̶А̶л̶ь̶ф̶а̶ Безбилетник

      Санджи замер в своей щели, приказывая сердцу: «Заткнись, заткнись, заткнись!». Оно вечно играло против него и только еще быстрее заколотилось. — Экхм, — прокашлялся пират. — Я выпил подавители… Чоппер заставил выпить. Я держу себя под контролем.       Санджи замер. То есть пират даже не по запаху его опознал? По биению сердца. И ведь если этот пират слышал его за лодкой и раньше, теперь он свидетель его тотальной паники!       Отрицать очевидное не было никакого смысла, и пока пират не стал уговаривать его вылезти из норы, как напугавшуюся пятилетку, Санджи вывалился из-под брезента и поднялся на вмиг ослабшие почему-то ноги.       Он не будет прятаться. Альфы не прячутся, они идут на конфликт открыто. Он покажет, что насилие не сделало его менее альфой. Пошел он к черту, грязный насильник! Ярость клокотала внутри комком спутанной проволоки, ранила самого Санджи больше, чем объект его ненависти. Тот, кто может сотворить подобное с другим — не человек. Животное, пират, убийца, насильник. Не-человек.       На нем была все та же порванная на спине рубашка, брюки в соляных разводах, но он с упрямой дерзостью задрал высоко подбородок и делано-небрежно взглянул на своего насильника. Он будет несгибаем.       Но увиденное вдруг сбило Санджи с толку, застопорило поток яростных слов в горле.       Его враг, с которым собрался сражаться Санджи, не был полон презрения к поруганному сопернику и высокомерия. Не был тем рычащим альфой, что гнался по коридорам, внушая ужас.       Под потолком висела слабая лампа. И он сидел на полу в ее неверном свете, поджав под себя ноги, слегка склонившись вперед, потому что его руки были туго стянуты веревкой за спиной. Зеленоволосый опасный пират пристыжено смотрел в пол, и брови его были сведены в непонятной для Санджи гримасе. — Это правда ты, — не поворачивая головы, словно не смея, подтвердил тот. Голос у альфы был низкий и немного хриплый. Санджи хотел себе такой, он ради этого даже курить начал. Ну и еще потому что табак делал его альфий металлический запах более мужественным и плотным. Этому альфе на такие ухищрения идти не приходилось, хотя… он не пах! Во всяком случае издалека, Санджи ощущал легкий, едва заметный запах зелени и стали вокруг его кожи, но только благодаря природной чуткости.       Альфа не врал, он и правда был под сильным подавителем гормонов. Это скорее был остаточный запах его пота и одежды. — Я уж думал, что я схожу с ума, и мне чудится, — тяжело выдохнул пират. Санджи ничего не говорил, озадаченно обходя пирата в центре комнаты по большому кругу. Каждую секунду ожидая, что это обман и яростный альфа снова нападет.       Тот следил за ним краем глаза из склоненной позы. Санджи остановился со слепой стороны, где у того был шрам. Кое-какие уроки военной тактики с занятий с братьями ему все же пригодились.       Санджи молчал, играя желваками. Сейчас перед склоненным врагом его гнев будет говорить о его слабости. О том, как сильно этот альфа смог унизить его своим надругательством. — Мне нет прощения, — выдохнул вдруг альфа одной фразой, и Санджи чуть не споткнулся на ровном месте. Охнул от неожиданности. — Ха? — Мой альфа вырвался из-под контроля. Как человек… как мечник… как накама Луффи, как каждый из них, я не имел права так поступать. Насилие… То, что я сделал, — это преступление. Непростительное. Я позволил своему альфе вырваться, я не удержал его. Если я хотел наказать Винсмоуков, я должен был сражаться с ними, а не это… Я сделал то, за что презираю сам себя и никогда не прощу.       Санджи молчал, смятенно рассматривая пирата. Даже под наброшенным на плечи плотным зеленым кимоно было видно, как проступают мощные бугры мышц на его плечах, даже от его смиренного голоса исходило столько альфьей харизмы, что даже бета издалека догадается, кто перед ним. Такие альфы не извиняются перед попранными ими же. Перед теми, кого сами втоптали в унижение. Санджи прекрасно знал, у него всю жизнь перед глазами были эталонные альфы. — И что ты ждешь? Прощения за извинения? — ядовито выплюнул Санджи. Укус на шее вдруг так сильно заболел и запульсировал, что захотелось накрыть его рукой, но Санджи держался из гордости.       