̶А̶л̶ь̶ф̶а̶ Безбилетник

— Ух, у меня сейчас живот лопнет!       Зоро приоткрыл глаз: Усопп плюхнулся рядом с ним в тенек на палубном газоне, поглаживая туго набитый живот: — Я в жизни никогда так вкусно не ел! Обожаю, когда он делает сырный суп, нравится тебе такой? У меня мама его любила. Знаешь, и вроде есть в этом супе нотки того, как она его готовила. С каждым разом все больше и больше, Санджи словно мысли мои читает! — Хмхмхм, — буркнул Зоро. Вот только заснул, как пришел Усопп снова баламутить его мысли этим безбилетником, теперь опять до вечера не уснуть. Усопп счастливо тараторил, явно соскучившись по Зоро после его заключения. Носок его ботинка касался легко носка сапога Зоро, просто чтобы чувствовать связь с членом стаи. Они все липли к нему чуть больше обычного, восстанавливая связи, но обычно не тактильный Зоро не протестовал. Даже когда Луффи его заездил в первый день на палубе. Зоро ведь и сам скучал по ним. — Вообще, если что-то хочется, можно его попросить, и он правда приготовит. А если сказать, что было очень вкусно, он прямо обрадуется и будет сам чаще делать. Фрэнки так бургеры уже два раза выцыганил! А если говорит, что мы это уже недавно ели, надо Нами или Робин подговорить, чтобы они попросили. Нами, конечно, может долг поднять, но если она ему скажет что-то приготовить, Санджи точно не откажет. Он Нами обожает просто. И Робин обожает, но старается это не показывать. Ты вообще видел, чтобы какой-то альфа настолько сох от других альф? Ха-ха, так смешно. — Усопп, — тяжелым голосом спросил Зоро, раз уж все равно покоя не будет. — Ты ведь понимаешь, кто это? Что делала королевская семья в Джерме? И что решил по их поводу Луффи. — Ну да, — Усопп легкомысленно пожал плечами. — Но Санджи же не такой.       Их всех купили за еду, вот что. С Луффи и Усоппом как-то даже все понятно. Но даже Робин! Вот от Робин Зоро такого вообще не ожидал. Но когда он вышел из своего отбывания в трюме, вся команда ела с руки у принца-Винсмоука, а тот только порыкивал на них на камбузе, чтобы то руки мыли, то губы рукавом не вытирали. Выставил тут королевские требования, понимаешь ли.       Зоро подозревал его. Не мог не подозревать, никакие свежие онигири, никакой рыбный суп с лимонным ароматом не могли заглушить память о тех детях, которых не стало уже к вечеру. О том, как белели костяшки на руках рыжей, когда она сжимала край борта и все смотрела вслед маленькой похоронной флотилии гробиков посреди открытого моря.       А теперь они просят добавки и говорят «Спасибо», вставая из-за стола. В голове не укладывается! Зоро бы никогда не отпустил его просто так, если бы не…       Да, это все усложняло. То, что Зоро сотворил с ним, нельзя было искупить простыми извинениями и подарком. И теперь он был по рукам связан! Зоро не имел права ломать его жизнь еще сильнее, словно Винсмоук оплатил свою долю наказания за мерзости тем, что претерпел от Зоро. И что прикажете делать?!       Капитан бездействовал. Не наказывал ни Винсмоука, ни Зоро за его очевидное преступление. И теперь все, что оставалось старпому, бессильно следить, чтобы Винсмоук не навредил его команде.       Безбилетник лип к девушкам, постоянно подлизывался сложными блюдами и приторными комплиментами. А еще постоянно кашлял, как столетний курильщик. — Кха-кха-кха, не стоит благодарностей, Робин-чан, ваша красота — сама по себе награда для меня на этой маленькой кухне! — ворковал как полудурок, словно Робин омега какая, которую он окрутить пытается. Пыхает еще своей ржавью так гордо во все углы.       Зоро не сдержался и фыркнул в кружку. — Что у тебя с нюхом? Робин не омега и даже не бета, чтобы так ее окучивать, — он просто хотел, чтобы Винсмоук отлип от девушек. Тот сразу состряпал презрительную мину. Хотя Зоро знал, Зоро чувствовал, как трясутся порой у того поджилки от одного взгляда на Зоро. И снова, путался, что ему по этому поводу чувствовать. Пусть враг трепещет от сильного альфы, это правильно. Но этот парень трясся потому, что Зоро с ним уже сделал, а не только мог. И это всякий раз топило Зоро в очередной волне стыда.       