̶А̶л̶ь̶ф̶а̶ Безбилетник

— Хах? — Санджи глупо сморгнул, не веря своим ушам. Чтобы альфа — и не тронул тех, кто в полной его власти? Сад, в котором велась беседа, немыслимо благоухал не яркими цветами и зеленью, а сладкими, нежными, сводящими с ума альф ароматами омег.       И зачем альфе тогда это безумное богатство в виде престижных омег?       В это время все омеги выжидающе смотрели на Санджи — какой эффект произведет на него заявление Гая. — Но как же, как же… — Санджи невежливо простер руку в сторону, не находя слов. Взгляд споткнулся о младенца на руках высокого сероглазого омеги. — Как же ребенок? — А, ты про Криспена, — протянул Джулиан, немного разочарованный, что новость не заставила Санджи сию же минуту восхититься невероятным Гаем. Он же был невероятный, мог бы и подыграть! Криспен с младенцем на руках пах больше грудным молоком, чем каким-либо омежьим запахом. Молодой отец тут же смутился, от всеобщего внимания. — Или… ох, я прошу прощения, ребенок появился до того, как он попал сюда, — Санджи вдруг осознал, что насилие над Криспеном в равной степени могло случиться как внутри, так и вне стен гарема. — О, нет, Криспен тут уже пять лет, — замахал руками Джулиан и понял, что это все усложняет. — Эй, Криспен, не хочешь сам признаться?! А то наш гость делает очень подозревающее лицо! — Я… я просто влюбился, — выдал покрасневший до корней волос рослый омега. И принялся укачивать и без того спящего младенца. — Криспен немного стеснительный, — подмигнул Санджи Джулиан, его альфа все так же стоял, нагнувшись за его стулом и обнимая за плечи. Стоять было неудобно, но он не желал отлипать. Джулиан не имел ничего против такого вот манто, наоборот — едва не мурлыкал от удовольствия. Розе крутился вокруг с чайником и кислой миной. — У Криспена есть альфа, он сейчас работает охранником на балу. Они втюрились случайно, так что потом этот альфа притащился страдать под стены гарема. Криспен за него так просил, так что нам пришлось его оставить. Правда тут строгое правило: кто знает правду про гарем, наружу не ходит. Даже в город, в городе все думают, что это все омеги Гая. Так что альфа Криспена добровольно согласился на заключение во дворце вместе с ним. Только такая осторожность не позволяет тайне утечь. Но ты должен быть готов, что не каждый альфа пойдет на такое ради омеги. У нас тут были… истории. — Тайна, что омеги тут не помечены? — аккуратно уточнил Санджи. Джулиан рассмеялся над его наивностью, красиво и мелодично, его свежий аромат коснулся ноздрей Санджи. — Как раз помеченных тут хватает. Тайна, что это не клетка для омег, а бункер для их защиты от внешнего мира. У нас тут не гарем, а скорее… коммуна?       Санджи неверяще переводил взгляд с омеги на альфу. Он не понимал, в чем тут подвох. За всего его странствия с Мугиварами он видел столько альф, желающих овладеть или продать редкого омегу, столько убийств и предательств только ради того, чтобы присвоить омегу, как вещь. Как в этом жестоком месте может существовать такой дивный сад? Островок, где ты, пусть и за стенами замка, но принадлежишь сам себе. — Верно сказано, коммуна, — мягко хохотнул спокойный медовый альфа. — Каждый делает то, что умеет. Кто-то шьет, кто-то готовит, кто ничего не умеет — помогает убираться. Не потому что слуги могут разболтать лишнее, а потому что содержать такой гарем слишком дорогое удовольствие. А все капиталы богатейшего человека этого моря — вот они, — Гай добродушно кивнул головой на сгрудившихся на лужайке омег, но все равно смотрел только перед собой, не отпуская Джулиана. — В… в смысле весь ваш капитал тут? — потрясенно прошептал Санджи. Нами-сан ищет