Альфа словно удивился тому, что Санджи дерзнул ему ответить. Поднял наконец голову и прямо посмотрел на Санджи. — Я не прошу прощения. — Ты! — То, что я сделал, нельзя просто «простить». — Тц! — как же бесит этот самоуверенный альфа, который даже пытается оправдаться так, словно Санджи грязь на его сапогах.       Санджи яростно мотнул волосами и заметил лежащую перед альфой на полу катану. Она была в опасной близости к нему, так что альфа вполне мог рвануть укусить Санджи за руку. Но Санджи все равно нырнул и схватил катану, одним укусом больше, ха!       Он тут же обернулся и выставил перед собой катану, прямо в ножнах. По ее трепещущему кончику было заметно, что руки его дрожали. Санджи сглотнул и рявкнул на альфу, спокойно глядящего на него.: — Да плевать мне, что ты там думаешь! Мою судьбу это никак не изменит! Так что я беру тебя в заложники. Давай, зови ту красивую альфу, пусть выведет меня отсюда. Я не собираюсь оставаться с вами на одном корабле! И что вы сделали с Рэйджу?! — осознал вдруг Санджи.       Он заметил, что во время его истеричного крика связанный пират задумчиво разглядывал его лицо и одежду, кривился, замечая мелкие детали. Это оскорбило Санджи еще больше, как смеет он презирать его сейчас, когда Санджи может зарубить его в любой момент?! — Мы сдали всех Винсмоуков Дозорным. Пусть об этом разлетятся новости в газетах, люди должны знать, что Мугивары придут за всяким, кто способен на такие мерзости, — с последними словами в глазах альфы сверкнула такая опасная злая чернота, что Санджи испуганно заторопился. Ткнул пирата кончиком катаны в лоб. — Ладно, она жива. Поэтому я не убью тебя на месте. Зови ту альфу с ключами, и я просто спрыгну на сушу, никого не поранив. — Обнажи катану, — спокойно сказал альфа. Но Санджи дернулся, потому что ему почудилось, что альфа мог использовать свой повелительный тон. Это было бы так унизительно, узнай тот альфа, как он слаб, как его пронзают до глубины естества эти рыки. Нет, он не стал бы подчиняться альфе не из своей стаи, но опозориться еще большим страхом перед своим насильником?! — Не указывай, что мне делать, отброс, — прошипел Санджи сквозь зубы и толкнул кончиком ножен альфу в плечо. Тот зло толкнул кончик обратно и поднял на Санджи смелый, такой альфий взгляд человека, который владеет своей судьбой. — Обнажи катану и убей меня, — спокойно сказал альфа. — ЧТО?! — обомлел Санджи. — Это ничем не смываемое преступление. И как бы я ни презирал тебя, как одного из Винсмоуков, не имеет значение, с кем я сотворил подобное. Это полностью моя вина, и я должен понести наказание. Укусить и… взять другого альфу — это низость, которую я сам себе никогда не прощу. — Ха… — Санджи не мог поверить своим ушам. Он так растерялся, что опустил катану и на ватных ногах сделал пару шагов назад, уперся спиной в дверь и съехал по ней вниз, на пол. Осоловело уставился на связанного альфу перед собой. — Ты в своем уме? Предлагать своему врагу зарубить тебя связанного? — Я сам тебе разрешил, так что это не будет нечестной схваткой, — легко пожал плечами альфа. — Я готов заплатить жизнью за то, что я сделал. Я сам лишил себя чести. — Себя чести?! — фыркнул цинично Санджи. Это ведь Санджи он взял силой, как какого-то омегу, тем самым лишив права зваться гордым альфой. Все внутри болело, ныл укус на шее. Неосознанно Санджи все же прижал его ладонью, чтобы облегчить боль. Теперь все будут видеть, что он альфа, покрытый другим альфой. А чести, выходит, мечник себя лишил. Тянет одеяло на себя, как всякий эгоистичный альфа. — И я вверяю свою жизнь тебе, — проигнорировал едкий комментарий альфа. Он опустил голову, обнажая чистую шею под коротко стриженными волосами. Знак полного подчинения. Как раз перед тем, кого он повязал, как свою подстилку. Что за сумасшедший день?       Санджи неверяще уставился на светлую полоску кожи, подставленную явно под лезвие катаны.       