Расстегнутый ошейник

ЧАСТЬ 3. МЫШЬ. Мышь. - Если их до завтрашнего заката никто не купит, отведешь в бордель к Красотке Ли, пусть там отрабатывают свое содержание, а я поехал встречать новый товар. Торговец говорил на всеобщем, так что я его прекрасно понял. В груди похолодело, и сердце, кажется, провалилось в пятки от страха. Бордель. Меня начинало тошнить от мысли, что я снова буду ублажать кого-то в постели, а тут бордель. Много людей и нелюдей. Только не это, Создатель, в чем я перед тобой провинился? С самого детства я, как старший сын, пытался помогать, сначала матери, потом отцу. Отец мой – рыбак, и работа у него тяжелая. Мои младшие братья были похожи на него, они должны были вырасти большими и сильными, а мне Создатель дал небольшой рост и хрупкое телосложение матери. Только внешность у меня невзрачная. Волосы темные, но не черные, а темно-серые. Глаза обычные - серые, нос, рот, все самое обычное. Я даже несколько раз слышал, как отец попрекал мать в том, что я не от него. Мама тогда сильно плакала. Однажды утром, мне тогда было лет двенадцать, отец не вышел в море, а отвел меня в город и отдал в подмастерья к горшечнику. Два года я прожил у него, помогая делать посуду и разрисовывать ее. Он меня хвалил, а все деньги, что я зарабатывал, получал отец. До праздника середины лета, когда мне должны были наречь имя в храме Создателя, оставалось всего пара месяцев, когда отец пришел за мной. Он отвел меня в ряды торговцев. Когда я попытался узнать, куда мы идем, он ответил подзатыльником и приказом не открывать рта. Отец привел меня в дом торговца живым товаром и продал ему за десять золотых. Когда я, поняв что происходит, попытался бежать, меня поймал охранник на воротах и поволок в дом. - Отец, за что?! - Мне надо купить новую лодку, чтобы кормить семью. С этими словами он развернулся и ушел. Больше я никогда не видел никого из моей семьи. В доме торговца меня стали готовить для постельных наслаждений. Это было очень противно и больно. За каждый промах или нежелание выполнять приказ меня секли, а потом маг, работающий на торговца, убирал с кожи все следы. Товар нельзя было портить. На теле следов не оставалось, а о душе раба никто беспокоиться не станет. Больше всего я не любил удовлетворять мужчин ртом. Меня почти всегда тошнило во время этого, и неизменно после, за что меня били особенно сильно. В результате, я перестал есть перед уроками. Это хоть и слабо, но помогало. За два месяца меня обучили принимать в себя мужчину, ублажать его ртом и руками, а также танцевать и делать массаж. Потом меня выставили на торги. Торговаться за меня почти никто не захотел, так что новый хозяин заплатил за меня всего восемнадцать золотых. Торговец был недоволен, но все же продал меня толстому караванщику с востока. - Ни копейки на тебе не заработал, - торговец застегнул на мне кожаный ошейник с биркой, и передали цепь от него моему хозяину. Так я стал рабом. Истинное имя мне так и не нарекли, рабам оно не полагается, а это значит, что после смерти Создатель не призовет меня к себе, я стану просто одной из потерянных душ. Это меня всегда очень пугало. Купец взял меня в первую же ночь, а потом еще дней десять каждую ночь звал в свои покои. В гареме толстого купца я прожил почти год, вместе с пятью такими же рабами, как я. Постепенно он стал охладевать ко мне, и мне приходилось все больше стараться, чтобы поднять его мужское достоинство. Купец злился, но не бил, он стал просто все реже и реже звать меня, а потом и вовсе позабыл на три долгих и таких коротких месяца. Однажды старый евнух привел меня в комнату полную гостей и подвел к столику, где хозяин играл в карты с тремя мужчинами. Они осмотрели меня и, поговорив между собой, начали игру. Так я сменил хозяина. Иногда я жалею, что не умер раньше, чем попал в руки капитана Гресса. Он быстро объяснил мне, что от меня требуется только мое тело, а побои, от которых я отвык в доме купца, научили меня, когда следует начать ублажить хозяина сразу с порога, а когда лучше вообще не попадаться ему на глаза. Пока мы жили в городе, было полегче. Там у капитана была большая квартира, а когда его перевели в приграничную крепость, стало совсем туго. Комнатка маленькая с минимумом мебели, спрятаться можно было только под кровать. Тогда я научился ценить свой маленький рост и неприметную внешность, за которую меня прозвали Мышь. Вскоре я и сам себе начал напоминать этого зверька. Ел я то, что оставалось от ужина хозяина, если конечно он ужинал в комнате, и только по ночам. Как-то днем хозяин увидел меня с коркой хлеба, так от криков «дармоед» и нескольких ударов по голове я едва не оглох. Два дня голова кружилась, тошнило, и в ушах стоял противный звон. Потом было нападение на крепость. Помню, как было много шума и криков, как я смотрел в окно, пытаясь понять, что там происходит. Помню, как вбежал капитан, весь белый и трясущийся. Я испугался, но он, не обратив на меня внимания, схватил куртку, в которой были зашиты монеты, и выскочил вон. Позже я его видел во дворе с перерезанным горлом, но это зрелище не показалось мне таким уж ужасным. Мне даже было смешно. Он так вцепился в свою куртку, что даже смерть не смогла их разлучить. Нелюди отнеслись к нам хорошо. Накормили кашей, вкусной, с мясом. Дали отдохнуть перед дорогой, да и потом не гнали, а вели. На рынке я, конечно, опять струсил и забивался в самый дальний угол, когда приходили демоны или оборотни. Вылезал я, только если товар смотрела женщина. Я надеялся, что меня купят для домашней работы. Как было бы хорошо. Но время шло, рынок постепенно пустел, и вот нас осталось только трое. От услышанной новости у меня даже пропал аппетит, и я отложил в сторону тарелку с только что принесенной горячей кашей. Бордель. Не хочу. Теперь я был готов пойти к любому, только бы не отправляться в бордель, но удача снова отвернулась от меня. Трое покупателей ушли ни с чем, четвертый выбрал одного из парней, а перед закрытием забрали последнего. Я остался один. Ночью я практически не спал, представляя себе всякие кошмары своей будущей жизни. Утром помощник торговца, открывший рынок, посмотрел на меня, поцокал языком и разрешил мне сесть на ступеньках, ведущих вовнутрь. - Может, кому и глянешься, – он максимально удлинил поводок, позволяя мне выйти наружу. Утро едва забрезжило, рынки только начали открываться, и на площади пока было мало народа. Я сел на ступеньках и принялся с надеждой осматривать проходящих мимо людей. «Пожалуйста, кто-нибудь, я многое могу». Но люди и нелюди проходили мимо меня, не замечая меня. Фигура в темном длинном плаще чуть не столкнулась с тележкой зеленщика и, слегка покачнувшись, сделала шаг в сторону, пропуская торговца. Я бы не обратил на них внимания, но из-под плаща выскользнула одна перчатка, и упала возле нижней ступеньки. - Господин, Вы потеряли. Наклонившись вперед, насколько позволяла длина поводка, я кончиками пальцев подтянул ее к себе и поднял, закашлявшись. Ошейник больно сдавил горло. Я протянул перчатку хозяину. Красивая перчатка, украшенная драгоценными камнями. - Вот, господин. Возьмите. Фигура обернулась, сделала два шага ко мне. Из-под плаща показалась рука с черными когтями. Демон. Он взял свою потерянную перчатку и, едва кивнув, судя по движению капюшона, поспешил дальше. Я так и просидел на ступеньках до вечера. Кто-то подходил, смотрел на меня и шел дальше, даже не поинтересовавшись ценой. Столица нелюдей - такой огромный город, но даже здесь я никому не был нужен. Вечерело. Посетителей на рыночной площади становилось все меньше и меньше, а вместе с ними уходила и моя надежда. Когда солнце краем коснулось домов, обрамлявших площадь, ко мне подошел помощник торговца. - Пора, парень. Пойдем. Я тихо встал, позволяя отстегнуть себя от поводка. По щеке побежала горячая слеза и упала на камни мостовой. За ней еще одна и еще. Мне было так горько и больно, что я не мог остановиться. - Ты не бойся. Красотка Ли не злая. Может, тебе еще понравится у нее. Понравится? Меня даже пошатнуло от такого предположения, и я чуть не застонал в голос. Понравится. - Ладно. Пошли. Помощник торговца дернул за поводок, принуждая идти за ним. Я и пошел, опустив голову, и тут… - Сколько он стоит? Я даже не понял, что это обо мне, но натяжение поводка ослабло, и я остановился, все так же не отрывая взгляда от земли. - Недорого господин. Всего десять золотых. - Держи. - Господин, это дракон. Подождите, я принесу Вам сдачу. - Не надо. - О-о, Вы так щедры. Возьмите. Поводок дернул меня в сторону, и я поднял голову. Высокая фигура в черном плаще с капюшоном, держала мой поводок. Неужели… Сердце мое забилось от радости, но голова еще отказывалась верить. - Господин? - Тебя как называют? - Мышь. - Скорее Мышонок. Пошли, будешь жить у меня. Так я попал в дом демона Лорда Кердейла, первого советника князя. Лорд Кердейл. Дарус как всегда с неодобрением отнесся к моему желанию дойти до дворца князя пешком. По его глубокому убеждению столь знатной особе следовало ехать верхом или, в крайнем случае, в паланкине. - Дарус, я тебе сто раз говорил, что пешком через рыночную площадь я дойду быстрее, чем верхом, и уж тем более в паланкине. Все дело в том, что галопом разрешалось ехать только по центральным улицам и только гонцам со срочным донесением, для всех остальных, невзирая на ранги, существовал