̶А̶л̶ь̶ф̶а̶ Безбилетник

      До вечера Санджи ликовал — он отстоял свое маленькое местечко на кухне перед Ророноа Зоро. Думает, что весь корабль его? А вот к черту пусть катится. Санджи поставил его на место, очертил границу, да все вместе взятое!       Он напевал себе под нос, когда домывал последние тарелки перед тем, как отправиться спать в свою кладовку, как это делал всегда. Команда уже расползлась по кроватям, остался разве что Брукк, игравший колыбельную где-то за главной мачтой. И тихое поскрипывание корабля на волнах было полно упоенного спокойствия.       Санджи даже не сразу насторожился, когда дверь на камбуз распахнулась. Сюда заходили попросить его о чашке кофе или о напитке для крепкого сна, Френки иногда тайно выспрашивал, что будет на завтрак. Это была вотчина Санджи, он правил ею…       Тяжелые сапоги глухо топали по деревянному полу. Санджи резко испуганно обернулся, зная — ни у кого в команде нет такой походки. Ни у кого, к кому Санджи привык.       Это был Зоро, он с ходу направился куда-то к стеллажам, потому тоже не сразу заметил Санджи. И остановился посреди кухни почти что пораженно, когда увидел его.       Они молча уставились друг на друга. Санджи вдруг понял, что не может сдвинуться с места. Зоро больше не пах удушающее, его все же отправили помыться, но сковывающее ноги ощущение крылось не в запахе этого альфы. Оно было в его угрожающем взгляде, широко разведенных плечах, уверенной походке. Все его естество было причиной панического ужаса Санджи. Сейчас, когда в ночи нет ни единой живой души на камбузе, кроме него и Ророноа Зоро.       Тот смотрел на него темным, нечитаемым глазом. И Санджи хотелось закричать, убежать, и он бы бросился прочь, как трус и слабак, если бы только его тело подчинилось ему.       Ни слова не было произнесено, они стояли и просто смотрели друг на друга. Зоро двинулся, и Санджи инстинктивно сильнее вжался в мойку, которая была у него за спиной. Рука соскользнула в мыльную пену, но он не замечал.       Зоро не повернул за стол к мойке, он прошел прямо и принялся копаться в стойке около холодильника. Мозг Санджи не регистрировал его движения осознанно: что нужно Зоро на кухне? Он просто смотрел на зверя, занимающегося своими непостижимыми звериными делами. И если ты дернешься, зверь заметит тебя. Можно было только надеяться, что природный раскрас Санджи защитит его и сделает незаметным. Зоро наконец нашел что-то, хмыкнул себе под нос, запихивая это за отворот кимоно. Легко по-кошачьи поднялся, такая ловкость только еще больше испугала Санджи, на лбу проступила испарина… Но Зоро быстрым шагом потопал к выходу.       Санджи считал шаги, задыхаясь, но заставляя себя не дышать. Словно он дыхнет, и хищник учует его запах. Никто не придет на его крики в полночь. Зоро опять сделает с ним это. Нет, пожалуйста, нет. Дверь за Зоро захлопнулась, но Санджи не сразу разрешил себе дышать. Его животное перепуганное начало еще прислушивалось к звукам за дверью. Вдруг альфа-враг сделал обманку, притаился, чтобы выманить его? Но на камбузе звенела тишина, то же самое тихое поскрипывание корабля на волнах. Но больше оно не баюкало Санджи своей колыбельной.       Он провел рукой по лицу и вздрогнул: рукав был в густой пене. И вдруг осознал другое: все время, что Зоро был здесь просто по своим делам, Санджи пялился на него ужасно перепуганными глазами, забившись в угол у мойки. И отвратительно режуще вонял ржавчиной.       Трясущимися пальцами Санджи достал из нагрудного кармана пачку сигарет и закурил. Сигарета во рту тоже подрагивала.       