Люди Икс: новый враг

- Отличная работа, Чарльз, - надменно прокомментировал сложившуюся ситуацию Эрик, глядя в окно сверхзвукового самолета. – Ты его даже не привез. Я так и думал в общем-то… Ксавьер ничего не отвечает, он увлечен своими мыслями. Какой-то из его мутантов находится в опасности, а может быть, уже и вся школа попала в беду. Конечно, Эрик болтает о своем шлеме. Вечно его беспокоят какие-то маловажные эгоистичные цели (не считая захвата мира мутантами, естественно). Он всегда теперь говорит всё о себе да о себе. Никого у него не осталось. Печальная картина. - Даже не привез, лгунишка! – губы Эрика изгибаются в подобии улыбки. «И всё равно я пришел, зная, что буду обманут», - мысленно сам себя укоряет Магнето. Впрочем, информация, которую он только что заполучил, была более чем бесценна. Кто-то вновь осмелился бросить вызов мутантам. «Мы – те, кто унаследует этот мир. И нас всегда будут стараться стереть с лица земли. – Эта мысль больше не казалась Эрику Леншерру столь возмутительной. Это нормально. Умирающий вид всегда барахтается из последних сил, чтобы победить саму эволюцию. - Люди. Люди завистливы и лживы. Они улыбаются с экрана телевизора, рассуждая о нас, снимают романтические саги и пишут книги о неравной любви между бедняками и богачами. Теперь, кстати, и за мутантов тоже взялись». Даже стараясь сбежать от надвигающейся со всех сторон моды на мутантов в кино и литературе, Эрик так или иначе иногда наталкивался взглядом на майки с надписью «Мистик навсегда» и на фигурки героев, которые спасли Каир, включая даже грубую попытку сымитировать его прикид. Из-за шлема, который всех интересовал, поэтому его детально хотели запечатлеть изготовители, черты лица самого Магнето, как правило, выходили едва ли близкими к оригиналу. Да что уж там! Такого на улице повстречаешь – обделаешься со страха. Вот и славно! Пусть боятся. Не хватало, чтобы люди начали кидаться к нему с автографами прямо посреди улицы. На самом деле, у него еще десять лет назад появились первые фанаты. Эрик об этом знал, слышал. Какие-то придурки организовывали клуб «Демон раздора» и всерьез обсуждали, когда Эрик Леншерр, собственно, нападет на президента вновь и доведет дело до конца. Некоторые из них даже налоги платить перестали, ожидая нового режима правления мутантов, и, естественно, загремели в тюрьму. Правительство не любит, когда с ним не делятся. После случая с Апокалипсисом мнения разделились. Кто-то с пеной у рта доказывал невиновность Великого Мастера над металлом в этой истории. В качестве доказательства приводили свидетельства того, что убитые на заводе рабочие пострадали не от металла, к тому же, синяя тварь, которая на всех напала, получила металлического пендаля. Это уж точно! Другие, напротив, клялись, что Эрик не мог не поучаствовать в операции по уничтожению человечества, просто вовремя передумал, когда понял, кто из мутантов побеждает. Была и более безумная когорта его поклонников, которые уверовали, что мистер Зло и был тем самым синим чуваком, который чуть не похоронил один из древнейших городов мира. Типа он взрастил в себе великое зло (синее великое зло), отделил его от себя, а затем сам же с ним расправился не потому, что решил спасать других мутантов, а просто потому, что драться, убивать и уничтожать всё вокруг – это его призвание по жизни. Так он и не выдержал и уничтожил самого себя. Ну, или частичку себя. Последняя версия, как ни странно, меньше всего бесила Эрика, заставляя в душе откровенно ржать над человечеством в целом, если оно способно не просто верить в подобную галиматью, но с удовольствием развивать данную легенду. Видимо, создатель версии о злобном синем альтер-эго Эрика (Брайан Синк, кстати, его звали) был смертельно пьян и накурен, когда «творил историю». К нему постоянно обращались с вопросами другие такие же чокнутые фанаты Демона Раздора: некоторые, чтобы вывести его на чистую воду и уличить в том, что он нифига не знает и лжет, а другие из откровенного любопытства. Создатель «синего Эрика» отлично держался, к слову. Его новые заявления становились всё более эпатажными. Один из фанатов Халка возмущался, что злобное нутро Эрика не должно было явиться в синем цвете, ярость должна быть зеленой и только зеленой, на что гений-создатель теории о единстве Апокалипсиса и Эрика отвечал, что большинство мутантов имеют склонность рождаться синими. И за синим цветом будущее. Взять