̶А̶л̶ь̶ф̶а̶ Безбилетник

      Мало того, что у Зоро нюх не работал, так еще на холоде запахов нет, а в темноте ни черта не видно. Весь небольшой городок уже давно спал, света на улочках практически не было. Зоро шатался упырем из детских сказок, запрещающих выходить на улицу в ночной мороз, и пялился на вывески, только подойдя к ним в упор.       Он уже думал делать метки на домах, где уже был, например, подрезать дымоходы, когда услышал в зимней тишине чьи-то голоса. Он поспешил через сугроб к ним, чтобы спросить, далеко ли до пекарни. Но замер в тени плетеного забора, увидев, что перед ним и есть тот самый пекарь. И стоит он на задворках своей омежьей пекарни. У него в руках был небольшой переносной фонарь, а у ног запачканный мукой мешок, из которого смутно торчало что-то непонятное. — А он живой? — хриплый пропитый голос принадлежал не пекарю, у стены стоял еще кто-то с всклокоченными волосами, но было слишком темно из-за тучи над луной. — Конечно, всего один стакан выпил, а я всех дважды этим сонным вином угощал в его честь. Вы же сами сказали дозу. — Дай понюхать хоть, не куклу мне подсунул? — второй человек отделился от стены и стал заметен потрепанный камзол и торчащие в разные стороны волосы. Какой-то безумный пират присел на корточки рядом с пекарем и слегка оттянул край мешка, чтобы сунуть в него нос. — Черт, а кайфово. Чую, немало придется носов поломать моим ребятам, чтобы целехоньким его на торги привезти.       Пекарь нервно озирался, кутаясь в теплый, как у всех местных, полушубок. — А с ним точно будет все хорошо? Что с ним сделают?       Пират фыркнул и громко гаркнул, не боясь разбудить горожан. Встал и хлопнул нервного пекаря по плечу: — Какой заботливый! Не боись, такой дорогой товар в трубу не спускают. Будет как сыр в масле кататься у какого-нибудь из мировой знати или короля. Товар первостатейный, молодой, свежий, может даже на женитьбу купят. — Товар, — нервно затеребил рукав пекарь, его голос дрогнул. — Позвольте, какой же это товар, это же живой человек. — Да, а что же ты его продаешь? — прямо спросил пират в лицо пекарю. А когда тот открыл рот, не зная, что сказать, разгоготался и хлопнул его по плечу, так что старик альфа вздрогнул и покачнулся. — Не дрейфь, старикан. Что бы он у тебя имел? Холод, да нищую зарплату, потом обрюхатил бы его один из местных рыбаков. А теперь во дворце жить будет! Думаешь, каждый с куста двести миллионов отстегнуть может?       Зоро уже понял, что речь идет о торговле людьми, и что в мешке очевидно человек. Он только выжидал, чтобы узнать, где подельники этого пирата и единственная ли это покупка на острове. — Две… двести миллионов! — пискнул пекарь. — Но позвольте, вы даете мне только тридцать. А я пошел против своей совести, против моих девочек… — Ну так продай его сам, — угрожающе навис над пекарем пират. — Давай, давай, набери охрану, которая его на море не порвет на части во время дележки. А если течка? До смерти парня загрызут. А потом еще на аукцион мимо местных акул побольше пробейся. Они у тебя его отнимут, а тебя прикончат, и дело с концом. Чтобы таким дорогим товаром торговать, надо нехило вложиться, усек? Это хорошо еще, что я честный и твою долю плачу.       Старый альфа мялся с ноги на ногу, понуро смотря на мешок на земле. Ему явно было не по себе. Пират заметил его колебания. — Да не ной ты. Судьба у него такая, не сейчас, так позже. Я за этими пиратами уже три острова плыву, чтобы его выцепить, а тут такая удача. Ты его спасаешь, можно сказать, их этим утром Дозор накроет, я все просчитал. Дозор их вывезет, так что пропажи этого парня никто не заметит. Все решат, что его забрали за соучастие с пиратами. И его правда заберут, если поймают. Сам подумай, где лучше — быть мужем короля какого или в тюрячке чалиться, где его еще охранники пользовать будут?       