̶А̶л̶ь̶ф̶а̶ Безбилетник

      Санджи проснулся от утреннего солнца, которое резало глаза даже через сомкнутые веки. Поморщился, но глаза открывать не хотелось. Было тепло и очень спокойно, безмятежно. Санджи словно плыл в невесомости в этом ощущении спокойствия. Как непривычно, вот он какой, оказывается, сон в Вороньем Гнезде… — Черт! — он проспал все свое первое настоящее дежурство! Зоро должен был его разбудить!       Зоро крепко обнимал его сзади, полусидя скрючился на диванчике и сладко похрапывал ему в затылок. — Маримо! — взревел Санджи, вскакивая с диванчика.       Он с покрасневшим лицом тер горячую от дыхания альфы шею. Тот промаргивался, как слепой котенок. — Чего орешь? — Какого хрена ты меня не разбудил?! У меня же дежурство! — он был рад, что утренняя паника позволяет не концентрироваться на неловкости ситуации.       Они провели ночь, уютно посапывая в объятиях друг друга. Обычно Санджи по-настоящему обнимала только Робин. Другие члены стаи сидели рядом с ним по вечерам группками, иногда к плечу мог прислониться Луффи, иногда — Усопп, Чоппер клал голову ему на колено, а Фрэнки хлопал по спине. Они обменивались запахами и касаниями, и этого было достаточно для спокойствия в группе. Но Зоро не чувствовал этих запахов из-за подавителей, и внезапно возможность тесного контакта с омегой в стае оказалась ему гораздо нужнее, чем оба они ожидали. — А, это… — Зоро растеряно посмотрел на пустоту в своих объятиях, откуда выскочил Санджи. Он так растворился в этом умиротворении, что глубоко заснул против воли. Вот что значит, омега в стае. Зоро раньше никогда не засыпал вот так с Виви один на один, только в куче вместе со всеми, когда болела Нами. Ведь Виви все же была парой Нами, а Ведьма неожиданно была скрытно-ревнивой, она бы заманила Зоро в кладовую и там взгрела.       Но кок, он был же вроде как… ничей? Потому — ничего страшного вот так подрыхнуть бок о бок с омегой из своей стаи. Зоро по-новому смотрел на всклокоченного, пышущего возмущением Санджи, и на душе было так легко. Какое странное, но правильное чувство. — Как безответственно!             Кок смешно паниковал и возмущался. У него щеки при этом алели довольно забавно. Зоро зевнул, сверкнув острыми клыками. Вид его зубастой пасти ничего в Санджи не всколыхнул — ни ужаса, ни памяти о запахе стали, преследующем его по каменным коридорам замка. Он был всецело поглощен своим возмущением. — Луффи сказал, если ты задрыхнешь, то дать тебе поспать. А то ведь тебе готовить ему завтрак. Он за завтрак переживал больше, чем за корабль. — Луффи… — голос Санджи дрогнул. — Луффи думает, я не справлюсь? В смысле, с дежурством. Что я не гожусь для защиты корабля, пока все спят… — Что? Нет! — Зоро наконец проснулся и сел ровно. Зачем он вообще приплел Луффи? Не хотел сознаваться, что сам потерялся в ощущениях и покое. Он растеряно потер лоб. — Слушай, давай ты следующее дежурство свое полностью отсидишь. А это у тебя было ознакомительное. — А если бы что-то случилось?! Если бы на нас напали, когда я отвечал за горизонт! — Но ничего не случилось же! Я уснул, ты уснул — мы квиты, чего ты на меня бочку-то катишь? Никто и не узнает, что мы все проспали. — Ох, — меряющий шагами Воронье Гнездо Санджи внезапно остановился в озарении. — А ведь точно, Маримо. Только мы знаем, как разом облажались. Вот что! Давай, это останется нашим с тобой секретом. А следующее дежурство я проведу идеально, это будет мне хорошим уроком ответственности. Только держи язык за зубами, команда не должна узнать, как я сплоховал в первый же раз. — Да, да, и ты не говори, что я спал на посту, — закатил глаза Зоро, бровастый был такой наивный, что грех не подтрунивать над ним.       