади и не стоит сюда приплетать прошлые ошибки, поэтому закусил язык и просто пожал плечами. — Ты готов? — даже слишком резко, чем хотелось бы. Поттер снова кивнул и сам уже зажмурился, представляя себе простую тьму. Где нет ничего. Где он может прятать самое ценное, где может защитить свою подругу, где не сможет выдать чужих секретов. Голоса друзей раздавались со всех сторон, это значило, что Драко вновь в его голове. Старайся. Ничего более не происходило. Голоса стихли, тьма отступила, и мужчина почувствовал лёгкость в голове. Открыв медленно глаза, он увидел Малфоя стоящего у стола. Взгляд серых глаз излучал почти удовлетворение. На минутку показалось — благодарность? — В этот раз лучше, тебе нужно быть готовым всегда при любой попытке попасть в твою голову. Никто не будет тебя предупреждать, как я. Садись, — он жестом указал на кресло и сам опустился на стул. — Будь готов к тому, что я в любой момент могу попасть в твою голову и блокируй это. — Воландеморт умел это делать на расстоянии, — зачем-то напомнил Гарри и опустился в кресло, потирая лицо ладонями. — Да, это высшая степень подобной магии, здесь я тебе не учитель, должного опыта не покажу. На обучение могут уйти годы. — Я понял.***
Часы пробили полночь. Девушка лежала поперёк кровати, бесцельно разглядывая тканевый полог кровати. Всё ещё сжимая в руках стеклянную баночку, на её дне лежала последняя пилюля. Тошнотворного бледно-жёлтого цвета. Магия реальна, волшебство прекрасно, далёкий скрытый тайной мир. О нём пишут в книгах. Он вызывает восторг у детей и даже у некоторых взрослых. Только вот, даже волшебнику приходится спасать себя обычными маггловскими таблетками. Прекрасный и желанный мир магии. Не так ли чудесно звучит? Только вот и он не без тьмы. Преодолев тяжесть непослушных мышц, Гермиона медленно села и, откупорив баночку, достала последнюю, спасительную пилюлю. Задержав её на языке, девушка потянулась за стаканом с водой и сделала несколько глотков. Бросив быстрый взгляд на часы, девушка отметила про себя, что занятия Гарри и Драко длятся слишком долго. — Мисс, мисс Грейнджер? — прозвучал скрипучий голос старого и верного эльфа. Гермиона даже и не заметила, как он здесь появился, она посмотрела на Фаруха в ожидании. — Хозяин просит вас зайти к нему в кабинет, я провожу вас, мисс. Девушка поднялась и накинула халат, попутно закидывая баночку в ящик прикроватной тумбы, и последовала за эльфом. Коридоры поместья всегда были самым прохладным местом относительно спален и комнат. Почему-то именно ночью очень остро ощущалась эта прохлада. Еле ощутимые сквозняки заставляли искать тепло и скорее укрыться. Фарух остановился у двустворчатых белых дверей, поклонившись, приоткрыл дверь и, когда Гермиона шагнула во тьму помещения, он закрыл двери и исчез. Пришлось даже прищуриться, чтобы рассмотреть в полумраке силуэт в кресле. Малфой сидел спиной к ней, разглядывая языки пламени, в руке у него покоился бокал. — Садись, — его тихий и ровный голос показался чем-то потусторонним. Отстранённым и пустым. Гермиона обошла рабочий стол и опустилась в кресло. Теперь она сидела ровно в том же положении, что когда-то сидел Драко при первой встрече с отцом после Азкабана. Иронично. Это заставило его тихо фыркнуть и ухмыльнуться одним уголком губ. — Что вызвало твою ухмылку? — отозвалась Гермиона, хмуро поглядывая на мужчину, выражение его лица выглядело более чем устрашающе. — Там когда-то сидел я, — Драко отсутствующим взглядом посмотрел на девушку и продолжил: — Перед кончиной отца. Наступила тягучая тишина. Она не знала, что можно при этом ответить, честно говоря, она вообще, не знала, что ему говорить. Почему-то в воздухе витало напряжение. Частичка забытой ярости, что сквозила от Драко Малфоя в школьные времена. И это не могло не напрягать. Липкий страх заползал под кожу, подобно змее, и жалил пульсирующие вены. Малфой плавно протянул наполненный бокал, судя по жидкости — вино. Помешкав три секунды, она протянула руку и приняла бокал, на мгновение, ощутив ледяные пальцы мужчины. В свою очередь, Драко уже потянулся за бутылкой и пустым бокалом. Звук проливающейся жидкости мягко обволакивал помещение, заползая в его самые тёмные углы. — Ты очень напряжена, Гермиона, — сказал Драко, убирая бутылку и возвращая свой взгляд к девушке. — Эта комната душит меня. — Комната? — Ты. Мужчина вновь ухмыляется и возвращает свой взор к огню, делая маленький глоток, и вино разливается по горлу горячей волной. Он не считал, сколько выпил. Достаточно, чтобы получить эффект ложного расслабления. Гермиона медленно повела