несметные сокровища, которых нет? Самый богатый вложил все накопленное в омег?! — Ну, а ты как думаешь, сколько стоит такое великолепие? Да тут омег на миллиарды белли. Это с учетом того, что некоторых не пришлось выкупать, им помог сбежать Джулиан при помощи его дьявольского фрукта. Признаться, я был бы рад, чтобы ты тоже сбежал, если захочешь остаться у нас. Думаю, те пираты прекрасно знают, что ты редкая птица даже среди таких как ты омег, потому за тебя вломят немалую цену, если придется выкупать. Не уверен, что смогу собрать ее так быстро. — Цену… — шокировано прошептал Санджи. И замотал головой: — Это безумие! Зачем кому-то тратить на выкуп омеги деньги, чтобы совсем им не пользоваться?       Сказал — и понял, как отвратительно это звучит. И одновременно это была реальность, в которой он жил последние несколько месяцев. Он привык так жить, что все желали от омеги что-то, как правило — всего его в уплату.       Остальные сорок омег смотрели на него с такой понимающей болью, что захотелось вжать голову в плечи. Словно каждый на своей шкуре знал, через что нужно пройти, чтобы застрять в таком понимании мира. И у них в отличие от Санджи снова была роскошь видеть мир иначе. — Потому что омега тоже человек, — тихо сказал Джулиан. — И мы спасаем не всех. Спасаем только тех, кто еще способен это про себя вспомнить. У нас нет денег спасти каждого.       Он посмотрел Санджи прямо в глаза, и тот не знал, что ответить. Что он не виноват, что скитания по морям сделали его таким недоверчивым циником. И что это место кажется нереальным просто из-за того, что здесь позволяют омегам-мужчинам быть просто людьми. — Но какая от этого… в чем смысл? — он смотрел на альфу, потому что это ему не верилось в таком отношении к омегам. — Потому что Джулиан так желает, а я лишь делаю то, что он просит, — спокойно улыбнулся Гай и чуть крепче сжал объятия на плечах хрупкого омеги. Тот прижался к нему в ответ — они были счастливы, потому альфе не требовались ни миллионы, ни статусные балы, ни военная слава, ни сады, полные омег. — Вы несравненная пара? — робко уточнил Санджи. — Что? Ха-ха, нет! — рассмеялся почему-то Джулиан. — Даже мой первый укус был от такого альфы, что нам пришлось ждать несколько лет для метки, потому что Гай не мог меня переметить. — Эй, не обязательно рассказывать! — беззлобно слегка сдавил объятия альфа. — Мы встретились на одном из моих первых балов. У меня не было омег, но я хотел роскоши, решил посмотреть на чужих. Не задумывался о том, как все в мире устроено. Там и был Джулиан с каким-то богачом. И он был таким… — Гай замялся. — Прекрасным? — услужливо подсказал Санджи, потому что Джулиан был самым прекрасным омегой, что он встречал. Гай грустно улыбнулся: — Печальным. Потому что не мог принадлежать сам себе. Он понравился мне, но больше, чем обладать им, мне хотелось, чтобы он был свободен. Если свобода это то, что осчастливит его. — И поэтому Гай достал дьявольский фрукт и передал его мне украдкой на втором балу! Он не забыл, хотя прошло полгода! Он сказал, что с этим фруктом ни одни двери и темницы не удержат меня, и что я могу быть свободным и идти, куда пожелаю! Он очень удивился, что я пожелал сделать сотню дверей, чтоб прийти к нему! — Эй, я просто не ожидал такого, — тихо счастливо засмеялся альфа. И смотреть на них было так завидно, что почти что больно. Но Санджи не мог отвести глаз, он впервые видел мужчину-омегу с мужчиной-альфой без принуждения, по искренней любви. — Именно потому, что ты не ожидал, что я должен буду придти к тебе, я тебя и полюбил, — ласково ответил Джулиан, в его глазах светилась нежность, и Санджи смутился. — Знаешь, Гай, он