Расстегнутый ошейник

ЧАСТЬ 4. СКВОРЕЦ. - Скворец, слышь? Спой что-нибудь. - Что? – я вяло повел плечами. Странно, после долгой дороги должны были болеть ноги, а болели почему-то плечи. – Да и гитары нет. - А ты без гитары спой. А то сидим тут как крысы, загнанные в угол. Я открыл глаза и осмотрел ребят. В самом деле, тоска и отчаянье было почти на всех лицах. Нет, так дело не пойдет. Я встряхнулся и снова закрыл глаза. Слова как всегда приходили сами, стоило только позвать. Отстукивая ладонью по колену ритм, я запел: Нас окружили и хотят, чтоб мы сдались, Но капитан решил – мы будем прорываться! Не для того мы в этом мире родились, Чтоб так бесславно в жизни потеряться. В руках мечи и на губах застыл оскал, Сегодня каждый заберет кого-то в бездну. Чтобы Создатель в слабости не попрекал, Чтобы враги отныне к нам не лезли. Мы смертники, и бешеным волкам, На сто очков вперед дадим мы фору. Рассвет грядущий не удастся встретить нам, Забудем же обиды все и споры. Вот капитан дает приказ, и мы вперед Уже течем железною лавиной. Враги трепещут, коль им повезет, В живых останется быть может половина. Клинок в клинок, глаза в глаза, и лишь вперед, Там позади остались только трупы. Наш командир в атаку нас ведет, И воют о победе наши трубы. Нет жалости, нет боли, нет любви, Есть только цель: прорваться, чтобы выжить. Со смертью мы на ты, а не на Вы, За этот бой мы в бездне сможем выпить. Мы все ж прорвались, ранен капитан, И даже сотни нас не наберется. Запомнит же отныне вражий стан, Что загнанная крыса злее бьется. Знаю что не шедевр, на славу Пушкина не претендую, но когда я замолк и открыл глаза, то увидел лица людей, готовых идти до конца. - Спасибо, Скворец, – я кивнул и лег на свою койку. Скворец. А ведь еще два года назад меня звали по-другому. Малышев Олег Юрьевич, сержант ВДВ, сверхсрочник. И родился я в совсем другом мире, под другим небом, но и там, и тут я был солдатом. Судьбу не обманешь. В двенадцать лет я стал сиротой. Родители погибли в автокатастрофе, тетка не захотела меня брать к себе, и я оказался в интернате. Все просто и банально. Потом была армия. Меня за высокий рост и крепкое телосложение забрали в десант, где я и оттрубил положенное время. Перед самым дембелем я осознал, что возвращаться собственно мне некуда, а вернее, не к кому, и остался на сверхсрочную в звании сержанта. И все бы ничего, только в Чечне началась заварушка, и нас в срочном порядке перекинули туда для «поддержания мира и порядка». До пункта назначения наша автоколонна не доехала каких-то десять километров. Боевики устроили засаду в одном из ущелий, и первыми выстрелами разнесли к чертовой матери командирский УАЗик и БМП, идущие впереди колонны. Мы быстро выгрузились из машин и заняли оборону вдоль дороги, но у чеченцев оказались не только ракеты, но и минометы. Нас бы всех положили прямо там, но ехавший вместе с солдатами лейтенант Тарасов принял командование на себя и отдал приказ атаковать. Понимая, что выжить здесь невозможно, мы устремились вперед. Я пробежал всего метров пять, когда передо мной взорвался очередной снаряд из миномета. Инстинктивно отвернув лицо, я почувствовал жгучую боль в левой щеке и бедре, взрывной волной меня откинуло назад, и наступила полная темнота. Очнулся я в маленьком деревянном домике. Хозяин, небольшой бородатый старичок, выходил меня и научил местному языку. Так собственно я и оказался в этом мире. Дед нашел меня в лесу, совершенно голого, с разодранными щекой, бедром, правой рукой и с синяками на груди и животе. Спасибо «броне», иначе меня давно бы похоронили. Дедок тогда сбегал в деревню и, позвав нескольких парней, перенес меня к себе, а потом долго еще возился, выхаживая меня после ранений. В доме Старого Щелчка, так звали его местные, я прожил около года. Он не знал, что я из другого мира. Из его разговоров и обмолвок я понял, что меня принимают за воина из далеких земель, и не стал опровергать эти домыслы. Ни к чему это. Мало ли что… Потом, на осенней ярмарке, во время кулачных боев, меня заметил Тур и предложил войти в его отряд разведчиков, заодно и обучить их моей технике боя. Я согласился, не раздумывая, потому что жизнь в деревне меня уже изрядно утомила, а тут такой простор для деятельности открывается. В отряде мне понравилось. Хорошие ребята, правильные. А еще меня потрясла местная магия. Представляете, накладывается заклинание и у мужчины ни борода, ни усы год не растут! Потом надо обновить его, но это же какое удовольствие, год не шкрябать кожу всякими тупыми железяками. Класс! Правда, было одно большое НО - это их однополые отношения, считавшиеся здесь нормой. Для меня поначалу все это казалось дикостью. Помню, как расквасил нос одному уроду в интернате, заставлявшему малышей отсасывать ему за конфеты. Шуму тогда было-о, а главное, меня же сделали виноватым. Нет, я не против любви, и считаю это личным делом каждого, осознанным, добровольным, и без афиширования. А тут… Я не гомофоб, но к такому вольному поведению привыкнуть удалось не сразу. Хотя и стремно мне было поначалу, но постепенно я перестал шарахаться так от служек, предлагавших мне свои услуги. Тут главное вовремя отказаться от чужой задницы, никому не подставлять свою, и все будет хорошо. Потом была «Таола», плен, рынок рабов, покупатель и долгая дорога сюда, в шахты вампиров. Пока нас, двадцать восемь человек, везли в повозках к месту работы, я наслушался всяких ужасов и про вампиров, и про их шахты. Я по жизни был человеком недоверчивым, поэтому решил сначала посмотреть что тут и как, и только потом ударяться в панику, а вот на многих ребят эти рассказики подействовали угнетающе. Везли нас сюда пятнадцать дней. В горах было уже довольно холодно, особенно по ночам, пару раз выпадал снег, так что нам раздали одеяла. По моему мнению, это говорило о том, что зря морить нас не собираются, и я с интересом ждал встречи со своими хозяевами. К сожалению, на место мы прибыли уже затемно, так что нас просто загнали в какой-то барак с двухъярусными кроватями и, велев спать, оставили в покое до утра. Я занял нижнюю кровать у окна, точно такая же у меня была в родной казарме, так что я почувствовал себя почти как дома. Если бы еще покормить кто-нибудь догадался. Ну, да ладно, утром точно покормят. После моей песни ребята стали устраиваться на ночь. Я чувствовал, что в них появилась некоторая уверенность в завтрашнем дне, и это меня радовало. В какой-то момент мне показалось, что за окном кто-то есть, и я даже чуть струхнул, ведь в наших сказках, я имею в виду родной для меня мир, вампиры охотятся ночью и выпивают всю кровь из своих жертв, а про местных вампиров я знал еще меньше. Присмотревшись внимательнее, я не заметил за окном никакого движения. - Это нервы, никого там не было. Пожелав себе спокойной ночи, я уснул. Утром меня разбудила до боли знакомая команда: - Подъем! Одевшись, мы вышли во двор и выстроились в шеренгу. Я огляделся. Полукруглая долина между скал с несколькими длинными бараками посередине и большим домом напротив, словно вросшим в скалу, или вырубленным в ней. Пара длинных навесов со столами и лавками позади нас, черные провалы пещер в скалах на разной высоте, и пять- шесть десятков наблюдателей (вроде все люди) вокруг, – вот собственно и весь пейзаж. Присмотревшись к входам в пещеры или шахты, я заметил, что они все имеют деревянные навесы, а те, что расположены высоко, еще и ступеньки. Значит, о комфорте не забывают. Надсмотрщиков, то есть людей с кнутами, не было видно. Охрана наверняка стоит на входе в долину, а здесь никого не видно. Странно. Пока я оглядывался, из большого дома вышли трое. Двое были закутаны в темные плащи до самого кончика носа, а третий был одет в обычную одежду, но мое внимание к себе приковал именно он. Вернее, его белоснежно-серебристые, словно седые волосы и контрастно-шоколадная кожа. - Темный эльф. Вампирий прихвостень. – Услыхал я злые шепотки ребят за спиной. Значит это и есть темный эльф? Я присмотрелся повнимательнее. Действительно из волос, распушенных белым водопадом по спине, выглядывали кончики ушей. Когда эльф подошел ближе я увидел что у него красные глаза с черными зрачками. Завораживающий контраст. Эти глаза будто бы притягивали к себе. Я моргнул, прерывая наш контакт, и только теперь понял, что эльф разглядывал меня так же внимательно, как и я его. Это заставило меня вздрогнуть. Он действительно разглядывал именно меня или мне показалось? Я попытался еще раз поймать его взгляд, но темнокожий эльф больше на меня не смотрел. Между тем двое в плащах остановились метрах в десяти от нас, а эльф подошел почти вплотную. Не боится. - Люди. Вы были захвачены в плен и проданы нам для работ. Работы тяжелые, но вам вполне по силам. Здесь добываются кристаллы, из которых делаются магические светильники. Чтобы отработать потраченные на вас деньги, каждый из вас должен потрудиться в течение года на этих шахтах. Потом вы будете свободны. Кто захочет остаться – будет работать за деньги, кто захочет уйти – сможет уйти. Сбежать вам не позволят ошейники с наложенным на них заклятием, равно как и убить кого-то из хозяев. Снять ошейники самостоятельно невозможно. Работают здесь в два захода по четыре часа. Перерыв на обед и дневной отдых – два часа. Слабые и больные работают снаружи, извлекая кристаллы из породы, готовя или стирая для всех. Остальные по двое-четверо в шахтах внутри. Вам всем будет выдана теплая одежда. Кроме того у вас будет трехразовое питание и лечение при необходимости. За это мы ожидаем от вас честного труда. За работой будут следить мастера. Позже вы будете распределены на группы, и каждый познакомится со своим мастером. Сейчас вы будете есть, потом получите одежду, повседневную и для работы. Затем мастера укажут вам места работы. Работа закрепляется на весь срок, исключения будут только для заболевших. На этом все. Можете приступать к трапезе. После этих слов эльф ушел вместе с теми двумя, а люди загомонили, обсуждая речи хозяина. Из дальнего барака вынесли большие чаны с едой и миски. Люди, до этого стоявшие вокруг нас, бросились занимать свои места за столами под навесом, и я заметил, что ошейники есть только у половины из них. Значит, некоторые работают тут вполне добровольно. Это вселяло кое-какую надежду, да и то, что работать нам придется всего год, тоже не казалось таким уж страшным. После еды нам действительно выдали одежду. Брюки, рубахи, теплые носки, а еще теплые подштанники до колен, заменяющие в этом мире мужское белье. Помню, как я едва не лопнул от смеха, когда впервые увидал это творение местных модельеров. Впрочем, они были намного теплее наших «семейных», в чем я уже имел удовольствие убедиться. Каждый из нас получил теплую куртку и меховые сапоги. Прямо королевская щедрость. Ах, да. Чуть не забыл. Еще каждому было выдано по два комбинезона, в которых мы и должны были выходить на работу. Круто. Жаль только молнию в этом мире не придумали, и вся одежда была на завязках или пуговицах, но это уже мелочи. Кроме того здесь, как и в армии, существовали наряды. Все по очереди отрабатывали или в прачечной или в столовой, если конечно не было немощных, направленных на более легкий труд, о чем и говорил темнокожий эльф. И то и другое находилось в последнем бараке. Все остальные были предназначены для жилья. А еще позади каждого барака имелись душевые пристройки и сортиры. В общем, для средневекового общества очень даже приличные условия для проживания и труда. Нашим мастером оказался дородный мужик, на голову выше меня, седой, лет сорока пяти на вид. Он быстро распределил нас на небольшие группы и повел к пещерам, показывать работу. Кстати, я попал в тройку с Котом и еще одним парнем, которого звали Туман. Внутри шахты проходы были узкими, двоим удавалось разминуться с трудом, и не очень высокими. Мне было как раз, а вот мастеру нашему приходилось нагибаться. Но каждые десять метров потолок подпирали балки с поперечниками. Типа техника безопасности? Чтобы потолок не рухнул? При виде этих сооружений у меня под ложечкой засосало, но я мужественно пошел вперед. Только фобии тут не хватает. Мастер повел нас в один из туннелей, второй справа от входа, и принялся инструктировать. Все оказалось просто. Надо было двоим работать кирками, разбивая серо-желтую каменную стену, а одному таскать корзины с