Сердце Зоро стучало, как бешеное. Он уже сопоставил факты, догадывался и вместе с тем нет… не может же быть, что тот старик так подло обманул бровастого! — Да, в этом вы правы, — тихо признал пекарь. — Тем более на тридцать миллионов я смогу построить настоящий омежий приют, где у каждого будет свой кров и работа. Где никто не посмеет обидеть ни одну омегу, как мою Роуз… Его жертва спасет сотни, если не тысячи омег от насилия и гибели! — Верно говоришь, папаша! У тебя есть мечта, так что не дрейфь, — похлопал пират по-отечески старика по спине. — А у этого судьба получше любой. Только если бузить не будет. Слыхал я, что характер у него больно дерьмовый. Скалится на всех, как альфа. — Он показался мне довольно приятным молодым человеком. Девочкам моим очень понравился. Они прямо уходить не хотели, все с ним болтали, пока их от сонного вина отключать не начало. — Но, но, но, нюни опять распустил, старик! Все с ним будет путем, а ты скольких девчонок своих спасешь. Кстати, они же все вырубились сейчас? Может, дашь одну? — нагнулся к нему пират, но пекарь отшатнулся в ужасе. — Вы же сказали, всего одного! Это все ради их благополучия! Тридцать миллионов это в три раза больше, чем я заработаю за всю жизнь, эти деньги… — Да шучу, я, шучу. Я же понимаю, что ты это делаешь из бла-го-род-ства, — мерзко отчеканил пират, а потом поежился от холода. — Ладно, двигать пора, а то этот на земле лежит. Отморозит там еще себе придатки или что там внутри у омег, я в душе не ебу… Бери его. — Простите? — пискнул старик. — Дорогу мне покажешь, чтобы я с местными по пути на корабль не столкнулся. Там и рассчитаемся. — Хорошо, только… — опять замялся пекарь. Пират уже раздраженно рявкнул: — Да что там у тебя? Я в вашем дубаке околею уже, проклятое место! — У него на шее вроде как старые шрамчики от укуса. Ничего такого, пары у него нет и запах непомеченный! — тут же затараторил пекарь. — Просто чтобы вы не думали, что я вас обманываю.       Ярость бурлила в крови Зоро, рука сжимала рукоять Вадо. Но Зоро ждал, терпеливо, как хищник, собравшийся уничтожить всю кладку. Этот пират должен проводить Зоро до своего корабля, а уже там… — Что?! Вот блядь! Дай сюда! — пират грубо выхватил ручной фонарь у «продавца» и нагнулся над мешком. — Не видно же ни черта.       Он грубо дернул за угол мешка, чтобы вытряхнуть из него омегу. В неверном свете керосинового фонаря мелькнули золотые волосы. Зоро сжал клыки, чтобы не зарычать. Вот ведь легковерный идиот, в первую же ночь на новом месте! — Пахнет, конечно, кайфово. Но если порченый, то полцены, — пират присел рядом с лежащим теперь на холодном снегу только в костюме бровастому. Осветил его лицо лампой. — Так и знал, что настолько везти не может. Чтобы такой смазливый с пиратами плавал, да они его не попортили. Ну-ка… — Да я посмотрел, когда он уснул. Они маленькие, затянутые. Словно укусили, пока еще омежья железа не раскрылась, — увещевал пекарь, уже в уме отгрохавший приют на тридцать миллионов белли. — Нет, ну ребенка кусать, ну что за ублюдки, — совершенно искренне возмутился пират и попытался повернуть голову бровастого на бок, чтобы проверить шею сзади. Бровастый поморщился во сне и мотнул головой, чтобы его не трогали. — … руки… вонючий альфа… — пробубнил бровастый сквозь сон, слегка обнажая клыки. Пьяный сонный порошок не давал ему проснуться, но он ощущал близость чужого, опасного альфьего запаха даже сквозь сон. — Что тявкнул?! — пират мгновенно взбесился и схватил Санджи за волосы на макушке, чтобы как следует ее встряхнуть. — Урок первый, даже если ты спишь, не смей на меня огрызаться. На первый раз ударю без плетки, только рукой.       Он поставил на землю фонарь и освободившейся рукой отвесил звонкую пощечину по лицу Санджи, все еще держа его голову за волосы. — Требуется закрепление урока? — прохрипел он в лицо очевидно опоенной, беззащитной жертве. Санджи только хмурил брови во сне, не в силах вырваться из сонного мучительного бреда.       Пират с ухмылкой занес руку для пощечины, как что-то горячее упало ему на лицо. Горячее и пахнущее… его собственной кровью! На месте кисти у него образовалась бьющая кровью культя.       Он открыл было рот, чтобы закричать от ужаса, но тот так и остался безмолвным, когда голова отделилась от тела и скатилась в снег.       Ророноа Зоро с окровавленной катаной в руке возвышался над лежащим на снегу омегой. И фонарь на земле подсвечивал снизу черты пирата, делая их еще более резкими и хищными. В снег, освещенный кружком света, капала с катаны темная кровь.       