̶А̶л̶ь̶ф̶а̶ Безбилетник

      Санджи отступил на шаг назад, не отводя напряженного взгляда от двух альф-пираток. Обе они сначала были удивлены, но потом рыжая альфа шумно втянула носом воздух и ее лицо мигом исказила гримаса звериной ярости. — Зор-р-р-о! — рявкнула она так, что Санджи аж подкинуло, он ощутил лопатками решетку на окнах своей комнаты-камеры. Комната наполнилась разрывающим воздух запахом озона, словно перед сильнейшей грозой. Он захлестнул и подавил густой довольный мирт зеленоволосого альфы-насильника. Тот завозился на кровати, хмуря во сне младенчески чистый лоб.       Санджи в ужасе уставился на него. Нет, только не снова! Альфа проснется, а сейчас у Санджи еще меньше сил на сопротивление, чем было до. Теперь его еще проще скрутить и унизить, несмотря на то, что он тоже альфа…       Тоже альфа! Это ведь дикие пираты, которые устанавливают свое варварское доминирование. А что если они проводят этот обряд унижения со всеми поверженными альфами. Что тогда… ЧТО ТОГДА С РЭЙДЖУ?!       С момента, как Санджи осознал, что с Рэйджу могут творить то же самое, он совсем забыл про раны внутри, искусанную шею и порванную одежду. Даже что он все еще всего в одном ракетном ботинке забыл. В его сердце было лишь одно: «Нет, нет, нет, только не Рэйджу. Она не должна пройти через такое же унижение». Сердце его колотилось больше от страха не за себя, а за нее. — Или ты сейчас же встаешь и объясняешь, или…! — рыжая альфа заполонила все своим гневным запахом. Она мутузила пирата, опершись коленом об измятую окровавленную кровать, на которой Санджи так часто засыпал, свернувшись калачиком, после очередных долгих лечебных процедур в лабораториях. И даже после них на покрывале оставалось меньше крови и слез, чем сегодня. — Нами, нам стоит обратить внимание и на… — вторая, более зрелая альфа с мягким полынным ароматом была единственной, кто не забыл о том, что Санджи все еще здесь. И это пугало еще больше. То, как она с тревогой смотрела на него. Словно знала, что дальше ему уготованы только еще большие унижения.       Санджи встретился с ней испуганными глазами. Знает ли она, что с Рэйджу?! — Отвали, Ведьма… — сонно буркнул его насильник. Темноволосая альфа на секунду отвела свой гипнотический взгляд, с волнением вглядываясь в мечника, и Санджи рванул. У него было мало шансов, но он обязан был попытаться. Если хотят издеваться — пусть возьмут его, он выдержит пытки и за себя, и за Рэйджу. Только не трогайте ее, не заставляйте ее переживать все то уничтожение личности, которое сотворил с ним этот альфа.       Он смог проскочить мимо охнувших от его маневра девушек и вырваться в коридор, сам не веря своей удаче. Она придала ему сил бежать еще быстрее, пока еще не поздно. — Куда! — рявкнула рыжая альфа, словно гром наконец нагнал грозу. И Санджи это только толкнуло в спину, добавляя ходу. — Стой, ты должен… Зоро ведь не… ЗОРО, ТВОЮ МАТЬ, ЧТО ТЫ ТУТ НАТВОРИЛ?! Это же сейчас был один из альф-принцев?! — О чем ты, женщина… черт, что это за дерьмо на кровати?! — ТЫ МНЕ СКАЖИ! — Нами, присмотри за мечником-саном, я догоню принца, — тревожный голос старшей альфы. Но Санджи бежал, впервые в жизни быстрее Ниджи. Он не мог позволить ей настигнуть себя до того, как он спасет Рэйджу от попрания.       Сбивая правую босую ногу о каменные полы замковых коридоров, он несся обратно в тронный зал, откуда так трусливо сбежал и был за это жестоко наказан. Если бы он не дрогнул перед рыком того альфы, он бы не покинул Рэйджу. Он такой слабак, но, быть может, отец — всегда сильный и решительный — сможет уберечь единственную дочь. Он всегда превосходил Санджи во всем, и в этот раз Санджи будет преклоняться перед ним за это. — Отец! — он влетел в тронный зал так же спешно, как в первый раз. Его взгляд, как и в первый раз, заметался в поисках Рэйджу. Санджи замер посреди зала.       