породой к выходу и оставлять ее там, забирая взамен пустую корзину. Причем именно серо-желтую породу надо было долбить, как только порода становилась коричневой, следовало остановить работу и звать мастера, чтобы он дал другой участок. Во время работы следовало меняться, чтобы нагрузки распределялись как можно равномернее. Вот собственно и все. - А какова норма? - поинтересовался я с умным видом. - А работать на совесть. Сегодня с вас спроса не будет. Первый раз всяко бывает, пока в ритм войдете, а вот с завтрева хозяева спросят. Странный ответ. Может кто чего и понял, но только не я. Начали работать, меняясь примерно каждые час- полтора. Отнеся свою первую корзину, я увидел, что неподалеку от пещер установлены маленькие столики, за которыми сидят мужики, наш мастер тоже был среди них, и разбивают маленькими молоточками породу на мелкие кусочки. Потом они что-то выбирают, а мелкие кусочки породы отправляют в другую корзину, пустую. Я принес свою ношу к столу нашего мастера. Он молча кивнул мне, не отрываясь от своей работы. Присмотревшись, я увидел, как он выделяет из серо-желтой породы меленькие блестящие кристаллы, не больше половины спичечной головки размером, и складывает их в чашечку на столе. Н-да. После такой работы глаза наверняка в кучу складываются. Впрочем, у нас не легче. Позже я увидел, как корзины с мелкой раздробленной породой относят к хозяйскому дому и оставляют сбоку от крыльца. Ну, камушки понятно несут хозяевам, а породу зачем? Непонятно. К обеду, намахавшись киркой, я почувствовал, как болят плечи и руки, а к вечеру они просто отваливались и спину ломило. Когда мастер прокричал: - Конец работы! – Я чуть не рухнул на месте от облегчения. После работы нас первым делом отправили в душ и переодеваться. Подойдя к своему спальному месту, я увидел на моей кровати гитару. Нет, не нашу привычную гитару, а местную, напоминающую букву «В» и имеющую слегка загнутый назад гриф, но за два последних года и она стала для меня привычной и почти родной. Руки сами потянулись к ней. Моя последняя любимица осталась в разрушенной крепости. Ни о чем я так не жалел, как о гитаре, но вернуть ее не было никакой возможности, а тут такой сюрприз. Пальцы пробежали по шести струнам, чуть подтянули третью, снова пробежали. Чистый звук, рожденный ею, заставил сердце затрепетать от радости. Гитара! Настоящая, не мираж и не видение! Оставался только вопрос: откуда она взялась? Но на этот вопрос никто мне ответить так и не смог. Ребята не знали, как и я, а мастер пожал плечами и ушел, оставшись вполне равнодушным к моей проблеме. А проблема была довольно серьезная и называлась – жадность. Моя родная жадность. Вот на песни жадность не распространялась, почему-то, а на все остальное… вернее, почти на все остальное... Можете думать обо мне что хотите, но я страшно не люблю делиться чем-то своим. Именно из-за этого я, в свое время, не научился курить. Жадность помешала. Во-первых, это сколько денег на сигареты пришлось бы выкинуть, а во-вторых, все знакомые будут стрелять сигаретки, и ведь не откажешь. А тут не сигареты, а гитара. - Моя или не моя? Вот в чем вопрос, – перефразировал я Шекспира, повздыхал над находкой и отправился на ужин. Как только все расселись по местам, нам раздали тарелки и ложки, принесли хлеб и котлы с едой, но накладывать не начали. Все чего-то ждали. Наконец появился темный эльф. Он начал обходить столы, кончиками пальцев дотрагиваясь каждому человеку до плеча. Никого из нас он не тронул, но старых работников обошел всех. Потом кивнул тем, кто сегодня были в роли поваров и, бросив на меня пронзительный взгляд, ушел. - Что это было? - Проверка, – мастер спокойно ел свое рагу, откусывая хлеб большими кусками. - Проверка? - Ну, да. Он так проверяет, кто и как работал за день. Тем, кто плохо работал, ужина не дают. - Принцип: кто не работает – тот не ест? Я смотрел в спину уходящему эльфу, пока он не скрылся в доме. Как только нам было разрешено вернуться в бараки, я бросился туда бегом, желая убедиться в наличии гитары на моей кровати. - Есть. Выдохнув с облегчением, я сел поудобнее и начал наигрывать легкие мотивы. Люди все собирались и собирались в нашем бараке, и в какой-то момент я вдруг понял, что здесь собрались абсолютно все, кто работал на вампирьих шахтах. Они все сидели и слушали, как я играю. От неожиданности я остановился, и струны жалобно звякнули под моими пальцами. Кот подсел поближе и попросил: - Спой ту, про наемников. Помнишь? Конечно, помню. Это была моя первая песня, спетая перед ребятами из десятка Тура. Мы тогда хорошо выпили и ребята, собравшись у костра, начали травить свои байки о походах и войнах. Они говорили, а во мне рождались слова и складывались в куплеты. Когда до меня дошла очередь, я попросил у парней за соседним костром гитару и спел именно эту песню, с того момента меня и прозвали Скворцом, а до этого называли Меченый, из-за шрамов на щеке. - Что ж, про наемников, так про наемников. Я вернусь из похода, из далеких земель, И приду в тот трактир на углу. Там ударит мне в голову сладостный хмель, Я рассказ о себе поведу. Расскажу, как я храбро сражался в бою, Как трофеи и дев юных брал. Я хвалебную песнь о себе пропою, Как героем великим я стал. До рассвета затянется долгий рассказ, Добрый эль будет литься рекой. И не вспомню я в этой попойке не раз Свой утерянный в битвах покой. Я не вспомню стеклянный и мертвый тот взгляд, Это мой самый первый убитый солдат. Крики юных тех дев и дым черный, и смрад С пепелища, сожженных мной хат. И поля алой кровью политы не раз, Крики черных ворон над жнивьем. Не войдет это все в мой геройский рассказ, Вспомню это во сне я. Потом. Молчание, царившее после моей песни, заставило меня поволноваться. Но… - Силен мужик. Такое не каждый напишет. Люди заволновались и заговорили, обсуждая услышанное, а я вздохнул с облегчением. Все-таки для каждого автора важно слышать одобрение своей работы. Пусть и такое грубовато-неловкое, но одобрение. - А повеселее чего можешь? - О чем? - О бабах, конечно. Ну, конечно. Что за вопрос. Если повеселее, то только о них, родных, единственных, а порой и крайне опасных, особенно, если со сковородкой в руке. Я многое видел, о много дорог Свои истоптал сапоги. Позволь, преподам я тебе свой урок, Соблазна простые шаги. Ты юную деву сперва оцени: Гордячке – польстивей слова. Для алчности что-то поярче купи, Обжоре – пирог или два. Для скромницы – жаркого взгляда лучи, Смешливой – скажи анекдот. Пред дурой постой, бисер там не мечи, Скажи, что умна и сойдет. К любой деве можно подход подобрать, Но только услышь мудреца. Ленивую деву не вздумай избрать! Мученьям не будет конца. Она как бревно, что на ложе лежит, Трудишься над нею в поту. А то, что девица давно уже спит, Поймешь ты лишь где-то к утру. Дружный хохот заметался под крышей нашего барака. Кто-то снисходительно улыбался, кто-то морщился, кто-то смеялся до слез. Главное, равнодушных здесь не было. Вновь мне померещилось какое-то движение за окном, и вновь я никого там не увидел, а мужики уже просили спеть им еще что-нибудь. Я спел еще несколько песен, пока не был объявлен отбой. Люди расходились в хорошем настроении, желая нам спокойной ночи. Когда все ушли и лагерь успокоился, я еще некоторое время лежал, глядя в окно, и вспоминал свою жизнь. Я мечтал о том, как однажды я смогу вернуться домой. Так я и уснул, обнимая гитару. Тень. Дать человеку гитару было верным решением. Он спит, обнимая ее, как ребенок любимую игрушку. Странный он. Не такой как все. Чужой и в то же время какой-то родной. Словно давно потерянная вещь, которую уже отчаялся найти, а она вдруг сама в руки попала. А какой от него исходит аромат. Зовущий. Он сводит меня с ума. Только он – это он, а я… Иногда так хочется хоть немного счастья, но… Мы изгои этого мира. Отвергнутые и отвергающие. Пытающиеся выжить несмотря ни на что. Может быть, когда мы искупим свою вину перед этим миром… Скворец. Утро встретило нас привычной уже командой, завтраком и новой работой. Все было как вчера с маленькой разницей. Туман решил, что он умный, поэтому может отлынивать от работы. Я сначала хотел вправить ему мозги, но потом передумал, и Коту запретил. Очень уж мне захотелось проверить, как темный эльф поступит. Вот такой я гад. Ну, не на себе же проверять, себя жалко. И вот долгожданный вечер. Темный эльф, его тут за спиной называют Тень, а как зовут в жизни - никто не знает, подошел к нам. Он начал молча обходить наш стол. Легкое касание плеча и я почувствовал, как меня, несмотря на теплую одежду, пробирает холод, исходящий от его пальцев. Один миг, и он отошел в сторону Тумана. Касание. Миг задержки. И вот миска, в которую должны были положить порцию Тумана в руках у темнокожего эльфа, а сам он невозмутимо последовал дальше. Старожилы ехидно посмеивались, а стопка мисок во время обхода нашего стола увеличилась до семи. Эльф передал их поварам и ушел. Все так же безмолвно. Только перед тем как отвернуться, он посмотрел на меня, своими колдовскими красно-черными глазами. Вот же черт. Туман сидел красный как рак, сминая в руках кусок хлеба. Слабая замена мясной каше. Я быстро съел половину своей порции, а остальное придвинул парню. Все-таки я тоже виноват в том, что он остался голодным. Дал бы сразу по мозгам, а не ставил эксперименты, он бы ел сейчас как все. С другой стороны точно так же поступил Кот. Туман покраснел еще больше и попытался гордо отказаться. - Ешь давай. Завтра отработаешь. Подпихнув его локтем, я посолил несколько кусков хлеба и рассовал их по карманам. Что поделать, привычки интернатские не так просто забываются. Сегодняшний вечер напоминал вчерашний как две капли воды. Снова я пел для мужиков песни, свои и чужие, особенно ребятам понравились песни Высоцкого, впрочем, другого я и не ожидал. Когда песенный вечер был окончен, и все разошлись, я опять уснул, положив гитару рядом с собой. Под утро меня разбудило странное чувство, словно позвал кто-то. Тихонько поднявшись, я вышел наружу. С неба сыпал мелкий снежок, а неподалеку от нашего барака, полускрытые за пеленой снега, скользили шесть бледных силуэтов, тащивших на себе какие-то предметы большие и темные. Первым делом я решил, что это вампиры, выбравшие себе жертвы, возвращались, чтобы в тишине съесть кого-то. Струхнул я тогда знатно. Только приглядевшись к ним внимательнее, понял, что они двигались в сторону кухонного барака, где и сгрузили свою ношу. Сгрузили и растворились среди снега, словно и не было их. - Это что же мы едим? Поминутно оглядываясь, я короткими перебежками подобрался к месту, где были свалены туши. Да, да, именно туши. Оленьи. Вернее четыре оленя, один из которых был довольно крупным, и два кабана. - Вампирам нужна только кровь. Мяса мы почти не едим. Голос, раздавшийся сзади, заставил меня вскрикнуть и подскочить на месте. Обернувшись, я пригнулся и выставил руки чуть вперед, приготовившись защищаться. Темнокожий эльф с серебристыми волосами и красными глазами стоял в трех шагах позади меня. И снова я словно утонул в его глазах, таких притягательных. Сколько мы так простояли, я не знаю, но очнулся я только тогда, когда он отвел взгляд. - Ты замерз. Иди. И я пошел назад. Меня, в самом деле, била дрожь, ведь я выскочил без куртки, а еще сильнее я задрожал, когда понял, какого свалял дурака. Ведь меня вполне могли схарчить вместе с этими оленями. Следующие два дня прошли без происшествий. Все постепенно втягивались в рабочий ритм, и никто больше не пытался мухлевать в работе. На третий день к обеду в долину прибыл караван с припасами и новыми рабами. Мы стояли вместе со всеми и смотрели на новичков. Почти все они были не только в ошейниках, но и в кандалах. Испуганные мужики почти все жались друг к другу и ошалело оглядывались. Как и в прошлый раз из дома вышли трое. Тень и двое в плащах. Тень подошел к неровному строю, осмотрел их и, подойдя вплотную к первому человеку, дотронулся на миг до его плеча. - Два года. Следующий человек. - Год. Следующий. - Три года. Еще один. - Невиновен. Этого счастливца, рухнувшего на колени, мигом оттащили в сторону и расковали, а Тень уже идет дальше. - Год. - Десять. - Три. - Невиновен. - Пять. - Год. Он обошел почти всех пятьдесят шесть человек. Из них одиннадцать были признаны невиновными. Остался последний человек, мужик с