хотя бы Мистик или Генри МакКоя. Дебаты между поклонниками комиксов о Халке и последователями эрикоманства организовали настоящий срач в интернете. Обзывая друг друга бранными словами и порождая всё новые и новые неубедительные аргументы, кто круче – зеленый Халк или синее мертвое Альтер эго Магнето, люди подняли рейтинг мутантов до невообразимых границ. И кто-то даже решил запустить о них телешоу. Брайан Синк на этом не успокоился (ему нравилось внимание к своей персоне и внезапный наплыв интервью и бабла), поэтому добавил ко всему прочему свое намерение легализовать религию эрикоманства подобно тому, как теперь некоторые люди поклонялись Макаронному монстру. По версии укуренного Синка, учитывая, как ярко погибло синее зло души Эрика, можно смело предполагать, что он воплотится в какое-нибудь Божество. И свобода вероисповедания позволит всем им однажды рассказать миру, как и, главное, зачем, они поклоняются мертвому осколку Великого. И какая-то дива с пышными ненатуральными грудями и надутыми губами, звезда какого-то реалити-шоу, тут же высказалась на своей страничке в инстаграмме, что с удовольствием присоединилась бы к эрикоманам, ведь металл – это сексуально. Горстка тупоголовых ученых по сравнению со всем этим безумием обычных людей смотрелась даже как-то тускло. «Они хотят отнять наши силы. Привить. Толстый бобёр в очках, называющий себя агентом, сказал «привить». Прививка от мутантства. Плевок в лицо. Они называют это прививкой, будто ген мутантства - это болезнь. Их самих пора лечить. Вот до чего они скатились: на всем стараются набить карманы! Не способны на что-то великое и теперь пытаются отнять это у нас, отнять то, что наше по праву рождения». «Препарат, способный временно лишать мутации. Этот яд глушит наше «я». Видимо, на ком-то проводили эксперименты (вот настоящее зверство), раз уж результаты положительные. Этот мир не меняется! А гнусное правительство штатов того и ждет - рассматривает «тайно» этот препарат, как альтернативу дружбы с нами. Какая может быть дружба? Охота да и только. Как холодная война. Дружбы никогда и не было. Друзья (как полагается) принимают все твои недостатки и не ищут способа задушить тебя, пока ты спишь. О, лицемерные твари, Вы снова пожалеете об этом. Остается только удивляться, что Вы никак не угомонитесь, ведь ясно как день – мы сильнее, а значит, нас нужно бояться!» Внутренний диалог с человечеством ничуть не успокаивал Магнето. Люди не слышат слов, они понимают лишь язык крови и войны. Но самое возмутительное для Эрика было даже не то, что люди вновь делают на ком-то эксперименты, трусливо бьются с матерью природой, стараясь усмирить зверя, рвущегося на свободу перегрызть им глотки. Страх действительно большой мотиватор, чтобы шевелить мозгами. Люди их боятся. Вот и правильно. Они правильно боятся. Козни только строят напрасно. Самым возмутительным было другое: на их стороне оказалось создание столь же совершенное, благодаря чертовой эволюции. Мутант. «И почему мать-природа одаривает таких вот балбесов своими дарами? Понимает ли этот дурак или дура, против кого воюет и то, что эти люди же в конце концов, если одержат победу (чего не будет!) убьют его/ее тоже? Страх двинет их на подлость. Сколько раз уже так было!» Такая мощная сила – способность проникать в чье-то сознание, насылая жуткие кошмары, делая их практически реальными, вызнавать, кто кому друг или родственник – оказалась в руках труса и предателя. Это ведь источник безграничной власти. Можно манипулировать чужими секретами. Нет, Эрик, конечно, никогда не жаловался, его Боги тоже не обделили. «Люди гибнут за металл» в буквальном смысле, благодаря ему. Но почему же некоторым идиотам эволюция тоже благоволит? - Где ты его спрятал? Он в школе? – возвращаясь к теме о своем шлеме, уточняет Магнето. - Не ворчи, Эрик. – Отстраненно отвечает профессор Икс. После обыска, который учинил его друг в самолете, Чарльз даже расстроился. «Не доверяет мне. Да. Шлем я не взял, но исключительно для его же блага, беря в расчет его сложный характер. Вот что бы он, интересно, учинил, будучи в шлеме? Наверняка, развязал бы уже Третью Мировую». - Знаешь, не удивлюсь, если он сможет защитить мою голову и от этой дряни. Ну, от мутанта, который насылает сны, определенно он действует как ты, проникая в сознание. – Как бы между прочим, замечает Магнето. - Ты, ты прав, - неожиданно оживляется Чарльз, его