сказал, что любит готовить. Нам бы очень такая помощь пригодилась! Мы не можем есть одни сладости от Розе. — Неблагодарные! — фыркнул Розе, красиво взмахивая хвостом огненных волос. Джулиан опять игнорировал его. — Так что ты бы очень нам всем помогал, если бы остался. Так что не бойся, ты не будешь в тягость, — Джулиан потянулся и дотронулся через столик до руки Санджи. — Здесь безопасно, ты же сам чувствуешь, что я не вру. Это же омежий круг. — Омежий круг? — захлопал глазами Санджи, и снова эти переглядывания с молчаливым соболезнованием. Санджи захотел оправдаться, что не так уж и ужасна была его жизнь: — Просто я… — ВОТ ТЫ ГДЕ!       Все вздрогнули, когда на лужайке перед ними оказался ну очень недовольный Зоро, сложивший руки на груди. Он зло притоптывал носком сапога. И единственным целым глазом он осуждающе смотрел на Санджи. — Похитился, чтобы чаи тут распивать, а Ведьма с Робин места себе не находят! — Ма… Маримо?! — выдохнул Санджи, магия истории любви альфы и омеги рассеялась от вида этой угрюмой рожи. — Как он сюда попал?! — всполошился Джулиан, закрутил головой по сторонам. — Гай, ты что — опять не закрыл дверь?! — Ну, может быть… я спешил к тебе, — стушевался Гай. — Я же говорил, двери не пропадают, если их не захлопнуть обратно в стену! Вот он и просочился через мою дверцу! — Я не похитился, я воспользовался приглашением! — возмущался на этом фоне Санджи. — Значит, самопохитился. А тебе велели никак не похищаться! — едко отбривал Зоро. — А ну назад пойдем, пока ребята с ума не посходили.       И Зоро было двинулся к столу, за котором сидел Санджи, чтобы взять его за руку. Но моментально выпрямился Гай и преградил ему путь, и не только к Санджи, а ко всем отступившим на одну сторону лужайки омегам. Те сгрудились в одной точке, как курицы за петухом при виде ястреба. — А дверь-то, чтоб вернуться, у вас есть? — медово и удушающее спросил Гай. Зоро смерил его взглядом убийцы, но мельком заметил, что дверь в стене, откуда он пришел, просто исчезла, как мираж. — Что?! Какого хрена тут двери растворяются?! Конечно, вот почему Робин не может ни одного входа найти. — Да, тут нет входов. Во времена бала я убираю все двери во внутренний двор, подальше от вот таких вот жадных альф, — Джулиан все еще держался с опаской чуть позади. Все омеги тут побаивались альф, но Джулиан по крайней мере взял под руку своего альфу в знак поддержки. — Значит, я прорублю собственный проход, — не повел и бровью Зоро. — Пойдем, кок. — Не трогай его! — зашипел, как разъяренная кошка, Джулиан. И Зоро даже замер на секунду удивленно, сколько ярости было в этом шипении. — Вы его не получите! Он выбрал остаться здесь! — С чего бы это?! Пойдем, кок… — Зоро не собирался первым обнажать оружие, потому он просто обогнул альфу, поспешил к перепуганному чем-то коку. Надо забрать его отсюда. — Ты не тронешь его, вонючий альфа! — Зоро едва успел среагировать и отдернуть руку. Чисто на рефлексе блокировал клинок наполовину выхваченным из ножен Вадо.       Один из омег, жилистый и очень коротко стриженный, ловко атаковал его изогнутым скимитаром. В его зеленых раскосых глазах пылала негасимая ярость. — Вы не имеете на него права! Грязные животные!       Губы Зоро расплылись в пугающей альфьей ухмылке, показывающей белые клыки. — Хочешь схватки? Учти, я хозяину дома скидок давать не буду! — и тут же мощный удар второй катаной откинул юркого омегу дальше на поляну. Тот успел поставить блок и сгруппироваться, тут же стабилизируя стойку. — Черт! — прохрипел тот. Не часто ему доводилось сражаться с альфой, да и учителей тут за стеной не было. Но ради этого момента он и изводил себя тренировками, чтобы защитить свой круг, когда явится подобный ему — наглый, самоуверенный, жадный.       