пивным брюшком, злобно оскалившийся на темного эльфа. Тень прижал пальцы к его плечу и почти сразу отшатнулся прочь. - Пожизненно. Кто-то позади меня ахнул, а мастер стоявший слева выругался. - Что это все значит? – поинтересовался я у него. - А то и значит. Этот, видать, что-то сильно поганое совершил, вот и смерть свою он здесь встретит. Если по мелочи какой попал на шахты, так отработал и все, а кто по навету или по ошибке сюда угодил, того сразу отпускают. Тем временем Тень подошел к освобожденным. - Вы можете уйти сейчас, а можете остаться и работать за плату. Выбор за вами. Кто решил уйти – идите вместе с торговцем из долины, держать не будем. Остальные будут распределены на работы. Повернулся к закованным. - Вам надлежит отработать то время, что я назвал, дабы искупить свою вину, после чего вам будет предоставлен такой же выбор - уйти или остаться. Сейчас с вас снимут кандалы, распределят по койкам, выдадут одежду, покормят и покажут рабочие места. - Эй! А со мной что? Это выкрикнул тот последний мужик. - Ты останешься здесь навсегда. Работать будешь сам. Один. Кандалы останутся. Сказал – как отрезал, и ушел, вместе с двумя в плащах, а мастера пошли к мужикам набирать себе работников. Шестеро из одиннадцати невиновных ушли вместе с привезшим их караваном, а остальные решили пока остаться. В наш барак подселили двенадцать человек на свободные места, и одним из них оказался тот самый, пожизненный. Он почти сразу попытался качать права, но мы ребята не робкие, сразу заткнули его фонтан, и уложили на дальней койке, приходить в себя. Всем было интересно, что он натворил такого страшного, но с расспросами никто не полез. А когда вечером мы разговорились с новенькими, они рассказали, что о нем говорили в караване. Мужик долгое время был городским стражем и однажды был уличен в насилии над пацанами. Пока он калечил, насиловал и убивал беспризорников, никто не обращал на это внимания, но однажды он ошибся и прихватил сына богатого купца, вхожего в дом самого градоправителя. На свою беду парнишка сбежал из дома в поисках приключений и нашел их. Когда было найдено его тело, вся городская стража была поставлена на уши и виновного быстро сдали свои же. Тогда состоялся показательный суд и бывшего стражника отправили к нелюдям в виде раба. В человеческих государствах часто такое наказание практиковалось. Типа каторга. Кабана, так звали смертника, поместили на работу неподалеку от нас. Вход тот же, но рукав другой. Самый опасный, первый. Над тем рукавом пробегает ручеек и порода там влажная и крошится здорово. В том проходе опоры стояли не только вдоль стен, но и посередине, чтобы предотвратить обрушение. Кабана приковывали там утром и снимали с цепи вечером, когда все шли спать. Длины цепи хватало, чтобы пройти шахту от начала до конца, но дальше двух шагов от входа он сделать не мог. Ел он здесь же. Был бы на его месте кто-то другой, я бы посочувствовал бедолаге, а подобных ему уродов жалеть я был не намерен. Нет, я понимаю, есть всякие любители БДСМ там, или еще чего, но это если добровольно, а тут пацаны беззащитные. Я сам был таким, может, поэтому и воспринял все настолько остро. И когда он через дней шесть после своего прибытия окликнул меня на выходе из шахты, я сначала прошел мимо, но потом все же вернулся. Дурак. - Слышь, как там тебя. Приведи сюда хозяина. - Чего ради? - Я тут нашел странные кристаллы. Хочу, чтобы он взглянул. - Я позову мастера. - Э-э, нет. Мастеру я ничего не скажу. Я скажу только хозяину. Может он мне срок поменьше сделает. Срок ему поменьше? Я сплюнул. - Скажу мастеру, а там как получится. В общем, я передал мастеру его просьбу перед ужином, а когда пришел Тень, мастер пересказал ему мои слова. Темный эльф кивнул, давая понять, что понял, и продолжил обход работников. После того как последний человек был допущен к ужину, Тень пошел в сторону пещер. Какое-то смутное предчувствие не давало мне покоя. Слишком уж взгляд Кабана был злым для просителя. К тому времени я расправился со своей порцией, прихватил пару кусков хлеба и ринулся следом за ним. - Ты куда? – окликнул меня Кот, бросив свою кашу. - Потом. Кот, со своим извечным любопытством, решил, что потом – слишком долгий срок и побежал следом, отстав всего на десяток шагов. Заходя в пещеру, я увидел краем глаза, как из-за стола вышли еще человек десять и тоже шли в нашу сторону. На миг мелькнула мысль, что возможно я зря переполошил ребят, но исправлять что-то уже было поздно. Еще несколько шагов, и я остановился рядом с Кабаном и Тенью. Кабан заискивающе улыбался, но глаза… в них было столько злобы, что я даже отшатнулся. Тень глянул на меня и, мотнув головой, чтобы я ушел, последовал за зовущим его внутрь Кабаном. Я все понимаю, нелюди сильнее и выносливее нас, людей, но оставить его я не смог. Глупо? Конечно, глупо. Звяканье цепи, которой был прикован к стене Кабан, удалялось, и я, поколебавшись еще несколько мгновений, все же пошел следом. За спиной слышалось дыхание Кота, и это придавало мне кое-какую уверенность. Мы дошли почти до конца туннеля, когда Кабан остановился. - Это здесь. Вам, наверное, плохо видно? Я принесу факел. - Не надо. Кот принесет факел от входа. Да? И чего я влез? - Ага. Я сейчас, – и Кот резво убежал в обратном направлении. Кабан глянул на меня, и чуть посторонился, пропуская меня вперед. Почему-то мне стало спокойнее, когда бывший стражник оказался дальше от эльфа, разглядывающего стену. Вдалеке показался слабый отблеск света и голоса людей. - Я ничего здесь не вижу, кроме пустой породы, – эльф оглянулся, и я увидел, как мерцают в темноте его красные глаза. - Сейчас все будет. От голоса этого человека у меня мурашки побежали по спине. Что он… Додумать я не успел. Кабан вдруг с ревом ударил плечом центральный столб опоры. Тот страшно заскрипел и пришел в движение, а вместе с ним боковые столбы, и потолок шахты. Обвал! Дальше я не думал. Действовал. Подскочив к эльфу, я отпихнул его в дальний угол и упал на него сверху. Грохот, скрежет, что-то тяжелое опустилось сверху, удар и искры в глазах. Темнота. Лежал лицом вниз на чем-то теплом. Вернее, это голова моя лежала на чем-то теплом, а тело на полу, острый камень впивался в бок. Не то чтобы больно, но неприятно. Пошевелился, чуть отодвигаясь, открыл глаза. Темень вокруг сплошная. Значит, нас все же завалило. Попытался приподняться, но меня остановила рука на спине. - Лежи. У тебя разбит затылок. Рана может открыться. То теплое на чем я лежал, оказалось коленями эльфа. - А почему не больно? Голова действительно не болела. - В моей… в общем это временное явление. Я немного… залечил рану, но недостаточно хорошо, чтобы убрать все последствия. Скоро она заболит снова. Извини. Голос у него интересный, с легкой хрипотцой, словно он редко разговаривает. И почему я только сейчас это заметил? Видно правдивы рассказы о том, что в темноте обостряются все остальные чувства. - Н-да. Дела. А извиняться тебе не за что. Сам виноват. - Нас уже пытаются достать. Я чувствую. Но работать в туннеле можно только по двое, а порода здесь хрупкая, так что нам придется здесь просидеть, в лучшем случае, дня два-три. Два-три дня? С голоду за это время мы не умрем, а вот от жажды… Как только вспомнил о жажде, сразу же захотелось пить. Ну что за организм? Вот же невезуха. - Тень, или как теб… Вас зовут? - Называй Тень. Я привык. И можно на «ты». - Тень, тут же из-за воды порода постоянно обрушалась, так? А набрать этой воды как-нибудь можно? - Я уже думал об этом. После обвала вода стала в одном месте более интенсивно капать. Вон там по стене, видишь? - Как тут можно что-то видеть? Темно как… ну, в общем темно. - Темно? Я почувствовал пальцы эльфа на своем лице. - Темно. Я забыл, что люди плохо видят в темноте. Голос эльфа звучал тихо и как-то странно. Одновременно с этим я услышал какое-то шипение, или скорее пшик, словно на раскаленную сковородку капля воды попала. - Это что? Пшикает, слышишь? - Ничего такого, – он помолчал. – Так вот, насчет воды. Я соорудил из камней что-то вроде маленького колодца. Там будет собираться вода. Немного, на пару глотков, но мне вода не нужна, а тебе этого должно хватить, пока. - А еще у нас есть пара кусков хлеба, так что с голоду не помрем. Я похлопал по карману и постарался говорить как можно жизнерадостней, но эльф только хмыкнул. - Еда мне тоже не нужна. Шесть дней я буду вполне в состоянии себя контролировать. Надеюсь, нас достанут не позже. Он еще что-то говорил, но я уже не слушал. Головная боль вдруг навалилась на меня во всей красе. Я даже застонал. - Тень, а можно еще твоего лечения получить? - Голова? - Угу. - Извини, нет. Рана уже затянулась, а делать в тебе новые дырки ради этого мне бы не хотелось. Лучше постарайся заснуть. Какое, к черту, заснуть? Голова раскалывалась так, словно в ней стучал отбойный молоток. Да еще и тошнить начало. - Надеюсь, эта сволочь не успела выскочить. - Не успел. - Вот и славно. А ребят там не придавило случайно? - Вроде бы нет, но я не уверен. Далеко. Боль усилилась. Я чуть повернул голову, пытаясь лечь удобнее, но боль ударила словно током, и я отключился. Следующее пробуждение сопровождалось все той же головной болью, только тупой и ноющей, жаждой, а еще очень хотелось облегчиться. Я заворочался и застонал. - Больно? - Уже лучше, но мне надо… отлить. - Что? А, понял. Давай помогу встать. Тут недалеко. Тень почти на руках отнес меня в угол. - Здесь внизу небольшая щель, так что можешь делать что нужно. Помочь? - Нет. Еще не хватало, чтобы чужой мужик мне член держал. - Штаны я и сам спустить могу. Отвернись. Как только руки темного эльфа отпустили меня, я покачнулся и чуть не упал. Слабость в теле была страшная. Опершись плечом в стену, я расшнуровал штаны и помочился. Журчание напомнило о том, что во рту совершенно сухо. - Теперь бы напиться, и снова можно жить. - Не проблема. Вода немного собралась. Пошли. Эльф снова подхватил меня и потянул куда-то. - Опускайся на пол, только осторожно. Он помог мне лечь, и, взяв мою руку, положил ее на мокрые камни. - Вода здесь. Вода. Какая она может быть вкусная и сладкая. Только мало. Очень мало. Всего два глотка, а так хочется напиться вволю. - Через пару часов она снова соберется. Надо потерпеть. - Потерплю, куда же я денусь. Перебираться мы уже никуда не стали. Я подложил руку под голову, чтобы было удобнее. Не проситься же опять на коленки к эльфу. Мы помолчали. Голове стало немного легче, тошнота отступила, спать не хотелось. Чем еще можно было заняться в темноте? Правильно. Поговорить. - Меня Скворцом называют. - Я знаю. И песни твои я слышал. - Так это ты под окнами ходил? Чего не зашел? Эльф фыркнул. - А ты представь себе, что было бы, если бы зашел. - Не могу, голова болит. Лучше расскажи что-нибудь, или спой. Говорят, эльфы хорошо поют, я бы послушал. Эльф немного помолчал, а потом… Его чистый голос разнесся по маленькому пространству, оставшемуся у нас, отражаясь от стен. Темнокожий пел на незнакомом языке, очень красиво. Так, наверное, только в операх поют. Строка, другая, третья, и голос вдруг задрожал и сорвался, словно… Словно эльф пытался сдержать слезы. Я чуть приподнялся, пытаясь в кромешной тьме разглядеть хоть что-то. - Эй, что случилось? Я тебя расстроил? Не надо петь, если не хочешь. - Я просто слова забыл. Ага, слова. А то я не слышу, как дрожит его голос. - Ладно. С кем не бывает. Мы еще немного помолчали. - Как твоя голова? - Спасибо. Уже лучше. - Я рад. Поговорили, называется. С той стороны завала не доносилось ни звука. - Интересно, сколько времени прошло после обвала? Ответа я не ожидал, но… - Почти сутки. - Ого. И снова тишина. Я лежал и вспоминал свою жизнь. Нет, умирать я не собирался, не подумайте, но мысли о том, что я фактически ничего путного не сделал в жизни, так и лезли в голову. Эльф тоже молчал. Может, уснул? Странный он вообще-то. Эльф, а работает на вампиров. Может, его из дома выгнали? Вон как расстроился, когда песню запел. Или сам сбежал? И сколько ему лет? Спросить? А вдруг он и правда спит? Разбужу еще. Он и так со мной носится. Жаль, в темноте глаз его не видно, они у него такие привлекательные. Красный цвет ему даже идет, такой интересный контраст получается, белые волосы и брови, кожа – темный шоколад, и красные глаза с черным зрачком. Красиво. А интересно внизу