В Вороньем Гнезде так или иначе дрыхли ВСЕ, уповая на хаки своих накама. Луффи вовсе, если его отправить на дежурство, засыпает втащив свое тело в люк наполовину. Усопп берет на такие дежурства книжку, а потом у него на лице отпечатки той же страницы, с которой он начинал читать вечером. Один Брукк вечно сочиняет ночью новые мелодии на скрипке, потому его лично настоятельно просят не пиликать, а спать, как нормальные люди. Фрэнки запретили таскать сюда свои изобретения и пачкать все маслом, так что тот спит со скуки.       В Гнезде дрыхли все. Ну, кроме Робин. Но почему-то идея иметь преступный секрет вместе с Санджи показалась Зоро привлекательной, и он важно кивнул: — Это будет нашей тайной. — Уговор.       Кок трижды угрожающе на него зыркнул перед тем, как прыгнуть в люк на полу. Зоро сдерживал улыбку до последнего. И блаженно потянулся, смеясь в потолок, когда Санджи ушел. Его тело ощущалось легким и обновленным после скрюченного сна в обнимку с омегой.       Нужно будет посмотреть в графике на холодильнике, когда у кока снова дежурство.       Санджи же грызла совесть. Как он мог так вырубиться, просто потому что в руках Зоро тепло и спокойно? Но капитан сам сказал, что завтрак куда важнее. Потому он как всегда старался превзойти себя на кухне этим утром. Заглаживал вину за проступок, о котором никто не знал. Разве что Робин загадочно улыбалась ему поверх чашки кофе.       Не знал же, да? — Как ваше первое дежурство в Гнезде, кок-сан? — промурлыкала она, и Санджи аж подкинуло. Он принялся многословно и громко уверять Робин, что это было прекрасно и поучительно, и что он понял, как нужна дополнительная забота тем, кто несет ночные смены на своих плечах. — То есть дополнительная забота для мечник-сана, — заключила Робин. — Он ведь берет ночные смены.       Уши Санджи запылали. — Я не это имел в виду! Я сказал, что теперь буду уделять вам после смен гораздо больше внимания, Робин-сван!       Команда сонно ела свой завтрак, даже не особо подтрунивая над ужасно подозрительным поведением Санджи, как дверь кухни с ударом распахнулась. — Я сказал не пинать двери! — тут же рявкнул Санджи единственному, кто не явился во время к завтраку, Зоро. — Сколько можно орать с утра пораньше, кок, — зевнул Зоро и запустил палец в ухо, еще больше выбешивая Санджи вульгарными манерами. Тот открыл было рот продолжить выволочку, как заметил, что Зоро все в той же одежде, что ночью.       И хотя Санджи спал, и запах его во сне был слабым, Зоро был покрыт мягким, почти карамельным лимоном с ног до головы. С учетом, что у мечника своего альфьего запаха сейчас не было, это было особенно заметно.       Команда на секунду перестала есть, уставившись на Зоро. Тот, будучи неандертальцем, почесал сонно еще и пузо и спросил: — Чего уставились?       Санджи покрылся холодной испариной. Зыркнул испуганно по лицам накама. Словно он нарушал какое-то табу, просто делясь с Зоро так обильно запахом наедине всю ночь напролет в тишине Вороньего Гнезда. Это выглядело двойственно, да… Но он ведь не совершил ничего преступного, они должны понять… — Ничего, — сказала быстро Нами до того, как кто-то успел вставить свой комментарий. Под ее строгим взглядом и озоновым ароматом все постепенно вернулись к своим тарелкам. Усопп как-то показательно громко захлюпал молочной лапшой.       Ни о чем не подозревавший Зоро уселся на свое место, где уже дымился теплый суп. — Никаких происшествий за ночь, мечник-сан? — Робин оперлась подбородком на руку и лукаво посматривала на Зоро. Санджи отвернулся к холодильнику, делая вид, что колет лед для прохладных напитков. — Робин, какая ты рассеянная! — вклинился вдруг громко Луффи. — Если бы ночью что-то случилось, Зоро бы забил тревогу. И закричал бы «Полундра!», как мы тренировались. Значит, ничего такого не было. Улыбка Робин стала более мягкой, чем хитрой. — О, действительно, Зоро бы забил «полундру», случись что. Вы так правы, капитан.       И больше никто ничего не сказал по поводу запаха Зоро. Санджи выдохнул давно сдерживаемый воздух, он не пересек черты дозволенного.       