бокалом, лаская стеклянные бока красной жидкостью, и тоже сделала глоток. Не самое лучшее, смешивать успокоительные с алкоголем. Но ведь хуже не будет? Хуже, как сейчас. Хуже, как в прошлом. — Расскажешь мне что-нибудь? — спрашивает Драко, прикрыв глаза и откидывая голову на спинку кресла. — Что, например? — она старается говорить неестественно мягко, чтобы не дрожал голос. Она боялась его. Она не хотела очередной порции моральной боли. Только не от него и не теперь. — Про какое ты там чудовище рассказывала детям в доме Блейза? — также, не открывая глаз, он делает два глотка и медленно опускает руку на подлокотник кресла. Гермиона нахмурилась, лихорадочно соображая, о чём он сейчас говорит. — Это была маггловская сказка о Красавице и Чудовище, — вспомнила она. — М-м, вот как. Расскажешь мне эту сказку, Грейнджер? — Серьёзно? Ты собрался слушать маггловскую сказку? — её это почему-то задело. Драко медленно открывает глаза и смотрит на неё, не моргая. Серые глаза в свете огня выглядят темнее. Его губы складываются в усмешку, а затем следует тихий смех. Тихий и ровный, словно из самой груди, ни капли непритворный. Он щекочет уши, и эхом проскальзывает внутрь. Она видела его искреннюю улыбку, но никогда не слышала его искренний, тихий смех. Продолжал удивлять. — Разве тебе не нравится этот покой между нами? Если забыть о том, что происходит снаружи. Разве не нравится эта наша жизнь? — он перестаёт смеяться и продолжает смотреть на девушку выжидающе. — Нравится, — слова слетают, прежде чем Гермиона их обдумала. Из трепетно бьющегося органа. Из души. Или говорят — от души. — Думаешь это наш шанс? Знаешь, я бы хотел, — Драко перекладывает бокал в другую руку и чуть наклоняется вперёд, отчего тень из камина соскальзывает с его бледного лица и придаёт холодящую мрачность правой половине лица, — хотел бы твою душу вот так сжать, — он медленно сжимает ладонь в кулак, — и раздавить. Впитать в кожу. Чтобы ты никуда не делась. Чтобы осталась втайне от окружающих. Чтобы была только моя. Во мне. Всё твоё противоречивое существо, гордое, трепетное, честное, красивое и грязное. Как в напоминание, чтобы не забывала. А забывать, никогда не стоит. Грязнокровка. Гермиона судорожно вдохнула через нос, чуть отстраняясь назад и вжимая пальцы в обивку кресла. Она должна правильно его расшифровать, должна правильно услышать. Это ведь Малфой. Но нелепый испуг был сильнее неё. Это не осталось незамеченным для него. — Боишься? — Драко чуть клонит голову набок и разжимает кулак. Глупая грязнокровка. Гермиона выдыхает и довольно резко ставит свой бокал на пол рядом у ног, чуть в сторону, чтобы случайно не задеть. Поднимается с кресла и медленно, словно ощупывая пол под ногами, подходит к мужчине, заставляя его вернуться в прошлое положение. Серые глаза медленно скользят по голым ногам, что видны из-под халата. Выше — еле связанный узел пояса, выше — голубая ткань лёгкой ночной сорочки. Выше — еле заметная выемка, откуда можно разглядеть округлую грудь. Выше — нездорово выступающие ключицы. Выше — её закрытые чуть подрагивающие губы и, кажется, маленькая трещинка, которая уже почти затягивалась. Глупая привычка кусать губы. И выше — тёмные, почти чёрные глаза из-за игривой тьмы, что хаотично скакала по присутствующим. — Тогда сделай это, — шепчет она и тянется к его бокалу. Хрустальная ножка выскользнула из его рук, выбираясь к новой хозяйке. Гермиона чуть склоняется, опираясь на спинку кресла, медленно встала сначала одним коленом на мягкую сидушку кресла, касаясь его бёдра, затем другим, и тем самым оказывается лицом к лицу с Драко. Тепло её тела сразу же отдаёт невыносимым желанием. Скукоживается где-то внизу живота и медленно набирает мощь. Не сводя своего взгляда с серых глаз, она делает глоток вина и затем, чуть приподнявшись, заставляет мужчину запрокинуть голову и поймать её губы. Согревающая жидкость стекает в чужой рот, увлекая в некий танец. Шумно вздохнув, Драко скользит ладонями по пояснице девушки, взбираясь выше. Тонкие пальцы замирают на шее хватают прядь волос, сжимая их, словно смакуя и пробуя на ощупь. Ненужный хрусталь падает на пол и разбивается на мелкие осколки, будоража своим звоном тишину комнаты и разгоняя все невидимые преграды. Подхватив Гермиону за талию свободной рукой и не прерывая поцелуя, мужчина быстро сползает с кресла, укладывая её на мягкий ковёр, и нависает сверху. Девичьи руки лихорадочно пробираются из светлых волос к плечам. Пытаются справиться с пуговицами. Слышится треск, и пуговицы слетают с ткани, ссыпаясь в хаотичном порядке. Грязное и