волосы тоже белые, или они там не растут? О, блин. Что за ерунда в голову лезет? Кажется повальное мужеложство – вещь заразная. Хотя… ни о ком другом мне в этом ключе мысли в голову не приходят. Я что, запал на эльфа? Нет, это бред. Скала по голове как следует врезала, вот я и брежу. Правда? Мысли, мысли, и чего только в голову не приходит человеку от безделья. Так, думая обо всем понемногу, незаметно для себя, я уснул. Пробудила меня жажда. Нащупав руками влажные камни я только сейчас понял, что они буквально сплавлены вместе, чтобы не пропускать воду. Вот это сила. - Тень, не спишь? - Нет. Как голова? - Ноет, но терпеть можно. Тут вода набралась, может, попьешь? - Нет. Мне это не так остро необходимо как тебе. Выпив воды, я начал подниматься. - Мне по нужде. Куда идти? - Три шага прямо. Там стена. По ней восемь шагов вправо. Там выступ. Мимо не пройдешь. Действительно не прошел. Вернувшись назад таким же способом, я вновь опустился на каменный пол. Как же болят бока от этих камней. - Сколько прошло времени? - Еще десять часов. - Вот же… Сидели молча. Спасателей не слышно, а значит сидеть нам еще очень долго. Желудок урчал, требуя еды. Я достал один кусок хлеба и переломил его пополам. Половину протянул эльфу. - Не надо. Мне ваша еда не поможет. Кладу в карман отвергнутый кусок и начинаю жевать свой. Он очень быстро кончается, но голод немного отступает. - А чем вообще питаются эльфы? - Эльфы? В основном растительная пища. А что? - Думаю, почему ты хлеб не ешь? - А. Я иногда ем, но это мне не так необходимо как тебе. - Странно. Все живое должно питаться чем-то или кем-то. - Кем-то, - эльф вздыхает, - это… неважно. Может, споешь что-то свое, или стихами скажи. У тебя хорошо получается. Настроения петь не было, но и молча сидеть тоже не хотелось. Так что… Есть у меня кое что с соответствующее настроению. Это старые стихи, одни из первых, а вот не забылись. Раскинулись крылья в лазурной дали, И ветер нас вдаль манит. Душой устремились в закат корабли, Домашний очаг позабыт. Мы в дальние дали ушли позабыв, Тех в ком любовь живет. Их души звучат как печальный мотив, Но сердце нас преданно ждет. Часы пройдут, дни, иль может года, Но крылья вернут нас домой. И будем мы клясться, что никогда, Что любим уют и покой. Но ветер-бродяга нас вновь позовет, Туда, где живут облака. И крылья сорвутся в безумный полет, Мечта впереди так близка. Мы клятвы свои, позабыв, улетим, Но вспомним однажды о том, Что теплый очаг нам необходим, И вновь возвратимся в свой дом. Вы только дождитесь нас, - шепчем родным, Любви в душе пламя храня. Легко возвращаться туда, где любим, И больно, коль ждут не тебя. Стихи отзвучали, и тишина воцарилась в пещерке. Мне даже показалось, что эльф не дышит. Я протянул руку в его сторону и наткнулся на холодную ладонь. Эльф сидел, обняв себя за плечи, и мелко дрожал. - Эй, Тень, ты замерз? Он вздрогнул и немного отодвинулся. - Нет. Просто вспомнил кое-что. У тебя дар пробуждать в слушателе особые чувства и воспоминания, давно забытые. - Это плохо? - Это больно. - Прости. - Тебе не за что просить прощения. Это не твоя вина, это дар Богов. Больше я не рискнул читать свои стихи. Еще несколько часов прошли в полной темноте и почти полном безмолвии. Короткие реплики, такие же короткие ответы и снова тишина. Я сам с собой играл в города, вспоминал свое детство и разные детские стишки и считалочки, а еще думал о своей будущей жизни. Ведь этот год рабства закончится, а жизнь, дай Бог, нет. И чем мне заниматься? Появилась мысль наняться к кому-нибудь в солдаты или стражники. А может остаться здесь? Только киркой махать мне не особо понравилось. От каменного пола болели ноги, бока, спина и то, что пониже ее. Я несколько раз менял положение, то садясь, то ложась по-разному, но вскоре понял, что это все бесполезно. Камни от этого мягче не становились. Я доел хлеб и еще четыре раза прикладывался к воде, несколько раз засыпал, но ненадолго, как уверял меня эльф. Спасателей еще не было слышно, а уже прошли третьи сутки нашего заточения. Я проснулся от холода на щеке. Оказалось что, заснув, я уронил голову на плечо эльфу. Его тело было довольно холодным и это чувствовалось даже сквозь одежду. - Ты мерзнешь? - Нет. Это из-за того, что энергия не восполняется. - Энергия не восполняется? Это как? Темнокожий эльф промолчал и я понял, что ответа не будет. Что ж, нет, так нет. Я немного отодвинулся от него и потер застывшую щеку и ухо. Такое впечатление, что я на куске льда лежал. - Я должен тебе рассказать. - Ничего ты мне не должен. – Я попытался гордо отказаться, но эльф только глубоко вздохнул и ответил: - Должен. Когда нас достанут, я не знаю, а молчать и дальше несправедливо по отношению к тебе. О тебе я знаю практически все. Извини, но это происходит само собой, стоит кого-то коснуться, а теперь пришло время и тебе узнать обо мне, вернее о нас. Вот это новость. Нет, я знал, что он как-то узнает о том кто и как работал, но что он может прочитать всю мою жизнь, я как-то не думал. Неприятно, когда кто-то знает о тебе слишком много. Мурашки побежали по спине, меня аж передернуло, но эльф не обратил на это никакого внимания. Он немного помолчал, словно собираясь с духом, а потом заговорил. От его откровений у меня волосы на голове вставали дыбом. - Прежде всего, я прошу тебя не рассказывать то, что ты сейчас услышишь, никому. Если, конечно, это будет возможно. Я начну издалека, чтобы ты понял. Это случилось несколько тысячелетий назад. Не буду объяснять как, но в наш мир прорвались демоны Бездны. Это страшные создания и практически неуязвимые. Поначалу они просто уничтожали все живое в нашем мире. Люди приняли бой вместе с оборотнями, а эльфы предпочли отступить на южные острова. Совет мудрейших решил, что там их народ будет в безопасности. Женщины и дети были отправлены все, а вот часть воинов уходить не пожелала. Нас было пять сотен. Пятьсот храбрых и самоуверенных воинов, решивших, что только нам под силу прогнать врага. Мы не стали объединяться с другими. Ну как же, «Сыны Леса» достаточно сильны и проворны, не то, что люди, а к оборотням мы вообще тогда относились с большим презрением. Поэтому наши командиры приняли решение атаковать самим. Демонов было не так много, но они оказались совершенно не подвержены ни нашей магии, ни стрелам. Из пяти сотен в живых осталось сорок три эльфа, и вскоре они, то есть мы, позавидовали мертвым. Демоны захватили нас живыми. Многие были ранены, но это не помешало их планам. Из нас начали создавать чудовищ. Ломая не только тело, но и душу, нас превратили в кровожадных монстров, которых люди назвали вампирами. Мы больше не могли существовать в мире живых, он не принимал нас. Теперь, чтобы выжить, нам надо пить живую кровь. Она несет в себе энергию жизни, и без нее мы теряем контроль над своим телом и разумом. Когда войска людей и оборотней стали теснить демонов, нас и тех, из кого демоны создавали себе подобных, выставили против них. Демоны рассчитывали, что мы станем биться с теми, кто еще недавно были нашими братьями, но они просчитались. Они не стерли нашу память, и мы смогли противостоять нашей жажде. Это было очень сложно, но мы смогли. Мы пропустили людей в крепость демонов, и приняли посильное участие в их изгнании. Только это не очистило нас от скверны. Мы превратились в проклятых и гонимых. Вернуться к нашим семьям нам не позволили. Наши родные отказались от нас. Кто-то тогда покончил с собой, не выдержав изгнания. Кто-то попытался отказаться от крови и обезумел от жажды, нам пришлось их убивать собственными руками. Кто-то нашел дорогу в соседние миры и ушел туда в поисках чуда, которое могло бы исцелить нас, но никто из них еще не вернулся. Теперь нас осталось всего двадцать пять. Двадцать пять вампиров, ищущих как заслужить прощение у Создателя. Когда наш мир был разделен границей, нам позволили поселиться здесь. Мы со временем освоились и начали разрабатывать шахты. Они приносят достаточно денег, чтобы хватало на жизнь, если конечно это можно назвать жизнью. Магия наша тоже изменилась вместе с нами. Теперь мы не можем чувствовать растения и управлять животными и птицами. Зато можем чувствовать землю и камни. Это не так плохо, но и мир мы теперь видим не цветным, как когда-то, а серым. Краски ушли из нас вместе с жизнью. Эльф, нет, теперь уже вампир, немного помолчал, а потом предложил задавать вопросы, если я хочу еще что-то спросить. Хочу ли я спросить? Конечно. Вот только с мыслями соберусь. От услышанного рассказа сон развеялся, и, кажется, надолго. Оказывается темный эльф, вполне безобидный свойский парень, на самом деле кровожадный монстр. И в любой момент он может мной закусить. Очень интересная новость. - Дай-ка я уточню. Если в течение ближайших двух-трех дней нас не достанут, ты меня выпьешь? - Не совсем. Чтобы контролировать своего демона нам нужно три-четыре глотка крови или… Ладно, не важно. Три-четыре глотка живой крови. Когда вампиром овладевает жажда до такой степени, что он впадает в безумие, он просто рвет глотку своей жертве, и та умирает от потери крови. Беда в том, что впавший в безумие вампир не останавливается, пока жив. Убить нас сложно, но вполне реально. Регенерация не успевает сработать, если сломать шею, отрубить голову, проткнуть сердце, все равно чем. Почему люди зациклились на осиновых кольях? От обычного ножа мы умираем не хуже. - Это ты так предлагаешь мне поделиться с тобой своей кровью? Или просишь тебя убить? - Выбор за тобой. Если убьешь, скажешь моим, что я обезумел, и они все поймут. Тебе ничего грозить не будет. - А как насчет того, что вы считываете нас как открытую книгу? - Не все могут так, как я. Да и я не читаю все. Мне доступна только память тела. Мысли и чувства мне недоступны, как и любому вампиру. Мы контролируем только тело. - Поэтому у меня сначала голова не болела? - Не совсем. В нашей слюне содержится вещество, которое снимает боль. Я зализывал твою рану, пока кровь не прекратила течь. - Заодно и поужинал. - Прости. - Ладно, проехали. Ты мне лучше скажи, почему ты черный? Эльфы, правда, бывают светлые и темные? - В нашем мире нет темных эльфов. Полуденное солнце обжигает нас очень сильно. Не смертельно, но довольно неприятно. Чтобы избежать этого, нам надо кутаться в плащи, выходя днем на улицу, а можно провести некоторое время под лучами заходящего или восходящего солнца. В это время оно не обжигает нас, кожа становится темной, и можно спокойно выходить днем. Глазам только больно, а так ничего. - Ультрафиолет вырабатывает в вас что-то типа защиты от солнца, вернее от его инфракрасного спектра. - Что? Это слова твоего мира? - Да. Солнечный спектр состоит из семи цветов. Радуга… Впрочем, это не важно. Курс по физике я тебе читать не буду, все равно я в ней не силен, а ты мало что поймешь. У меня есть еще вопрос. - Задавай. - Ты не договорил про энергию, там было «или». Вы получаете ее с кровью или… с чем? - А-а. Видишь ли, кроме крови жизнь несет еще одна э-э… жидкость в теле человека, вернее мужчины. - Только мужчины? Ты про… Я замолчал, не зная как помягче, то есть без мата воспринять эту новость. - Мужское семя. - Пи… Б… Ё… Так, без мата не получилось. - Значит, чтобы выжить я должен или убить тебя, или дать себя покусать, или подрочить для тебя? Так? - Примерно. Дрочить не надо. Я сам все сделаю. - Полный пи… Голова сразу напомнила о себе болью, а еще кое-что заинтересованно поднялось. Это ж надо, два года бегать от такого счастья, а потом самому себя запереть в пещере с тем, кто мне такое удовольствие обеспечит по-полной. - Трахать себя я не позволю. - Этого и не будет. Мне нужно только твое семя. Я представил себе эту картину: вампир сосущий вовсе не кровь и застонал от отчаянья. Мне, черт возьми, это понравилось! В паху сразу стало жарко и тесно. Первый раз такая реакция на мужика, и на кого? На вампира! Все, Олежек, ты попал. - Мне душ принять надо. В смысле, помыть его. Ну, ты понял. Черт. Еще никогда мне не было так сложно назвать член членом. - Помыть не удастся, воды мало, но у меня есть платок. Я намочу и вытру, если ты не против. - Против. Я сам. Отобрав у эль… вампира платок и отвернувшись, я засунул его в импровизированный накопитель воды, а сам принялся расшнуровывать штаны. Член ныл, пальцы дрожали, каждую секунду я готов был услышать новое предложение