Отстоял свою территорию, как же. Он только что полностью лишил себя альфьей чести, даром что не пищал от страха. А Зоро… Зоро просто вошел и вышел, даже не сказал ничего. Даже не пах.       Санджи сполз на корточки и обхватил голову руками. Все было очень плохо.       На утро оказалось, что Зоро упер саке. Лучшее саке со складов Дозора. Верно купленное специально для их капитана! Санджи собирался делать с ним несколько блюд и даже пробовать мягкое фламбе. Его прекрасные кулинарные планы пошли прахом.       Видимо, чертов альфа праздновал свое «освобождение» из трюма, чтобы под ним доски провалились. Санджи даже капитану запрещал воровать еду в неурочное время, ведь она для всех. Но позволил этому альфе просто брать у него на кухне все, что захочется. И даже не пикнул, его альфа трясся как кролик при виде тигра.       Санджи чувствовал себя второй раз изнасилованным. Место, которое он так уютно и ошибочно считал своим, было вторгнуто, опорочено, отобрано у него. Он не ощущал себя в безопасности даже в своей кладовке.       Мало того, что он отложил водные процедуры до утра, так еще и подпер в кладовке изнутри большой доской дверь на ночь. Чувствовал себя глупо, но ничего не мог с собой поделать — баррикадировался.       Это вряд ли остановит Зоро, но ему придется сломать дверь, чтобы войти. И все равно не мог уснуть половину ночи, кляня себя за слабость внутреннего альфы и трусость. У того, кто слаб, отбирают последнее. Санджи должен стоять за то, что ему дорого. — Что-то случилось, кок-сан? — спросила утром Робин, которая всегда заглядывала на кухню первой за чашкой кофе. И Санджи обожал ее за это, ее тихий теплый полынный запах наполнял его душу покоем.       А теперь она либо заметила его невыспавшееся лицо, либо даже три сигареты подряд не скрыли противного ржавого запаха подчиненного альфы, лишенного уверенности в себе. У него ужасно першило в горле и тянуло кашлять от этих дешевых сигарет. — Ах, ничего серьезного, Робин-чан! Переживал, как там дозорные. Доберутся ли без приключений до острова, — поклонился он в знак признательности за заботу. — Настолько я могла заметить, капитан скрывал ден-ден-муши в сапоге. Так что, я думаю, они доложили о своем положении, — спокойно ответила Робин, попивая кофе. — Впрочем, как и о нашем. Потому Нами и решила изменить резко курс. — Ох. Вот как, — удивился Санджи. — Жизнь пирата, оказывается, полна не только сражений, но и хитрых уловок. — Новый мир — опасное место, — промурлыкала Робин. — Да уж… Я заметил, — пробормотал Санджи, неосознанно касаясь подлеченного укуса на шее. Он едва выглядывал из-под воротника. Санджи решил, что отпустит на затылке волосы чуть длиннее, и так сможет скрыть позор полностью. Он справится, даже если укус не заживет! Он готов был бороться за свою будущую жизнь. — Хм, — сказала Робин, и Санджи быстро отдернул руку, стыдясь своего жеста. — Как насчет панкейков на завтрак? Я видел, что осталось немного сиропа. — Звучит великолепно, кок-сан, — Робин назвала его так впервые, и Санджи на секунду заартачился, примеряя на себя это звание. Лживое, ведь он временный пассажир-безбилетник, но такое приятное. Было бы здорово играть в кока эти несколько недель. — Так значит, Зоро все это время знал, что вы живы?       