С тех пор взгляд Санджи то и дело сам по себе останавливался на Зоро. Раньше, когда Санджи видел его за тренировкой или спасением Луффи из воды, он немного завидовал тому, какой Зоро альфа — сильный и верный команде, буквально эталонный. Теперь уколы зависти почти что растворились, вымещенные воспоминаниям, как умиротворенно и безопасно было спать в объятиях Зоро, ни один кошмар даже на секунду не наведался к Санджи.       Память об этой тишине и безмятежности тянула его к Зоро. Даже просто постоять рядом, чтобы оживить уже днем эти ощущения. Это непривычное, дурманящее ощущение покоя пьянило его. И тогда Санджи начал делать ошибки.       Например, с напитками. Он всегда разносил холодный чай сначала девушкам, потому что леди не должны ждать, потом Чопперу, потому что он пушистый и ему жарко, потом шайке негодяев, а в конце уже и Зоро доставалось, тому плевать, что пить. В этот раз Санджи не терпелось оказаться рядом с Зоро, и ноги сами понесли его к газону у мачты. — Время полива, Маримо, — буркнул он, ставя стакан рядом с закинувшим руки за голову Зоро. Тот приоткрыл лениво глаз и спросил: — А что случилось, кок? — Поливка случилась. А если все ждешь, когда я тебя уже травану, имей терпение! Где я тебе яд посреди моря достану? — фыркнул Санджи, но Зоро отмахнулся от его болтовни. — Ты принес мне стакан первым. Обычно мне достается последний.       Глаза Санджи моментально расширились от ужаса разоблачения. С первого же раза, с первой же попытки чуть-чуть потакать своим желаниям, он был пойман и раскрыт!       Конечно, Санджи был неопытен в делах душевных. Сколько он ни влюблялся раньше, у него не было шанса даже приблизиться к тем, к кому его тянуло. Он мог только наблюдать издалека — прячась за балюстрадой балкона, глядя из окна замка с решеткой. Впервые Санджи был свободен в выражении привязанности, и сразу же разоблачен.       И кем — Маримо. Тому плевать, если у него на башке птица спать ляжет, значит, Санджи был вопиюще навязчив. Стыд поглотил Санджи сразу и до макушки. Он совсем не хотел душить Зоро своим вниманием, просто пару минут поторчать рядом… Ему следовало думать, а потом делать! — Это потому что эта партия чая никуда не годится! Вот я и притащил ее тебе, Маримо. Не выливать же! — теперь была уже очередь Санджи врать, глупо и отчаянно. Но он хотел вернуть все обратно, сделать так, чтобы Зоро не считал его навязчивым. — Я должен все чашки выпить? — Зоро аж голову приподнял с газона от удивления, не ощущая, как запах Санджи начинает лимонно паниковать. — Да! То есть нет! То есть остальные выпью я, я же запорол эту партию! А ты возьми вот одну тебе!       Санджи нервно сунул Зоро стакан, слегка расплескивая в общем-то нормальный ледяной чай с ломтиком лимона. — Столько много сам выпить решил? Давай уж я тогда два возьму, ну или три, — не успел Санджи опомниться, как второй рукой Зоро забрал с подноса еще пару стаканов и поставил рядом.       Санджи не хотел уделять Зоро подозрительно повышенное внимание, и вот — все кончилось тем, что принес ему сразу три стакана чая против привычного одного. Все летело в тартарары с максимальным ускорением. И невинная тяга Санджи быть просто ближе к объекту своего притяжения, не сдерживаемая больше суровыми условиями его юности, делала его нелепым и немного безумным.       Он втянул голову в плечи и схватил два лишних стакана. — Эй! — возмутился Зоро. — Это моя вина, и мне ее расхлебывать! — и Санджи бросился на камбуз, как в укрытие от пуль. Но провожал его только удивленный взгляд Зоро. Тот задумчиво отхлебнул из стакана: — Нормальный же чай. Чего он? Вот псих.       Санджи продолжал делать ошибки. В присутствии Зоро он так старался ничем не выдать своего интереса, что то и дело то ляпал, то делал что-то нелепое. То картошки Зоро в тарелку положит столько, что она скатывается с тарелки. То принимался прятаться от Зоро во время перекуров, и обязательно в секретном месте случайно наступал на него, потому что Зоро именно в этот день прятался от шумного Луффи и дрых в тени кухонной надстройки.       