о помощи от вампира, но темнокожий благоразумно молчал. Правильно, кстати, делал. Я был на взводе, и сам не знаю, как ответил бы на подобное предложение. Может, даже ударом в морду. Ну и что, что темно. Я могу и на звук ориентироваться. Нас учили. Наконец жаждущий свободы орган вырвался наружу и я, слегка отжав платок, начал его вытирать. Первое же прикосновение холодной ткани значительно охладило мой пыл. Мелькнула мысль отказаться, но я мужественно прогнал ее прочь. Все, тянуть дольше нет смысла. Я глубоко вздохнул и повернулся к вампиру. Как сказать что я готов? К счастью, говорить не пришлось. Его пальцы, ничуть не теплее той воды, пробежали по моему члену, знакомясь с ним. Холодные пальцы рождали во мне дрожь отнюдь не удовольствия. Я уже хотел было сказать, что ничего не получится, и согласиться на небольшое кровопускание, но мой член вдруг обожгло горячее дыхание, а потом я почувствовал, как по головке скользнул язык. Мать моя женщина! Никогда не думал, что минет может дарить настолько острое удовольствие. Это оттого, что вокруг так темно, или оттого, что его делает мужчина? С женщинами такого не было. Чо-о-орт, как же хорошо-о. Еще несколько мгновений, и я уже сидел, откинувшись спиной на стену, для лучшего упора, а мои ладони сжимали голову кровожадного вампира, отсасывающего мне с таким рвением, что я вот-вот кончу. - Ау-у, у-у-о. Ох, слово кровожадный тебе не подходи-и-ит. Удивительно горячий рот вбирает меня все глубже, мягкий и чуть шершавый язык скользит по стволу, особенно сильно нажимая на головку. А потом я резко проник вглубь и медленно, мучительно медленно скользнул назад, из нежелающего отпускать меня плена. Снова язык описывал круги по моему стволу, уделяя особенно много внимания головке. Пробегал по ней и, касаясь вершины, надавливал на нее, словно желая проникнуть туда, внутрь. Губы с каждым погружением сжимались все сильнее, и я не в силах сдерживаться. Погружение – вскрик, движение назад – стон. Я чувствовал, как набухал ствол и кричал, что я сейчас. Он понял и сделал последнее движение, вбирая меня до самого основания. Пик удовольствия, и я разрядился бурно и долго, как никогда. Очнулся я, лежа в его объятьях. Теплые руки обнимали меня, щека моя покоилась на его мерно вздымающейся груди. Его дыхание щекотало мне волосы на макушке. - Спасибо, - его тихий шепот едва был слышен. - Это тебе спасибо. Мне понравилось. Знаю, что звучало глупо, но мне надо ему это сказать. - Все равно спасибо. Теперь спи. И я засыпаю в объятьях вампира, спокойно, словно младенец. Тень. Он спит так спокойно. Чужой и одновременно такой близкий. Я до последнего сомневался, думал он скорее позволит выпить своей крови, чем… Ведь он раньше не знал мужской любви, но доверился. А что будет, когда он узнает о… Его глаза… Нет, я не буду думать об этом сейчас. Мысли, переживания, чувства, они давали мне понять, что я все же живой. Столько времени прошло, я думал, моя душа давно мертва, а она оживала рядом с этим человеком, и это приносило мне боль, потому что он уйдет. Рано или поздно, но он уйдет, а я останусь. И знать это очень больно. Скоро он проснется. Что скажет? Что сделает? Оттолкнет или… Скворец. С чего начинается утро? С мучительного стыда за прошедший день. Не помню, где и кто это сказал, но сейчас я осознал всю справедливость этой фразы. Сейчас наверняка не утро, но едва проснувшись, я вспомнил все события, произошедшие перед сном, и почувствовал, как запылали щеки от прилива крови. И если бы только щеки. Тот орган, который раньше поднимался только при третьем размере груди и прочих пышных формах, теперь вполне однозначно прореагировал на воспоминания о произошедшем. Мне понравился секс с мужиком! Причем не просто мужиком, а вампиром. Во повезло, блин. И что мне теперь делать? Кто сказал: один раз – не пидарас? Его бы на мое место. - Три часа назад начались пятые сутки нашего заточения. Вампир, поняв, что я проснулся, решил просветить меня насчет времени суток. И что мне сказать? Сделать вид, что ничего не было? Ответить себе на этот вопрос я не успел. До меня долетел слабый человеческий голос. Кто-то кричал из-за толщи камней. Я крикнул в ответ, и оттуда до нас донесся многоголосый, невнятный крик. - Они кричат «Ура»! – Ну и слух у вампира. Для меня это был просто невнятный шум из людских голосов. - Я бы тоже закричал. Как думаешь, они нас скоро достанут? - Может часов десять, может больше. Там не только люди, я чувствую и своих, нашу магию. - Значит, осталось совсем чуть-чуть. Может, поможем им с этой стороны? - Опасно. Мне не хватит сил закрепить потолок. Слишком большой расход магических сил и энергии, а без этого нас засыплет снова. Я попил и, сев рядом с Тенью, приготовился безропотно ждать освобождения. Никто из нас не заговорили о произошедшем и я решил, что это правильно. Мало ли что может случиться в минуту слабости. Такое лучше забыть. Забыть. Забыть. Черт, как же это можно забыть? Кажется, я снова задремал, потому что звук падающих камней заставил меня вздрогнуть. - Скворец! Ты как? - Живой, Кот, чего и всем желаю. Какие новости? - Снег лежит два дня и не тает, – Кот рассмеялся и ему вторили еще не меньше десятка голосов. - Сейчас мы чуть расширим проход, и можно будет выбираться. Снова загремели падающие камни, один даже ударил меня по ноге. Несмотря на мелкие неприятности, я был рад своему освобождению. Только почему они не догадались сюда хоть один факел принести? Ведь в темноте работать… или… Осознание произошедшего обрушилось на меня, как снежная лавина. Я провел рукой перед лицом, все еще не веря. Неужели… - Ты давно понял? - Почти сразу. Ты сказал, что темно, а над нами горел магический огонек. - Это он тогда зашипел, да? Ты его погасил, потому что тебе свет был не нужен. - Я не хотел говорить тогда. Ведь это может оказаться временным явлением. Кроме того, мы ждем приезда очень хорошего целителя со дня на день. Он сильнейший лекарь в нашем мире. Он даже со смертного одра поднять может, а уж зрение вернуть… Прошло несколько дней после нашего освобождения. Я теперь живу в доме хозяев. Моя комната на первом этаже рядом с комнатой Тени. В первый день, отказавшись покидать свою койку в бараке, я буквально кожей чувствовал сочувствующие взгляды ребят. Как только я вставал, несколько человек бросались ко мне с предложениями помочь. Через день меня уже тошнило от этого, и когда вампир повторил свое предложение о переезде к ним в дом, я согласился. Здесь меня никто не дергал поминутно, предоставив мне полную свободу действий в границах одного помещения. Правда перед этим из комнаты удалили все бьющиеся и острые предметы, но это меня нисколько не волновало. Главное, здесь никто не ходил за мной с предложениями покормить, проводить и попку подтереть. Я, конечно, немного утрирую, но действительность не намного отличается от моих слов. Комната у меня не большая, но вполне удобная. Десять шагов в длину и двенадцать в ширину. Кровать в углу. Стол и стул рядом с ней. На противоположной стене дверь в туалетную комнату, где можно умыться. Стены и пол здесь всегда теплые, так что в комнате не холодно. Окна нет, слепому оно не нужно. Ковра нет, чтобы не спотыкался, наверное. Украшений на стенах тоже нет, по крайней мере, в пределах досягаемости рук. Вот собственно и все. Три раза в день Тень приносил мне еду, ставил на столик возле кровати, спрашивал, не нужно ли мне чего, и уходил. Не жизнь, а курорт. После ужина я ходил к ребятам. Они просили приходить, желая знать, что со мной все в порядке, но мне эти встречи удовольствия не доставляли. Я шутил с ними, смеялся, а уходя, чувствовал огромное облегчение от того, что ухожу. Ни петь, ни читать стихи я не мог. Не было желания. Я даже гитару не взял в руки, хотя Тень мне ее и приносил в комнату. Я попросил ее забрать, чтобы не разбить ненароком. Он тогда вздохнул и попытался мне что-то доказать, а я спросил его о том, как его родные отнеслись к тому, что он стал другим? Он сразу ушел, а мне стало очень стыдно за свои слова. Порой словом можно ударить намного больнее, тем более что я знал, куда надо бить. Позже я попросил прощения, и он простил, по крайней мере, он так сказал: - Это твоя боль говорила, а не душа. Я понимаю. Тень каждый вечер сопровождал меня к баракам, но внутрь не заходил. Он ждал меня на улице, как я ни убеждал его войти. Потом мы шли обратно. По дороге он не держал меня, не вел как слепого, а просто направлял легким движением под локоть в нужную сторону и тихо шел рядом, иногда предупреждая о препятствии. За это я был ему благодарен, а еще за то, что он ни словом, ни делом не напоминал мне о сексе. Мне не надо было напоминать об этом, я и так помнил. Порой я просыпался и топал в туалетную комнату, чтобы дать волю рукам. Наверняка у вампиров острый нюх, но он никогда не предлагал мне повторить. А если бы предложил, что я ответил бы? Не знаю. Это меня мучило не меньше слепоты. И вот наступил день, ставший для меня особым. Меня разбудил шум за дверями и такой знакомый басовитый голос скомандовал. - А ну подъем, нежная барышня! - Тур, неужели ты? - Я, конечно. Он сразу же захватил меня в медвежьи объятья и прижал к груди. - Живой. Я пробежал пальцами по его лицу. - Хватит меня щупать, я ж не девка. Сейчас придет Снежан, он мигом поставит тебя на ноги. - Снежан - это кто? - Он целитель и мой партнер. Мы пара. - Вот так новость. Тебя окрутили? С парнем? - Ага. Со мной еще Ящерка приехал и тоже со своей парой. Мы все вместе хотим в храм какой-то идти. Только сначала мы вас выкупим. Тебя и Кота. Нас прервал незнакомый мелодичный голос. - Это и есть Скворец. - Да. Снеж, помоги ему. - Конечно, помогу. Оставьте нас одних на время, а ты… - Это уже мне. - Ложись обратно на кровать. Я лег, чувствуя, как дрожат мои колени. Мне на лоб легли две маленькие теплые ладошки. - Сейчас ты немного поспишь, а когда проснешься, все будет уже хорошо. И я действительно заснул. Мне снились какие-то дивные сны, яркие, живые, но все что я запомнил - это скользивший где-то на самой грани этих сновидений темнокожий вампир. Он все время был рядом, но когда я хотел его найти, он рассеивался как туман, и мне становилось очень грустно и одиноко. Открыв глаза в полумраке комнаты, я и в самом деле увидел его. Это было словно продолжение моего сна. Мы смотрели в глаза друг другу, и я не знал что сказать. Он изменился. Тень больше не был темнокожим. Его кожа теперь напоминала молоко по цвету. Я даже вздрогнул, решив, что рядом со мной призрак. Белая кожа, белые волосы, красные глаза. А он вдруг опустил взгляд своих горящих в полутьме алых глаз и начал подниматься. - Нет, постой. - Ты теперь свободен. Можешь уходить вместе со своими друзьями. - А ты? Он не ответил. Просто пожал плечами и выскользнул из комнаты. Тень. Он испугался. Я ждал его пробуждения, сидя в кресле рядом с кроватью. Он открыл глаза, увидел меня и испугался. Да, я слишком долго не был на солнце, и моя кожа посветлела, приобретя свой естественный вид, но в остальном я остался тем же. Как больно было видеть страх в его глазах. Мне надо исчезнуть на несколько дней. Снежан поедет осматривать границу, и я поеду с ним. Несколько дней в разлуке помогут мне примириться с его уходом. Раньше у меня была пусть и призрачная, но надежда, на свое маленькое счастье, и вот она разрушена. Скворец. Гостей разместили здесь же в доме. Я познакомился и с Беленьким целителем – Снежаном, и с демоном, партнером Ящерки. Они так колоритно смотрелись вместе, а Ящерка теперь мог говорить. Правда, еще не совсем внятно. Потом Снежан покинул нас вместе с Туром на четыре дня. Они в сопровождении пары вампиров, среди которых был и Тень, поехали к границе, проверять насколько она ослабла. Когда же они вернулись, Снеж заверил всех, что еще лет сто можно жить спокойно. Когда же было решено идти в храм, я захотел присоединиться к ребятам. Просто так, то, что проводником в подземном городе будет Тень, не играло тут никакой роли. Правда. Просто демон, который возлюбленный Ящерки, Рисард, сказал, что в храме мне могут помочь вернуться домой. А Тень тут совершенно ни при чем. Кот идти с нами отказался. Он остался работать на шахтах. Оказывается, ему очень понравился один парнишка из новеньких. А ему еще надо было отработать три года, чтобы получить свободу, вот Кот и решил остаться с ним. Все