Вот черт, ему нельзя забыть о Зоро ни на секунду. Санджи закусил щеку изнутри, но заставил себя улыбнуться прекрасной Робин: — Да, я был совсем без сил, когда заполз на корабль и отключился в каком-то трюме. Я понятия не имел, что это ваш корабль. Мне просто было запрещено возвращаться на сушу. Так вышло, что я сам заполз в «тюрьму» вашего мечника. — И он отпустил вас? — Таков был наш уговор. Он желал отпущения грехов, я желал не видеть его никогда в жизни. Мы как-то договорились, что я исчезну тут же навсегда. Я не мог знать, что когда выберусь на палубу, земля не будет видна ни по одному борту. Потому, к сожалению, я стал тем, кто нарушил наш договор. Вот почему Зоро был так зол, когда увидел меня на палубе. Я не сдержал слова. — Мечник-сан очень болезненно переносит случившееся. Для него подобный поступок — несмываемый позор, — сказала Робин. И бровь Санджи дернулась нервически. Здесь каждый будет рассказывать, как им стыдно, что его достоинство растоптано? Даже милая Робин! — Уверен, он справится, — выдавил вежливо Санджи, доставая все для оладий. — Потому его резкость направлена не на вас. Вся ситуация… — Мне подержать его за руку, пока он плачет?! — рука Санджи сорвалась, и он оторвал слишком тугие завязки мешка с мукой, поднимая в воздух легкое белое облачко.       Робин удивленно оторвала взгляд от книги. Санджи не понимал, чего от него хотят. Чтобы он пошел и извинился перед Зоро, что тому пришлось его изнасиловать? Поуговаривать мечника, чтобы он не хмурился, делов-то? Было бы о чем горевать! Зоро член их стаи, нормально любить его и защищать. Но почему они не позволят Санджи просто доплыть до берега и исчезнуть из их жизней без новых унижений?! Внутри Санджи бурлили спутанные чувства, непривычные эмоции. Его мирный покой был нарушен появлением Зоро. Он так ошибался, думая, что им всем вместе было весело, пока Зоро сидел в трюме. Зоро их настоящий накама, а он — безбилетник.       Горло ужасно першило, наверное, мука попала. Санджи тяжело закашлялся, сгибаясь над столом. Робин скрестила руки на груди в изящный жест, чтобы из стола появилась третья рука и похлопала Санджи по спине.       Он дернулся от первого же удара, отскочил, отталкивая от себя заботу. Наполовину в злости, наполовину в ужасе, что альфа трогает его со спины. Выплюнул, между приступами кашля: — Уверен, если я смог как-то жить дальше, Зоро тоже сможет. Или он априори лучше меня, потому что я смогу жить без чести, а для него это смерти подобно? И тут же возненавидел себя за такую колкость. Кому он это говорит? Вываливает всю эту мерзость на Робин, которая не кусала его. У которой такая загадочная улыбка и мягкий аромат. Робин, которая ему так нравится. И вместо того, чтобы бросить прямой вызов своему ужасу, он едва не обоссался от страха вчера на камбузе. А сейчас не выдержал напряжения и сорвался на милой девушке.       Он отвратителен. Его альфа отвратителен и слаб.       Робин резко поднялась со своего уютного диванчика. — Я… я прошу прощения, я сказал лишнее. Это не ваша забота и ноша, милая Робин. Я… я поговорю с Зоро, если так будет правильно… — затараторил он, в панике потянулся за ней рукой. Но Робин лишь забрала книгу и еле заметно покачала головой. — Думаю, вам нужно немного времени, чтобы привести мысли в порядок перед завтраком, — коротко сказала она и вышла, ее терпкий запах не изменился ни на ноту. Какое самообладание.       Санджи остался один на своей кухне, из которой только что выгнал человека, который ему нравился. Он сам испортил то малое, что у него было.       