Санджи не хотел от Зоро многого: ни внимания, ни участия, просто — побыть немного рядом, не ощущая себя вечно сравниваемым с эталонным альфой, а в спокойствии и защищенности. Зоро был всем тем, что желал видеть в Санджи его отец. И одновременно — Зоро не ожидал от Санджи, что он когда-нибудь станет таким же альфой. Пьянящее чувство, когда с могучим альфой можно просто дышать и быть рядом, не испытывая чувства неполноценности.       Пришлось вспомнить себя раньше и вырабатывать правила.       Санджи вспомнил все свое расписание на месяцы ранее и вывел закономерность: он поднимался к Зоро в Гнездо с угощением перед сменой примерно три раза в неделю. Некоторые дни у Зоро не было дежурства, иногда Луффи просил его поиграть в спальне в какие-то игры перед сном, или Робин явно нуждалась в полуночной беседе.       Вот и Санджи поставил себе ограничитель: набеги к Зоро не более трех раз в неделю, чтобы не выглядеть подозрительно прилипчивым. Стаканы Зоро отдавать последним. Говорить, что лучше посуду поможет вытирать Усопп, он реже бьет тарелки. Не наливать саке чаще четырех раз в неделю, как раньше. Все должно быть в той же мере, как и до, чтобы не быть чрезмерно прилипчивым.       Санджи не хотел делать никому неудобно своей привязанностью. Она — порождение только его эгоистических желаний, и это не должно сказываться на команде или мешать Зоро.             Потому с Зоро надо было быть резким, как раньше. Не ворковать как вокруг милой Робин. И Санджи старательно ссорился, со всем осознанием ответственности перед командой. — Фу! Я тебе утром сказал, что немытым больше на кухню не пущу! — рявкнул Санджи, когда Зоро попытался проникнуть на камбуз где-то за пару часов до обеда. Он вообще часто стал тереться на нижней палубе в последнее время. — Я чистый! Я Фрэнки спросил! — А у нас теперь кухней Фрэнки заведует? — упрямо сложил руки на груди Санджи, он смерил Зоро презрительным взглядом, чтобы не надумал там чего, что Санджи рад его видеть. — Фрэнки разбирается в грязных штуках. — А В ЧИСТЫХ ШТУКАХ ОН НЕ РАЗБИРАЕТСЯ?! Я чистым велел явиться, а не не очень грязным! — Смирись, кок, мне нет нужды часто мыться, я же теперь на подавителях. Запаха нет. Это кому-то вроде тебя надо мыться каждый день, чтобы сравняться со мной в чистоте! У Санджи аж в горле сперло от такой невиданной самоуверенности. — Мне?! И сравниться?! Это же сколько мне деградировать пришлось бы! Я гораздо чище, умытее, аккуратнее. ни говоря уж о том, что я куда красивее тебя! — язык Санджи — враг его. В последнее время он молол при Зоро какую-то откровенную чушь. И это тоже был повод ограничивать себя.       Зоро иронично приподнял бровь и облокотился о дверной косяк: — Это с чего ты взял?! — Ну… меня пытались украсть… — и правда, с чего? Но чему-чему, но кое-чему Санджи научился: как он притворялся быть мощным альфой, так и здесь единственной стратегией было: притворяйся, пока другие не поверят, что это правда. Потому он высокомерно бросил: — Ты когда-нибудь видел, чтобы кто-то пытался украсть уродливую собаку? Крадут только красивых. — Ха! Они крадут, потому что ты омега! А кто же знает, какой омега-мужик красивый, их других и не видел-то толком никто, чтобы сравнивать! — Зоро явно гордился своей глубокой аналитикой. — Я видел! Мы все видели, когда были в Серале! — упирался Санджи и осекся.       Вообще-то все омеги в том псевдо-гареме Гая были чудо как красивы, особенно вспоминался Джулиан с нежным загаром и легкими волнистыми кудрями. Джулиан был словно не человек, а ангел. И… на его фоне аргументы Санджи как-то рассыпались. Он не был так же прекрасен — высокий, широкоплечий, словно и правда альфа, с длинными ногами-руками, покрытыми шрамами от юношеских порезов и ожогов. Хотя вот Розе! Розе был тоже высокий! Но при этом с нежнейшей кожей и ароматом утренних роз.       