лицо, секунду назад мрачное, светлеет от радости. Как в старые добрые времена, Эрик помогает ему бороться со злом. Только бы в итоге не пришлось вновь сражаться друг против друга, дабы защитить человечество. Люди определенно повели себя некрасиво, преступно и грубо – Магнето захочет в свое время расправиться с ними. Но, как правило, за этими людьми стоят другие люди, а пострадают вообще третьи лица, которые не заслуживают боли и страданий. «Но сейчас, сейчас можно об этом не думать. – Ликует Ксавьер, стараясь не выпрыгнуть от счастья из своего кресла. - Эрик вновь рядом и подсказывает мне вещи, которые я не успеваю видеть». Чарльз сообразил бы уже сам, наверное, про шлем и его способность блокировать проникновение в сон (ведь он умеет видеть чужие сны тоже, силы однозначно родственны), если бы не волнение о школе. Беспокойство за детей всегда заставляет его разум мутнеть. Они с Эриком снова борются против общего врага. Это славно, славно. - Ну и что? Есть идеи, профессор, как мы будем одолевать этого Джонатана Стренджа? – интересуется Логан, возвращаясь из кабины пилота с сигарой в зубах и со стаканчиком виски. Хорошо он устроился, однако! - Эй, кто ведет самолет? – резко вскакивает на ноги Эрик, выглядывая вбок, за спину Росомахи. - Успокойся, ты не разобьешься. Ты бессмертен, как я, согласно последним новостям о новом Боге, - хмуро сообщает ему Логан. Ааа, это всё сказки Синка. Эрик на секунду даже пугается: бессмертие – то еще проклятье, когда тебе незачем жить. - Самолет сам себя ведет. Успокойся, Эрик. Я веду самолет. Задал маршрут и слежу за его точностью, - успокаивает друга профессор Икс. – Как ты его назвал? Теперь Чарльз поворачивает голову к Логану. На губах играет знакомая детская улыбочка. «Этот дядька обожает всё знать и узнавать что-то новое для себя. Хотя какой он мне дядька? Всё-таки я его старше!» - мысли Логана путаются, ведь познакомились они давно, и Чарльзу удалось восстановить почти все воспоминания Джеймса, по крайней мере, касающиеся их встреч и приключений. Сам не зная почему, Росомаха помнит Чарльза старым, лысым и морщинистым в летающем кресле. Но это невозможно. Может быть, его память – это действительно нечто большее, чем набор фактов, как говорит профессор Икс. Может быть, его память – это лабиринт из упущенных возможностей и стертых данных, которые каким-то чудом иногда сами собой возрождаются, подвергаясь сверхмощной от природы регенерации? Нет. Он помнит не всё. Помнит только, как спас какую-то девочку, которую еще не спасал, спас от Магнето, которого тоже помнит старым и еще более злым. Это не добавляет надежности образу Эрика. Росомаха ему не верит и ждет постоянного подвоха со стороны Леншерра. Они, впрочем, оба вызывают друг у друга сложные чувства. - Стрендж. Типа волшебник такой. – Сухо отчитывается Логан. - Злой или добрый? – с удовольствием интересуется Чарльз. Он как ребенок. Росомаха хмурит брови, но потом решает, что Ксавьеру и впрямь не мешало бы отвлечься от дурных мыслей. И пока Магнето не может привыкнуть к тому, что за штурвалом самолета никого нет, и они вверены мозгам Чарльза (при всем уважении к мозгам его друга – это полнейшее безумие), Джеймс рассказывает профессору о невероятных возможностях Джонатана. Эрик молчит, придется терпеть эту пытку. Росомаха и сам не рад тому, что дети-мутанты рассказывают ему такие вот бредни, заставляя его слушать о своих любимых героях, но терпит ведь. Судя по лицу Чарльза, он завидует. Этот Стрендж без особого труда может двигать города, реки и горы – не только в сны чужие влезать. Столько способностей дано одной личности? Это даже как-то несправедливо! Рассказ Логана близится к концу, и Эрик делает довольно естественный вывод: - Природа не дает так много кому-то одному, хотя, конечно, если выдаст – этот кто-то непременно окажется отъявленным злодеем и безумцем, и все мы будем вынуждены его коллективно уничтожить. Чарльз смеется. Нет. Необязательно. Он всё еще хватается за остатки своего подбитого, но до смерти живучего оптимизма. Мир придуман более разумно и многообразно. У природы в запасе не только черные и белые краски. Мир разноцветный. Он богат. - Ох, да, Логан, от такого мутанта в команде Людей Икс я бы точно не отказался. Жаль, что он всё-таки существует лишь на бумаге. - Если у тебя есть сверхскоростной мутант, зачем ты, позволь спросить, летаешь на этом допотопном самолете? – внезапно интересуется