Весь день Санджи вертелся перед Робин, стараясь заслужить внимание. Он собрал все ингредиенты для сложных коктейлей, даже свежую мяту от дозорных, и превзошел сам себя. — Нами-свааан, Робин… са-а-ан! — он вылетел на палубу с подносом и крутанулся, хвастаясь легкой поступью официанта. — Прошу, освежитесь этими утонченными напитками со льдом, что я сделал специально, — он встал между двумя шезлонгами, на которых читали девушки, и низко прогнулся в услужливой подаче. Прошептал низким голосом: — для вас. — Эй! Я тоже хочу уточненные напитки! — заорал Луффи с головы льва, на которой вялился с самого утра. — Я сделал лимонад для всех обормотов, — закатил глаза Санджи. — О, спасибо, Санджи-кун. Мандариновый! — цапнула стакан Нами. Санджи с замиранием сердца ждал реакции Робин. И та неспешно взяла чернично-темный стакан и коротко кивнула: — Благодарю. Сегодня и правда невероятная жара. Хочется, чтобы вся команда освежилась.       Санджи проследил за ее взглядом. Там на нижней палубе прямо на газоне спал, как ленивый котяра, Ророноа Зоро. И даже во сне вся палуба принадлежала ему. Санджи скрипнул зубами, но покорно кивнул Робин. — Всенепременно. Я никого не забуду.       И пока обормоты стукались стаканами и пускали носом лимонад, Санджи решительно направился на нижнюю палубу, пусть с каждым шагом ноги все тяжелели.       Он сам виноват. Трясся перед Зоро, но позволил себе вспылить на Робин. И если он сам не исправит все, как мужчина, тогда укус победит. Тогда он так и останется нервным запуганным альфой без достоинства. Потому он заставлял себя поднимать отяжелевшие ноги и делать шаг за шагом в сторону спящего Зоро.       Нещадно палило солнце, заставляя Санджи потеть больше привычного. Или это дорогая шерсть чужого костюма так его прогрела? Санджи сделал вид, что смотрит на верх мачты, и украдкой глянул на Робин. Она спокойно читала книгу на шезлонге.       Ладно, если он будет тут полчаса торчать, лед в лимонаде растает. Шаг. Еще шаг.       Ророноа Зоро посапывал одной ноздрей. Он лежал на спине, безмятежно раскинув вокруг себя руки. Из разреза кимоно виднелся огромный шрам на всю грудь, Санджи впервые разглядывал его так пристально. От чего по спине у него пробежались мурашки: какой глубины была эта рана? После такого не выживают. Он смотрел на позолоченную солнцем кожу и блеск золотых сережек в ухе. Ророноа Зоро обманчиво казался безопасным, пока спал.       Верно, спал. Спящих бояться глупо. Потому еще шаг. Зоро не подавал никаких признаков сознания.       Санджи очень медленно бесшумно снял стакан с подноса и поставил неподалеку, около бедра Зоро. Попьет, когда проснется. Он постарался, чтобы Зоро случайно не уронил стакан во сне.       Не разворачиваясь, он отступил от Зоро на два шага. Тот все так же сопел ноздрей. Нерастерзанный Санджи облегченно выдохнул, словно разминировал мину, и направился скорее обратно — в уютное логово своей кухни.       Зоро приоткрыл один глаз тут же, как Санджи отвернулся, и внимательно проследил за его спиной. И лишь потом взялся за стакан. Хмыкнул себе под нос: в напитке угадывались еле заметные нотки алкоголя.       Санджи не был уверен, что Робин простила его, когда подавал обед. Она всегда была вежлива и приятна, и чуть большая вежливость лишь огорчала и путала его, он всегда был чувствителен к чужой смене настроений. Но вдруг Чоппер прервал всеобщую болтовню, обратившись к нему через всю кухню: — Санджи, Робин сказала, ты сильно кашляешь. — Я? — больше Санджи удивило, что Робин говорила о нем, чем вопросы о здоровье. — Да, ты в последнее время очень много куришь, — строго сказал олененок. — Глупости! Раньше я курил куда больше. Это просто аллергия. — У тебя аллергия?! — запаниковал Чоппер. — На некоторые виды водорослей, — иронично закончил Санджи.       Усопп первый фыркнул в чашку медового молока. Нами повторила за ним. Судя по непонимающему виду Зоро, тот все еще не въехал, в чем дело, потому глупо хмурил брови.       