Несколько атак ему удалось панически парировать, и тогда он начал понимать, насколько соперник превосходит его. Как легко ходят мышцы под его одеждой, словно он играет с ним, как кошка с мышкой. Но боевой омега не имел права сдаться. Он происходил из нации бойцов, и его обучали драться, пока он не раскрылся омегой. И тогда его продала его же нация. — Мы никогда не вернем его такому грязному альфе! И чужой альфа, увидевший это место, не выйдет отсюда живым! — О, тут я бы поспорил, — и без того жуткая ухмылка Зоро стала теперь кровожадной. Его приглашали к настоящей схватке. Но надрывный выкрик знакомым голосом сбил его с боевого настроя. — Стойте, это ошибка! — краем глаза Зоро заметил, как кок вскочил из-за своего белого финтифлюшного столика, подался грудью вперед. — В чем ошибка? Разве твоя метка не сделана против воли?! — выкрикнул омега со скимитаром. И Санджи сбился, заартачился, он хотел было сказать «Нет», но не мог. Словно что-то не давало ему врать на вопросы. Его точно опоили каким-то чаем, вот он дурак. Но он должен спасти ситуацию. — Маримо никакой не альфа! — звонко пролетело над всем садом и улетело куда-то в небо, за высоченные белые стены гарема.       Все, включая Зоро, замерли, недоверчиво осматривая мечника. — Он скалится как альфа, наглец, как все альфы, он ставит ноги, как альфа! — затараторили в толпе омег. Скрыть в Зоро альфу даже без запаха было невозможным, десятки раз на рынках в нем узнавали альфу только по самоуверенной походке и тому, как одним взглядом он раздвигает перед собой толпу. — Да вы же чувствуете, что он не пахнет! Это просто бета! — Санджи выдохнул про себя от облегчения. Странное состояние внутри все же позволяло врать, мешая только лукавить в ответах на вопросы. А значит, есть шанс вытащить Зоро по тоненькой. — Ха? — все омеги, как один, наклонили голову на бок, оценивая Зоро по-новому. Они хмурили брови, чесали пальцем висок, образ беты плохо налезал на самоуверенного мечника, который только что рычал. Или им показалось? Гай тоже признал в стати Зоро своего собрата-альфу. Санджи запаниковал. — Ну же, Маримо, скажи им что-то бетское. О! Сколько будет семью восемь? — Что?! — оторопел Зоро, который вообще-то тут собирался устроить кровавое рубилово с одним наглым мечником, не отдававшим ему Завитушку. — Бетское! Беты обожают математику! — Санджи нервничал и потел. — Пятьдесят шесть, — спокойно ответил Зоро. — Верно, как так?! — Санджи аж на стул обратно упал, он не ожидал, что у Зоро таблица умножения от зубов отскакивает. — ХЕРА ЛИ ТЫ ТАК УДИВЛЯЕШЬСЯ, РАЗ САМ СПРОСИЛ! — рявкнул совсем не по-бетски Зоро. — Ты чего ожидал-то, бровастый?! — Нам… нам надо всем успокоиться и выпить чаю, — шокированный Санджи хлебнул из своей чашки, забывая, что в чай могли что-то подмешать. — Уверяю вас, Зоро самый типичный бета из всех бет в мире. Любит наводить порядок на полках и каталоги. Он не чувствует ни единого запаха. Зоро, вот скажи, где ты сейчас находишься? — Какой-то пиздец какой ухоженный сад. Без дверей, — недовольно проворчал Зоро. — Кок, давай я самого шебутного укорочу, да мы пойдем. Ведьма осатанеет там ведь. Да и Луффи… — Никаких кровавых разборок на чаепитии! — строго дзынькнула поставленная Санджи белая чашечка. Зоро присмирел. Санджи серьезно посмотрел на перепуганных омег. Некоторые из них почему-то держали в руках новенькие лопаты, готовые обороняться. — Это бета, — сказал он убедительно. — Не стоит о нем беспокоиться. Тем более, он не опасен для вас, как и вся моя команда. Зоро — не нападай, — почти приказал