строжайший запрет. Наказанием за нарушение этого запрета было тюремное заключение на три месяца. После этого спешить уже точно расхочется. Запахнувшись в свой любимый черный плащ и посмеиваясь над надутой физиономией дворецкого, я спешил во дворец. Сегодня прибывала делегация людей. Опять будут просить о разрешении переправлять свои товары через наши земли к эльфам. Эти снобы засели на своих островах и носа оттуда не кажут, а дорога к ним одна, через нас. Люди получают хороший куш с эльфов, а мы получаем свой кусок пирога с людей. Так и живем. А чтобы люди не вздумали обмануть «Светлейшего» Князя, нужен я – первый советник и маг разума, сильнейший эмпат нашего княжества. Каждый год мы заключаем новые договоры. И каждый год люди пытаются юлить и клянчить, а иногда и откровенно обманывать, чтобы заплатить поменьше, а получить побольше. Сегодняшний день обещал быть интересным. Я, как всегда, шел через рыночную площадь, когда чуть не столкнулся с продавцом зелени. Отступив в сторону, я продолжил было путь, когда меня остановил голос за спиной: - Господин, Вы потеряли. Я сначала даже не понял, что это обращались ко мне. Просто оглянулся, чтобы посмотреть, кому принадлежит этот тихий голос. Человеческий мальчишка в ошейнике раба сидел на ступеньках, ведущих на рынок рабов, и протягивал мне мою перчатку. - Вот, господин. Возьмите. Он слегка закашлялся, видимо доставая перчатку, сильно передавил шею. Сделав пару шагов к нему, я протянул руку, чтобы забрать свою собственность, когда почувствовал исходящую от него болезненно-яркую надежду, замешанную на страхе. И это сквозь щиты! Странно. Забрав перчатку, я поспешил дальше, но из головы никак не выходил странный мальчишка. Маленький, худой, с неприметной внешностью и синяками под глазами, явно от усталости и недосыпания. Как он мог? Всю дорогу и даже в замке я проверял свои щиты. Ни звука, ни эмоции не прорывалось сквозь них без моего желания. Как же так? Весь день я думал о мальчишке вместо того, чтобы как следует считывать людей. В результате переговоры затянулись до вечера, но к согласию мы так и не пришли. Когда я наконец-то вышел из замка на улице уже начало смеркаться. Со всех ног я бросился к рыночной площади, а прибежав туда, понял, что чуть не опоздал. Помощник торговца куда-то уводил раба, так заинтересовавшего меня. - Сколько он стоит? Помощник сразу обернулся и заученно заулыбался покупателю. - Недорого, господин. Всего десять золотых. Вынув из кошеля дракон, я отдал его за маленького раба. Помощник торговца рассыпался в комплиментах моей щедрости и отдал поводок от ошейника. Кажется, мальчишка только сейчас понял, что я стал его хозяином. - Господин? – По моим чувствам ударила волна облегчения, благодарности и радости, я даже задохнулся от такого напора. Он опять смог пробить мои щиты? Я проверил. Нет. Они стоят, тогда как? - Как тебя называют? - Мышь. – Действительно похож, только… - Скорее мышонок. Пошли, будешь жить у меня. Опять эта волна благодарного счастья, по-другому и не скажешь. Очень странно. Пока мы шли домой, я просканировал мальчишку на предмет владения магией. Ничего. Обычная немагическая аура, но при этом я четко ощущал всплески его переживаний. Дома я поручил мальчика Дарусу, благо братец вчера переместился в охотничий домик, вместе со своим ходячим несчастьем, так что дворецкий мог сполна уделить внимание моему новому приобретению. В общем, дав распоряжение помыть, накормить и одеть во что-то потеплее, я засел в библиотеке, выискивая сведенья о своем чуде. Переворошив десяток книг, я, наконец, обратил внимание на стук в дверь. - Да? - Простите, Милорд, Вы ужинать будете? Я глянул на часы. Почти полночь. - Да, Дарус, извини, я увлекся. Принеси мне еду сюда и можешь быть свободен. Как там, кстати, мальчик? - Нормально. Он помылся, потом поел. Мы решили поместить его в маленькой комнате возле кухни, там тепло, и работу я дал ему по кухне. Сейчас он снова кушает, моя жена задалась целью откормить парня. Я дал ему старую одежду своего сына, но она ему чуть велика. - Ничего, подрастет, впору будет. - Не думаю, Милорд. Мальчик сказал, что ему скоро семнадцать, а значит… - Сколько? - Семнадцать, Милорд. Хотя он и выглядит намного младше. - Я думал, ему четырнадцать, от силы пятнадцать. - Это все тяготы и плохое питание, хотя он все же маловат ростом. Мой, например, на год старше и на полторы головы выше. Я задумчиво захлопнул книгу и поднялся. - Пойдем-ка. Я хочу еще взглянуть на него. - Он на кухне, Милорд. На пороге кухни нас встретила Мирта, моя кухарка и жена Даруса. Она приложила палец к губам, прося молчать, и кивнула нам на стол, стоявший в углу кухни. За столом, прислонившись одним плечом к стене, подперев кулаком щеку, спал парнишка, купленный мной на рынке. Во второй руке, лежащей на столе, был зажат недоеденный кусок хлеба, а перед ним стояла почти полная тарелка мяса с овощами. - Он рассказывал мне, как его мама пекла хлеб, и заснул недоговорив. Просто умолк и все. - Я отнесу его в постель. Дарус легко поднял парня на руки, а Мирта быстро распахнула перед ним дверь, в маленькую комнатку, когда-то бывшую кладовкой. В груди шевельнулось желание забрать мальчишку, чтобы самому о нем позаботиться, но я подавил его. И вообще, надо поменьше обращать на него внимания, пока не узнаю, что за странная магия живет в нем. - Оставьте ему свет, а то проснется и испугается в незнакомом доме. – И это называется поменьше обращать внимания? - Конечно, Милорд. Пока Дарус устраивал парня на ночь, Мирта покормила меня своим рагу. Я ел прямо на кухне, за что заслужил еще одну неодобрительную гримасу от вышедшего дворецкого. Распустил я слуг, разбаловал. Только вот не люблю я запуганных слуг, рабские ошейники и плети. Хотя… С мальчишки я ошейник снимать не стану, по крайней мере, сейчас. Заклятия на нем никакого нет, а пока парень в ошейнике раба, все видят, что он моя собственность и не посмеют тронуть. Значит, с этой стороны он в безопасности. С другой стороны, тот, кто захочет достать меня через него, поймет, что он всего лишь раб, а значит, не имеет для меня никакой ценности и не станет трогать мальчишку. Успокоив себя таким образом, я отправился в библиотеку, собираясь продолжить свои поиски. Несколько дней я потратил на поиск, но ничего вразумительного так и не нашел. Такого феномена, как я наблюдал у своего раба, нигде не было описано. Либо до меня такого никто не встречал, либо надо искать в другом месте. Поразмыслив, я получил разрешение князя на работу в его библиотеке, в секции с запрещенными книгами, так что все свободное время я пропадал там. Тем временем Мышонок осваивался в моем доме. Со слугами он сразу подружился. Мирта тут же взяла его под крылышко и принялась откармливать всякими вкусностями, при этом жалуясь мне, что парнишка плохо кушает, и всегда отказывается от добавки. Дарус хвалил его, говорил, что парнишка готов взяться за любую работу, даже самую грязную, чем нередко пользовалась Аника. Нет, она не заставляла его, она просто просила, жалобно глядя в глаза и хлопая ресницами. Когда Дарус, однажды, поймал ее за этим занятием, ей влетело от отца, и Аника стала осторожнее, но эту хитрющую лису ничто не исправит. Кажется, у них появилась какая-то тайна, по крайней мере, я видел пару раз, случайно, как они шушукались о чем-то. Кин просто выражал свое молчаливое одобрение, но большего от него было бы трудно добиться. А вот меня парень явно побаивался. Стоило нам столкнуться где-то в доме, или мне зайти на кухню, или ему принести мне чай, по приказу Мирты, как Мышонок становился скованным, отводил глаза, и я чувствовал его страх почти физически. Нет, это был не конкретный страх меня, а какой-то непонятный, горький, словно он опасался чего-то незнакомого. Особенно сильно я ощутил его страх, когда однажды он помогал Анике застилать постель в моей комнате, а я вошел, позабыв на столике у кровати свою книжку для записей. Он готов был буквально нырнуть под кровать, честное слово. Я тогда похвалил их работу и быстро вышел, чувствуя спиной его облегченный выдох. Взяв на заметку такое странное поведение, я попросил Мирту поговорить с парнем и сказать ему, что я людей не ем. Оказалось все намного проще, как объяснила мне повариха на следующее утро, мальчишка боялся, что я затащу его в постель. Услышав такое объяснение, я чуть не рассмеялся. Какая постель, на него же без жалости не взглянешь, он же… В этот момент Мышонок влетел на кухню, неся корзину со свежей зеленью. На губах улыбка, на щеках румянец, глаза сияют. - Вот, я принес. В груди у меня бухнуло, а внизу живота вдруг стало тепло, даже жарко. Я словно впервые увидел его. Хотя, почему словно. Таким я действительно видел его впервые, и увиденное мне очень понравилось. А вот его наша встреча только испугала. Он побледнел и опустил глаза. - Господин. Его страх прошелся холодной волной по моему позвоночнику, и в груди заныло. - Я еще никого не тянул в постель против воли. Кажется, я сказал это резче, чем хотел, и парень вздрогнул всем телом. - Я бы никогда… Я благодарен Вам, господин, за то, что купили меня. Я готов служить Вам, как и где прикажете. Я… Он закусил задрожавшую нижнюю губу, а мне захотелось провести по ней пальцами, а лучше языком, стирая следы от зубов с нежной кожи. Кажется, я поспешил признать его неподходящим для постельных