Чоппер немного поотчитывал его за отношение к своему здоровью. Чоппер был таким милым парнем, к тому же оленем, мало смыслящим в альфах и иерархии в стае. Он не мог понять, как важно Санджи стабилизировать свой запах и скрыть его за табачным дымом, чтобы отвоевать себе место на кухне как свое собственное. Легкие переживут, подумаешь.       Неожиданно для себя Санджи поймал на себе пристальный взгляд Зоро и вздрогнул. Чего он пырится? В горле как назло ужасно зачесалось, и Чоппер тут!       Извинившись, Санджи выскользнул на палубу, чтобы подышать свежим воздухом после готовки. Тем более пока Чоппер был занят обедом, настало время для его коварного плана.       Немного воровато озираясь, он прокрался по палубе и юркнул в незапертую дверь лазарета. Тут привычно пахло чистотой, лекарствами, но к этому запаху примешивались сухие и теплые запахи трав, чем-то напоминая ароматы Робин. И это смиряло Санджи с неприятными напоминаниями о болезненных процедурах его лечения.       Забавно, рядом со столом Чоппера висела доска, на которой, как на щите для фотографий, были вывешены фотоснимки рентгенов. Чей-то перелом кисти, трещина в черепе, подозрительно похожая на трещину на лбу Брукка. А вот рентген с кучей вставок из железа, наверное, это Фрэнки. У Чоппера была своя доска воспоминаний — доска памятных травм его команды. Это было дико странно и одновременно — ужасно мило.       Улыбнувшись про себя, Санджи потянулся к столу доктора. — Попался, — низкий голос застал его врасплох, выбил из приятных мыслей.       Санджи моментально развернулся, сжимая кулаки в самообороне.       В дверном проеме, занимая его целиком своими широкими плечами, стоял, сложив руки на груди, Ророноа Зоро. И презрительно его осматривал. — Что ты тут разнюхиваешь, Винсмоук. Медицина — это ваш хлеб, я знаю. Ты хотел подмешать что-то в снадобья Чоппера? — А? — тупо прохрипел Санджи. Вся команда сейчас за столом, тут только они с Зоро. Они не услышат, если он закричит. Нет, они не придут, раз отпустили Зоро к нему! Зоро снова сможет делать с ним все, что пожелает. Заныла снова шея, заболели казалось бы вылеченные ребра. — Что ты хотел сделать, говори! Ты весь день сегодня косишься на Робин! — рыкнул Зоро. У Санджи почти что подкосились колени. — Я позволил тебе остаться, и моя работа следить, чтобы ты не навредил им!       Альфий голос — гулкий, опасный, рычащий. Действующий сильнее запаха, которого нет из-за подавителей. — Показывай! — рявкает Зоро, приказывая. Включая свой повелительный тон на другого альфу, словно тот никто, словно тот его прислужник с унизительной меткой подчинения. Рука Санджи сама собой тянется в карман. Он ненавидит себя, но достает аккуратно спрятанный кулек. И чувствует себя сломленным. — Конфеты?! При чем тут конфеты вообще?! — в голосе Зоро тревога, он заботится о своей стае.       Санджи унижен, он опять подчинился голосу альфы, словно детеныш или его омега под меткой. В который раз трясущимися руками он достал сигареты и с трудом прикурил одну. Он курит в лазарете, Чоппер будет очень огорчен. Но он больше не может, он должен скрыть свой униженный рваный запах. Он должен держаться. Иногда, чтобы выплыть вверх, нужно оттолкнуться ото дна. Зоро уже поставил на нем метку. Чего ему бояться, еще одного укуса?!       