нашли себе пару, один я остался не у дел. Тень я почти не видел, а когда пытался спросить о нем у кого-нибудь, все только пожимали плечами. И с чего он так волновал меня. Почему он? Ведь рядом столько парней, красивых парней, таких же людей как я. Неужели то, что он отсосал мне, заставляет меня вновь и вновь вспоминать его? Нет. Я ведь обратил на него внимание еще до обвала. Тогда меня буквально приворожили его глаза. Может, меня заколдовали? С этим вопросом я подошел к Снежану, когда рядом никого не оказалось. Он выслушал меня, помолчал, а потом спросил: - Он тебе нравится? - Я нормальный мужик, мне всегда бабы, то есть женщины нравились. В моем мире такая любовь считается извращением. - Любовь не выбирает, кто перед ней. Мужчина или женщина, все равно. - Ты хочешь сказать, что я влюбился в вампира? Это бред. Я не мог в него влюбиться. Ты уверен? - Не знаю. Это можешь сказать только ты. Завтра мы уходим, у тебя еще есть время отказаться. Подумай, хочешь ли ты идти вместе с тем, кто вызывает в тебе такие непонятные чувства. Нам предстоит путь в пять дней. - Конечно, я пойду. Может там есть кто-то, кто сможет отправить меня домой. Мне демон так сказал. - Выбор за тобой. Да, за мной. И у меня есть целая ночь, чтобы передумать. Тень. Целитель заступил мне дорогу. - Мне нужно поговорить с тобой. Я низко поклонился ему и пригласил в малый зал, где можно было спокойно сесть и поговорить. Усадив Снежана в кресло, я сел напротив. - О чем ты хотел поговорить? - О человеке. - Что с ним? – сердце в груди тревожно бухнуло, и я вскочил на ноги, пытаясь вспомнить, когда видел Скворца в последний раз. - С ним – ничего. А вот что с тобой? Я перевел дыхание и, пожав плечами, опустился в кресло. А что я мог сказать? - Он ведь нравится тебе? Почему ты… - Не надо, – перебил я его. - Так будет лучше. - Лучше для кого? - Для всех. - Не думаю. Он нужен тебе. - А я ему? Неужели ты веришь в то, что он захочет связать свою судьбу с одним из проклятых? - Почему, во имя Создателя, вы так упорно держитесь за прошлое? Чтобы там ни было, вы такие же дети Создателя, как и прочие. Демоны ведь смогли… - Нет! – я решительно поднялся, не в силах дальше выслушивать все это. – Нас вскормили на крови единорогов, и этому нет прощения. - Ты не прав, все… Но я не слушал его больше. Просто развернулся и выбежал из комнаты. Быстро миновав лабиринт коридоров, я выскочил на улицу, не обращая внимания на холод и снег. Ярко светила луна, рождая на снегу серебристое сияние. Так же блестел снег, когда мы вышли из пещеры после обвала. Мои сородичи принесли для меня плащ, помогая скрыться от назойливых глаз людей и сохранить нашу тайну. На посту смотрителя шахт меня сменил другой, а я решил немного отдохнуть и присмотреть за ослепшим Скворцом. Я видел, как он страдает от своей ущербности и старался предоставить ему как можно больше свободы. Кажется, мне это удалось. Потом появились гости. Целитель вылечил человека, а его друзья выкупили его, и теперь Скворец свободен. Когда мы ездили к границе, я узнал о желании Снежана посетить Высокогорный храм. Для этого он хотел бы пройти через подземный город – наше детище. Целитель – одно из немногих существ в этом мире, кому я не могу отказать, поэтому я вызвался быть его проводником. Когда я предлагал это, то никак не мог подумать, что Скворец пойдет с нами. Если бы я знал… Видеть его в течение пяти дней рядом и не сметь коснуться – это такая мука. Что может быть хуже? Я стоял по колено в снегу и смотрел на луну. Если бы я был оборотнем, я бы завыл. Если бы был эльфом – запел какую-нибудь балладу о любви и смерти. Но я вампир, один из проклятых, и я молчу. Моя душа кричит, но кроме меня ее никто не слышит и не услышит никогда. Скворец. Отправлялись мы с утра. Каждый нес с собой рюкзак с продуктами, сменную одежду, два одеяла и фляги с водой. Вход в подземный город, который нам предстояло пройти, находился в подвалах дома. Тень ждал нас возле огромных дубовых дверей. Он стал еще бледнее, чем был в нашу последнюю встречу. Теперь он словно светился изнутри. Его кожа напоминала папиросную бумагу, тонкая, полупрозрачная. Только глаза по-прежнему светились загадочным алым цветом в полумраке подземелья. При виде него у меня мелькнула мысль, что Тень превратился в собственную тень. Почему-то мне стало стыдно перед ним. Сам не знаю за что, но мне так захотелось увидеть прежнего темнокожего эльфа с горящим взглядом, так притягивающим меня. Тень молча распахнул перед нами двери, и мы вступили в темный коридор. Тотчас же над нашими головами вспыхнули магические шары, освещая путь. Поначалу стены, свод и пол напоминали обычную пещеру, но чем дальше мы заходили, тем сильнее все менялось вокруг нас. Сначала пол стал ровнее, пропали мелкие камни под ногами, пол стал гладким. Свод пещеры начал напоминать стекло, гладкое и блестящее. Сразу вспомнилось углубление для воды, созданное вампиром совсем недавно. Это что, они оплавили камень? Какая же тут должна была быть температура? Хотя нет, там в пещере тоже было не жарко. Тень тогда сказал «с помощью магии». В моем мире есть только одна «магия», способная плавить камни, – ядерный взрыв! Не хотел бы я воевать против такой силищи. Стены тоже изменились. Поначалу я не обратил на это внимания, но постепенно до меня дошло, что черно-белый рисунок на них не просто узоры, а фрески. Черно-белые фрески! В рисунках четко просматривались фигуры людей и животных. Сначала я решил, что это лошади, и только увидев блестевшие полоски возле голов животных, понял, что это единороги. Множество единорогов в разных положениях, они словно танцевали на этих стенах. Возле одной из таких фресок я остановился, разглядывая ее. Рог животного был сделан из тех самых кристаллов, которые мы добывали. Дальше – больше. Когда коридор вывел нас в огромный зал, все ахнули. Вдоль нашего пути были выстроены колонны из серо-желтого камня, гладкого как мрамор. Все эти колонны обвивали гирлянды каменных цветов, лепестками для которых служили золото, серебро и драгоценные камни. Драгоценные цветы искрились и переливались в сиянии магических шаров, освещавших все вокруг. В середине зала стоял трехъярусный фонтан из тех же материалов. Когда мы дошли до него, стало видно, что от фонтана расходятся семь дорог, так же обозначенные колоннами, как и та, по которой мы пришли. - По какой нам идти? – поинтересовался Снежан у вампира. Тень указал рукой направление, и мы пошли вперед, поминутно крутя головами в разные стороны. Не знаю как у остальных, а у меня дух захватывало от такой красоты, и дело тут вовсе не в богатстве, а в том, сколько сил и труда было вложено в создание этого зала. И еще теперь я знал, зачем корзины с раздробленной породой приносились к дому. Вампиры использовали их для создания всего этого великолепия. Огромные дубовые двери вывели нас в следующий коридор. И вновь танцующие единороги на стенах, только теперь вокруг них были не люди, а птицы и растения. Дальше на нашем пути попалось еще три огромных зала со множеством дверей. Через них нас вполне уверенно вел вампир, не сомневаясь в маршруте ни на миг. - Куда ведут эти двери? – не выдержав, полюбопытствовал я. - Большинство наружу. Некоторые к другим шахтам. У нас еще три маленькие золотые и одна серебряная. Н-да, только так и можно было создать все это. Днем мы ненадолго остановились на отдых в маленьком зале с фонтаном. Вообще вода тут встречалась довольно часто, то в виде фонтанов, то в виде маленьких водопадов и искусно сделанных бассейнов. Через несколько часов богатое убранство и искусно сделанные фрески сменились обычными стенами. Стены унылые серо-черные, только источники воды по-прежнему были украшены какой-нибудь резьбой по камню или скульптурой. Чаще всего это были единороги. Возле одного такого фонтана мы остановились перекусить, а потом снова была дорога, пока вампир не объявил привал на ночь. Мне показалось, что не только я вздохнул с облегчением. Длинный путь утомил всех. Мы быстро соорудили легкий ужин, пополнили запасы воды и легли спать. Ложились поодиночке, а проснулись в одиночестве только я и Тень. Все остальные за время отдыха умудрились соединиться со своей парой. Мне даже завидно стало. А знаете, что было самым обидным? Тень даже не смотрел в мою сторону. Два последующих дня прошли без приключений. Полутемные коридоры, пещеры, подземные речки и озера, кое-где встречались статуи. Вскоре я стал проходить мимо них, даже не обращая внимания. Вампир неизменно шел первым, указывая нам дорогу, а я обычно пристраивался сзади, замыкая нашу маленькую группу. Проблемы начались на четвертый день с утра. И, конечно же, виновником оказался я. Я проснулся первым. Уснуть еще раз мне так и не удалось, поэтому я встал и разжег маленький костер, чтобы сварить нам горячего чая из трав целителя. Пока вода закипала, мне в голову пришла умная мысль пополнить ребятам фляги из маленького источника с искусственной запрудой, возле которого мы вчера остановились на отдых. Вниз к воде вели две ступеньки, и сразу же справа начинался маленький водопад толщиной всего в руку. Очень удобно было набирать в нем воду и в котелок и во фляги. В самой заводи на воду было наложено самоочищающееся заклятие, так нам сказал вчера Тень, так что можно было искупаться, не боясь испортить воду. Первая ванна за три дня! И все равно, что вода холодная. Не лед, и ладно. В общем собрал я фляги ребят и, заполнив их водой, разнес по местам. Тур уже проснулся. Он прижал к себе попискивающего целителя и вовсю тискал его под одеялом. Чтобы отвлечься от этой идиллической картины, я огляделся вокруг в поисках занятия и увидал флягу вампира, лежавшую рядом с рукой хозяина. Подойдя ближе, я присел возле вампира на корточки. - Тень, тебе флягу пополнить? Он буркнул что-то типа «угу» и отвернулся на другой бок. Угу, так угу. Подхватив его флягу, обшитую сверху кожей, с вышитым на ней растительным узором, я направился к источнику. Откупорил флягу и протянул ее к воде. - Нет!!! Крик вампира заставил меня вздрогнуть, но было уже поздно. Рука, пусть и на мгновение, но попала под струю воды, послушно брызнувшей внутрь фляги. В следующий миг вампир был рядом со мной. Он вырвал флягу из моих рук. Оглянувшись в недоумении, я увидел, что все мои попутчики стояли с оружием в руках, выискивая опасность. - Что? Вампир понюхал содержимое фляги и с тяжелым вздохом вылил ее содержимое в воду. Она на миг окрасилась в красный цвет и тут же стала прежней прозрачной и чистой. Только тут до меня дошло, что я натворил. Конечно же, у вампира с собой была не вода, а запас крови с каким-нибудь хитрым заклинанием, сохранявшим ее в свежем виде. - Прости, я не подумал. - Что еще я мог сказать? – Давай я пополню запасы своей кровью. - Не надо. Тень покачал головой. На лице его застыло выражение покорной обреченности. - Всего два дня осталось, а там я смогу выйти и поохотиться. С этими словами он отвернулся и пошел в свой угол. Мне с большим трудом удалось погасить в себе желание догнать его и, схватив за плечи, хорошенько тряхнуть, чтобы он сбросил с себя эту маску незаслуженно побитой собаки. Шагая весь день в конце колонны, я не мог выкинуть из головы утреннее происшествие. Знание того, что из-за меня Тень останется голодным тревожили мою душу, а проснувшаяся вдруг совесть грызла не хуже голодной собаки. На дневном привале я постарался подойти к вампиру и поговорить с ним, но он мастерски ускользал от меня. Ребята в открытую веселились, видя как мы, два идиота, ненавязчиво ходим вокруг них друг за другом, как будто так и надо. В результате я плюнул на свои попытки поговорить, послал вампира к черту (правда, в душе) и, присев с чашкой горячего напитка, сделал вид, что его нет. Не хочет – не надо. Навязываться больше я не буду. Вот только судьба рассудила иначе, а четыре заговорщика ей в этом помогли. Когда после дневного привала мы тронулись в путь, я неожиданно для себя оказался вторым. Передо мной маячила спина бледной немочи, то бишь вампира, и я мог спокойно высказать ему все, что собирался. Сейчас, только с мыслями соберусь. С чего бы начать? И вновь в мои планы вмешалась судьба. Мы прошли всего метров двести. Ребята сильно отстали, замешкавшись на стоянке. Слева показался небольшой проход к очередному подземному озеру. Вампир миновал его беспрепятственно. Я как