Рэйджу была в порядке. Все еще преклоненная, но одежда ее была цела, ее запах черемухи — чист и нетронут, никакой крови на шее и порванного платья. Напротив в недоумении стояли все те же пираты, включая парня в соломенной шляпе. Тот, судя по всему, вел тяжелый разговор с отцом, но не позволил альфам из его стаи совершить публичное доминирование над пленниками. И теперь молодой пират и его свита пялились на Санджи с открытыми ртами.       Его недавно чистая одежда была разорвана и в крови. А на шее бесстыдно алел позорный для любого альфы укус-метка. — Рэйджу, ты цела… — выдохнул Санджи. Мир не был настолько прогнившим местом, у него еще был шанс, если Рэйджу не тронули. — Отвратительно, — прогремел отец, и он всегда гремел на весь тронный зал, даже когда стоял преклоненный и побежденный перед парнем в шлепках и соломенной шляпе.       Санджи испуганно вжал голову в плечи, укус на шее заныл больнее, и он поморщился. — Альфа, покрытый другим альфой, — с отвращением проговорил Джадж. — Как ты позволил сотворить такое и явиться сюда? Нет ничего более отвратительного и жалкого для альфы. — Что с ним? — прошептал длинноносый пират-бета, ведь другие, даже не глядя на спину Санджи, могли почувствовать запах феромонов и спермы чужого альфы на нем. Санджи так бежал к Рэйджу, что совсем позабыл о том, как он выглядит. — Я осознаю это, отец. Я готов искупить… — такое было не искупить, но Санджи подумал, что если пираты все же будут кого-то пытать, он может предложить продолжать пытать его, раз он все равно уже опорочен. Быть может, это заставит отца простить его. — Молчи! — рявкнул Джадж.       И Санджи осекся, тут же потеряв дар речи, как это всегда случалось в детстве, когда он слишком много просил и надоедал отцу. Тот включал свой альфий командирский голос. В семье альфы включают повелительный голос, когда нужно приказать детям, чтобы те слушались его на уровне инстинктов, ну или чтобы командовать омегами из стаи. И чем старше становились братья, чем уверенней и крепче становились их собственные альфи запахи и голоса, тем менее содрогал их голос отца. Только Санджи, несмотря на извечную борьбу с собой, весь сжимался от его голоса, немел и повиновался, как жалкий омега. Любое сопротивление приказам главному альфе давалось ему через невероятный, кричащий внутри ужас.       Он об этом не рассказывал никому. Нельзя было, альфы не должны такого испытывать, это делало его жалким и недостойным принцем.       И сейчас отец приказал молчать, и Санджи словно язык проглотил, а горло распухло. Он силился сказать слово в свое оправдание и не мог. — Ты всегда был бельмом в королевской семье. Твой альфий запах такой жалкий, что даже на договорной брак не годился. Но это конец бессмысленных попыток исправить неисправимую ошибку. Ты стал настолько никчемным альфой, что тобой воспользовались другие альфы, словно ты… — Джадж выплюнул эти слова, словно они были протухшие: — …жалкий омега.       