Это его шанс! Рубануть и избавиться от этого мерзкого чувства униженности, растоптанности. Разве это не реванш?! Спасет ли это его от чувства, что у него разом отняли главное, что он пытался выстроить всю свою жизнь — образ альфы, достойного стоять рядом с отцом и братьями.       Санджи вскочил и выхватил катану из ножен. Руки его тряслись, когда он коснулся кончиком шеи альфы. Тот не дрогнул от ощущения металла, только волоски на шее слегка приподнялись от касания прохладного лезвия.       И в этот момент Санджи понял: он не может. Убить вот так связанного, безоружного — у него не хватит духа. Не зря Ичиджи дразнил его слабаком, и что его слабый альфий запах лишь отражение его внутренней, презренной «омежьей» слабости. Ичиджи бы убил этого человека — не раздумывая, не начиная разговора.       Санджи зажмурился и поднял катану…       И не смог. — Но у меня будет к тебе одна просьба, — сказал вдруг альфа, и Санджи ойкнул от неожиданности и уронил катану. У него тут внутренний диалог идет между прочим, можно как-то не отвлекать?!       Связанный альфа поднял голову и снова уставился этим странным взглядом на растерянного Санджи. Явно недовольный его нерешительностью и слабостью, вот ублюдок. — Я прошу отложить мою казнь, — спокойно сказал альфа. — Много лет назад я дал обещание одному человеку, что стану лучшим мечником в мире. Я не могу умереть, не выполнив это обещание. Но как только я достигну этой цели, я приду к тебе и снова склоню голову. И ты будешь волен убить меня или просить о любой услуге. Я завоюю для тебя остров или пригоню тебе целый корабль. Если в тебе нет жажды моей крови, я готов искупать вину работой на тебя. — Очень даже есть! Очень даже жажду! — смутился Санджи. Как альфа прочел его слабость?! — Больше всего на свете хочу убить тебя! — бахвалился он, паникуя. — Хорошо. Тогда я приду, чтобы ты убил меня, когда я сражу Михоука и стану лучшим мечником в мире. — Самого Михоука?! — Санджи даже на мгновение забыл об их ситуации. Он был наслышан он непобедимом Шичибукае. Этот альфа силен, но тут он слишком много о себе мнит. — Да он же вскроет тебя, как мясник ягненка! — Значит, так тому и быть. Если я не вскрою его, — спокойно ответил пират. — Так если ты помрешь, как ты долг мне «потом» отдавать собрался?! — Ох, — впервые в голосе альфы слышалась искренняя растерянность. И это было даже приятно. — Я об этом как-то не подумал. — То-то же, — чужое смятение немного успокоило Санджи, вернуло ему толику утраченной альфовости. Альфы не только сильны, они еще и умны вдобавок, и тут пират явно ему уступает. Кажется, Санджи нашел приемлемый вариант. — Потому я задам свою просьбу сейчас. И ты ее исполнишь. — Какую? — поднял взгляд альфа и встретился со скептическим взглядом Санджи. — Ты поможешь мне выбраться с этого корабля незамеченным. Позволишь мне скрыться отсюда так, что остальные пираты не узнают. Они ненавидят Винсмоуков, и я подозреваю, что у них есть свои причины. Но ты мой должник, потому поможешь мне скрыться и ничего им не скажешь. — Но ты Винсмоук! — воскликнул альфа, но звучало это как «Ты не достоин жить». — Ты дал обещание. — Тц! — было видно, что пират борется с противоречивыми мыслями внутри. Санджи поторопил его, а то еще правда сдаст дружкам, а те продадут его в какой-то особенно мерзкий бордель, куда альфы ходят унижать других альф. — Я тоже дам тебе обещание. Если ты поможешь мне выбраться отсюда, я тут же покину корабль. Я не причину вреда никому из твоих накама и не потребую расплаты потом. Можешь умирать любым способом, как тебе вздумается, — это было истинное, трусливое желание Санджи. Никогда больше не смотреть в глаза растоптавшего его альфы. У него был шанс, и Санджи не смог его убить. А значит, он просто должен бежать отсюда как можно дальше и спрятать воспоминания об этом дне в самые глубины памяти. — Но то, что я сделал… Это нельзя искупить вот так! — заупрямился альфа. — Я не просто изнасиловал, я еще и пометил тебя. — МОЖНО НЕ НАПОМИНАТЬ! — рявкнул Санджи, к нему снова вернулась ярость. Ему тут еще уговаривать бедолагу, что не все так плохо?! Это он тут жертва, это его разрывали на куски изнутри альфьим членом.       