раз открыл рот, собираясь начать свою речь, когда из небольшого лаза ко мне метнулась фигура нападавшего. Если бы не мои рефлексы, эта размытая в пространстве гадина достала бы меня. Я действовал на одних инстинктах, тело сработало само. Опрокинувшись на спину, я ногами ударил нападающего снизу вверх. Придавая ускорение, я отправил его дальше в полет, а сам вскочил на ноги и выхватил клинок. Образина, стоявшая передо мной, мало напоминала человека. Бледный словно призрак, с горящими красными глазами вампир скалил свои далеко не маленькие зубы, а из его пасти (ртом это назвать было трудно) капала слюна. Именно такими вампиров изображали в фильмах ужасов. Вампир зарычал, и я признаться в этот момент струхнул. - Тис! Нет, только не ты! - Тень выступил вперед, закрывая меня. Тис? Они что, знакомы? В следующий миг мне было уже не до расспросов. Вампиры слились в один воющий и визжащий клубок. Они катались по полу, оставляя на нем кровавые следы и обрывки одежды. Подбежавшие с мечами наголо ребята, так же, как и я, застыли не в силах понять, кого надо бить, настолько быстро они менялись местами. Секунда. Другая. Третья. И вдруг наступила оглушающая тишина. Обе фигуры на камнях замерли в полной неподвижности. - Тень? Тень! Я бросился к вампирам. Мой Тень лежал на левом боку, а его противник повис на нем, вцепившись зубами в плечо. Голова чужого вампира была вывернута под неестественным углом. - Он мертв? Концом ножа я с трудом разжал зубы напавшего на нас и оттолкнул его в сторону. - Тень?! - Я в порядке. Вампир сел, держась за прокушенное плечо. - Я попробую помочь, – Снежан положил ладонь на здоровое плечо Тени. - Нет. Ты же знаешь, на нас твоя магия не действует. Нечего впустую тратить силы. Все заживет само. Тень нашел глазами нападавшего. - Это Тис. Мы из одной семьи. Были. Теперь нас осталось двадцать четыре. Все смотрели на труп вампира, а он вдруг начал осыпаться прахом прямо у нас на глазах. - Теперь он свободен, – прошептал тихо целитель. - Да смилуется над его душой Создатель. Я помолюсь за него. Снежан говорил это и одновременно, стянув с вампира порванную рубашку, делал ему перевязку. Вампир после этих слов как-то истерично хихикнул. - Над нами проклятье, и даже тебе не под силу его разрушить. Кровь единорогов кричит о возмездии. Тень всхлипнул и закрыл лицо руками. Все стояли рядом с ним, молча склонив головы. Все, кроме меня. - Это он о чем? Снежан посмотрел на меня своими небесно-голубыми глазами и ответил: - Когда Демоны Бездны создавали вампиров, они поили их кровью единорогов, первых детей Создателя. - И что? В чем их грех? По себе знаю, когда хочешь жить и не такое пить начнешь. Тем более, они пили ее не по своей воле и, наверняка, не знали, чем их поят. Я распалялся все больше и больше. Несправедливость всего сказанного меня просто взбесила. - Встань сейчас перед любым из нас выбор, умереть или отпить немного крови, почти каждый выберет второе. Тем более кровь животного. Тур прокашлялся и положил руку мне на плечо. - Единороги не животные, Скворец. Они скорее оборотни. Все участники похода потрясенно смотрели на меня. Все, кроме целителя. Он как раз заканчивал перевязку, и в его глазах блестели лукавые искорки смеха. Это ж надо снова оказаться таким идиотом. - Ты? – кажется, я покраснел от неловкости момента. Снежан кивнул. - Я. Надеюсь, поверишь на слово? - Да чего уж, – я махнул рукой, - поверил уже. Заметив, что все еще сжимаю в руке нож, я убрал его в ножны. Смотреть в глаза целителю было выше моих сил. - Если все всё выяснили, нам надо идти дальше. Вампир поднялся и пошел вперед. Походка его стала какой-то деревянной. Словно робот ноги переставляет. Сделав десяток шагов, он вдруг пошатнулся и, опершись плечом на стену, съехал по ней вниз. - Так. Идти дальше мы не можем, – властный голос Тура не оставил сомнений в его праве командовать. – Возвращаемся обратно туда, где мы отдыхали. Вампир лежал на одеяле, закрыв глаза. Еще одно было подложено ему под голову. Я сидел рядом с ним, а остальные о чем-то совещались на выходе. Наконец, ко мне решительной походкой направился Тур, за ним, сказав что-то демону и Ящерке, поспешил Снежан. - Значит так, Скворец. Идти дальше он сам не сможет. Сил не хватит. Нужно пополнить его запас энергии. Крови у него нет, так что придется тебе поработать. - Я готов. Достав свой нож, я закатал рукав и приготовился порезать руку, чтобы напоить вампира свой кровью. - Нет, – меня остановил целитель. – Так не поможешь. Он слишком слаб, чтобы пить самому. Надо по-другому. - Как? Переливание делать? - Э-э, нет. Тур тебе все объяснит. Вот. Он сунул мне в руку баночку с мазью и поспешил на выход. Демона и Ящерки поблизости уже не наблюдалось. - Тур? Что это значит? - Тебе придется заняться с ним любовью. - С ним? С бесчувственным? Я что похож на некрофила? - Не шуми. Ты похож на нормального мужика, вот и поработай хоть раз в жизни ради другого. Пить он сейчас не сможет, значит надо доставить питание другим способом. - Но он же без сознания! – я уже кричал. - Да какая разница. Вампиры все равно не могут… это самое… ну, ты понял? Я отрицательно покрутил головой. - Не стоит у них. Они как бы не живые и не мертвые. Дети им ни к чему. Вот и… Ну, не маленький, сам разберешься. - Как? Я никогда раньше с мужиком не был. - Вот же… Ладно, слушай. Первым делом… Скворец. Выслушивая наставления Тура, я чувствовал, как горят мои щеки. Наверняка я был красный как вареный рак, и чувствовал себя полным идиотом. Когда Тур ушел, похлопав меня по плечу и пожелав удачи, я поспешил проверить их заявление о невозможности напоить вампира кровью. Для этого я порезал себе палец и, разжав зубы вампиру, сунул палец ему в рот. Несколько капель упали на язык вампира, но никаких результатов это не принесло. Жаль. От осознания того, что мне предстоит, меня просто трясло. Мне, стопроцентному натуралу надо было поиметь вампира, находящегося в отключке. Про меня можно было многое сказать, но извращенцем я не был никогда. «А теперь будешь», - злобно хихикнул внутренний голос, и по спине пробежал табун мурашек размером со слона. Наконец, взяв себя в руки, я начал действовать. Раздетый вампир как ни странно не вызывал у меня чувства брезгливости или отвращения. Может, не такой уж я и натурал? А может это из-за того, что какое-то подобие секса у нас уже было? Несмотря на эти мысли, на Тень у меня не встало, так что пришлось помогать себе рукой. Со стороны картина наверняка смотрелась комично. Здоровый мужик одной рукой дрочит себе перед хладным телом с широко разведенными ногами, а другой это самое тело растягивает. Мечта некрофила, блин! Однажды у меня был секс с пьяной женщиной. Ощущения были точно такими же - труп трупом, разве что чуть теплее. Разрядку я тогда получил, а удовольствия никакого. Чувствую, здесь будет то же самое. Поработав еще несколько минут руками, я решил, что хватит оттягивать неизбежное, и приступил к самому акту. Назвать это действо по-другому у меня просто язык не поворачивался. Как только головка члена вошла внутрь, после некоторых усилий я почувствовал как туго и жарко там внутри. Не знаю, как холодное снаружи тело может быть таким горячим внутри, но контраст произвел на меня ошеломляющее действие. Начав проталкиваться внутрь, я уже не смог остановиться пока не вошел до упора и не кончил сразу же без дополнительной стимуляции. Кончить-то я кончил, а вот желание нисколько не уменьшилось. Вампир вдруг открыл глаза. Красные глаза с черным зрачком, приворожившие меня с первой встречи. Тень. Я словно плавал в густом киселе и никак не мог вынырнуть, сил не хватало. Кто-то меня тормошил, дергал, переворачивал. Я это скорее понимал, чем чувствовал. Тело было словно чужое. Потом что-то резко выдернуло меня в реальный мир. Открыв глаза, я встретился взглядом с нависшим надо мной Скворцом. Его глаза были какими-то шальными, а дыхание прерывистым. Не понимая, что происходит, я уперся в обнаженную грудь человека руками, пытаясь отстранить его. Ничего не вышло. Скворец перехватил мои руки и, подняв их вверх, прижал к полу. Наши пальцы переплелись в замок, я почувствовал движение внутри себя и задохнулся от неожиданности. - Что ты делаешь? – Глупо прозвучало, правда? - Не поверишь, но я и сам не очень понимаю, что делаю. Знаю только, что кончил, как только вошел в тебя, но желание мое не стало меньше. Ты такой жаркий внутри и тесный. Так вот что вырвало меня из небытия. Его семя. Его энергия жизни. Скворец тихо застонал и снова чуть двинул бедрами. - Прости, я не могу сдерживаться. Он двигался во мне сначала медленно и как-то нежно, что ли. Постепенно амплитуда его движений увеличилась, и нежное покачивание сменилось размашистыми движениями. В какой-то момент он отпустил мои руки и, взяв меня под бедра, заставил обхватить его ногами. От охватившей его страсти он стонал и вскрикивал. Мне было приятно видеть, как человек увлечен мной, но это было все, что я испытывал. Ни боли, ни удовольствия я не получал от нашего соития. Я просто получал его энергию, и это было обидно до слез. Уж лучше боль, чем эта пустота. Скворец вдруг приостановился и, наклонившись, начал меня целовать. Меня! Вампира! Горячие губы словно плавили меня, рождая что-то горячее, давно позабытое. Во мне что-то начало скручиваться в тугой узел, грозя прорваться наружу, и смести все на своем пути. Его поцелуи были такими напористыми, что я поневоле начал отвечать ему, все больше и больше распаляясь от этого. Не отрываясь от меня, Скворец протяжно застонал и вдруг укусил меня за нижнюю губу. От неожиданности я вскрикнул, но в долгу не остался. Наша кровь смешалась, рождая что-то необычайно мощное. Скворец словно обезумел, как, впрочем, и я. Наши тела сливались в бешеном ритме, гортанные стоны и вскрики отражались от стен и звучали в унисон. Я уже не мог понять, где мы находимся. Я просто хотел, чтобы это дикое упоение страстью продолжалось и дальше. Мы целовались и терзали друг друга так, словно это последние минуты нашей жизни. Руки человека были везде. Он то щипал мои соски, то опускался ниже и ласкал мой член, от чего я заводился еще сильнее. В порыве страсти я выпустил когти и поцарапал ему спину. Теперь к запаху нашей страсти начал примешиваться аромат его крови, пробуждая во мне зверя, не желающего отпускать человека ни на миг. Это было безумие. Еще немного, и удовольствие огненным шквалом пронеслось по моему телу, заставив закричать от полноты ощущений. - Ну, вот и хорошо, а говорили, не можешь. Невнятное бормотание кончившего одновременно со мной человека, дало мне понять, что произошедшее не было сном или бредом. Как же хорошо! Когда я, преодолевая сонливость, выбрался из-под человека, он что-то вяло пробормотал и попытался подгрести меня обратно, но я уже был полон сил, и не позволил ему себя удерживать. Вместо этого я прижал его локти к бокам, а одну ногу забросил на него сверху, чтобы не вздумал вырываться. Устроившись как можно удобнее, я начал зализывать раны на спине, нанесенные моими когтями в порыве неконтролируемой страсти. Я так долго не был ни с кем близок, что успел позабыть каково это – заботиться о партнере. Скворец, поначалу просто тихо лежавший подо мной, начал тихо урчать от удовольствия, словно большая кошка. Ему нравится? Тогда продолжим. Я отпустил его локти и провел руками по бокам, отчего человек прогнулся в спине, отдаваясь ласке, и застонал. - О-ох. Подумать только, всю жизнь был натуралом и не подозревал, что запретная любовь может принести столько удовольствия. Скворец зевнул, чуть прикрыв глаза. Расслабленный, засыпающий, мой. Я втянул в себя его запах, смешавшийся с моим и… - Запретная любовь – удел не многих, Запретная любовь для нас двоих. Несет с собой по жизни боли и тревоги, Так стоит ли она трудов таких? Душа моя живет, пока ты рядом, И сердцу тесно там, в моей груди. Откинь сомненья прочь, лелеять их не надо, Я об одном молю – не уходи. Приму тебя любым, и в радости, и в горе, В болезни буду рядом и бедность разделю. Пройду ради тебя чрез горы я, и море, Коль будет нужно, все переплыву. Запретная любовь, а для кого запретна? Для нас с тобой иль может для богов? Запретна лишь для тех, чье сердце не согрето, Тех, у кого в душе не расцвела любовь. Стихи, так долго я не мог написать ни строчки, с момента перерождения ни разу, а тут… Я погладил