Санджи хватал ртом воздух, силясь перебороть сдавленное горло и пообещать, что он все исправит, что он может дать больше. Альфа терзал его, но ничего — он здесь, на своих ногах, готов бороться за Рэйджу, а значит — он все еще альфа, видите?! — Это грубо! — возмутился верзила из пиратов в металлической броне. У него за ногой прятался какой-то перепуганный зверек в смешной шляпочке и зыркал темными глазенками на Санджи. — Забирайте его, — прогрохотал вдруг Джадж, словно отдавал приказ, и поднял лицо, чтобы посмотреть прямо в глаза пирату в соломенной шляпе. Его взгляд под низко опущенными полями был нечитаем. — Я официально отрекаюсь от этого человека. Он не может унижать собой имя третьего принца Джермы. Третий принц погиб сегодня во время схватки с пиратами. У этого человека больше нет имени и семьи. Санджи сделал растерянный шаг вперед. Голоса не было, и он шел, словно мог руками доказать, что его рано списывать, что он может стать лучше. — Я зря давал этой ошибке так много шансов, а он продолжал подводить мое доверие. Но это — несмываемый позор. Можете забрать его с собой для развлечений, можете продать его в бордель на каком-нибудь острове, когда вам наскучит. Он лишен чести и права быть частью королевской фамилии. Я согласен, если он сгинет в одном из притонов. — Отец! — перепуганная Рэйджу не верила своим ушам. Она переводила взгляд с Санджи на отца, не решаясь встать под прицелом тут же насторожившегося носатого беты. Братья не выражали никаких эмоций, слушая гнев короля.       Санджи сделал еще несколько неуклюжих шагов в одном ботинке в сторону отца. Просто потому что не знал, как иначе. Вся его жизнь была попыткой исправиться, доказать отцу, что он такой же сильный альфа, как все остальные в семье. Но когда другой альфа взял его с меткой словно обычного омегу, ничто больше не могло заставить Джаджа даже взглянуть мельком на недоразумение, бывшее когда-то его сыном.       Никто из пиратов не останавливал и не окрикивал Санджи. Вбежавшая в зал за ним черноволосая альфа замерла у входа, тревожно держась за косяк. Все смотрели, как Санджи неловко ковылял к отцу, лишенный речи, надеявшийся хотя бы попасть в поле презрительного взгляда.       Только пират в соломенной шляпе смотрел прямо в глаза Джаджу, склонив к нему слегка голову. — Ты отрекаешься от собственного сына? — спросил пират ровным, но полным пугающих нот голосом. — У меня всегда было только четверо детей, — ответил с вызовом Джадж. — О ком ты? Заберите с собой вашу альфью подстилку, можете утопить в море, вряд ли кто-то захочет покупать такого никчемного альфу.       Оставалось три шага. Три шага и Санджи достигнет отца, встанет перед его взглядом, даже если тот не желает одаривать его взором. Как альфа потребует признать себя! Альфы борются за свое место под солнцем, он докажет отцу, что будет бороться за место в семье. Санджи не знал другой жизни, они были его семьей, его стаей. Он был готов умереть за них. — Ты отказался, — все тем же жутко-спокойным голосом, от которого дрожали стекла в витражах, кивнул парень в соломенной шляпе. — Не смей забирать свои слова назад.       Нет, нет, у Санджи еще есть шанс! Он предстанет перед отцом, он вернет себе место в семье. Он в панике бросал взгляд на братьев. Те не поднимали глаз, а вместе с ними и Рэйджу закусила губу и склонила голову — все еще верная любому решению отца.       Санджи суетливо шаркал в спешке, припадал на ногу от боли в спине. Ах, он совсем забыл, что скорее всего умирает от внутренних разрывов, тот альфа был жесток с ним. Но ему так не хотелось умереть изгнанным и ненужным, вне стаи. Мама бы очень расстроилась.       Санджи протянул руку, чтобы хотя бы жестом остановить жестокие слова, не дать им пролиться… Но Джадж не смотрел на него. Глава его стаи, его отец, альфа… — Забирайте Это. Это — не более, чем ошибка. Лучше бы его не было. Я сам должен был избавиться от него раньше. Вы сделаете работу за меня. — Ха… — вырвалось наконец из горла. Он смог прорвать наконец альфий приказ отца, голос прорезался. И раньше Санджи был бы горд собой, что победил свою слабую натуру и проявил силу альфы, но теперь это было словно подтверждением: этот альфа не из его стаи, его голос не властен над ним.       