Так они и пялились друг на друга, один под гнетом страха, второй — стыда. И оба мечтали, когда это короткое совместное плавание уже завершится. — И что? — выпятил Винсмоук нижнюю губу. — К твоему сведению, чтобы оценить женскую красоту, нужен не нос, а глаза. Ах, прости, у тебя же всего один глаз, вот ты и не догоняешь даже наполовину, как прекрасна Робин!       Зоро аж подавился фруктовым чаем с лимоном, который сегодня сделал временный повар. Чай потек из носа обратно в чашку. Робин опять тихонько засмеялась. — Разве мое восхищение смущает вас, Робин-сван? — бровастый безбилетник тут же обернулся на мелодичный смех и просиял. — Старик Зефф всегда говаривал, что красота пола не имеет. Впрочем, как и уродство, — он намеренно снизил голос и покосился на Зоро.       Определенно нарывался. Постоянно нарывался! Но всегда как-то мелко, недостаточно, чтобы прикончить или выбросить за борт. Достаточно, чтобы выбесить Зоро так, чтобы он начал огрызаться, рычать и вышел из-за стола в препоганом настроении.       И чего все в команде так кипятком ссутся. Их временный кок же форменная задница. И Зоро с него глаз не спустит.       Шанс разоблачить фальшивку выдался скоро. Безбилетник попытался скрыться прямо во время обеда, когда все были увлечены воздушным омлетом. Зоро проследил, как тот, озираясь, пробирается вдоль стены в лазарет Чоппера.       Точно, там могут быть сонные порошки, яды, чтобы подмешать в суп, или наоборот — он испортит лекарства! В Джерме были лаборатории, Винсмоуки точно в этом секут.       И Зоро поймал его с поличным! С целым кульком конфет. Дурацкие круглые конфеты в красных шуршащих обертках, которые недо-кок подсыпал Чопперу тайно.       Вот это тайно и озадачило Зоро больше всего, застряло в голове, не желая выходить похлеще, чем его собственное преступление. Если безбилетник хотел выслужиться, то дарил бы конфеты Чопперу при всех во время ужина.       Но тот не желал быть никогда уличенным в этом маленьком сюрпризе, чтобы Чоппер ощутил немного магии детства. Если не выслужиться перед командой, то зачем он это делал?       Зачем?       Еще одна навязчивая мысль. От ее подружек в последние недели голова Зоро просто разрывалась.       Винсмоук, воняя трусостью и нервозностью так, что даже под подавителем чуешь, гордо промаршировал мимо, задев Зоро плечом. Гонору и отчаянья ему было не занимать.       Зоро остался. Задумчиво достал конфету, что закатилась под больничную кушетку. Она пылала кричаще-красной упаковкой на ладони. Зоро должен был проверить.       Он достал карамель — желтую с коричневыми прожилками. Лизнул ее и поморщился, сладко и кисло одновременно. Лимонная.       За ужином безбилетник светился, как медный таз, и вонял так же — ржаво и беспорядочно. В лотерею что ли выиграл? Впрочем, Зоро было плевать, хвала подавителям, ничьи запахи не оказывали на его настроение никакого влияния.       Потому он угрюмо уплетал горячий суп из водорослей, он ел его впервые за последние года три. Давно-давно в Шимоцуки они с Куиной любили этот суп и соревновались, кто больше попросит добавок. Зоро тогда не задумывался, что, будучи пришлым беспризорником, он требовал от отца Куины еды даже больше, чем ела его собственная дочь. Осознание пришло к нему гораздо позже, быть может, тогда он впервые испытал стыд.       В другой раз он бы вспомнил о тех временах, когда они с Куиной соревновались в глупых мелочах, и это было так весело. Но все, что связано с временным коком, вызывало в Зоро стыд. И в этот раз суп вызывал именно эти жгучие воспоминания. — Ребята, с супом что-то не так? — где-то на переферии кок доставал команду. — Супер-вкусно! — показал большой металлический палец Френки. — А что? — У Маримо такая рожа во время еды, словно он ожидал на ужин свое любимое блюдо, а приходится давиться моим супом. Может, вы любите этот суп… — начал было уточнять наглый кок, как заметил, что Зоро поднял взгляд от тарелки и смотрит на него. И тут же выпрямился и развел руками. — Впрочем, если Маримо хочет свое любимое блюдо, то так и быть, на его день рождения приготовлю дохлую собачатину! — Эй! — рявкнул Зоро так неожиданно, что Брук расплескал свой чай. Кок выставил упредительно вперед палец: — Терпение, Маримо! Не будь таким нетерпеливым. — Не хочу я никакой дохлой собачатины! — прорычал Зоро. Бровастый всегда задирал его сильнее всего при команде, ему нравилось, когда последнее слово оставалось за ним. Но Зоро не любил давать спуску и всегда давал отпор — это его стая, и его команда. — Откуда у тебя такие рецепты вообще? Может, ты и Чоппера планируешь приготовить?!       