спящего человека по отросшим волосам, чувствуя в груди горящий огонек теплых чувств к нему. Может, это еще не любовь, но что-то очень на нее похожее. Скворец. Разбудил меня разговор. - Буди эту спящую красавицу, и выходим. Полдня уже потеряли. Это Тур командовал. - Не потеряли. Думаешь, я не знаю, чем вы все занимались? Голос вампира совершенно бесстрастен. - Чем? Тем же, чем и вы. Так что хватит нежности разводить. Вампир зашипел, и я поспешил вмешаться, пока до драки не дошло. - Я не сплю. Буду готов через десять минут. - Добро. Мы ждем. Вот и кончилась лафа. Собирались мы с Тенью молча. И так все было понятно, к чему лишние разговоры? Да, было хорошо, даже классно, так что трепаться об этом теперь. Тем более, что у меня все еще есть надежда домой попасть, а там я вряд ли решусь на повторение подобного. Правда, был у меня один вопрос, но мне было как-то неловко спрашивать об этом. Засыпая, я слышал стихи, хорошие стихи, но я не уверен, что это был не сон. Спросить? Или… - Ну, скоро вы? Значит, не спрошу. Тур топтался на месте от нетерпения. Еще немного и начнет рычать. Не судьба. - Уже идем. Из-за непредвиденной остановки нам пришлось идти намного дольше. Двигались в прежнем порядке: вампир – впереди, я – замыкающий. Ребята попытались было меня вперед пустить, но я отказался. Не мог я рядом с Ним находиться, во мне словно рвалось что-то. Не знаю как это объяснить, словно… словно душа плакала. Когда, наконец, мы остановились на ночь, все, изрядно вымотавшись, заснули моментально, а я все ворочался не в силах заснуть из-за воспоминаний и мыслей. Услыхав шорох, я поднял голову и встретился взглядом с вампиром. Он качнул головой и тихо выскользнул наружу. Я последовал за ним. Тень дожидался меня за углом. - Здесь есть одно место, которое я хочу тебе показать. Пойдешь? Здесь рядом. Я согласился и мы пошли. Загадочное место действительно оказалось совсем рядом, но какое это было место! Большая пещера с горячим озером, от которого вверх поднимался густой пар. Где-то на полпути он начинал рассеиваться в морозном воздухе, и мне был хорошо виден свод пещеры с зияющим в нем провалом, через который внутрь заглядывала луна и звезды. Запах серы, исходивший от воды, немного раздражал носоглотку, но человек - это животное, которое привыкает ко всему, и вскоре я просто перестал его замечать. - Это наша последняя ночь, и я хотел бы провести ее с тобой. Не ради энергии, просто… я… Он запнулся, не зная как продолжить, а мне и так все было ясно. - Согласен. Вода в озере была достаточно горячей, чтобы не остудить наше желание. Вампир начал ластиться ко мне еще в воде, а я что? Я не против. Наши взаимные ласки продлились не долго, вскоре я уже стоял по колено в воде, а вампир ласкал меня ртом. - Хочешь так, или внутрь меня? Весьма своевременный вопрос, учитывая то, что я вот-вот кончу, а воспоминания о прошлой ночи подтолкнули меня к этой грани еще ближе. - В тебя. Это что, мой голос? Хриплый и низкий? А, какая разница. Тень сдвинулся немного ближе к берегу и, повернувшись ко мне спиной, встал на четвереньки, призывно выставив зад. Это было потрясающее зрелище, доложу я вам: полумрак пещеры, и только лунный свет лился сверху, пар, поднимавшийся от воды, бледный силуэт готового отдаться мне мужчины то возникает из него, то вновь пропадает, словно мираж. В общем, эта «встреча» прошла не менее плодотворно, чем предыдущая. Я опять кончил дважды. Кажется, моя ориентация далека от натуральной. Утром мы вновь делали вид, что ничего не случилось, но чем дальше мы шли, тем сильнее у меня кошки скребли на душе. Выведя нас в очередную пещеру, Тень остановился. Впереди нас манил дневным светом выход наружу. - Вам туда. Дальше нужно будет подняться по ступенькам вверх к храму. - Вам? А ты? – не выдержал я. - Я останусь здесь и подожду, чтобы проводить обратно. Останется? А вот фиг вам. - Я хочу поцеловать тебя на прощание. Я решительно шагнул к вампиру, а начав его целовать, передавил пальцами две точки на шее. Я тогда не знал, сработает или нет, а вдруг вампиры немного иначе устроены, но все обошлось. Поймав оседающее тело, я аккуратно уложил его на пол. - Как ты это сделал и зачем? Тур стоял рядом и внимательно смотрел на нас. - Потом объясню. Я быстро расстелил на полу два одеяла и завернул в них вампира. Памятуя о его словах про взаимоотношении вампиров с солнцем, я не хотел рисковать. - Теперь можно идти. Я погрузил бесчувственное тело на плечо и бодро зашагал к выходу. Настолько бодро, насколько мне позволили семьдесят килограмм чужого веса. Парни за моей спиной откровенно ржали, но возражать никто не стал, и то хорошо. Храм, к которому нам предстояло подниматься, потрясал воображение своим величием. Плавные линии и арки, острые шпили, скрывающиеся за облаками. Наверх вели ступеньки, много, много ступенек. Увидев, сколько нам предстоит шагать вверх по лестнице, я, кажется, застонал, но поправив свой груз, упрямо пошел вперед. Только спросил у Снежана, шагавшего рядом: - Сколько нам подниматься? - Триста восемьдесят четыре. По количеству дней в году. Мать твою! Ладно, прорвемся. Наверх я взобрался только благодаря помощи сослуживцев и их партнеров, иначе рухнул бы где-то на середине пути, и все. Вампира тащил демон, а меня сзади подпихивал Тур. Позорище. На верхней ступеньке я буквально рухнул, и взмолился о короткой передышке. - Отдыхаем все, - ответил демон, сгружая с себя мою ношу, - тем более, мне еще маяк для брата настроить надо. Он достал из-за пазухи кристалл, и что-то сделав с ним, положил на ступеньки. - Теперь все. Отдышавшись, я снова взвалил на себя неподвижного вампира и мы все вместе вошли в гостеприимно распахнувшиеся перед нами двери храма. Внутри все было словно создано из света, такого яркого и чистого, что глаза помимо воли заслезились. - Я ждал вас. Проходите. А ты, чужак, выпусти вампира на волю, тут ему ничего не грозит. Посреди храма на возвышении стоял стул, нет, скорее трон, с высокой спинкой, на котором восседал старец в белоснежных одеждах. Он улыбался нам, а его глаза смотрели на мир двумя голубыми бельмами. От увиденного у меня мороз прошел по спине. Совершенно слепой старик прекрасно нас видел. - Это старейший оракул нашего мира, - тихо произнес Снежан, - его называют «Голосом Создателя». Опустив на пол закутанного в одеяла вампира, я размотал его и помог встать на ноги. Тень бросил на меня укоризненный взгляд и низко поклонился старику. - Хорошо. А теперь подойди ко мне, человек из другого мира. Ты, кажется, хотел домой? Хочу ли я вернуться в родной мир? Что за вопрос? Я же там не был два года. Ох, два года. Я же там наверняка в пропавших без вести числюсь, если, конечно, в дезертиры не записали. В голове сразу промелькнули кадры из фильмов о Великой Отечественной, где спецы отправляли бывших военнопленных в лагеря. Не хотелось бы. - Я могу отправить тебя в тот день, когда ты, прорвав ткань мира, попал к нам. Хочешь? - Конечно… «Да?»… А что меня там ждет? Койка в казарме? Телевизор по выходным? Редкий секс с какой-нибудь бабой, оголодавшей без мужика или «жрицей любви»? А что в перспективе? Дембель, работа, может, жена и дети. А если останусь в армии? Работа, опять-таки жена и дети, а если повезет, то под старость и квартирка от министерства обороны, если, конечно, доживу и не сопьюсь. Невеселая перспектива. - Так что ты решил человек, идешь или остаешься? Остаться? Остаться здесь? Раньше такое мне и в голову не приходило. Я оглянулся на вампира. Он стоял, опустив голову, и не смотрел на меня. А у меня в голове вдруг всплыла фраза: «Я об одном молю – не уходи». Правда или сон? Хочу ли я уйти? Или нужно спросить себя: хочу ли я остаться? - Те стихи… Ты действительно хотел, чтобы я остался, или это для рифмы было? - Хотел. Хочу. Наши глаза встретились, и я понял, что он не врет. - Ты выбрал, человек? Вот же надоедливый какой дедок. - Да, – я отвечал оракулу, глядя в глаза Тени. – Я остаюсь. Красные глаза вспыхнули такой радостью, что я понял - выбор был правильным. - Славно. А-а, вот и последняя пара. В зал вошел еще один демон, похожий на Михара, только рога у него были побольше. С ним был парнишка лет шестнадцати. Молодой совсем, а глаза как у старика, прожившего долгую жизнь. Оракул подозвал парнишку к себе и о чем-то с ним тихо пошептался. Потом парень вернулся к своему демону, сверкая от счастья как новогодняя елка. - Теперь, когда вы все собрались здесь, позвольте вас поприветствовать. Грядет новое поколение Хранителей Мира и вам предстоит стать их наставниками. - Но… Это парнишка влез, и тут же умолк смущенно. - Спрашивай, – разрешил старец. - Чему я могу научить кого-то? Я ведь ничего не умею. Он покраснел и виновато опустил голову. - Ты умеешь видеть красоту, а это уже не мало, малыш. Парень покраснел еще больше и уткнулся лицом в грудь своего демона. Рогатый чмокнул его в макушку. Снежан и Михар переглянулись, довольно улыбаясь. Вот ведь заговорщики. И меня с вампиром они свели и этим двоим, видимо, помогали. Я почувствовал, как ко мне прижался мой вампир. Мой! Какое хорошее слово – мой. Пожалуй, такая жизнь мне понравится. А ведь мне еще предстоит узнать об этом мире много интересного. Например, как вампиры создают ту красоту, что я видел в подземном городе. Оракул откашлялся и, убедившись, что снова в центре нашего внимания, продолжил свой рассказ: - Всему свое время. Новые хранители только начинают приходить в наш мир, поэтому у вас будет достаточно времени, чтобы разобраться в себе. Тут уже не выдержал я. - Какого времени? Мы же не вечные. - Поэтому вы и пришли сюда. Когда Создатель привел в этот мир людей, он увидел, что создания его получились слишком алчными, и тогда он отнял у людей долголетие. Теперь люди проживают короткую, но яркую жизнь. Но осталось у людей то, что не в силах у них никто отобрать - это любовь. Истинная любовь творит чудеса. Ее нельзя купить или продать, ее нельзя получить обманом. Истинная любовь редка и драгоценна. Вы все избранники судьбы. Она наделила вас истинной любовью, способной разрушать любые преграды. Главное, не позвольте этому чуду пропасть безвозвратно. Тень взял меня за руку. - Мое имя Тиниэль. Я прошу тебя стать моим супругом. Я прошу тебя пройти со мной по жизни рядом. В его глазах было столько отчаянной мольбы и боли. Я даже на миг задохнулся от нахлынувших на меня чувств. Он ждет отказа? Не дождется. Что надо сказать? Да или нет? Какое, к черту, нет? Я что, зря оставался? - Мое имя Олег. Я принимаю твое предложение. Я готов пройти с тобой рядом по жизни. Едва слышные отзвуки похожих слов за спиной дали мне понять, что мы не одиноки. - Вот и хорошо. Благословляю вас от имени Создателя. А теперь идите, мне пора отдыхать. Из храма мы с вампиром выходили последними. Перед дверями я не выдержал и оглянулся. Старого оракула не было, как, впрочем, и его трона. В середине зала стояла двухметровая фигура молодого мужчины в золотых доспехах и с четырьмя белыми крыльями за спиной. Он улыбнулся мне, сделал рукой какой-то знак и пропал. Просто растаял в воздухе. - Что это было? - Создатель. Таким его изображали на всех древних фресках. Он только что благословил нас. Голос вампира звучал слабо, а самого Тиниэля слегка покачивало. - Эй, ты только в обморок не падай. Я быстренько вывел вампира наружу и, прихватив немного снега, потер им лицо своего свежеиспеченного супруга. Он слегка встряхнулся, и пошел вперед, но тут же остановился, словно налетел на невидимую стену. - Ты чего? Плохо? Я подхватил его за локоть и был готов поддержать в любую минуту, если он начнет падать. - Небо. Оно синее. И солнце красное. Я посмотрел на небо и заходящее за горы солнце. Закатное ярко-розовое солнце окрашивало снежные вершины в нежный оттенок. - Ну да, все, как и должно быть. Ты… И тут я вспомнил. Он же мне говорил, что вампиры видят мир черно-белым, а значит, он никак не мог… Я обнял вампира, из глаз которого выкатились две слезинки, почти сразу застывшие на морозном воздухе маленькими льдинками. Тур хлопнул в ладоши и потер их между собой. - Ну, вот и конец. - Нет, что ты, - Снежан обнял его за талию и потерся щекой о его грудь, - это только начало. Начало. Я вдохнул полной грудью холодный воздух и потянулся к вампиру за поцелуем. Не знаю, каким будет продолжение, но начало мне нравится. Очень, очень нравится. КОНЕЦ.