Это он… кстати, а почему он все еще не умер от внутреннего кровотечения? Мелькнула мысль, что просто у этого альфы нереально маленький член, потому он так и самоутверждается. И это спасло в какой-то степени Санджи. — Хочешь отпущения грехов?! Да катись ты к черту! Вот, получай! — и Санджи со всей скопившейся злостью врезал в челюсть кулаком оторопевшему альфе. Тот качнулся вбок, но смог в последний момент удержаться и не упасть.       Когда он снова поднял на Санджи взгляд, в нем читалась благодарность. Больной ублюдок. — Мне плевать на твои метания! Ты обещал мне что угодно, и я хочу выбраться отсюда, незамеченным. Чтобы ты и через двадцать лет молчал, что видел меня сегодня. Я пообещал, что не трону никого из твоего экипажа, и тебе ПРИДЕТСЯ мне поверить. Усек?! — выплюнул ему прямо в лицо Санджи. Он все еще боялся, был в ужасе от того, как внимательно следовали глаза альфы за каждым его движением. Но отстаивая свое желание, он ощущал, как возвращает себе альфье достоинство. — Хорошо. Будь по-твоему, — кивнул пират после долгого молчания. — Когда Нами принесет мне ужин, я скажу, что мне нужно в туалет. Она выведет меня отсюда, а дверь останется открытой. Ты сможешь выбраться, никто не заметит тебя, пока все ужинают на кухне. Но ты должен покинуть Санни сразу же, слышишь?! — Да, да, — проворчал Санджи. — Совсем не мечтаю кататься на корабле вместе со своим насильником.       Альфа замолк, опять пристыжено обдумывая его слова. И упрямо повторил: — Я все же найду тебя, когда повергну Михоука. — НЕ НАДО МЕНЯ НАХОДИТЬ! Ты вообще понимаешь, что это звучит как угроза, в контексте сложившихся отношений?! — Санджи совсем не светило жить всю жизнь в страхе, что его насильник в любой момент ищет его повторно. Этот могучий, самоуверенный альфа пугал Санджи, даже когда просто поднимал на него взгляд. И Санджи сомневался, что когда-нибудь сможет вытравить из себя это жалкое вздрагивание всякий раз, как пират поворачивал голову в его сторону.       Альфа молчал и сверлил его взглядом. — В любом случае, надеюсь, Михоук тебя располовинит, — ядовито добавил Санджи и, изо всех сил стараясь не пятиться, вернулся к своей щели под брезентом. — Не говори со мной! — зашипел он перед тем, как втиснуться обратно. Все тело ныло от усталости и воспалений внутри и на шее. Быть может, пираты разгромили не все лаборатории, и он сможет вернуться и найти на развалинах немного обезболивающих…       Воцарилась тишина, в которой Санджи прислушивался к каждому шороху — не развязывает ли альфа руки, чтобы напасть на него? Не поднялся ли на ноги? Его трясло — то ли от жара, то ли от страха. Но тот был бесшумен, и Санджи первым услышал отдаленный стук каблуков в коридоре. Рыжая девушка возвращалась, как и обещала. — Я выполню свое обещание. Но ты обязан выполнить свое, — быстро сказал альфа, смотря перед собой. — Да. Обещаю, — глухо проговорил Санджи.        И дверь в импровизированную темницу открылась, наполняя помещение запахом подгоревшей овсянки. — Опять эта гадость, — пробурчал альфа. — Что, какие-то претензии, Зоро? — голос у девушки альфы был чистый и звонкий, Санджи нравился. — Усопп вообще сказал, что ты напросился на темницу, потому что не хочешь готовить в свою очередь. Очень хитро с твоей стороны. — Не смешно, Ведьма. Из-за меня… погиб человек, — звучало теперь это довольно фальшиво. Альфа был дерьмовым лгуном, потому Санджи стоило убираться с корабля как можно скорее. — Да, я… Извини, Зоро, — печально вздохнула девушка. — Он и у меня не выходит из головы, пусть он и один из этих ублюдков. Но то, как они отреклись от него после всего, что с ним случилось. Как он был одинок в момент своей гибели… Я только надеюсь, что он заслужил все это своими преступлениями. — Я хочу сходить посрать. — Я ТЕБЕ СЕЙЧАС МОЗГИ ВЫШИБУ! — девушка рявкнула так, что весь корабль пошатнулся. — Я перед тобой тут душу изливаю! Ну и чурбан же ты, Зоро. Вот что!       