Внезапно он оказался абсолютно одинок, унижен и обесчестен на глазах у всех. В словах отца оказался жестокий, логичный смысл. Альфа, потерявший вот так честь, не имеет прав позорить свою семью. — Это запах Зоро, — сказал вдруг альфа в шляпе. Санджи вздрогнул, не понимая, какой новой карой грозит ему этот факт.       Но тут в зал с грохотом вбежали двое: та рыжая альфа с озоновым запахом и его насильник. Все вокруг заполонил запах мирта, он давил на нос и щипал глаза, прижимал Санджи к полу. Это был такой мощный альфий запах, что даже его молчавшие до этого братья опустили головы ниже.       Альфий запах Санджи никогда не шел ни в какое сравнение с этим полновесным, утверждающим себя запахом. И сейчас в одной комнате с ним альфий запах Санджи был полностью уничтожен, стерт одним его присутствием. Санджи был покрыт, покусан, а его запах стыдливо пропал под густым запахом этого альфы на глазах у всей семьи.       В эту секунду Санджи четко понял, как прав был отец. Одно его существование — позор для альфьего клана. Лучше бы его и вовсе не было, чем так унижать всех их. — Луффи! — выкрикнул мечник. А рыжая перебила его: — Срочно нужен Чоппер!       Санджи обернулся, встретив взгляд надругавшегося над ним альфы. Тот неотрывно смотрел на парня в шляпе, кажется, лидера их стаи и капитана. Но словно почувствовал взгляд Санджи, медленно перевел глаза на него. Глаза были темными, нечитаемыми, пугающими.       Вдруг на их дне что-то сверкнуло. Санджи не знал, что это, не узнавал этой эмоции, но не ждал от мечника ничего, кроме продолжения насилия. Но только не здесь, не перед отрекшейся от него семьей. Настанет ли всему этому конец?       Ответ принес порыв свежего морского ветра, пробившегося через слегка надколотый витраж. Хватило доли секунды, чтобы решиться. На весы в пользу жизни, казалось, больше нечего было класть. И Санджи сам в этом виноват.       Свежий ветер обещал секунды свободы. И он бросился вперед, разбивая всем телом остатки витража, игнорируя режущие его осколки. Его любимый морской соленый воздух ударил ему в лицо, Санджи так не хватало этого аромата днями в лабораториях. — Не-е-ет! Робин! Луффи! — это отчаянно кричала рыжеволосая альфа. Какой-то переполох. Что-то, видимо, случилось там у них. Что-то важное. Кажется, она зовет кому-то на помощь, но кому? Санджи было уже все равно. Пусть все поскорее завершится правильно, по-альфьи.       Он позволил ветру обнять себя, под его напором не чувствовался пропитавший его запах чужого альфы. Под ветром он был чист. Внизу билось об острые торчащие из воды камни его любимое море. Хотя с такой высоты даже удар о воду смертелен. Лететь со ста метров секунд шесть. Только его шесть секунд.       Шум волн и завывания ветра заглушали голоса.       Он выбрал самый безопасный по запаху корабль. Пленники пахнут горем и немытым телом, на этом корабле не было такого запаха. Пахло деревом, чистотой и подгоревшей овсянкой. Так что Санджи в итоге решился и в сумерках аккуратно вскарабкался по якорной цепи вверх на корабль с большой головой льва на носу.       Он правда собирался умереть! У него есть понятие чести, он понимает, что стал позором семьи. Но уже перед самым ударом о воду включился в аварийном режиме единственный рейдовый ботинок, видимо, у него была система спасения жизни. Он нахлебался морской воды, пока волны крутили его между скалами, шум волн в ушах смешивался с какими-то криками, быть может, его искали. Но это вряд ли.       