Эрик. – Не то чтобы меня не восхищала твоя новая фишка – управление полетом посредством мысли… Но чисто теоретически, если эта тварь, влезающая в сны, внезапно доберется до тебя прямо сейчас, разве мы с мистером Отвратительные когти не разобьемся насмерть? - Я-то нет, - быстро уточняет Росомаха. – А вот вы двое точно в лепешку превратитесь. Хочешь не хочешь, но от этой мысли Логан почему-то откровенно скалит зубы – то ли улыбается, то ли злится. Фиг его поймешь. - Да, Эрик, спасибо, что напомнил, что я – директор, ответственный за безопасность своих учеников. Во-первых, они еще студенты, я не стал бы их использовать… - Насколько я понимаю, у тебя еще и парень-телепорт имеется. Господи, Чарльз. Это минус затраты на топливо. Ты думаешь вообще своей головой? - Во-первых, - опять надрывает глотку профессор Икс. - Так, Вы оба остыли бы, - заметно пугается Логан. Ведь концентрация, которая позволяет Чарльзу держать самолет в идеально ровном состоянии, становится слегка непрочной, и их качает в воздухе, будто кораблик на волнах. - Во-первых, - спокойнее повторяет Ксавьер. Самолет вновь летит плавно, Эрик прожигает друга удивленно-тревожным взглядом. – Во-первых, ты прав. Думаю, моя голова нуждается в защите. И как это славно, что ты сам предложил мне выход, Эрик! Если кто-то проникнет в мой разум… - Они скопировали Церебро! – грозно напоминает Леншерр. – Ты больше не в приоритете, Чарльз. Таких, как мы, найдут и уничтожат. Это лишь вопрос времени. - Шлем, - напоминает Ксавьер. – Он в школе. Можешь искать его, сколько угодно. Он хорошо спрятан. И пока я не буду уверен, что ты на моей стороне, - размеренно продолжает Чарльз. – Ты его не получишь! Их взгляды рождают искру – так бы и самолет сгорел, если бы она была настоящей. Росомаха задумывается, интересно, эти двое так сильно друг друга любят и ненавидят, что в большей мере враги или друзья? «И какого черта я во всё это вляпался?» Магнето неожиданно словно добреет. Взгляд его становится отрешенным, губы расплываются в милой улыбке. Он коротко кивает. Мистик на его стороне. Достанет ему шлем в любой момент, а Чарльз будет кусать локти. Но сейчас и правда не лучшее время ссориться. Flashback *** *** *** - Так, стоп-стоп-стоп, Алекс. – Кресло профессора мягко похрустывает по полу. Голос звучит уверенно, но тоже мягко. – Зачем ты на них кричишь? - Так они ни черта не учат. – Почти багровеет от злости Хавок. - Значит, ты много задаешь. – Разводит руками Чарльз. - Крохи, - того больше возмущается Алекс. – КРОХИ! Профессор манит его пальцем выйти вон из кабинета и следовать за ним, ведь прозвенел звонок, и дети будут ждать своего учителя. Нехорошо будет, если кто-то увидит, как Чарльз подрывает его авторитет. Или как Саммерс кричит на директора, чего тоже нельзя было исключать, учитывая, что они друзья и почти ровесники. – В том-то и дело, что крохи. – Бессильно повторяет Алекс, добавляя про себя, что все дети «тупые, неорганизованные и ленивые». - Стой, друг мой. Ты выбрал не тот режим правления. – Голубые глаза Ксавьера так и блестят на солнце, они подошли к окну. Ну, Алекс подошел, Чарльз подъехал. И здесь, глядя на окружающие школу зеленую красоту луга и синеву небес, грех было переживать о том, что подростки (люди и мутанты – все подростки!) просто движимы другими инстинктами и не любят учёбу. - Диктаторов никто не любит, Алекс. Не слыхал про такое? - Это уже мое дело. Авторитарный стиль. – Защищался Хавок. - На мой взгляд, это вы ведете уроки слишком вольно. Росомаха вот… - Ладно, Алекс. Росомаха их веселит, а ты пугаешь, - настаивает Чарльз. – Давай так договоримся, кумир Росомахи… - Для меня нет кумиров. Я вообще этого не выбирал. Быть учителем - не мое. Я просто заменял Мистик. Вы же сами попросили… - Ты давно уже не заменяешь. – Усмехнулся Чарльз. - И мы все от этого только выиграли! Быть учителем сложно. Приходится многим жертвовать. – Печально вбирает воздух в легкие Чарльз. Он помнит, чем сам пожертвовал ради школы. Любовь и семья… У него могли бы быть сейчас свои дети… - Мы все это не выбирали, – Чарльз грустно поджал подбородок, всё еще размышляя об упущенном. – Но ты - их учитель, Алекс. Они нуждаются в твоей помощи, защите, поддержке. Они верят твоим словам. Верят в тебя! А ты смотришь на них, как на толпу. Беседуй с каждым – и никто не будет спать на уроках. Сбавь обороты, немного меньше ярости – и они прекратят заикаться и