Наконец он нащупал силу в отчаянии. Выдохнул в лицо недоумевающего Зоро струю дыма. — Конфеты, Маримо. У Чоппера есть ваза для конфет, которые он дает пациентам. Но он забывается за книжками и порой съедает все конфеты сам. Чоппер очень расстраивается, что у него не получилось сберечь конфет для пациентов. Поэтому я иногда подсыпаю ему новых. Я собираю фантики и делаю точно такие же. Чтобы он не корил себя лишний раз. Вот и все мое преступление, Маримо. Зоро тупо моргает, морщит нос от струи вонючего дыма. По крайней мере это мешает ухватить нотки жалкого запаха подчиненного Санджи. — Ты тайно подкладываешь ему конфеты? — глупо уточняет он. — Именно это я только что и сказал, — Санджи дерзко закатил глаза. Позволил себе не смотреть на приказывающего ему альфу. — Но… почему ты просто не даешь ему новых конфет, чтобы он сам досыпал? — Потому что Новый мир…. Жестокое место, — вспомнился ему утренний разговор. — Он совсем юн, но ему приходится сражаться с Дозором и монстрами наравне с вами. Почему бы не позволить ему хотя бы здесь, хотя бы немного не продлить детство чудом? Если мне это ничего не стоит? — О. — задумчиво выдал Зоро. А потом подумал и добавил глубокомысленно: — О. — Так что, если не возражаешь, я завершу свое подлое преступление, — руки его, конечно же, тряслись, когда он ссыпал конфетки в вазу. Одна укатилась под кровать. — Можешь попробовать. Они медовые и не отравленные, мое любимое сочетание. — Я думал, что ты… — Травлю тех, кто дал мне кров и еду, — перебил его Санджи и дерзко глянул в глаза: — Верно? — Но ты Винсмоук. А они способны на ужасные вещи…       Сейчас. Это решится сейчас. Будет ли он вечно трястись перед Зоро и срываться на милой Робин, которая ни в чем не виновата. Слабак он или настоящий альфа, который выкарабкается. Превозмогать оцепенение и страх, разве он не тренировал себя годами перед отцом и братьями. Они всегда считали, что он слабак, что так легко реагирует на их альфьи приказы, словно он неполноценный альфа. Потому Санджи учился — не слушать, подавлять свой страх, идти вперед даже через сковывающие тело инстинкты, кричащие склониться.       Он умеет это делать, он годами тренировался. Он сделает это сейчас! — А ты Ророноа Зоро, который пометил и покрыл другого альфу, как бешеный пес. Но они продолжают оставлять тебя наедине с ребенком Чоппером, не так ли? Потому что ты «решил больше так не делать», да? Он выпалил все на одном дыхании, чтобы не сбиться, чтобы не замолкнуть на вдохе от страха и оцепенения.       Зоро смотрел в ответ ошалевшим взглядом. Руки больше не в обвиняющем замке, а бессильно висят по бокам. — Я и правда не буду больше так делать! — глупо защищался он. — Почему это?! Потому что ты так решил? Ты ведь сделал так уже один раз, того не желая. Сделаешь и второй! А вот я никогда в жизни не травил конфет, знаешь ли. Не было и не будет первого раза! Я за себя могу поручиться, а ты за себя?! — Что?! Да я… я никогда больше… — Зоро сдулся. Он опустил глаза, выглядел потерянным и не таким пугающе-широким в дверном проеме.       Но Санджи все еще трясло. От его близости в маленьком кабинете, от того, что они тут одни, пока их никто не слышит. От знания, что сбоку стоят кровати с чистыми простынями, на которых так заметна будет его кровь.       Сейчас. Он вернет своему альфе голос и смелость сейчас.       Он руками оттолкнулся от стола, потому что ноги не слушались. Буквально запустил себя чрез комнату. Толкнул Зоро плечом, чтобы не мешался проходя в дверном проеме мимо. — Пусти, Маримо. У меня еще много дел.       И Зоро посторонился, покорно отступая и даже не обнажая клыков на удар чужака. Санджи еще ожидал острых зубов на затылке, когда делал первые два шага мимо. Но что можно сделать тому, кого уже унизили и растоптали?       Ты уже отнял все, тебе нечего у меня отнимать, Ророноа Зоро. И Ророноа Зоро смирился с этим.       Ликуя, Санджи вышел из лазарета. И хотя ноги от страха все равно ощущались словно ватные, альфа в его душе больше не скулил побитой собакой.