забав, только… - Постель существует для обоюдного удовольствия, а не для наслаждения одного, - с этими словами я вышел. После этого разговора я решил как можно дольше оставаться в замковой библиотеке, чтобы меньше видеть парня. Решение было хорошее, и я действительно стал реже его видеть днем. А вот ночью… Куда мне нужно было деться ночью, когда он приходил в мои сны? Работа здесь не помогала, особенно когда я понял, что весь дом стал буквально окутываться его аурой. Приходя домой, я чувствовал, где он, в каком настроении. Дом буквально дышал им, и это лишило меня покоя окончательно. Вскоре я стал ловить себя на том, что вместо того, чтобы уйти из дома, остаюсь в нем и стараюсь украдкой подсмотреть за Мышонком. Вот он выносит овощные очистки, вот убирается в моем кабинете, вот помогает Кину разгружать продукты. Он стал моим наваждением. Я кидался из одной крайности в другую. Теперь я почти забросил работу и являлся в замок только по вызову, или когда чувствовал, что еще немного, и я не смогу сдержаться, совершу то, о чем потом буду страшно жалеть. Князь был недоволен, но мне уже было почти все равно. Конечно, я мог бы приказать ему, и Мышь не осмелился бы сказать нет, но я хотел от него ответного желания, а не рабской покорности. Ответ пришел мне однажды утром, после очередного сна, полного страсти. Я должен его покорить и соблазнить, тогда я избавлюсь от этой странной зависимости. А начать нужно с того, чего человек боится больше всего, с постели. Мышь. Дом Лорда Кердейла мне очень понравился. Слуги были очень добры ко мне. Мирта, повариха, к которой я был приставлен помощником, все время норовила подкормить меня. Дворецкий, хоть и казался строгим, был довольно добрым человеком, как и его сын, неразговорчивый Кин. Аника, их дочь, провела меня по дому и саду, показывая мне все, а услыхав, что я не умею читать, взялась учить меня грамоте. Она занималась со мной в любое свободное время и, по моей просьбе, никому об этом не рассказывала. Читать я учился по книге о цветах с картинками. Особенно мне понравились там розы. В саду моего хозяина они, оказывается, тоже росли, но их уже срезали и подготовили к зиме, так что увидеть их я смогу только в следующем году. Жалко. Однажды, когда я еще был подмастерьем у горшечника, мы ходили в богатый дом, отдавать заказ. Тогда из сада пахло чем-то сладко-нежным, тогда горшечник сказал, что это цветут розы, а теперь я смогу увидеть их, надо будет только немного подождать. В общем, все было бы хорошо, но я каждый раз пугался до дрожи в коленях, оказываясь рядом со своим хозяином. Нет, он никогда не кричал на меня, иногда он вообще меня не замечал, погруженный в свои книги, но безотчетный страх, все равно заставлял мое сердце сжиматься в груди. Страх того, что в любой момент он может захотеть меня, а я не могу отказаться. Я очень благодарен ему за то, что он меня купил, и безропотно выполнил бы любую его прихоть, но как же это страшно. Страшно знать, что должен разделить постель с демоном. Тут и с мужчинами было, мягко говоря, малоприятно, а с демоном? Как это будет с ним? Он ведь намного больше меня, хотя это и не удивительно, даже Аника выше меня, но у демона есть когти и клыки, он просто порвет меня ими. А если его мужское достоинство такое же большое? От всех этих мыслей я просто приходил в отчаянье. А тут еще Мирта начала расспрашивать, отчего я так шарахаюсь от их хозяина. Заикаясь и краснея, я кое-как объяснил ей причину, а потом воспользовался благовидным предлогом и сбежал на рынок за зеленью. Вернулся я довольно быстро, а вбежав на кухню, чуть не налетел на моего хозяина. Он так странно посмотрел на меня, а потом… - Я еще никого не тянул в постель против воли. От этих слов я буквально взмок. Он слышал или повариха передала ему наш разговор? - Я бы никогда… - Как сказать, что я не против? Как объяснить? – Я благодарен Вам, господин за то, что купили меня. Я готов служить Вам, как и где прикажете. Я… - Постель существует для обоюдного удовольствия, а не для наслаждения одного. С этими словами он вышел, оставив меня с разинутым ртом на кухне. - Мирта? - Что, Мирта? Лорд - демон хороший, он зря не накажет и несправедливости не любит, так что ты зря от него шарахаешься. Разговоры разговорами, но вскоре мне стало казаться, что за мной кто-то следит. Словно кто-то незримый всегда присутствует за моей спиной. Даже во сне меня преследовал чей-то взгляд, а однажды… Однажды я натолкнулся возле кухни на моего хозяина. Я поклонился ему, и хотел было проскользнуть мимо, но он задержал меня. - Сегодня ты ночуешь в моей комнате. Ровно в десять я буду тебя ждать. Сказал и ушел, а я чуть сознание не потерял от ужаса. Сбылись мои самые страшные кошмары. Демон хочет переспать со мной. Нашарив позади себя стену, я сполз по ней на пол. Ноги просто отказывались держать меня. До назначенного времени оставалось всего два часа. Сбежать? Куда я пойду? Не ходить? Тогда все станет только хуже. Обозленный демон вряд ли будет добрее капитана Гресса. Значит, надо идти. Надеюсь, если я не стану сопротивляться и злить демона, он не будет очень груб. Часы в холле пробили десять. Я стоял под дверями комнаты демона, в одних тонких ночных штанах и трясся всем телом, то ли от страха, то ли от холода. Постучал. Шаги за дверью, она открылась, и мой взгляд уперся в обнаженную грудь демона. Ни ниже, ни выше я не смотрел, страшно. - Проходи, – демон отступил в сторону, пропуская меня внутрь. – Ложись, - он подтолкнул меня к своей кровати. Такой огромной кровати. Я забрался с краю под одеяло и закрыл глаза, чтобы не видеть, но от этого становилось только страшнее. Матрас слегка прогнулся с другой стороны под тяжестью тела демона. Он некоторое время возился, устраиваясь поудобнее, а потом замер. Я лежал, затаив дыхание, ждал приказа или действия со стороны хозяина, но вместо этого услышал тихий храп. Уснул? Открыв глаза, я, не веря, посмотрел на него. Спит? Подождав пару минут, я начал тихонечко выбираться из постели. Как ни осторожен я был, но демон проснулся. - Куда? А ну-ка спать. Я испуганно юркнул обратно, укрывшись одеялом с головой. Вскоре демон снова захрапел, но на этот раз я не решился уходить. Так и лежал без сна, раздумывая, что все это значит. Лежал, боясь пошевелиться, и незаметно для себя уснул. Утром меня разбудил солнечный луч, нахально светивший мне в глаза. Я поморщился и, чуть отвернув лицо, спрятался от него на теплой, мерно вздымающейся груди. Груди?! Мама! Дернувшись в испуге, я поднял голову и осмотрелся. Мой хозяин лежал на спине, посреди кровати, а я на боку рядом с ним, можно даже сказать почти на нем, потому что моя правая нога и рука были перекинуты через его тело, словно обнимая, а голова перед пробуждением лежала на его груди. Демон тоже не остался безучастным. Он обнимал меня правой рукой за плечи, а левой – за талию. Мама! И как мне выбраться?! Выбираться не пришлось. Демон, как и вчера вечером, спал очень чутко. От моих движений он проснулся, потянулся, зевнул, сказал: - С добрым утром. После чего встал и обнаженным потопал в туалетную комнату. Ой, мама! Мигом вылетев из постели, я бросился к себе, пока хозяину не пришло в голову еще что-то. Весь день я ждал, что он что-то скажет, про мое поведение, но он вел себя так, словно ничего не случилось, только вечером, перехватив меня в коридоре, сказал: - Теперь ты всегда спишь со мной. В десять. Не опаздывай. Сказал и ушел, а я не знал, что и думать. Странно все это, непонятно и тревожно. Ровно в десять я был под дверями хозяина. Стучать не пришлось. Как только я подошел к двери, она распахнулась, впуская меня внутрь. Опять все повторилось как вчера, с той только разницей, что я больше не пытался сбежать, когда демон заснул. Утром я проснулся в той же позе, что и вчера, и опять демон ничего мне не сделал. Так продолжалось три ночи, а на четвертое утро, стоило мне открыть глаза, как я встретился взглядом с демоном, и он впился в мои губы жарким поцелуем. Никогда еще я так не целовался, я вообще еще никогда не целовался. Кому придет в голову мысль целовать раба? А тут… Его язык ворвался ко мне в рот и погладил мой, скользнув сверху, снизу, снова сверху. Ощущение было непривычно-ошеломляющее. По мне словно молния ударила. Я застонал, а он отстранился, мазнув на прощанье языком по моим губам. Машинально я повторил его движение, облизав свои губы следом за ним. Демон только хмыкнул и направился в туалетную комнату. В тот день я не сбежал из комнаты, как только демон скрылся за дверями, а вышел слегка пошатывающейся походкой, и вообще весь день вел себя как пьяный. Мирта по два раза повторяла мне, что надо делать, а на уроке с Аникой я даже не смог сосредоточиться на буквах. После десятого поправления, она заявила, что на сегодня хватит и ушла, пеняя на мою рассеянность. Вечером я, ложась в постель хозяина, все думал, повторит он свой поцелуй или нет, а когда демон, отвернувшись, быстро захрапел, был разочарован. Промучившись без сна некоторое время, я наконец смог задремать. Сквозь сон мне показалось, что меня притягивает к себе кто-то большой и теплый, помогая устроиться поудобнее. Счастливо вздохнув, я уснул. Утро встретило меня новым поцелуем. Сегодня он был более глубоким, долгим и таким жарким, что у меня в животе замелькали бабочки. Так хорошо, так приятно. Губы оторвались от меня, но я, не желая