Санджи слышал, как пират по имени Зоро грузно поднялся на ноги и размял их и плечи. — Сходи со мной, Ведьма. А то если вы опять перепрятали гальюн, я могу не сразу туда попасть и буду свободно бродить по Санни. А это нарушает всю концепцию тюрьмы. — Концепцию тюрьмы! Нет, вы слышали этого ученого мужа! — фыркала девушка, но отпирала дверь перед пленником. — Может тогда ты будешь сидеть в тюрьме чисто концептуально, так сказать умственно, а в это время будешь на кухне смены отрабатывать?! — Нет. Я могу поранить вас. И это Луффи решать, как меня наказывать. Капитан не может спустить подручному подобное. — Уф, Зоро, какой ты трудный, — их голоса удалялись в коридоре. И Санджи высунул голову из-под брезента.       Альфа его не сдал. Он мог раскрыть ненавистного Винсмоука, но сдержал свое слово. И это до зубовного скрежета злило: быть всем таким показательно преисполненным чести с тем, кого ты лишил чести.       В коридоре, куда не достигал свет лампы, было уже совсем темно. Санджи не знал, сколько он спал, когда только забился в эту дыру. Видимо, уже глубокая ночь.       Он потерял последний ботинок, потому пробирался мягко крадучись, застывая при каждом шорохе. Но ничего не случалось, где-то далеко наверху стучали лавками на кухне, стены корабля пахли редкой древесиной, чистотой и пропиткой. Никакой плесени или запаха крови, это был спокойный, безопасный корабль.       Он проскользнул развилку, на которой девушка уволокла альфу за поворот. Санджи помнил, как пришел сюда, потому без труда нашел путь наверх. Палуба встретила его свежим морским бризом и бесконечным миллиардом звезд на небе. Звезды блестели, перемигиваясь со спокойными волнами, и Санджи застыл, пораженный. Он впервые был в открытом океане.       Океане?! В панике Санджи завертел головой и бросился к перилам, забывая о скрытности. Что по левому, что по правому борту простирался бескрайний океан, нигде не виднелись береговые огни или синий маяк Джермы. Даже если прыгнуть за борт, у него нет ни компаса, ни понимания, где он, чтобы доплыть до суши.       Он слишком долго спал, они успели отплыть! И что теперь делать?! — Хватит ныть, я по крайней мере готовлю съедобную еду! — кто-то открыл дверь, явно с камбуза, судя по вырвавшимся на свободу запахам еды. Санджи тут же юркнул за какие-то бочки и кучу канатов, но его живот заурчал, едва не выдав хозяина. — Опять мачты скрипят, — пробормотал длинноносый пират с пышной шевелюрой и сладко потянулся под ночным бризом. — Черт, я надеялся, что нам хотя бы пирушку закатят в честь освобождения. Но Кид так нашумел, что пришлось сматывать удочки. — Но ты же взял мясо?! — раздался отчаянный крик с кухни. — Да, да, — устало фыркнул пират. — Почему я один этим занимаюсь?! Нами же казначей. — Навигатор-сан была занята в этот раз нашим мечником, состоянием которого все мы крайне обеспокоены, — долетел другой женский голос с кухни. — Чоппер, тебе удалось что-то прояснить в его состоянии? — Пока нет, Робин. У него просто случился очень сильный всплеск гормонов. Наверное, потребуются дополнительные анализы. Я не знаю, что его спровоцировало, мне очень жаль, бедный Зоро… — всхлипнул какой-то ребенок. — Не расстраивайтесь, доктор-сан, вы обязательно разгадаете эту загадку. Кто, как не вы, самый лучший в мире доктор. — Заткнись! Мне вовсе не нужны твои комплименты! — Луффи, ты не можешь есть сырое мясо!       В своем укрытии из канатов и бочек Санджи дождался, пока все не разбрелись по каютам, устало переговариваясь. У него сводило живот от голода, так что малейший запах хлеба или каши вызывал потоки слюны во рту. Он вспомнил, что забыл принять таблетку от астмы и быстро проглотил одну, долго рассасывая, чтобы хоть так ей наесться. Хотя пузырек волей случая не выпал из кармана его брюк, рано или поздно он закончится и его опять настигнет приступ. Если Санджи забывал пить таблетки, у него горели гланды и горло. Ему нужно достать еще таких таблеток, когда он попадет на сушу.       Ему просто нужно дождаться, пока корабль не причалит к следующему острову и так же бесшумно спрыгнуть с него ночью. А пока, просто чтобы не умереть с голоду, он позаимствует немного объедков с их тарелок, все равно они не помыли посуду, а Зефф говорил, что нет в открытом океане хуже преступления, чем выкидывать годную еду.       Глубокой ночью Санджи проскользнул на пиратскую кухню, надеясь, что следующий остров всего в паре дней пути.