чистое. Драко быстро справляется с поясом надоедливого халата, высвобождая разгорячённое тело девушки, заставляя дрожать в предвкушении от каждого прикосновения. Голубая ткань бесстыдно задирается, оголяя нежные бёдра. Пальцы скользят чуть вниз, между ног, отчего её спина выгибается и он чувствует сладостную влажность. Гермиона поддаётся навстречу мужским пальцам, соблазнительно облизывая губы и выдыхая обжигающий стон. Потемневшие карие глаза скользят по его лицу вниз, и руки, следуя за ними, ловко справляются с бляшкой ремня и молнией на брюках. Мужчина утробно рычит и прижимается губами к пульсирующей венке, слегка прикусывая её и облизывая, одновременно с этим углубляя пальцы и заставляя её тихо вскрикнуть над ухом. Неправильное. Ощущая жар напряжённого тела под пальцами, она медленно, еле касаясь пальцами, проводит по напряжённой плоти и получает в ответ горячее дыхание в свои губы. Между ног чувствуется неприятная пустота. Влажные пальцы сомкнулись на её шее, сдавливая и заставляя затрепетать в его крепких руках. Маниакальная скалящаяся ухмылка Драко сводит с ума. Заставляет шептать что-то неразборчивое. Гермиона с трудом справляется с нижним бельём мужчины, и он делает, как она просит. Умоляет. Скулит. Входит резко, по самое основание, одновременно с этим сжимая пальцы на тонкой шее ощутимее. Противоречит обществу правильных. С губ Гермионы срывается крик вперемешку со стоном, стараясь ухватиться за частичку кислорода, она задевает рукой поставленный собой бокал и разливает красную жидкость. Она моментально растекается и заползает в её растрепанные локоны на полу. Резкий толчок заставляет задрожать в горячем наслаждений и требовать больше. Когда движения становятся глубже, резче, их голоса перемешиваются, пальцы впиваются в ткань на мужской спине, словно пытаясь разорвать. Чистое отравленное грязным. Покрасневшая кожа на бёдрах будто бы предупреждает о своём хозяине, что может ею обладать. Кровоподтёки на тонких руках приносят упоение наносившему и наслаждение получаемому. Будто метки. Его метки. Всё через боль. Их близость не умела быть по-другому. Вдалбливаясь в хрупкое тело и шепча успокаивающие слова в раскрытые истерзанные губы, Драко наотмашь наносил удары по нежным бёдрам. Она же с наслаждением получала желаемое, царапая его грудь, плечи. Погрязшие друг в друге. Внезапно горячие ладони девушки ложатся на его плечи и ощутимо сжимаются, упираясь и заставляя остановиться. Малфой замедляется и заглядывает в её помутневшие глаза, хотя и сам особо не соображал. Воспользовавшись моментом, Гермиона его толкает в грудь, повалив на спину и скидывая, наконец, тяжёлый халат и сорочку в сторону, медленно насаживается, сверху сплетая их пальцы. Серые глаза жадно скользят по худому телу, а губы вновь ухмыляются. Ему определённо всё в ней нравится. До безумия. Движения тел становятся плавными, заставляя замирать и закрывать глаза, чтобы всем нутром впитать каждый миллиметр. Она сама кладёт его руки себе на грудь, безмолвно прося. И он слушается. Лаская и дразня. Языки пламени в камине продолжают играть в свою игру, словно меняя облик присутствующих и неумело скрывая их стоны. Спустя мгновение в комнате всё стихло, только дрожащие неровное дыхание двух молодых людей. Они безмолвно смотрели друг на друга. Словно каждый из них хотел что-то сказать, но не решался. — Я не хочу начинать сначала, — дрожа, прошептала Гермиона, нависая над Драко. — Всё, что произошло, стоило того, чтобы я дождалась этого момента. Я не хочу забывать. Я счастлива, Драко… счастлива, оказаться теперь и сейчас… с тобой. Мужчина с минуту изучающее смотрит в её глаза и, касаясь пальцами её виска, зарывается в волосы, тем самым освобождая одну половину лица от волос, чтобы яснее разглядеть её глаза. Чтобы увидеть эмоции. Покрасневшие щёки, опухшие губы и большие, ясные карие глаза. В его груди чувства расплываются горячей лавой, обдавая остатки неприступности своим жаром. Невинное и чистое. Он испытывал это только к своему ребёнку. Нежность. Любовь. Сейчас он испытывал это и к ней. Той, что приняла его таким, какой он есть. Раздробляя последние его границы сомнений и страхов перед обществом. Перед собой. Перед семьёй… Чтобы разрушить вековые порядки семьи ему понадобилось девять лет. Чтобы разрушить себя и её, ему понадобились сраные девять лет. Ступая на горло своему отцу. Перечёркивая все слова и обещания. И он улыбается. Улыбается, увлекая девушку в поцелуй, и шепчет между короткими поцелуями: «Я рад это слышать…». Всё же в душе он оставался чудовищем, а она…просто израненной красавицей.