их отпускать, потянулся следом, и они не отказали, вовлекая меня в новый поцелуй. Это было даже вкуснее, чем воздушный крем Мирты. Эти поцелуи заставляли меня буквально задыхаться от неизвестных раньше ощущений легкости и некоторой сумасшедшей радости. Когда же поцелуй прервался, и демон ушел, я почувствовал сожаление и желание вернуть его назад. Вскоре после завтрака явился посыльный из дворца. Хозяина срочно вызывали к князю, и он поспешил туда, подмигнув мне на прощание. Мне! Значит, я ему нравлюсь? Это немного пугало, но уже не так сильно как вначале, и в то же время заставляло душу петь. Я ему нужен! Пока я стоял и глупо улыбался своим мыслям в холле, в дверь постучали. Дарус пошел открывать, велев мне не стоять столбом, а отправляться на кухню. Я чистил возле окна морковь для пирога, когда вошел Дарус. - Аника, оставь пока овощи и отнеси чай для друзей господина Михара в малую голубую гостиную. Они собираются его дожидаться. - Пап, я не хочу. Эти демоны такие неприятные. - Я бы сам отнес, но прибыли продукты из имения, так что мы с Кином заняты. Надо как можно скорее отпустить подводы и не загромождать улицу. С этими словами Дарус вышел, Мирта засуетилась, выставляя на поднос чашки, чайник с горячим чаем и всякие вкусности. Аника помогала ей, тихо возмущаясь: - Они уже три дня ходят. Только раньше они чай пить не оставались. Ну почему они уверены, что младший хозяин вернется именно сегодня? - Не возмущайся. Лучше быстренько отнеси им чай и возвращайся. - Я помогу, - я подхватился с места, открывая перед Аникой дверь. Мельком взглянув в окно, я увидел, как большая снежинка опустилась на стекло. Снег. Мой первый снег в новом доме. Перед дверью в комнату, где сидели гости Аника остановилась. - Как же идти к ним не хочется. - Так давай я отнесу, – я пожал плечами и перехватил поднос. - Ты чудо, Мышь, – Аника чмокнула меня в щеку и умчалась обратно, что-то весело напевая. Посмотрев ей вслед, я поудобнее взялся за поднос и, открыв дверь, шагнул в комнату. Три демона сидели в креслах вокруг небольшого овального столика и вяло о чем-то переговаривались. Войдя в комнату, я поклонился и начал проворно расставлять посуду на столике. Быстро справившись с этим и поклонившись еще раз, попытался уйти, но один из демонов схватил меня за руку. - Стоять, раб. Ты новая игрушка Ледяного Лорда? - Простите, меня ждут, - я стоял перед ними, не поднимая глаз, и чувствовал, что добром эта история для меня не кончится. Тон, каким был задан вопрос, живо напомнил мне предыдущего хозяина. Он бывало, так же начинал спрашивать меня о чем-то перед тем, как ударить. - Ждут? – Когти впились в руку, прорывая кожу до крови. – Подождут. - На колени и работай ртом, раб, - он сильно рванул меня вниз, и я упал возле его кресла. Два других демона радостно заржали, предчувствуя развлечение. - Хозяин не разрешал мне… Пощечина, обжегшая щеку, заставила меня замолчать. - Как ты смеешь открывать рот в нашем присутствии, не для того, чтобы выполнить мой приказ, тварь? Я склонил покорно голову, пытаясь усыпить их бдительность, а когда демон отпустил меня, попытался бежать. Я знал, что Дарус и Мирта не дадут меня в обиду, но ничего не вышло. Я даже не успел сделать второй шаг, как был схвачен и повален на стоявший рядом диван. Попытался кричать, но только еще сильнее разозлил его. Удар в живот заставил меня захлебнуться собственным криком. Пока я пытался отдышаться, демон перевернул меня лицом вниз и перекинул через подлокотник дивана так, что я оказался лежащим на нем кверху задницей. Нет! Резкий удар по пояснице слева, потом справа, вызвал такой приступ боли, какой я никогда раньше не испытывал. Меня словно раскаленным гвоздем насквозь пробили. Задыхаясь и корчась под лапами, срывающими с меня штаны, я пытался позвать на помощь, но ничего кроме хрипа из моего горла не вылетало. А потом… Потом была дикая, раздирающая внутренности боль, и мои истошные крики разнеслись по дому. Демон, насилующий меня что-то говорил, но я не слышал его, не понимал его слов. Сознание уплывало, и это казалось мне милосердным вмешательством свыше. Никогда еще мне не было так больно. Никогда. Когда я почувствовал, что упал на пол, я понял, что демон кончил и отпустил меня. Перед глазами все плыло и кружилось. Боль внизу, между ног, в спине и в боках не давала нормально дышать. Демоны больше не обращали на меня внимания, и я попытался выбраться из комнаты, хоть на четвереньках, хоть ползком, лишь бы уйти отсюда, но в дверях стоял Дарус. Наши глаза встретились, и я понял, что та боль была не самая сильная. Больнее всего мне стало именно сейчас. В глазах дворецкого я прочел отвращение и ужас. Спазм сжал мое горло, и я опустил голову, чтобы скрыть свои слезы. Если так на меня смотрит Дарус, то и все остальные будут смотреть так же, и хозяин тоже. Зачем ему сломанная кем-то другим игрушка? Демоны сзади над чем-то весело смеялись, и это придало мне сил. Я не доставлю им радости видеть, как меня будут вышвыривать из этого дома. Я сам уйду. Поднявшись на ноги и придерживая руками разодранные штаны, я побрел к двери, в проеме которой теперь никого не было. Так даже лучше. Ноги сами несли меня вперед, в голове билась только одна мысль: «Прочь отсюда. Прочь». Мне было не важно, куда идти, лишь бы вперед, только не останавливаться. Дверь легко поддалась, и я очутился на улице. Нет. В саду. Я пошел в другую сторону, но сил проделать обратный путь не было. Значит, я пойду вперед. И я пошел. Не знаю, сколько я прошел, прежде чем почувствовал, что одна нога замерзла больше чем другая. Теперь только я сообразил, что вокруг меня лежал снег, холодный пушистый. Новые лапастые снежинки все падали и падали сверху, укрывая все вокруг, словно белым саваном. Красиво, наверное, но моя душа сейчас не способна была воспринимать эту красоту. К тому же оказалось, что я вышел из дома в одном тапке. Второй, видимо, остался лежать там возле дивана. Возвращаться за ним было бы глупо, так что я скинул и этот оставшийся и пошел дальше босиком. Сначала снег холодил ступни, не давая полностью провалиться в бездну, но потом я перестал чувствовать этот холод. Ноги сами привели меня в дальний конец сада, где вокруг беседки стояли короткие отростки обстриженных роз. Розы. Я ухватился за это слово, не давая себе окончательно впасть в беспамятство. Розы. А что если я останусь тут, и дождусь, пока они расцветут? Я никому не нужен. Имени у меня нет, так что Создатель меня не призовет, я стану еще одной потерянной душой в этом мире, но я буду тихо лежать здесь до весны. Потом буду любоваться этими величественными цветами и вновь засыпать вместе с ними до следующей весны. Это показалось мне хорошей идеей. Сделав еще несколько шагов вперед, я упал на колени и пополз между кустов, чтобы меня не было видно с дорожки. Тогда я никому не буду мешать, правда? Еще несколько движений, и я оказался в тихом закутке, где и упал на землю, сворачиваясь калачиком. Боль в спине прошила меня при этом движении очередным раскаленным гвоздем, но ведь это такая мелочь. Скоро я усну и навсегда останусь среди роз. Наверно это и есть счастье? Так тепло, уютно, тихо. Счастье. Лорд Кердейл. Сегодня утром Мышонок впервые ответил на мой поцелуй, а вчера он заснул почти сразу, а не лежал, трусясь рядом со мной, вслушиваясь в мое дыхание, как было все предыдущие ночи. С утра я ликовал, а потом пришел гонец из замка. Срочный вызов от князя, и я должен был идти. Уходя, я подмигнул Мышонку, стараясь дать ему понять, что все еще далеко не закончено. При этом у него была такая умильно потрясенная мордашка, что я улыбался всю дорогу до замка, да и потом тоже, пока князь не сделал мне замечание, за неуместное веселье. Да что значит его замечание, если душа моя пела, впервые за много сотен лет. Придворные бросали на меня косые взгляды и шушукались по углам, гадая, что могло так порадовать Ледяного Лорда. Не что, а кто, мог бы ответить им я, но молчал. Они не должны были знать о моей маленькой серенькой слабости. Пожалуй, единственной, после брата, слабости в этом мире. Пару часов я был просто счастлив, но посреди заседания я вдруг почувствовал смутную тревогу. Она огнем обожгла мне душу, перебивая дыхание. Что это? Я огляделся, но все смотрели на оратора, а не на меня. Тогда что меня так взволновало? Брат в опасности? Нет. Не он. А что если… Догадка заставила меня вскочить на ноги и, не обращая внимания на вопросы князя, со всех ног броситься домой. Мышонок! Только бы с ним ничего не случилось. Создатель, только не с ним. Почти у самого дома мне попался бегущий на встречу Кин. Увидев меня, он остановился. - Милорд! Друзья господина Михара! Ол! Они… Дальше я уже не слышал, пробежав мимо него. Ол. Если эта скотина хоть пальцем… Разор-рву. Уничтожу-у. Ворвавшись в дом, и чуть не сбив с ног Даруса, я замер потрясенный. Дом словно корчился от боли и отчаянья. Эти чувства выдирали из меня душу, не давая дышать. - Дарус! Где он? - Мы не можем его найти. Я только на миг отвернулся, чтобы послать за вами сына, а его уже нет. - Ол? - Ушел. Они все ушли, когда началась суматоха. Возле нас остановилась Мирта и плачущая Аника. - Ни в комнатах, ни в подвале его нет. - Ищите все. Еще раз и везде. Он маленький, может где-то… Мой маленький Мышонок, где же ты? Я наравне со всеми начал поиски в доме. Но Мышонка нигде не было. Я