Чоппер, которому выдали особо большую чашку сливочного пудинга, ойкнул и спрятался за хлебницей в своей неповторимой манере. — Ты зачем пугаешь ребенка, газона кусок?! — рявкнул тут же на него кок, обнажая короткие клыки. Зоро отметил пройти по поводу длины его клыков и члена как-нибудь, если зайдет слишком далеко. Все знали, что у нормальных альф и клыки острые и куда уж побольше, чем у этого. У женщин-альф были короче, но тут даже Ведьма его уделать может. — Я не дам ему тебя приготовить, Чоппер, — буркнул Зоро ободряюще. — Я И НЕ СОБИРАЛСЯ! — Конечно. Как скажешь, — и Зоро смиренно уставился снова в тарелку. — Не обращай внимания, Санджи-кун, просто Зоро не в духе, — с нажимом сказала Ведьма, но Зоро не собирался поднимать на нее взгляд. Поднимет еще долг на десять процентов. — О, я заметил, — едким тоном согласился кок. — Он неделями ходит кислый, как щи. Ах, если бы вашей команде была омега, она бы знала, как все поправить. Хотя мне, несомненно, было бы жаль бедняжку. И все же, почему в вашей стае нет ведущей омеги? За все время, что я с вами плаваю, я точно знаю, что вы бы не навредили ей. И вы совсем не жуткие, как обычные пиратские шайки. Так что вы вполне могли бы стать полновесной стаей, я читал, что это очень комфорт… — Не твое это дело, — грубо оборвал его Зоро, не утруждая взглянуть на болтуна. Что он знает о Виви, пусть даже не лезет в воспоминания о ней.       Все за столом замолкли. Зоро думал, что они смотрят на него, но когда поднял взгляд, все ковырялись в своих тарелках, неловко избегая глядеть на глупое лицо растерянного кока. Даже теплый запах Луффи поутих, тот тоже порой ужасно скучал по этой девчонке. А Зоро говорил, что надо было ее украсть и дело с концом. Вместо этого вся команда месяц выла от разорванных на живую связей в стае. Тогда из их плотного клубка вырвали кусок, и пустота кровоточила. — Я… Кха-кха-кха, — сбился на кашель белобрысый болтун. Он прижал ладонь к шее, успокаивая першащее горло. В последние дни это стало привычным его жестом, Зоро пристально следил. Он прокашлялся и покаянно спросил: — Прошу прощения, я задел какую-то болезненную тему, Нами-сан?       Каким-то боком чертов пронырливый безбилетник сразу выцепил, что Нами тоскует по Виви больше всех. И ее сильнее ранило решение Виви остаться со своей страной, а не сбежать с ними. Зоро не нравилось, когда кто-то пытался залезть к ним под кожу. — Нашей команде не нужна омега, и все тут. У нас была одна. Другой не надо. — Ох, — захлопал глазами проныра, осознавая, что влез, куда не следует. — Все хорошо, Санджи-кун. Это было давно, мы уже не… — тихо начала было Нами, но сбилась и вдруг хлюпнула носом. Совершенно не по-альфьи, а как мелкая девчонка с фермы. — Я… я… Я ТАК СКУЧАЮ! — из ее глаз покатились слезы.       Ну вот, пожалуйста, кто вообще этого недо-кока за язык тянул?! Конечно, Нами не может никак смириться с уходом Виви, они же Несравненная пара, такую связь даже без укуса не позабудешь. А этот лезет и лезет ради потехи.       Зоро резко встал из-за стола, с грохотом затряслись тарелки и приборы. Он был не слишком хорош в словах и утешениях, но это была его стая! И то смотреть на надрыв Нами всем было тяжело, почти что невыносимо. — Доволен?! — рыкнул он на тупицу в франтовском костюмчике. Тот заморгал голубым глазом, как тупица мирового пошиба, которым он и был. Рука Робин уже ласково поглаживала Нами между лопаток, и это было все, что мог бы придумать сам Зоро.       Потому он только зло зыркнул на притихшего кока и молча вышел с камбуза в раннюю морскую ночь. Он не знал, что делать со всеми этими эмоциями, он же не может ничего изменить и приволочь Виви прямо к Нами в объятия. А бессильно наблюдать за этим…       Зоро устало прислонился к стене снаружи камбуза, глядя на лимонно-желтую сегодня луну. Там капитан, он разберется, он всегда понимал Рыжую лучше всех. Сейчас…       Вопреки ожиданиям, первым подал голос не Луффи. Зоро напрягся, когда заговорил недо-кок: — Нами-сан, вот, я сделал горячий глинтвейн с цедрой и мандаринами, как вы любите. Кха-кха, и добавил туда побольше специй. Вы всегда любите побольше пряностей, когда грустите, правда? Позвольте сегодня баловать вас больше других, Нами-сан.       