он. Зоро пыхтел, но молчал. — Тогда почему твоя метка была поставлена против воли? — мягко спросил Джулиан, и Санджи не ожидал. Он думал о Зоро, о том, как предотвратить конфликт. И вопрос о нем самом застал его врасплох. Он стыдливо прижал рукой шею поверх ворота и омежьего колье, словно всех этих видов защит было недостаточно, нужны были еще и еще слои, чтобы хоть на секунду забыть о ней. — Я… я должен был убежать… — голос его дрогнул, но что-то заставляло его не молчать, не уходить от темы. — Это… это случайность. Да, да! Это случайность, потому что я был недостаточно быстр, все теперь так… — Хера ли ты его допрашиваешь? — Зоро засунул катану в ножны, чем вызвал облегченный вздох у черноволосого омеги, и притопал к обессилено упавшему на стул коку. — Пойдем, Ведьма взгреет меня, что я тебя проебал прямо на балу. Нахер все это собрание модных причесок.       Выражений, находясь в нежном омежьем саду, Зоро не выбирал. Розе вскрикнул и оскорблено пригладил шикарный хвост рыжих волос. — Нами… она не будет ругаться, — расфокусированно отвечал Санджи, пытаясь понять, что же с ним. Почему его чувства настолько на поверхности, хоть в ладонь набирай, и насколько это опасно. — Я скажу, что это я сам решил самопохититься, чтобы разведать побольше ради нашего плана. Она не будет тебя ругать. — Ха, конечно! — фыркнул Зоро. — Это тебя она ругать не будет, ты же ее любимчик. А меня как пить дать взгреет, что я тебя проебал. — Считаешь, я любимчик Нами-сан?! — воспрял духом Санджи. — Для нее любимчик тот, с кого поиметь можно больше, чем с других. — Не говори так о Нами-сан. Аррр, почему с тобой так сложно, Маримо! — Санджи спрятал уставшее лицо в руках на секунду. Но тут же принял решение и выпрямился. — И вообще, Маримо, не нужно меня забирать. Кажется, я нашел себе место для жизни. Я остаюсь.       Секунду в громогласной тишине они пялились друг на друга. Санджи, только что принявший судьбоносное решение, и Зоро, только что услышавший самую тупую чушь в своей жизни. По истечению секунды Зоро таки схватил Санджи за запястье и поволок прочь, хотя везде были одни сплошные стены. Санджи буксовал каблуками ботинок в газоне. — Обдолбался, что ли? Ты же знаешь, что ебучий альфа устроил тут гарем! — и только произнеся эти слова, Зоро осознал. Он слегка удивленно осмотрел толпу мужчин вокруг, задержал на мгновение взгляд на ребенке. Прошептал потрясенно: — Да ты ебнулся, кок.       Рука Зоро было сжалась крепче вокруг запястья Санджи, как перед ним вырос Гай и твердо положил руку поверх руки Зоро. Тот не чуял, но Санджи сразу в голову ударил тугой, гречишный мед, в котором просто задыхаешься. Альфа был настроен крайне воинственно и метил свои владения. — Он сказал, что хочет остаться. Он сказал, что его метка была поставлена силой. Ты никого не заберешь отсюда, — спокойно, но с альфовским рокотом в голосе произнес Гай. Он был ниже Зоро, ухоженный и холеный, без этих монструозных мышц, но не отступал и не отводил взгляда. — Руку убрал, — пророкотал Зоро, не отводя взгляда от лица альфы. — Или я сейчас вручу ее тебе отдельно прямо в другую руку. — Вы пришли обчистить нас, охрана давно доложила о той рыжей воришке, — Гай не дрогнул под напором взгляда, он отстаивал свою территорию. — Просто скажите, сколько вы хотели выручить с этой вылазки, и вы получите эту сумму. Но оставьте омегу, он не орудие для ваших афёр. Подобный бал — опасное для него место. — Ты думаешь, мы продадим его? — в голосе Зоро слышалась такая глубинная ярость, что и сам Санджи испугался. Раскаты его рычания напоминали по тембру те же звуки, когда альфа настиг его в замке и вжимал его в собственную кровать лицом. — Зоро, не смей! — поднял голос Санджи, сам оголяя клыки и включаясь в противостояние альф. Когда альфы делят омегу, они принимают его за вещь, но с третьим альфой им придется считаться. Он зарычал, хотя отвыкшему горлу теперь это давалось так тяжело. Но так было безопаснее — ощущать себя альфой, когда тебя делят другие альфы.       