Пекарь в ужасе попятился, у него зуб на зуб не попадал от страха. — Я… я хотел спасти как можно больше омег! Я… пощади! — он нелепо закрыл голову руками, думая, что это способно защитить от катаны. — Ты не остановил его, — прорычал метнувшийся из тьмы альфа. — Я не прав! Но я спас бы сотни, тысячи… Он сказал, что таким дорогим омегам лучше жить под защитой покровителя. Это для его же счастья. Его бы украли пираты, а мы не смогли бы его защитить! — Когда он решил ударить его, — пророкотал темный силуэт альфы. — Ты сказал, это для его безопасности. Но ты не остановил этого ублюдка, когда тот решил ударить его второй раз. Ты продал его и смотрел, как над ним издеваются. Так что хера с два ты сделал это ради его же счастья! В гробу я видал такое счастье!       Впрочем, вряд ли пекарь услышал последнюю фразу, потому что альфа из темноты взмахнул мечом, и второе окровавленное тело упало в снег, тут же напитывая его кровью.       В итоге, все торговцы людьми одинаковы, не важно, какими словами они прикрываются.       Зоро посмотрел себе под ноги, где лежал бледный и холодный бровастый, еще и лицо в мелких брызгах крови. — Вот блядство, — вздохнул Зоро и нагнулся, чтобы послушать дыхание. Оно было слабое, еле теплое, но стабильное. Зоро прижимался так низко, что даже коснулся ухом губ Санджи — они были холодные. — Не, ну блядство форменное. Вернул зажигалку, называется.       Зоро поднял руку бровастого с еле заметным пульсом и отпустил ее. Она плетью упала в снег. Бровастый безмолвно застывал в снегах, пока его тут оценивали, как тушу на рынке. — Идти, я так понимаю, сам не можешь? — спросил он в пустоту. Обернулся и посмотрел на труп пекаря, лежащий ничком. — Черт, и зачем я его так неаккуратно? Шубу попортил.       Даже испачканная шуба все же пошла в дело, а то пекарня так далеко от берега (на самом деле нет), что бровастый окочурится, пока Зоро его донесет. Как там сказал пират? Омежьи придатки? Зоро тоже в душе не ебал, что там внутри омег наворочено. Положа руку на сердце, Зоро процентов на тридцать был уверен, что внутри бровастого просто запихан в неудобной позе злобный опоссум, который рычит и кусается на все, что происходит снаружи.       Но опоссума тоже застудить было нельзя. Вряд ли он может зайти в пекарню и отпоить его чаем, если к утру тут будет Дозор. Надо предупредить ребят.       Потому Зоро аккуратно закутал омегу в овечий полушубок, пока совсем не околел. Он думал взять что-то теплое с пирата, но тот был такой немытый и мерзкий, что Зоро побрезговал, даже не чувствуя запаха. Зато отметил, что денег при нем не было. Точно собирался прикончить старого подлеца, как только они покинут город. Свидетели в похищении омег никому не нужны. — Лапы свои вонючие убрал… — отбрыкивался во сне Санджи, у Зоро аж бровь дернулась.       Зоро со вздохом поднял на руки укутанного бровастого, он держал его перед собой, как жених невесту. Зоро постоял несколько мгновений, примеряя на себя в полной мере эту ситуацию. И выдавил: — Да ну нахрен.       И перекинул ношу через плечо, как мешки с картофелем, что таскал на себе по команде чертового омеги. — Двести миллионов, серьезно? Да он даже с тридцаткой лишку дал, — пробубнил Зоро про себя и принялся пропахивать сапогами пушистый снег в звенящей тишине морозной ночи. Сверток пах ничем.       Он вернулся, когда на море показалась первая, слабая полосочка рассвета. — Эй, Фрэнки, ты там! — крикнул еще на берегу, сегодня была очередь киборга дежурить в Гнезде. — За нами хвост, успеем выбраться прямо сейчас? — Зоро-бро? — высунулся с надзорной вышки Фрэнки. Он всматривался в забрызганного кровью альфу с шубчатой ношей на плече. — Если разместим во льду взрывчатку. Только Нами это не понравится. Да и всем местным взрывы в порту, они вызовут Дозор. — Уже вызвали. Нужно делать ноги.       Через минуту команда уже высыпала на палубу, столпившись вокруг Зоро. Нами ежилась, завернутая в одеяло. — Там мясо, Зоро? — с любопытством спросил Луффи, глядя на сверток на плече. Зоро почему-то не нашел место, куда его зашвырнуть. — В ботинках?! — фыркнул Усопп, потому что целиком Санджи в шубу не поместился. — Ага, килограмм семьдесят. Но есть тема, что он ядовитый. Природа же метит ядовитых жаб, а этого спиралью пометила. — Ты зачем Санджи назад украл?! — Нами аж от недоверия подошла и принюхалась к шубе. Смешанный с запахом старого варенья, пробивался слабый лимонный дух. — Мечник-сан просто не в силах с ним расстаться, — хохотнула в кулак Робин. От чего Зоро рявкнул на нее, покраснев до ушей: — Сбрендила?! Да я рад бы его ссадить уже, чтобы не бесил! Но тот пекарь продал его ни за грош первым же пиратам! Я просто зажигалку вернуть хотел. — Ох, бедный Санджи-кун, нигде ему нет места, — Брукк всхлипнул и утер соплю о край Наминого одеяла, за что тут же получил в череп. Фрэнки нервно поглядывал на все ширящуюся полосу света на горизонте. — Так что там про Дозор на хвосте, братан? Мы взрываем или нет?       