начнут получать пятерки. Я говорил уже, что всегда верил в тебя, как в педагога, или нет? - Напрасно, - огрызнулся Хавок. – Из меня ужасный педагог! Но его тон изменился, он выпрямился и вернулся в класс, оглянувшись на секунду и прошептав одними губами: «Спасибо». *** *** *** - Это правда? – подскакивает к брату Алекс. Ему пришлось догнать младшего брата на лужайке возле школы. - Что правда? Я мысли не читаю! – напоминает Скотт. - Правда, что тебя дразнят Циклопом? - Это ничем не хуже, чем Хавок! – парирует Циклоп. - Поверь, хуже… - со знанием дела протягивает Алекс, оглядывая макушки других парней, как потенциальных врагов, которые обижают его младшего братца. – Так тебя дразнят? Знаешь, если не показать силу вначале, так и сядут на шею! Я через это проходил. Помощь нужна? - Черт, Алекс! Мне никогда не нужна была твоя помощь, - раздражается и лжет Скотт, ускоряя шаг. Скорее бы кончилась эта дурацкая перемена. Конечно, ему нужна была помощь брата. Раньше. Но Алекс только усложнял его жизнь своими проблемами: сначала попал в тюрьму. И на Скотта свалилась вся тяжесть средней школы, которая не принимает новости о тюремном заключении чьего-то брата спокойно. Скотта доставали различные хулиганы, даже преподаватели следили за ним, чтобы не списывал, с каким-то маньяческим вниманием. Да ладно, он же отличник, никогда не списывал. Какие все вокруг лицемеры и гады! Потом в нем самом открылся этот дар, хотя, какой же это дар? Скорее проклятье! - Ты всё еще не ушел? – удивляется Скотт. Обычно брат оставлял его после каких-нибудь грубых слов в свой адрес, не желая разводить более основательную ссору и выяснять отношения. - Ну, тебе нужна моя помощь? – нелепо уточняет на бис Хавок. К ним подбегает бледная рыжеволосая девушка, счастливая, она практически не замечает Алекса и благодарно хватает Скотта за ладони: - Господи, Скотт. Ты - мой спаситель! Я всю ночь не спала, ничего не прочитала. Спасибо за ту записку. Это очень, очень много для меня значит. Я бы схлопотала «кол». Это точно… Фуууу… Ты просто чудо, Скотт Саммерс. У меня никогда не было друзей среди мальчишек! «Друзей?» - анализирует ситуацию Хавок. Видимо, брат и сам не знал, что попал в длительную и беспросветную френдзооооону. - Да ладно, Джин. Мне это раз плюнуть, - почти краснеет Циклоп. Девушка собирается чмокнуть его в щеку, но неожиданно замечает, что они не одни. И видя выражение лица Алекса, который, оказывается, всё это время был рядом, смущается и обещает придержать для Скотта место рядом в буфете после большой перемены. Саммерс-младший просто сияет от счастья, когда она его (вопреки стеснениям, которые всё-таки поборола) по традиции обнимает. - Ты делаешь это неправильно! – уверенно заявляет Алекс, улыбаясь, словно довольный кот, когда Джин Грей оказывается на достаточно далеком расстоянии от братьев. - Что я делаю неправильно? – возмущается Скотт, не понимая, куда он клонит. Ведь у доски он всегда отвечает безупречно, да и в бою не так уж плох. Надо поработать над точностью удара, но в остальном всё очень даже хорошо. Профессор Икс сказал ему лично, что видит в нем огромный потенциал. - Девчонку охмуряешь неправильно, - смерив брата насмешливым взглядом, добавляет Саммерс старший. Лицо Скотта становится почти пунцовым. Молодняк – не умеет еще скрывать свои эмоции. Ничего: жизнь научит. - Я думал, ты ведешь у нас только уроки стратегии, - вздернув нос, парировал Скотт. – К тому же, кто сказал, что я охмуряю девчонку? - Да, - соглашается Хавок, в шутку изображая досаду. – Не очень-то и охмуряешь… Это точно! Всё делаешь неправильно! Он так издевательски изгибает бровь, что любопытство душит Скотта, будто змеей сдавливая шею. «Черт. Черт. Мне нужно знать, что я делаю не так!» - про себя понимает мальчишка, но совет у брата брать унизительно. - Даже если представить, что ты прав, хотя это не так, - издали начинает Скотт. – И я охмуряю девчонку, то что же я, по-твоему, делаю неправильно? - Застенчиво ходишь по пятам. Прямо жутко. Преследуешь ее. Ходишь-ходишь. А сказать что-нибудь не решаешься… Жениться на ней, что ли, вздумал? «Что если и так?» - мысленно отвечает брату Скотт. - И всегда только за нею верным хвостиком… - Верность, по-моему, всегда в цене! – парирует Саммерс-младший. Он и правда так считает. - В том-то и дело, брат. – Загадочно смотрит на него Алекс-гуру, щуря глаза. Нашелся хренов учитель соблазнения. – Только ты