И это сработало. Двое оставшихся альф даже как-то тряхнули головой, словно очнулись и только что заметили, что рядом с ними еще один опасный конкурент.       Три альфы стояли и держались за руки, словно произносили какую-то священную клятву. И никто не желал отпускать. — Ты не останешься с этим ублюдком! — Я сам пришел! — выпалил в отчаянии Санджи, обращаясь к обоим альфам. — Я сам вызвался помогать проникнуть на бал! Меня не заставляли, я просто хотел помочь команде, — признаваться в преступлении против гарема, который хотел принять и защитить тебя, с каждым словом становилось легче. Они хорошие люди, у них есть право на правду. — Я хотел отплатить им за доброту и мою защиту! Я согласился пойти с Джулианом не потому что боюсь свою альфу, а потому что хотел разведать и доложить, какие у вас есть секретные помещения и сокровища! — Кок! — зло обернулся Зоро, зачем он раскрывает все их планы врагу? — Я сам на все согласился, потому Зоро не угроза для вас! Моя команда не угроза, прошу, поймите! Они не будут удерживать меня силой, — не унимался Санджи. — Я просто хотел быть благодарным им, помочь команде! Я сам выбрал этот путь.       Вдруг к ним подступил Джулиан, мягко ступая шелковыми туфлями по сочной траве. Его голос был тихий и ласковый, потому проник сразу куда-то внутрь Санджи, минуя внешнее сопротивление. — Когда ты получил этот укус, было больно? Ты сопротивлялся из последних сил, сорвал горло, но ничего не смог поделать? — Что… — Санджи думал отпрянуть, но против его воли вырвалась уродливая, отвратительная правда, которую он предпочитал не думать, пережив раз. — Да, — выдохнул он, словно долго сдерживал дыхание. — Больно. Было так больно. Я бежал изо всех сил, но этого было недостаточно. И я надеялся, что кто-то придет на крик, но никто не пришел.       В тот момент в Джерме в нем сломался альфа. Он кричал, надеясь на помощь даже от презиравших его братьев. Гордость альфы была втоптана, попрана, задоминирована насилием другого альфы. Но это Санджи первым предал ее, зовя в слезах и отчаянии на помощь, словно он призывающий защиту омега. Но даже предав самого себя, помощи не получил. Это было унизительно и так бесконечно больно. Было так больно. И в душе тоже. Особенно в душе. — Кок… — Санджи едва заметил, как жесткая рука на его запястье разжалась, и тут же его обнимал Джулиан. Окутывал свежим, баюкающим весенним ароматом. Он был выше Джулиана, потому утыкался ему в пахучую макушку в ответ, но все равно ощущал его объятия, как защищающие. Такие маленькие, но такие укрывающие руки. — Тсс, тсс, все через это проходят. Потом станет легче, омежий круг такой. Когда собираются омеги из одной стаи, то запах так смешивается. При нем всем трудно скрывать настоящие чувства. Зато каждый быстрее получает принятие и успокоение, потому что не прячет себя. Это помогает пережить все, что было… Я думал, ты знаешь. Но тебе не дозволяли даже дружить с другими омегами, это так жестоко…. С тобой…. С нами поступали так жестоко, но это пройдет. Время стирает и это. Жить дальше… не так уж страшно. Это только кажется, что страшно.       Санджи всхлипывал, а Зоро стоял, не зная, куда себя деть. Не хватать же сейчас и не тащить кока, только что признавшегося, как много боли скрывается за обычной его бравадой, что все давно в порядке.