Санджи проснулся не там, где засыпал. Это было странно, и он даже попытался вспомнить, что же из недавних событий ему приснилось, а что было правдой.       Потому что он был не в теплой натопленной комнатушке для омеги, а в пахнущем медикаментами, спиртом и почему-то лакрицей лазарете. Корабль мягко качался на волнах. Санджи резко сел на больничной кушетке, бешено оглядываясь по сторонам. Привычная банка с самодельными конфетами несколько успокоила его, однако…       В окно лазарета пробивался мутный предрассветный свет, а Санни споро бежала по волнам в открытом море. Вот черт!       Он тут же скинул с себя одеяло, его шатнуло, но ведь он пил два вечера подряд — с мугиварами и с меллорин из пекарни. Нужно было спешить.       Он выбежал на палубу и бросился к борту, тут же высовывая через край половину тела. — Чего творишь?! Опять топишься?! — низкий голос Зоро заставил Санджи охнуть и отпустить перила, его правда чуть не утянуло вниз в море, если бы чужая рука не схватила его за шкирку.       Санджи быстро вывернулся и крутанулся на месте, обнажая клыки. — Не хватай меня, Маримо!       Зоро только закатил глаза и показательно вытер руку об себя. — А ты очнулся быстрее, чем Чоппер предположил. — Очнулся?! Черт, у меня сегодня первая смена в пекарне! Знаешь, во сколько они начинают печь? В четыре утра, а я тут в открытом море, какого-то хера опять смотрю на твою рожу… — В трусах. — Чего? — сбился Санджи. — В трусах, говорю, ты тут в открытом море.       Санджи с недоверием опустил взгляд: полы рубашки плохо прикрывали его свободные семейники, пошитые лично им из мешка для пряностей. Санджи находил это пикантно-ироничным. Но кто-то снял с него брюки и ботинки в лазарете. — Какого! — Санджи дернул рубашку вниз, как всполошенная девица. Зоро закатил единственный глаз еще сильнее. — Я же сказал, что схожу на этом острове! Так почему?! — Ну, долго рассказывать, — Зоро лениво облокотился о перила, как бы невзначай оттесняя Санджи от края палубы, чтобы не кинулся вплавь. Даже зевнул показательно. — Там короче были пираты, работорговцы, Дозор и сонное вино. Сопоставь там у себя в голове в нужном порядке.       Взлохмаченный бровастый с голыми ногами смотрелся с утра пораньше даже смешно. Зоро будет злорадно вспоминать его вид и писк, когда захочет развлечь себя. Тот все еще стоял и хлопал глазами. — К тому же, ты все равно проспал свою смену. Все это было вчера, а ты проспал сутки. — Сутки, но как я… — и тут Санджи изменился в лице, сразу ощутив на себе груз в несколько тысяч тонн. — Сонное вино.       Добродушный старик-альфа казался ему таким искренним, девушки по-настоящему счастливыми. Он почему-то подумал, что в этом уголке для него найдется место. Но оно было для всех, кроме него? — В точку. Не припоминаешь, где пил? — Зоро делал вид, что смотрит на рассвет. Он сам вызвался дежурить этой ночью, вчера они едва сбросили с хвоста Дозор, так что нужен был глаз да глаз. Зоро про себя усмехнулся своему каламбуру. — Не… не смешно! — в сердцах выпалил Санджи, почему-то не счастливый удачному спасению. И где его чувство благодарности? — Если это торговля людьми, то что с девушками… — Они в порядке, он никого больше не продавал, — отмахнулся Зоро. — Я убил все ненужное. — Никого больше, — зачарованно повторил Санджи вслед своим мыслям.       Украдкой смерив бровастого взглядом, Зоро решил не посвящать его в полный список всех убитых им людей. А то еще кинется сам в одиночку спасать тех «осиротевших» девок да вести вместо старика его пекарню. Тут-то его снова и похитят. — Но на хвосте был Дозор, так что пришлось тебя прихватить. — И вот я здесь, — Санджи растеряно провел рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями, робко глянул в сторону. — Что… что сказали ребята? Ну, что я снова на корабле, это нормально для них?       Его вид был растерянным, ищущим во взгляде Зоро подтверждение чего-то, чего Зоро не понимал. И эта ищущая уязвимость раздражала, потому он пожал плечами: — Они сказали «ура, мясо».