устанавливаешь цену своего внимания. А ты рядом всегда, судя по всему. Трёшься как само собой полагающийся балласт… Рано или поздно она тебя просто скинет. Ты должен оказывать внимание, как величайший дар, тогда, когда понадобится, чередовать его с равнодушной холодностью. Это все знают. - То есть быть козлом? Саммерс-младший ликует. Его брат тоже ничего не понимает в девчонках. Быть козлом – самый быстрый способ всё потерять. - Девушке нужен зрительный контакт. В глаза ей смотреть надо. – Алекс осекся. Запретная тема – да… «Ты осел, Алекс Саммерс, обижаешь своего маленького брата, хотя хотел реально помочь». – Ладно. Проехали. Ну, быть козлом более надежный способ, чем слоняться за ней по пятам. - Знаешь, блин, Алекс. Наука давно уже доказала, что твои дедовские приёмчики не срабатывают. Все хотят заботы! - Хотят, - соглашается Хавок. – Но влюбляются всё равно в козлов. И с его словами трудно спорить. Есть столько примеров. - Ладно, - упрямо стоит на своем Скотт. – Ладно. Мастер соблазнения. Почему же, если твоя система так идеально работает, ты сам одинок? Покажи мне девушку, которую ты закадрил меньше трех лет тому назад и удержал дольше, чем на неделю, в своих Казановьих сетях. И может быть, я тебя послушаю… А может, даже законспектирую твой подвиг. Ну? Кто? Кого назовешь? - В том-то и дело, - продолжает гнуть свою линию Алекс. – Мне и кадрить никого не нужно. Холодность-внимание, внимание-холодность! Половина из учениц этой школы – уже мои, если я предложу что угодно, - спокойно отвечает Хавок. И, наверное, он прав. Наверное. Не все же девушки одинаковые. - Но ты один, - парирует Скотт. Это его последний аргумент. - Потому что сам так хочу. - Никто не хочет быть один. Саммерс старший пожимает плечами. - Ты плохо меня знаешь, брат. От его слов становится на душе немного жутко. И кто в этом виноват, как говорится? - А ты меня, - со злобой выдыхает Скотт. Он и не знает, что это тоже ранит Алекса. Невзирая на то, что его осудили, посадили в тюрьму, Алекс Саммерс умел понравиться человеку сильнее, чем Скотт, и быстрее покорял сердца. Это волей неволей заставляет испытывать зависть. Скотт всегда чувствовал себя номером «два» в их семье. - Циклоп! – его окликнула Ороро. И она была уже близко. Щеки всё еще пылали от гнева, но брат был прав. Он не любил эту кличку. «Не зови меня так», - мысленно взмолился Скотт, но при брате унижаться не стал. Алекс не должен был знать, что хоть в чем-то был прав. - Он тебя достает? – Ороро Монро стояла за друзей горой, даже против их родственников. - Нет. – Коротко ответил Скотт. - Спасибо за бдительность, Шторм, - улыбнулся Хавок. – Вообще-то я учу своего брата быть крутым. - Он и так крутой. – Отвечает девчонка. - Ну, если он сделает прическу, как у тебя, априори будет крут, - поддевает ее Алекс. - Алекс! – злится Скотт. - Ничего, я люблю свои волосы, - гордо вскидывает подбородок вверх Шторм. Губы Алекса искривляются в издевательской усмешке. Какая-то малолетка отбивает у него брата. Посмотрим, посмотрим. - Ладно, я тороплюсь. Потом обсудим твои любовные провалы, - подмигивает брату Алекс, увязываясь за каким-то другим мутантом, старшеклассником. Скотт в злобе сжимает челюсти и подается вперед. Ну не при Шторм же упоминать о его влюбленности? «Вот ведь козел! Натурально на мне же пробует свои схемы, чередуя заботу, игнор и вот такое козлиное поведение». - Он же подтрунивает над тобой. Не ведись! – Шторм почесала подбородок. У Скотта хотя бы была семья. А вот у нее, кроме этой школы, в жизни ничего нет. Если правительство внезапно изменит свое отношение к мутантам и решит устранить школу, хватит одной ракеты, чтобы убить всех тех, кто ей дорог. «Наше счастье зыбко, как погода», - с грустью подумала Монро. *** *** *** - Вот скажи, Ороро, я прав или не прав? – Скотту пришлось рассказать отвратительную концепцию Алекса о том, что козлам по жизни везет больше, чтобы спросить ее совета. – Ну, хотя бы, кто правее тогда, если окончательно правых здесь быть не может? Вопрос ведь действительно сложный. Люди любят боль, мучают себя часто, привязываясь к таким вот… Нет, Алекс только притворяется таким, честно. Он хороший парень. Я уверен. Просто не хочет, чтобы кто-то еще это увидел. Кто прав из нас, как думаешь? Скотт не настаивал на том, чтобы она немедленно отвечала, и Ороро лишь пожимала плечами, иногда отнекиваясь, иногда подтверждая прописные истины, что произносил