просто физически чувствовал, как истекает время. Я знал, что если он не найдется сейчас, я потеряю его навсегда. - Это все Ол – скотина. – Я метался по холлу, распаляясь все больше и больше, - я с этой твари шкуру живьем спущу! Я был в отчаянии и, словно в ответ на мои молитвы, входная дверь открылась, и в дом вошли мой брат и его рыжий раб. - Что случилось, брат? - Эта тварь, Ол, изнасиловал и изувечил моего мальчика, и теперь мы не можем его нигде найти. Голос срывался от обуревавших меня эмоций. Хотелось что-нибудь разбить, уничтожить. Попадись мне сейчас под руку Ол, я бы его порвал на тысячи маленьких кусочков. - Мальчика? Глаза брата стали огромными от удивления. - Раба, – я снова начал метаться по холлу. – Куда он мог деться? Какое-то шевеление возле брата, и вперед вышел рыжий раб брата. Он что-то показал ему руками и Рис перевел: - Где это произошло? Мы можем помочь. Помочь? Как? Впрочем, неважно. Главное, найти его. То, что я его сейчас совсем не чувствовал, рождало в душе панику. Мы прошли в голубую гостиную, где на полу и подлокотнике дивана остались еще следы преступления. Обязательно прикажу спалить этот диван, чтобы даже воспоминаний о нем не осталось. Рыжий опустился на корточки и показал на пятна на полу, а потом уверенно повел всех к дверям. - Кровь. Как же я раньше не догадался?! Маленькие пятна крови привели нас к двери, ведущей в сад. Я рванулся вперед и замер. Снег. Все вокруг было укрыто снегом, спрятавшим от нас все следы. Я уже готов был начать разгребать снег руками, когда рыжий раб пошел вперед какой-то деревянной походкой. Прислушавшись к его ощущениям, я понял, что он когда-то испытал нечто подобное и теперь просто представляет себя на месте Мышонка. Но правильно ли он ведет нас? Я волновался все сильнее, пока Рис не запнулся обо что-то ногой. Тапок. Маленький домашний тапок. - Это его. Я прижал тапок к груди и чуть не взвыл от боли. Где же ты, малыш? Тут так холодно, а он один, ему больно и страшно. Почему я бросил его одного? Рыжий продолжал идти, и я за ним, с надеждой вглядываясь вперед. Может, сейчас я его увижу? Тропинка вывела нас к беседке, вокруг которой были высажены мои розы. - Что? – Он потерял след? От нетерпения я не мог стоять на месте. Парень показал мне на обрывок рубашки, повисший на колючке розы, и я все понял. Он там! Я ринулся вперед, не разбирая дороги. Вот он! Среди роз возвышался небольшой бугорок, присыпанный снегом. Мышонок! Подхватив его на руки, я побежал назад. - Врача! - Он уже ждет, милорд, – ответ Даруса прозвучал уже за моей спиной. Не останавливаясь, я бежал к дому. Нужно было как можно скорее согреть моего Мышонка, залечить его раны, поставить на ноги. Никогда больше я его не отпущу. Только бы жил. Врач-полудемон велел мне раздеть пациента и положить его на кровать, а когда я закончил просто выставил меня из комнаты, заявив, что я буду только мешать. Мешать! Пока врач осматривал и лечил Мышонка в моей комнате, я метался по большой гостиной. Прошло уже больше часа, а он все не появлялся. Дарус несколько раз уже заходил туда, то воду горячую отнесет, то бинты, но ничего вразумительного о состоянии моего мальчика дворецкий не мог мне сказать. Наконец, врач вышел. - Как он? Врач покачал головой и опустил глаза. - Сожалею, милорд. Травмы не так опасны, я зашил разрывы и особо глубокие царапины, но у него начинается пневмония. Я попытался поделиться с ним своей энергией жизни, однако человек не смог ее принять. Она просто вытекает из него, словно вода через сито. Мальчик очень слаб, но главная проблема в том, что он почему-то не хочет жить. Сожалею. Я сделал все, что мог, остается уповать на чудо и милость Создателя. Его слова, его тон, склоненная голова, опущенный взгляд и быстрый уход, все это болью резануло по моей душе. Дикая боль разрасталась, пока не захватила мое тело. Рядом кто-то страшно завыл, закричал. Только сейчас я начал понимать, что мой мальчик умирает, и ничто не сможет его мне вернуть. Нет! Все внутри меня кричало от боли и ужаса потери. За что?! За что его?! Хуже всего было то, что я мог спасти его. Мог. Если бы не ушел. Если бы остался. Мрак заливал все вокруг. Мрак и холод. Какое-то шевеление сзади. Я стремительно обернулся, готовый броситься на врага. Брат. В красном мареве за мной стоял брат. Он привел в мой дом того, кто убил моего мальчика. Он настроил на него защиту дома как на друга. Он виноват не меньше моего. Я уже сделал шаг к нему, чтобы наказать за злодеяние, за смерть любимого, как дверь распахнулась и на пороге выросла человеческая фигура. Дарус. Он бросил его. Не помог. Позволил уйти в холод. И из-за него мой человек тоже умирает. Все. Все виноваты! Человек что-то кричит, но его слова не доходят до моего сознания. Какое-то имя. Очень важное имя. Снежан! - Снеж-ж-ж. Я вдруг понял, что не все потеряно. Снежан – целитель. Он поможет. Я бросился вперед, отталкивая дворецкого в сторону. Главное, успеть. Снежан водил над телом Мышонка руками, хмурился. - Пневмония – ерунда. Его аура повреждена, поэтому жизненная сила и утекает из него. Переверни его на живот. Он отошел в сторону, позволяя мне перевернуть моего малыша, и снова склонился над ним. - Вот. Нашел. В районе почек было два удара. Они повредили почки, вызвали внутреннее кровотечение и прорвали ауру человека. - Залечишь? – голос мой срывался, и Снеж поднял на меня голубые глаза, полные понимания и сочувствия. - Да. Все будет хорошо. Дай мне поработать немного с ним, и все будет хорошо. Парнишка проспит до завтра, но… - Что? – от предчувствия новой беды в горле встал комок, мешающий дышать. - Я могу излечить тело, поправить ауру, но я не в силах залечить душу. Это может сделать только время, терпение и любовь. - Любовь? Любовь ослепляет, лишает разума и сил. Ты же знаешь, я не могу любить. - Ты боишься любить. Можешь, но боишься. Ты слишком долго считал, что любовь сделает тебя слабее. Это не так. Она многогранна как сама жизнь. Истинная, взаимная любовь делает сильнее. Я сам понял это совсем недавно. Понял, благодаря тебе, вернее твоему подарку. Надеюсь, и ты сможешь понять это, пока не поздно. А теперь иди. Мне нужно поработать. Я вышел из комнаты. Из гостиной доносились голоса. Брат разговаривал там с кем-то. Хорошо. Пусть пока займут гостей, а мне надо сделать одно очень важное дело, которое не может ждать. - Дарус. - Я здесь, милорд. - Я во дворец. Вернусь поздно. Размести гостей, накорми, в общем, сам все знаешь. - Да, милорд. Разрешите спросить, как Мышонок? - Будет жить. Да он будет жить, а вот тот, кто осмелился посягнуть на мое – вряд ли. Об этом я позабочусь. Прихватив два коротких меча из своего арсенала, я закутался в плащ и вышел из дома. Первым делом во дворец. Мне нужна аудиенция у князя. Нет, я не собираюсь вмешивать его в свои дела, мстить я буду сам, мстить как Лорд Кердейл, а не как первый советник. Князь принял меня сразу. Слуга провел меня в личные апартаменты князя и с поклоном удалился, оставив нас вдвоем. - И что это было? – Он, конечно же, говорил про сегодняшний совет. - Простите, мой князь, но личные дела чрезвычайной важности заставляют меня подать в отставку. Услыхав об отставке, князь удивленно поднял левую бровь. - Ты хорошо подумал, Кир? - Да. - Что случилось? - Это личное, но, несомненно, к завтрашнему утру, Вы все услышите от дворцовых сплетников. А я не хочу смешивать личное с государственным, поэтому и прошу об отставке. Князь откинулся на спинку кресла и долго сверлил меня задумчивым взглядом черных глаз. - Что ж, Лорд Кердейл, я дозволяю Вам оставить службу. - Благодарю, Мой Князь, – я низко поклонился. - Я буду скучать, Кир. - Тогда приходи в гости или зови меня, я ведь никуда не исчезаю. Князь встал, обнял меня и похлопал по плечу на прощание. - Пусть создатель будет благосклонен к тебе, друг мой. - Спасибо. Поклонившись князю, я поспешил на улицу. Мне еще предстояло найти Ола. Выйдя на дворцовую площадь, я глубоко вдохнул прохладный воздух. Вечерело, но для моих планов это не помеха. Сняв щиты с разума, я раскинул паутину сознания над городом, выискивая того, с кем мне предстояло поквитаться. Тысячи чувств, эмоций и желаний хлынули на меня многоголосым эхом. Не то, не то, не… Есть! Недалеко отсюда, всего три улицы. Рык заклокотал в моем горле. Олиан Кирри, я иду за тобой. Восстановив щиты, я оставил тоненькую ниточку силы, чтобы не потерять его, и двинулся по этой путеводной нити. Теперь меня ничто не остановит. Ол сидел в трактире «Золотой Кабан» на втором этаже. Я четко чувствовал там его присутствие вместе с еще двумя знакомыми демонами. Несомненно, с дружками, но и они мне не помеха. Войдя в трактир, я окинул быстрым взглядом его посетителей. Демоны, полукровки и парочка оборотней. Все сидели маленькими группками, пили вино, ели и разговаривали. Идем наверх. В углу, между камином и лестницей сидел седой бард, перебирая струны лютни и готовясь спеть что-то для развлечения публики. Я прошел мимо, когда он запел. Его голос уже не был таким сильным как у молодых, но слова… Слова песни заставили меня остановиться. По лезвию меча скользит закат, Лишь Божий суд решит, кто виноват. В сиянье прожил ты и в цвете лет, Вдруг для себя решил - запретов нет. Что захотел – то взял и море слез, Ты за собою в жизнь других принес. Силен ты, сыт и крут, и меч в твоей руке, Без совести идешь по