И вопреки ожиданиям после недолгой паузы Ведьма тихо ответила. — Спасибо, Санджи-кун. Этот напиток… он очень вкусно пахнет. Я… как ты догадался? — Голубой шелковый платок. Когда вам грустно, вы всегда кутаетесь в шелковый платок. Вы не стираете его даже после того, как Усопп поставил на него пятно. И он пахнет пряностями. Когда я вижу вас в этом платке, я хочу сделать для вас что-то особенное, Нами-сан. — А можно мне тоже немного этого пряного напитка, кок-сан? — И мне! И мне! — Чоппер, тебе нельзя спиртное!       До Зоро донесся не живой танцующий запах Виви, но крепкая смешанная с теплым вином пряность ее ноток. И хотя Зоро стоял за стеной кухни, а не пробовал вместе со всеми мандариновый глинтвейн, ему тоже стало немного легче на душе.       Уже ближе к ночи в общей спальне Зоро столкнулся с Луффи. Он поймал его за плечо, как тонущий умеющего плавать: — Капитан, и все же, что я должен понести за сделанное мной?       Луффи как всегда, когда речь шла о важном, понял с полуслова и легко пожал плечами: — Ты про Санджи? Спроси у него! У него всегда столько идей. Он точно что-то придумает.       Зоро скривился, словно кислятины выпил. — Я спрашивал. Он просто хочет больше никогда в жизни меня не видеть. — Но тебе это не по душе, Зоро? Потому что ты бы наоборот хотел его постоянно видеть? — озадаченно склонил Луффи голову на бок, а Зоро отпрянул от него, словно получил ожог ладони от теплого запаха Луффи. — Что? Нет! С чего ты взял?! Я вообще не про это! Арр, Луффи, я про то, как искупить свою вину! — А Санджи просил? — еще более озадаченно наклонил голову Луффи. — Нет! Но… разве о таком просят?! Я разрушил его жизнь! Его семья отреклась от него. Я презираю то, чем они занимались, но такое… никому не дозволено творить с людьми такое. Даже с такими, как он.       Луффи поджал губы, явно задумавшись. — Ну-у… Если ты расстроен, что сделал Санджи несчастным, то сделай его обратно счастливым. Наверное, это не так уж сложно. Санджи много всякого разного нравится.       Зоро бессильно воздел руки к потолку и прорычал: — Арррр! Да я не про то, что с ним делать! А как меня наказать. Ты понимаешь хоть, капитан? — Но Зоро, я не думаю, что наказание тебя сделает Санджи обратно счастливым. Ты странный, — резюмировал Луффи и запрыгал на месте, завидев входящего в спальни Фрэнки. — Фрэнки, Фрэнки! А сегодня ты будешь из глаз фотографии на потолок показывать?! Это та-а-а-к круто! — А то, Капитан! У меня есть целая подборка! Нами велела не засиживаться допоздна. Завтра Санджи делает на завтрак какое-то ее любимое блюдо. — Круть! Тогда ляжем спать пораньше! Надеюсь, это мясо. — Я немного в этом сомневаюсь, капитан. — Почему? Нами же не дура, ее любимое блюдо ТОЧНО мясо.       Зоро вздохнул и направился к своему шкафчику с вещами. Когда он сталкивался со сложной эмоционально задачей, стая обычно помогала ему, выводила на здоровое решение.       Но теперь он метался между Рыжей, капитаном, да и всеми остальными, и ни один ответ не казался Зоро верным.       Он угрюмо открыл шкафчик, стянул с себя пояс от катан… и удивленно уставился на красную конфету на ладони.       Ах да, он случайно забыл положить в вазу ту укатившуюся под кушетку лазарета конфету. И вот проносил ее с собой весь день в кармане. Она алела у него на ладони все той же неразрешимой загадкой: Зачем кок делал это тайно?       Зоро больше не мог. Неразрешимые вещи он бережно откладывал на время, когда у него будет достаточно ума или сил. Тут как с весом у штанг. Нельзя сразу взять триста килограмм, отложи эту штангу и рано или поздно ты последовательно дорастешь до нее на более простых весах. Вот и с трудными мыслями так: будет обдумывать пока простые, там поднатореет на них.       Зоро запихнул красную конфету в самый дальний угол своего шкафчика. Там уже лежало голубое худи, пропахшее табаком и ржавчиной.       Зоро все же не выбросил его. Много чести — хорошими вещами из-за кого-то разбрасываться. Все равно запахи на подавителях слабо чувствуются, так что не мешают ему.       Сейчас его работа — охранять команду от чужака до следующего острова, где тот сойдет. Нельзя отвлекаться на сторонние мысли.