Санджи поутих, разоблачив сам себя в своих глазах. — Чт…что ты? — Зоро неуверенно стоял около дверного косяка и то складывал руки на груди, то убирал за спину. Ему явно было дискомфортно от внезапной тишины, словно он ляпнул что-то не то, повел себя, как слон в посудной лавке, и испортил ту приятную негромкую искристость будней, которую дарил Санджи своим пребыванием в стае. Зоро давно дал себе зарок: не нарушать хрупкой гармонии. Но его то и дело ноги несли поподтрунивать над коком. И теперь он боялся, что сам нарушил хрупкую динамику дня.       Санджи зло зыркнул на него. Зоро осекся на середине жеста, ожидая вердикта. — В Серале зато КАЖДЫЙ красивее тебя, одноглазый ты кактус! А я один из них, так что я заодно с ними красивее тебя! — верно! Пусть он и не сошедший с картин омега, но уж точно получше скроен, чем этот мешок зацветшей картошки. — А я не с омегами тягаюсь! Я альфа, альфу выделяет другое! — О, проиграл на поле красоты и ретируешься в другую плоскость? Какая хилая риторика, Маримо, у меня не сбежишь! Я красивее тебя! — Санджи, когда будет… — Луффи вбежал, прыгая через три ступени, в кухню. Да так, что потоком воздуха у Санджи подняло челку, на секунду обнажив второй глаз. И оба глаза смотрели только на Зоро, когда на входе бесновался неусидчивый капитан. И Зоро тоже поймал этот редкий взгляд сразу двух глаз, и стоял, не отводя глаз, пока Луффи его чуть не сшиб на бегу.       Странная секунда, когда взгляды двух людей, пришедших на кухню говорить друг другу ерунду, лишь бы хоть что-то говорить, длилась слишком долго. Словно время замерло вокруг.       А потом Луффи громко сказал: — Ой, — И посмотрел сначала на Санджи, а потом на Зоро. Санджи покраснел, словно его снова раскрыли. Но Луффи внезапно глубоко вдохнул и как заорал: — НАМИ, ТУТ ЗОРО С САНДЖИ СПОРЯТ, КТО КРАСИВЕЕ. ЭТО ТОТ МОМЕНТ, ГДЕ МНЕ НАДО ПРИКРЫТЬ ДВЕРЬ И УЙТИ, СЛОВНО Я НИЧЕГО НЕ ВИДЕЛ?! — Чего? — сморгнул Санджи. Ответ с палубы, где загорала Нами, не заставил себя ждать. — НЕТ, ЛУФФИ, ЭТО НЕ ТОТ СЛУЧАЙ. МОЖЕШЬ ВЫБРАТЬ СТОРОНУ И ПОСПОРИТЬ С НИМИ ВМЕСТЕ. — ЛАДЫ! — расплылся в улыбке капитан. С ним явно не так давно провели внезапный урок полового воспитания. И судя по тому, что Луффи его усвоил, он либо попал с кем-то из команды в неловкую ситуацию, когда ему стоило бы прикрыть дверь и на цыпочках уйти, либо Нами вколотила это знание клима-тактом.             Луффи прекратил ор и с невинной улыбкой уставился на мечника и кока. — Два бургера с говядиной, как я делал утром для Фрэнки, — быстро сказал Санджи, он всегда умел быстро ориентироваться в ситуации. — Если скажешь, что я тут самый красивый. — Эй! Это не честная игра! — возмутился Зоро. — Ура! Санджи самый вкусный, бургер самый красивый! — ликовал Луффи, на что Зоро ехидно прищурился: — Вот они какие, купленные мнения. Санджи меланхолично посмотрел на полировку ногтей и как бы вскользь бросил. — И большая бутылка саке. Зоро заткнулся. Зоро сглотнул тут же скопишуюся во рту слюну. — Это купленное звание! — попытался он противостоять искушению. Санджи небрежно бросил: — И? — Бургеры, бургеры, — приплясывал в нетерпении Луффи, но Санджи ждал. Зоро поджал губы, склонил голову и пробубнил: — Кок, конечно, красивее, он же омега. — Не слышу! — с издевкой надавил Санджи. — Говорю, что ничего удивительного, что ты красивый, ты же омега! Тебе положено.       Кончики губ Санджи едва заметно дернулись вверх. — То-то же. А сейчас выметайтесь все прочь. Все заказы принесу вам лично через полчаса!       Довольная удачной сделкой компания капитана и старпома покинула кухню, а Санджи долго еще стоял, словно ощупывая себя изнутри. Зоро назвал его красивым. И пусть победа была купленной, не настоящей, маленькая невесть откуда взявшаяся в животе бабочка — самой настоящей.