жизни. Налегке. Но встретил ты меня, и Божий суд Теперь рассудит нас. Теперь и тут. Луч света золотой, скользнувший по мечу, Пускай докажет всем – я нынче не шучу. Один покинет круг, один из двух, Один, в ком оживет благословенный дух. Порукой же тому, что правда есть, Мой меч, моя душа и моя честь. За правду стану я врагом несокрушим, Чтоб горя больше ты не нес домам чужим, Чтоб больше не топтал надежды и мечты, Чтоб меньше стало на земле таких людей как ты. Когда смолк последний аккорд, я, не глядя, достал из кошеля монету и бросил певцу. Человек поймал ее ловким движением и восхищенно выдохнул: - Целый дракон? Обсуждать свою щедрость я был не намерен, мне еще предстояло очень важное дело, поэтому я стал подниматься наверх. Нет, я не убью Ола. Песня, спетая человеком, заставила меня поменять свои планы. Этот гад должен жить и мучиться. Злая усмешка скользнула по моим губам. Я сделаю лучше, намного лучше. Третья дверь слева. Пинком распахнув ее, я шагнул внутрь. Демоны развлекались. У каждого на коленях сидела смазливая деваха, скорее раздетая, чем одетая. Когда я вошел, девицы, повинуясь моему жесту, быстро выскочили из комнаты. - Что такое? Ледяной Лорд обиделся? Игрушку сломали? Так я тебе десяток таких куплю. Ол радостно оскалился, а его приятели заржали, поддерживая шутку своего предводителя. Отвечать на его слова и похабные шутки я не собирался. Он не достоин того, чтобы я с ним разговаривал. Молча подойдя почти вплотную к нему и, кинув на колени демону один из клинков, я отступил назад, одновременно обнажая свой меч. Дружки Ола вскочили, собираясь напасть на меня, но демон сделал широкий жест рукой. - Назад. Я сам с ним разберусь, – глаза его торжествующе сверкнули. – Я засуну твою гордость тебе в глотку и заставлю тебя харкать кровью. С этими словами он напал. Я отражал его удары, уйдя в глухую защиту, краем сознания отслеживая его дружков, вдруг решат напасть. Атакуя Ол оскорблял меня, моего брата, мой род и мой дом, но я оставался глух и нем, не отвечая на его словесные выпады в мою сторону. Это бесило его все больше и больше, а еще то, что он никак не мог достать меня. Я же, защищаясь, только радовался его говорливости. «Говори, говори. Чем раньше ты выдохнешься, тем раньше я смогу осуществить свой план. Ну, еще немного. Еще. Ты уже дышишь прерывисто. Еще чуть-чуть». Ол чуть запнулся, рука его дрогнула. Пора. Теперь я атаковал, направляя все удары в голову и верхнюю часть корпуса. Он пока отражал мои выпады, но я видел, с каким трудом ему это удается. Ол отступал и все больше открывался, все медленнее реагировал. Это мой шанс! Обозначив очередной удар в голову, я чуть придержал руку, а когда Ол поднял меч, чтобы отразить мою атаку, я нанес решающий удар между ног. Легкое движение кисти и демон, выронив меч, упал. Он катался по полу, держась руками за окровавленный пах и визжал как свинья. Его крики бальзамом изливались на мою душу. Дружки Ола кинулись ему на помощь. Ну-ну, пусть попробуют. Я бил наверняка, и о постельных забавах он может забыть лет на двадцать, раньше его «мужская гордость» не отрастет. Я стряхнул кровь с кончика своего клинка, поднял второй меч и открыл портал к себе домой. На лестнице слышались крики и топот ног, сюда бежали не меньше десяти человек, потревоженных криками раненного демона. Перед тем, как шагнуть в портал, я поймал испуганные взгляды дружков Ола. Они были ошарашены всем произошедшим. - Я никому не позволяю безнаказанно трогать то, что принадлежит мне. Скажете, слишком помпезно? Пусть так, но я должен был объяснить им, за что я так поступил с этим недоноском. Шаг вперед, и я прошел в портал, оставляя их в своем прошлом. Надеюсь, навсегда. Утро. Я сидел у своей постели, на которой спал Мышонок, и, держа в руках его ладошку, ждал, когда он проснется. Веки чуть дрогнули и медленно открылись. - Мышонок. Слава Создателю, ты очнулся, – я поднес к его губам чай на травах, заваренный специально для него. – Вот. Попей. Мирта специально заварила его для тебя, по особому рецепту. Мышонок выпил. Глаза его все еще были немного мутными. Я слегка поправил подушку, помогая ему улечься поудобнее. - Как ты нас всех напугал. Зачем ты ушел в сад? Я чуть с ума не сошел, пока тебя искали. Неужели из-за одной скотины, с которой я уже поквитался за тебя, нужно было торопиться на встречу с Создателем? Я говорил, а сам прислушивался к своим ощущениям. Раньше я чувствовал его даже сквозь щиты, а теперь не чувствую совсем, даже сняв свою защиту. Такое впечатление, что я разговариваю с зеркалом или куклой. Ничего. Пусто. И это меня сильно пугает. Серые глаза Мышонка так и остались мутными и безучастными. - Мышонок, скажи хоть что-нибудь, – я чуть тряхнул его за плечи. – Мышонок. Во имя Создателя. Он закрыл глаза. Из-под левого века выкатилась и побежала по щеке одинокая слезинка. - Создателю я тоже не нужен, – тихим шепотом произнес он. Мне пришлось наклониться ниже, чтобы разобрать его слова. – У меня нет имени. Я никому не нужен. - Мышонок, посмотри на меня. Ты мне нужен. Слышишь? Мне. Ну, открой глаза. Пожалуйста. Он выполнил мою просьбу. Наши взгляды встретились, и я вздрогнул. Такой пустой и безжизненный взгляд я видел только у воина, потерявшего все, ради чего он жил. Тогда мы не смогли остановить его, и человек ушел из жизни, но своего Мышонка я не намерен был отпускать. Никогда. Ни за что. Я так и просидел около него, пока не удостоверился, что парнишка заснул. Тогда я тихонько вышел из комнаты и, спустившись вниз, нашел Мирту. - Мирта, ты из той же страны, что и Мышонок. Может, ты знаешь, что значит - нет имени? - Нет имени? - Да. Мышонок сказал, что он не нужен Создателю, потому что у него нет имени. Мирта всплеснула руками. - Бедный малыш. - Мирта? - На моей родине имена не даются при рождении, как здесь. Пока дети маленькие их зовут какими-нибудь ласковыми именами. Настоящее имя ребенок получает во время праздника Середины Лета, в центральном храме. У нас считается, что имя – это самое сокровенное знание. Зная имя человека можно украсть его душу, поэтому имя нарекает жрец с завязанными глазами. Он не видит, кому дает имя, и даже родители почти никогда не знают истинного имени своего ребенка. Сказать свое имя – это самый большой признак доверия. Так вот. Мальчикам имя нарекают в год, когда им исполняется четырнадцать, девочкам – когда она «уронит на землю первую каплю крови», а значит, станет взрослой. Если имени нет, значит, Создатель не примет душу умершего после смерти, ибо не знает его добрых и злых дел. У кого нет имени – того не существует. Такие души навсегда остаются в этом мире и называются Потерянными Душами. Для того чтобы получить имя мальчика должен был привести в храм кто-нибудь из его рода. Все равно кто, главное, чтобы он был старше и имел уже имя. Если малышу имя не дали, значит, у него никого не осталось в роду, но тогда за него должен был хлопотать магистрат, или… - Мирта тяжело вздохнула. - Или мальчика продали в рабство до того, как он получил имя. Рабам имя не положено. От всего услышанного, у меня чуть волосы не встали дыбом. Это же надо верить в такую чушь. - Чушь – не чушь, а надо что-то делать. - Простите, милорд? - Нет, ничего, Мирта. Спасибо. Выходя из кухни, я почти столкнулся со своим братом. - Кир, мне надо тебе сообщить, что я отбываю через пять дней вместе со Снежаном, и забираю с собой Ящерку. - Ладно, – мысли мои сейчас были заняты другим, и я только по привычке поинтересовался: - И куда вы направляетесь? - Сначала к вампирам, а оттуда в Высокогорный Храм. Думаю, вампиры дадут нам проводника. - Хорошо, – я кивнул и сделал несколько шагов, прежде чем до меня дошло все сказанное братом. Храм?! Я обернулся. - Храм? Ты сказал Высокогорный Храм? - Ну да, а что? - А то, что перед дорогой я дам тебе кристалл-маяк. Сам знаешь, в горах опасно открывать порталы, а мне надо еще кое-что закончить здесь. Ты разобьешь кристалл-маяк на плато перед храмом, и я приду туда, используя его сигнал как ориентир. - Как скажешь, братец. Рис так ехидно усмехнулся, что мне захотелось отвесить ему хороший подзатыльник. Жаль, что мое желание отразилось на лице, и братишка успел сбежать. Ладно. Пусть язвит, сколько хочет, лишь бы выполнил мою просьбу. Вернувшись в свою комнату, я погладил Мышонка по голове, убрал волосы с мокрого лба и дотронулся до него губами. - Ничего, маленький. Мне бы только вернуть жизнь в твою душу, а со всем остальным мы разберемся. Я провел пальцами по его лицу, по губам, спустился ниже и наткнулся на ошейник раба. Проклятая железяка, и как я про нее забыл? Взявшись за ошейник двумя руками, я сломал его и бросил его на пол. Это же надо было понадеяться на защиту из металла и кожи там, где должен был защитить сам. Какой же я идиот. Мышь. Когда я открыл глаза, все тело ныло, словно меня били. Голова гудела, перед глазами все плыло. Сначала я подумал, что снова попал под горячую руку Гресса, но увидев склоненную надо мной голову демона, все вспомнил. Сразу стало нестерпимо больно и стыдно. - Мышонок. Слава Создателю, ты очнулся. Демон напоил меня горьковатым чаем на травах. При этом он все время что-то мне говорил, но я плохо понимал что. Его слова в моей голове сливались в один сплошной гул. Сознание ускользало. Я очень хотел спросить, почему мне не дали умереть, ведь я им не нужен, и уже собрался было с силами