Когда он пришел в себя через час, то понял, что разбиться о поверхность не удалось, так что Санджи честно решил утонуть.       Он пытался предать себя морю чертов десяток раз, но оно лишь выбрасывало его раз за разом на острые камни. Опыта в самоубийстве у Санджи не было никакого, и в конце концов он окончательно на себя обозлился: что ты за неудачник такой, даже утопиться не можешь?!       Море слизало с него запах чужого альфы, кусало солью ранки на теле, напоминая об укусе, и одновременно — убаюкивало. С каждой мягко качавшей его волной Санджи становился все более задумчивым и меланхоличным, терял запал. Его по сути уже нет. Отец официально заявил, что у него только четверо детей. Он уже мертв, пусть еще жив.       Он не знал, что ему дальше делать. Но и плавать кругами, лежа на спине и отплевываясь от волн, он устал. Нужно было взять передышку. Море забрало не только запахи, но и все его мысли — и хорошие, и плохие, оставило только невыносимую усталость. Хотелось свернуться где-то калачиком и спать, спать, спать, пока не наступит следующее столетие.       Так Санджи пробрался на один из кораблей чужаков, приставших к Джерме. Он спустился в трюмы, ища самые необжитые и пыльные, которые использовались под кладовки с ненужными вещами. И у самого брюха этого теплого корабля такой нашелся, просторный, но в углу лежали кучи парусины, огромные мачтовые тросы, какой-то брезент накрывал ненужные лодки. Он проспит весь путь и сбежит на следующем острове.       Он забился в самый угол, даже не в лодку, а между ней и стеной. Стянул край брезента, чтобы его не было видно. Теснота между пробитой лодкой и деревянной стеной приятно сжимала его, баюкая с каждым качком корабля, словно в крепких объятиях. Ни о чем не думая, измученный Санджи уснул, как только хоть немного высохла одежда.       И проснулся от громкого женского голоса. Дернулся, но затекшее тело не слушалось и не дало ему себя глупо выдать.       Топот сапог и легкие каблуки, гостей в нижнем трюме было двое. — Посидишь тут, пока Чоппер делает анализы. — Угу, — кто-то негромко ухнул, но даже в едва различимом звуке Санджи узнал его. Сердце его бешено заколотилось от ужаса и ярости, это был тот, кто надругался над ним. Тело посылало сигналы об опасности, но Санджи было не впервой обуздывать своего слабого альфу. — Сюда, — девушка звенела связкой ключей. Хотя изначально каюта была не заперта, теперь она пришла сюда с замком и ключами, это было не к добру. — Садись.       Сапоги протопали в центр комнаты, кто-то плюхнулся на задницу прямо на деревянный пол.       Повисло тягостное молчание. — Зоро, — неуверенно подала голос девушка. — Мне развязать тебе руки?       Опять молчание, но девушка терпеливо дожидалась ответа. — Нет. Пока никто не знает, что со мной, лучше пусть будет так. Вдруг я наброшусь на вас. — Но я же запру тебя. — Нет.       Снова минутное молчание. Девушка неловко переминалась с ноги на ногу. Санджи, осознав, что оказался в тюрьме для своего же мучителя, в панике прислушивался ко всему. — Зоро, он… он выбросился из окна, — прошептала вдруг девушка, и в голосе ее слышались слезы. — Он был в таком отчаянии, так доведен, что просто выбросился из окна. Мы ничем не успели ему помочь. — Я знаю, Нами, — мрачно буркнул альфа. — Я готов ответить за это. Какое бы наказание Луффи мне ни вынес. — Но этот парень… То, что говорил его отец прямо перед его смертью. Представляешь, каково это, быть изгнанным самыми