ее друг. «Люди любят заботу!» - эта мысль ей понравилась. Даже самому злому гению мира (Магнето, к примеру) дай лучик добра – и он будет счастлив. Жаль, что Питер Максимофф на деле оказался таким застенчивым парнем, скрывающим за своей крутизной и брызжущим во все стороны оптимизмом, сомнения и страх быть отвергнутым. - Всем людям нужно разное, Скотт. - На ломаном английском отвечала Шторм. С языком у нее за эту неделю стало еще лучше. Скоро она станет здесь совсем своею. По крайней мере, она надеется, что станет здесь своей. Если не здесь – то где тогда? – Ну, вот к примеру, твоего брата можно тоже понять. Он боится женщин. - Боится? – недоверчиво фыркнул Саммерс. - А то! Боится. – Совершенно уверенно принялась доказывать Монро. – Женщины попадаются разные, но вообще да… Нужно нас бояться. К нам легко привыкнуть. А мы ведь можем оказаться потом не подарок: злые, хитрые, ворчливые и капризные. Разбить сердце тоже можем. И не факт, что сделаем это деликатно. Это же всё не от пола зависит, а от человека. - А я о чем говорю? - Не знаю, о чем ты, Скотт. Правда. – Выкрутилась Ороро. Правда всегда помогала ей выкручиваться из любых сложных разговоров. – Ты тоже пытаешься загнать всех под свою схему. Добрую схему, основанную на пряниках и подарках. Но мы же не собачки. Девушкам, конечно, нужно внимание. Это понятно. - Всем нужно. – Настаивает Саммерс. - Но не всем в одинаковой дозе. – Поправляет его (не по годам) мудрая девушка. – Кому-то.. ну, к примеру, Мистик нужно больше свободы. Чрезмерное внимание ее душит. Видишь, почему она бежит от Хэнка? «Потому что дура, - мысленно ответил Ороро Саммерс, но он слишком уважал Рейвен, чтобы произнести это вслух. – Хэнк – золотой мужик!» - Всё зависит от того, - продолжала Шторм, - чего ты добиваешься и кто тебе нравится. Собираешься вскружить голову или стать единственным человеком, которого хочется видеть рядом? Кем предпочитаешь быть – развлечением или другом? Глянув на Скотта еще разок, Ороро решает, что для парня это слишком сложные вопросы и упрощает свои выводы до нескольких фраз: - Знаешь, просто будь собой, Скотт. Не заморачивайся. Ты – классный парень. Тебя обязательно кто-нибудь полюбит. Саммерс задумчиво уставился в небо и пожал плечами. Он не умел принимать комплименты. И ему не нужен был кто-нибудь: только Джин Грей, девочка с рыжими волосами, которую все боятся, потому что она может залезть тебе в голову и узнать любой твой секрет. Блин, да он тоже ее побаивается. А вдруг Джин уже знает о его чувствах и намеренно с ним их не обсуждает, желая остаться просто друзьями? Лицо его стало совсем грустным, и Ороро решила подбодрить приятеля. - Вообще странно, что Алекс раздает уроки соблазнения. Гляди, кого все любят на самом деле. Куда ему до него? Шторм улыбнулась и кивнула куда-то в сторону. Проследив траекторию ее взгляда, Саммерс засмеялся тоже. Серьезно? Искорки юмора в ее глазах намекали, что девушка шутит, но эффект на Скотта увиденная сцена произвела глубочайший. Ну ничего себе – вот, кто устроился, как царь и Бог! Ртуть ставил автограф какой-то темнокожей девушке на запястье, вслух сетуя, что будет не видно из-за ее идеальной шоколадной кожи. Девчонка краснела, насколько это возможно, и хихикала. Ее две подружки до ужаса ей завидовали и перешептывались. Очередь желающих получить автограф Ртути заканчивалась где-то за деревьями, поэтому неясно было, сколько там собралось народа. На всех дамах теперь сверкала одинаковая бирка, как в магазине: «Мадемуазель принадлежит гарему Питера Максимоффа». Одно обстоятельство забавляло Ороро, Скотта и всех присутствующих особенно сильно. Очередь была набита впечатлительными девчонками, да и только, не считая Курта Вагнера. Попрыгун радостно улыбался общественности своими идеально белыми зубами, озираясь вокруг и даже не подозревая, что является посмешищем. Он был похож на счастливого фаната, получившего шанс сфотографироваться со звездой любимого сериала. Но это смотрелось так же нелепо, как если бы мужчина за 50 светился бы от счастья, получив в подарок на юбилей наклейки со Спанч Бобом. Впрочем, это же Курт! В его случае можно полагать, что «Удивительный Попрыгун» был бы даже счастлив обычным дешевым наклейкам. Он был рад абсолютно любому подарку и знаку внимания. Одинокая светлая душа. - Эй, Курт! Фантастика, что ты здесь! Думал, у меня рука отсохнет, но для тебя я сделаю исключение! – радостно