для этого, но демон тряхнул меня за плечи, требуя от меня чего-то. - … во имя Создателя. - Создателю я тоже не нужен, – я не был уверен, что произношу это вслух. – У меня нет имени. Я никому не нужен. Потом он снова что-то горячо говорил и требовал открыть глаза. Я чувствовал, как сознание медленно уплывает, но приказ выполнил, хоть это было и нелегко. Глаза просто закрывались. Демон вдруг умолк, и я понял, что теперь могу поспать. В следующий раз, когда я открыл глаза, возле меня сидела всхлипывающая Аника. Заметив, что я смотрю на нее, она громко закричала: - Он очнулся! А потом мне: - Мышь. Прости меня. Если бы я могла предположить, я бы никогда… Снова всхлипы и слезы. Ее отстранил демон и, велев принести бульон, занял ее место. - Мышонок. Прежде всего, запомни, ты нужен мне. Слышишь? Ты мне нужен, и я тебя не отпущу, чтобы ни случилось. Мы все за тебя очень переживали. Переживали? Все? Не верю. Дарус смотрел на меня с таким ужасом и презрением. Он наверняка не захочет, чтобы я общался с его родными и будет прав. Я не достоин их. Кажется, последнюю фразу я произнес вслух, потому что демон вспылил. - Что значит - не достоин? Ты очень милый и добрый. Аника рассказала, что учила тебя читать. Как только поправишься, она продолжит ваши занятия, а я научу тебя языку демонов и оборотней, они очень похожи. Потом мы с тобой поедем куда-нибудь, например, к морю. Ты ведь не был у моря? Мы покатаемся на большом паруснике, и может, заглянем на эльфийские острова. А еще… Я слушал все его обещания и не понимал, зачем он говорит мне все это? Зачем ему обещать рабу то, что он не будет выполнять? Спросить об этом? Но тут пришла Мирта с тарелкой горячего бульона. Демон тарелку взял и, отослав повариху, поднес мне ложку, предварительно подув на ее содержимое. - Кушай. Тебе надо быстро поправиться. - Зачем? - Зачем поправляться? Я отрицательно покачал головой по подушке. - Зачем обещать? - Затем, чтобы ты скорее выздоравливал. Ты лучше ешь, а не разговаривай. Ты пока слаб, так что нужно лучше питаться и больше спать. Понятно. Пока что я порченый товар. За заботой о моем здоровье скрывается желание перепродать. Конечно, кто купит немощного, ни на что не годного раба? Как я не заплакал от его слов, сам не знаю. Так обидно мне стало. Я отвернулся, не желая видеть его, и уж тем более есть из его рук, но от демона было не так просто отвязаться. - Кому сказано, открой рот! Точно так же кричал на меня «учитель наслаждений» в доме торговца, требуя принять в рот мужской член. Его наука накрепко засела в моей несчастной голове. От окрика я вздрогнул, испуганно закрыл глаза и открыл рот настолько широко, насколько мог. - Мышонок? Я не хотел кричать. Извини. И не надо так рот открывать. Я только хотел, чтобы ты поел. Он говорил тихим, словно виноватым голосом. Слезы вдруг полились просто нескончаемым потоком. Я захлебывался ими, но остановиться не мог. Я оплакивал все: и свое слишком рано закончившееся детство, рабство, побои хозяев, холод и голод, боль и унижения. Все сейчас слилось в этих слезах. Демон обнял меня, прижал меня к своей груди, гладил по спине и голове, но ничего не говорил. Просто сидел и гладил. От этого мне стало так тепло, словно я с мамой повидался. Постепенно слезы высохли, и хозяин отстранился, погладив меня по голове еще раз. - Все? Может, все же поешь? А то Мирта мне такой скандал закатит. Ее даже мой брат боится. Два дня я только и делал, что ел и спал, как хотел мой хозяин. На третий день пришел Дарус. Он помог мне одеться, потому что хозяин собирался меня куда-то вести. Одевался я, не глядя дворецкому в глаза. Я не хотел снова видеть в них презрение. Правда, говорил он со мной вполне спокойно, даже нотки сочувствия проскальзывали, но слова могут обмануть, а глаза – нет. Когда я закончил одеваться, пришел демон. - Ни куртка, ни плащ не нужны, спасибо, Дарус. Странно. Как же мы пойдем, ведь на улице холодно? Ответ на невысказанный вопрос пришел очень быстро. Демон поднял меня на руки и открыл портал. Я зажмурился. Многоголосый птичий гомон ударил по ушам. - Можешь открыть глаза. Это зимний сад в княжеском дворце. Я открыл сначала один глаз, потом второй, и восхищенно ахнул. Мы были точно в здании. Я видел над головой крышу - купол, похожую на прозрачный лед. Но это был точно не лед. В помещении было тепло и даже жарко. Вокруг нас, насколько хватало глаз, росли всякие кусты, небольшие деревца и распускались цветы. А еще вокруг порхали дивные птицы с разноцветным оперением. Впереди виднелся большой фонтан. - Можно подойти? – я указал рукой в сторону фонтана. - Нужно. Демон, не отпуская меня с рук, подошел к воде и посадил меня на бортик. В воде тот час же плюхнуло. Я обернулся и увидел, как в прозрачной воде мелькают красные, белые и желтые спинки. - Хочешь покормить рыбок? Я согласно закивал, и перед глазами сразу оказалась чашечка с какими-то крошками. Рыб кормить оказалось очень интересно, но демон не дал мне долго играться с ними. - Это еще не все. Он снова подхватил меня на руки и понес дальше. Вскоре впереди показались стеклянные двери. Демон внес меня в них, и на нас опустилась тишина. Здесь не было птиц. Здесь росли яркие, сильно пахнущие цветы, над которыми порхали бабочки. Большие и маленькие, самых невероятных расцветок. Одна из них, ярко-красная с черным и синим узорами села мне прямо на нос, щекоча его лапками. Это было так прекрасно, что я забыл о своих печалях. Я словно оказался в волшебной сказке, где нет ничего невозможного. Мы немного постояли среди бабочек и снова двинулись вперед. - Это еще не все. Не все? Что же может быть еще? Я терялся в догадках, а демон уже подошел к очередным дверям. Такой сладкий и немного забытый запах коснулся меня, словно обволакивая. Здесь вдоль дорожек росли кусты с яркими цветами. - Это розы, Мышонок, – демон поставил меня на ноги возле куста с ярко-розовыми цветами. - Розы. Я коснулся бутона розы и погладил его пальцами. Лепестки были такими нежными, словно бархатистыми на ощупь. - Роза. - Этот сорт называется «Рассветное чудо». Она очень подходит тебе, мой Мышонок. С этими словами Демон меня поцеловал, нежно касаясь моих губ своими. - Ты мое чудо, мой Мышонок. Лорд Кердейл. Удивительно как мы начинаем ценить что-то, после того как потеряли. Вчера я полдня провел в замке князя, с разгневанными родственниками Ола. Князь лично собрал нас, чтобы разобраться со всей этой историей. Он по очереди выслушал нас и признал мою правоту. Братья и родители Ола тотчас же подняли вой, по поводу того, что он защищает своего первого советника, на что получили исчерпывающий ответ от правителя. Наш князь очень не любит, когда его подозревают в покровительстве любимчикам. В общем, скандал решили замять. Вердикт князя был ясен и неоспорим. - Ничего непоправимого не произошло, все пострадавшие живы. А если кто-то из участников попробует возобновить ссору, он окажется в моих казематах лет на двадцать. Думаю этого достаточно, чтобы охладить горячие головы моих подданных. Разумеется, желающих спорить не нашлось. Когда родственники Ола удалились, я обратился к князю с просьбой привести Мышонка в его зимние сады. Князь разрешил и даже выразил желание познакомиться с моим человеком поближе. Идея с садами пришла мне в голову несколько дней назад, когда я застал Анику, плачущую на кухне, с книжкой в руках. Оказалось, что Мышонок не умел читать и те шушуканья по углам, которые я иногда замечал, были уроками. Самой потрепанной в этой книжке была страничка с описанием роз. Оказывается, они очень нравились моему пареньку, и он мечтал на них посмотреть, так сказать, вживую. Я все раздумывал, как бы выпросить у князя разрешение, а тут такой случай. И я его не упустил. На следующий день я попросил Даруса помочь ему одеться для выхода, когда Мышонок закончил завтракать. Парнишка был еще немного бледен, поэтому я сразу подхватил его на руки, а то еще упадет, и перенес нас в зимние сады. Когда Мышонок увидел ярких птиц, собранных здесь со всего нашего мира, он ахнул, и я почувствовал, как его робкое удивление, проникает в мою душу медленно, но неотвратимо, словно цветок первоцвета из-под снега. Сработало! Когда он кормил рыбок, это было уже не удивление, а восторг. А уж при виде бабочек, особенно когда одна, особо наглая уселась ему на нос, он начал улыбаться, и я почувствовал себя просто на небесах от счастья. Мне удалось разрушить его ледяной панцирь. Осталось еще одно, последнее на сегодня действо – показать ему розы. Недоверие, испуг, благоговение и, конечно же, восторг – все это смешалось в один головокружительный коктейль, наполнивший меня до краев. У меня получилось! Я готов был петь от радости, но вместо этого полез целоваться. После я испугался этого поступка, ведь я мог напугать и оттолкнуть моего Мышонка, но в тот момент я не думал, я чувствовал, и это было самым правильным решением в моей жизни. Когда мы покидали сады, я почувствовал идущую от человека легкую грусть и поспешил его уверить, что мы сюда непременно вернемся еще не один раз, ведь мы еще не все посмотрели. После этого Мышонок улыбнулся мне и сказал: - Спасибо, господин. - Я тебе не господин. Ты очень невнимателен, так и не заметил, что я снял с тебя ошейник? Ты больше не раб. Мышонок вдруг испугался и побледнел, улыбка сошла с его лица. - Вы выгоняете меня? - Конечно нет, глупый. Ты