близкими за то, в чем ты даже не виноват? Я знаю, он один из Винсмоуков, а значит, виновен в том, что творилось в замке с подопытными. Я постоянно себе об этом напоминаю, что он заслужил такую смерть… Но никак не могу перестать думать именно о нем. Я никогда не видела, чтобы человек убивал себя от безысходности. — Ты ни в чем не виновата, Ведьма, — голос его мучителя был ровен и спокоен в отличие от почти что всхлипывающей доброй девушки. Но выбираться Санджи не собирался, они все же считают его виновным в каких-то экспериментах наравне с Джаджем. Джадж сказал, что они могут забрать его и продать в бордель. Угораздило же попасть именно на их корабль! Чертова морская вода, укравшая все запахи. — Дело не в вине! Просто представь, каково это, когда в такой ужасный момент собственная семья от тебя отворачивается… — Рыжая! — резко одернул девушку его мучитель, и Санджи в своей засаде чуть не дернулся от испуга. Альфа тяжело вздохнул: — В этом нет твоей вины, запомни. Ни твоей, ни Робин, ни Чоппера, никого из команды. Я не справился со своим альфой. Только я во всем виноват. Если я тренируюсь быть сильнейшим, я должен вдвойне отвечать за своего альфу, которому легко одолеть практически любого. — Чоппер говорит, это очень странная реакция. Ведь у тебя не было гона… — Это не важно! Я должен был быть готовым и к подобному! Быть сильнее своей природы. Но моя сила воли оказалась слаба, я не смог заставить сознание подчинить себе альфу! Это целиком и полностью моя вина, поняла?! Я натренировал тело, но проиграл в силе духа. И Луффи это скажи. Я верю, что капитан не будет делать мне поблажки только потому, что мы накама. — Зоро… — девушка уже откровенно всхлипывала. — Я знаю, я наговорила тебе гадостей. Что ты ублюдок, что ты насильник… Я была зла, я должна была сразу понять, что ты потерял контроль. Что все не хорошо… Ты бы никогда не сделал ничего подобного из прихоти. Это все этот проклятый остров, он сводит людей с ума! Заставляет творить такие вещи! — Не ищи мне оправданий, Рыжая. Я просто был слишком слаб перед собственной взбесившейся природой. — Ум! — цокот каблуков, и девушка громко во что-то высморкалась. — КАКОГО ХУЯ?! — рявкнул мучитель, и Санджи зажмурился от животного страха перед этим рыком. — В себя сморкайся, это мое кимоно! — У меня нет с собой платка, — гнусаво отмахнулась девушка. — Ведьма! — Так что, тебе точно руки не развязывать? — Не надо. Проверь, крепко ли они завязаны. — А? Зачем это? — Проверь. — Да нормально… Это Усопп вязал. Тогда я забираю катаны, да? Робин положит их в библиотеку. — Да, — покорившийся судьбе голос. Девушка уже скрипнула было дверью, чтобы уйти, тем самым вызвав в Санджи волну паники: сдаться ли пиратам и быть проданным в бордель или остаться снова наедине со своим насильником?! — Хотя погоди, — окликнул ее «арестант» на собственном корабле. — Вадо. Оставь ее, положи передо мной. Мне есть о чем подумать над ней. О том, кем я стал. — Зоро… Хорошо, — грустно согласилась девушка, с легким лязганьем что-то опустилось на деревянный пол. — Я принесу потом ужин. — Спасибо, Нами, — усталый хриплый голос. Скрип двери и тишина.       Санджи прислушивался к ней в ужасе, осознавая, что больше у него нет никакого выбора. Он здесь заперт со своим мучителем. И почему у него не хватило таланта утопиться?! Все условия были же.       Он игнорировал затекшие руки и ноги, лишь бы не шевелиться в своем тайнике, и минута тянулась за минутой. Пока сидящий посреди складской тюрьмы альфа не сказал внезапно во весь голос: — Я знаю, что ты здесь. У тебя ужасно громко и часто стучит сердце.