уведомил мутанта Ртуть. – Давай. Подходи смелей. Вагнер, естественно, робел и что-то бурчал на немецком, не веря своему счастью. Его пропускают без очереди. А другие ребята не против? Вроде бы нет. Пробираясь меж визжащих и смеющихся девчонок, Ночной змей случайно задел одну из них своим хвостом. Девушка прыснула, как и ее соседка, а бедняга Курт подумал, что сделал ей больно, развернулся и принялся извиняться, от волнения постоянно переходя на немецкий. - Ох. Мине так leider (жаль). Я прощу… В смятении он запоздало заметил, что во время своих извинений опять же случайно кончиком хвоста врезал по щеке двум другим девчонкам и схватился за лоб. «Какой же я бестолковый!» - Всё! Он пришел ко мне! – бросился на его защиту Ртуть. Даже то, что он был на костылях, не меняло дела. Он довольно быстро и жизнерадостно приплясывал на них, как на ходулях. Да в общем-то никто не нападал на беднягу Курта, только смеялись громче. - На хвосте? Что? Не хочешь? Это не стрёмно, чувак! Если бы у меня был хвост, я бы обязательно поставил на нем парочку татуировок – таких, знаешь, универсальных, с которыми и в тюрьме все бы меня уважали и на воле… Эй! Эй! Зверь, это же беспредел! Верни маркер! Питер всё еще был в гипсе, поэтому носиться за Хэнком на сверхскорости не мог. - Это не круто! – пыхтел паренек, бодро прыгая на костылях за юным гением. – Я мир, между прочим, спасал, как и ты. Генри МакКоя оставили в школе за главного (на пару с Мистик вообще-то). Она пока не уехала, но это было делом времени. И особой надежды на ее благоразумие было мало. Хэнк не был строгим или занудным, в чем его часто обвиняли. Просто сегодня он не досчитался 14 учениц на своей лекции по биологии. Так нельзя. И зануда пятерочник, Стивен Слоу, завидовавший популярности Ртути, сдал сердитому педагогу девчонок, которые еще на прошлой перемене флиртовали с Максимоффым. «Какая же ты дрянь, Стив! Нельзя же так с товарищами!» - хохоча, укорял стукача-мутанта его приятель-блондин. – И всё потому, что он испортил тебе 1-ый поцелуй? Ну, знаешь, все мы (включая тебя) вообще-то должны были взорваться в тот день. А так-то ты только 2 зуба потерял, подумаешь, передних?» - Ты меня что, невзлюбил люто? – продолжал гоняться за Хэнком Ртуть. Скотт и Ороро переглядывались, смеясь и наблюдая за этой сценой. И у владельца гарема, оказывается, бывают плохие дни. – Сначала уколы без спроса ставишь. Теперь вот свободы рисования лишаешь… Над школой неожиданно нависла тень. Небо начало заволакивать тучами. - Это ты? – уточнил Скотт. - Нет, - сердце Ороро в испуге сжалось. - Кровь мою на наркоту проверял? Да? Я из крепких парней. Не балуюсь этой хернёй. От нее импотенция развивается. Слыхал про такую? Да не бесись! В том, что ты у нас Дон Жуан, никто не сомневается. Ветер усилился. Шторм и Скотт бросились бежать по направлению к героям драмы. Нужно спасти всех мутантов, оставшихся вне стен школы. - Смотрел кино «Дикарь» с красавцем Брандо? А? Так ты похож на него. Нет. Я натурально, не преувеличиваю. Одно лицо. Дети не видели существенных изменений в погоде. Они и до этого стояли в тени, а Генри был слишком занят процессом побега от Ртути, который отчаянно старался ухватить его за волосы. - Одно лицо с Брандо. Только у тебя волосы лучше, пышнее. Не сдашь волос немного для опытов? Ладно тебе… Я же крови тебе сдал на эксперименты, правда, не совсем добровольно. Это что? Питер дурачился. Но и его внимание привлекла огромная туча, сформировавшаяся над зданием школы. - НЛО прилетело? Я не готов отдать им свои мозги для испытаний. Я слишком молод, чтобы умирать. – Истерично вскричал герой-инвалид. Костыли выпали из рук, и он запрыгнул прямо на руки к зверю. Так надежнее. Пусть спасает его. - Хэнк. Хэнк! Что делать? Сделай же что-нибудь. Школа сейчас рухнет?! Питеру нужны были ответы. Никто не знал, чего ждать от этой черной тучи. Ухватившись за МакКоя, как за спасательный круг, Ртуть выглядел почти жалким. Вот тебе и герой – «спаситель земли от Апокалипсиса». Другие дети тоже принялись кричать, бегать, исчезать, готовиться к атаке, кто-то даже заплакал. Ороро добежала до Генри и ребят первой и крикнула: - Вы в порядке? Школу нужно эвакуировать! Ее крик заглушила приличная гроза. Началось… Небо заволокло со всех сторон такими же тучами. И сверху хлынул дождь. Ученицы исчезали в воздухе со скоростью света, переносимые под защитный купол школы. Ай да умница, Курт Вагнер!