теперь мой, и я тебя никуда не отпущу. Просто я больше не хочу, чтобы тебя считали моим рабом. Ты теперь мой спутник по собственной воле, если, конечно, хочешь. Сказал, и сам испугался. А если не хочет? Он от демонов видел мало радости, а я со своими чувствами лезу. - Хочу, – голос его звучал тихо, он больше не смотрел на меня. – Только если я Вам надоем, Вы мне скажите сразу. Хорошо? - Что за глупости? Как ты можешь надоесть? Он пожал плечами, а я уловил в его чувствах тоску и обреченность. Бедный человеческий отпрыск, он настолько привык к тому, что он никому не нужен, что теперь боится поверить в мои чувства к нему. Я крепче прижал его к груди. Ничего, это пройдет, не завтра, но непременно пройдет, со временем. А пока… - Ладно, я согласен на твое условие, только и у меня есть одно условие для тебя. С этой минуты ты зовешь меня Кир и говоришь мне «ты», а не «вы». Его глаза удивленно распахнулись. - Но… - Никаких «но», или договора не будет. А теперь домой. Нас ждет обед. - Уже? – За всеми этими волнениями и переживаниями он не заметил, сколько прошло времени. - Не уже, а еще. Мирта непременно будет ругаться за то, что пришлось все разогревать. Жизнь постепенно налаживалась. Перед отъездом брата, я познакомил Мышонка с ним, с его парнем, со Снежаном и его парой. Мышонок при этом страшно смущался и краснел. Он был таким милым, что я не удержался и поцеловал его. Прямо при всех. А он так застеснялся, что еще сильнее покраснел и спрятал лицо на моей груди. Нежный, ласковый мышонок. Спали мы с ним в одной кровати, но дальше поцелуев дело не шло. Я чувствовал, что он еще немного боится меня и не настаивал, хотя Создатель знает, сколько сил мне для этого требовалось. С первого посещения зимних садов прошло чуть больше месяца. Мы бывали там каждые три дня, но я не уставал любоваться моим Мышонком среди цветов и бабочек, а он не уставал радоваться лету среди зимы. Вот и сегодня мы проявились в саду как обычно. Мышонок сразу ринулся кормить рыб и птиц, а я начал оглядываться по сторонам. Что-то тревожно мне было сегодня. Птицы все кричали и носились вокруг нас, не желая садиться возле кормушек. Ой, не к добру это. Я уже собирался снять часть щитов и просканировать сады, когда на тропинке, ведущей к фонтану, показался Ол. Я почувствовал, как волосы на моей голове зашевелились. Была бы прическа короче, они стали бы дыбом. - Я смотрю, Ледяной Лорд вывел на прогулку свою зверушку. Мышонок испуганно охнул и попятился, а я бросился вперед, закрывая его собой. - Что ты здесь забыл? - Забыл сказать «спасибо» за приятно проведенное время. Твой зверек был таким аппетитным, – Ол демонстративно облизнулся. – Мне понравилось. Когда решишь от него избавиться, продай мне. Парнишка позади меня всхлипнул, и я почувствовал его ужас. Этого я стерпеть уже не мог. Бросившись вперед, я собирался вцепиться ему в лицо когтями, чтобы содрать мерзкую улыбку с его губ, но, достигнуть цели, мне было не суждено. В пяти шагах от Ола, я наткнулся на прозрачную стену, отбросившую меня назад, на такую же невидимую преграду. Ол засмеялся. - «Кольцо» Кирри. Наш семейный секрет. Я с удовольствием посмотрю, как ты издохнешь, а потом поиграю с твоей зверушкой. Я забился в невидимых тисках, сжимающихся вокруг меня все теснее и теснее. Выхода не было. Это заклинание из тех, что невозможно снять. Оно будет сжиматься вокруг меня, пока не раздавит. Я тратил кучу силы на бесполезные попытки вырваться, прекрасно понимая, что это конец. Когда «кольцо» сжалось настолько, что я уже не мог свободно развести локти в сторону, в сады ворвались стражи из личной охраны князя и сам князь. Они схватили Ола, а я прекратил свои попытки пробить кольцо и обернулся к Мышонку. Я смотрел на его заплаканное лицо и жалел только об одном, что так и не смог выполнить свое обещание, остаться с ним навсегда. Князь подошел к Мышонку и начал ему что-то говорить, но он затряс отрицательно головой, а потом вдруг кинулся ко мне. - Нет, нельзя! – Я выставил вперед ладони, пытаясь остановить его, иначе он больно расшибется о барьер «кольца», но это не остановило человека. Он просто бросился ко мне и повис у меня на шее. - Сумасшедший! Погибнешь! Я не думая сделал несколько шагов вперед, стремясь вынести его из опасной зоны. Сзади что-то сильно хлопнуло, а потом раздался страшный крик. Оглянувшись, я увидел, как стражи отбегают от пылающей огнем фигуры демона. - Надо же, как просто. Все пытались вырваться из «Кольца» Кирри, и никто не додумался просто войти в него снаружи, – князь стоял возле меня, задумчиво теребя прядь своих волос. – Однако отдача от разрыва заклинания довольно сильная. - Мой князь, – я поклонился ему, продолжая держать на руках свое сокровище. - Ах, да. Лорд Кердейл, представьте мне своего храброго спасителя. Мышь. Когда я увидел того демона, который меня изнасиловал, во мне все затряслось от страха. Я был готов бежать сломя голову, все равно куда, лишь бы подальше отсюда, когда Кир закрыл меня собой. То, что кто-то встал на мою защиту, было так неожиданно. Да, он говорил много раз, что я его, что он меня не отпустит и никому не отдаст, но кто же верит словам? Только сейчас я понял, что его слова были правдой. Кир был готов биться за меня. За меня! Словно бы в ответ на мои слова он вдруг кинулся вперед, пробежал несколько шагов и забился, словно в невидимых силках. Чужой демон смеялся и выкрикивал всякие гадости, а Кир бился всем телом о невидимую преграду. Иногда вокруг него вспыхивал огненный всполох или пробегали молнии, обозначая границы той преграды, что не давала ему вырваться. Я с ужасом понял, что она становится все меньше и меньше. А что будет, когда она станет совсем маленькой? Кир ведь не может погибнуть? Не должен! Откуда-то набежало еще несколько демонов, они схватили того, чужого. Я думал, сейчас они помогут моему демону, но один из них подошел и, посмотрев на меня, сказал: - Попрощайся, пока есть возможность. Только теперь я понял, что он погибает. Наши взгляды встретились. В его глазах было сожаление, боль и… И я не выдержал. Я понял, что без моего демона мне незачем жить, и бросился к нему. Он выставил руки в попытке остановить меня, но меня уже невозможно было остановить. Я повис на шее демона, обхватив его руками и ногами, уткнулся лицом в шею. Теперь меня никто от моего демона не оттащит, ни за что. Где-то рядом кто-то страшно закричал, потом Кир с кем-то заговорил и попытался отстранить меня от себя. Я воспротивился, крепче сжав руки и ноги. - Мышонок. Уже все кончилось. Правда. Ты меня спас, а теперь с тобой хочет познакомиться князь. Только сейчас я понял, что мы еще живы. Оглядевшись, я увидел трех демонов заворачивающих что-то в большую ткань, еще двое стояли рядом, давая советы и переругиваясь с теми тремя, а один, богато одетый с длинными волосами, стоял возле нас и заинтересованно меня разглядывал. - Мой князь, это Мышь, мой партнер. - Только партнер? - Пока только, но я работаю над этим. - Хорошо. Когда у вас все уляжется, приходите ко мне на аудиенцию. Я буду рад познакомиться со столь безрассудным человеком поближе. Демон величественно повел ладонью, словно отпуская нас. Хотя почему словно, он и отпускал, милостиво соизволяя удалиться. - Это был князь? Демон засмеялся и быстро поцеловал меня. - Впредь я постараюсь беречь тебя от стрессов, а то ты еще забудешь, как меня зовут. - Не забуду, Кир. И снова поцелуй, только теперь очень нежный и долгий. Когда мы вошли в дом, демон первым делом приказал Дарусу, приготовить ванну и отправил меня с ним. Когда мы спустились на нижние этажи, где была оборудована самая шикарная ванная комната с бассейном, Дарус пустил воду в одну из ванн и вдруг заговорил: - Ты на меня сердишься, я знаю, что ты имеешь на это полное право, но может, когда-нибудь, ты сможешь меня простить? - Простить? За что? Я думал, это ты на меня сердишься. Тогда ты так посмотрел, с таким презрением и ужасом, что... - Я? Нет. Я был просто потрясен увиденным. Я знал, что друзья господина Михара могут сотворить какую-нибудь пакость, но чтобы такое… Я был в шоке, когда понял что произошло. Первым делом я бросился за сыном, чтобы послать его за хозяином, а когда вернулся за тобой, тебя уже нигде не было. Мне так жаль. Это я виноват. - Если кто и виноват, Дарус, так это я, – мой демон подошел сзади и обнял меня. – Только я, и никто больше. - Нет, – я развернулся в его руках и посмотрел в его лицо. – Я сам виноват, если бы я двигался побыстрее… Демон вдруг рассмеялся. - Ну вот, сейчас мы займемся извинениями и самобичеванием вместо того, чтобы помыться. Дарус, ты свободен. Я сам обо всем позабочусь. Дворецкий поклонился и вышел. - Мышонок, хочешь принять со мной ванну или будешь мыться рядом? - А можно вместе? - Тебе можно все. Демон быстро раздел меня и подхватив на руки, опустился вместе со мной в воду. Вода тотчас же начала бурлить. Я испугался. - Т-с-с. Это просто воздух. Чтобы было приятнее. Повернув меня спиной к себе и усадив между ног, Кир взял ароматное розовое мыло. - Думаю запах роз, тебе очень подойдет. Он вылил немного на ладонь и начал намыливать мне голову, потом спустился ниже. Его руки скользили по моему телу, рождая волны блаженства. Я без стеснения позволял мыть, гладить и потирать везде, где ему хотелось. Когда его скользкие пальцы пробежали по моему стволу, я сначала вздрогнул, но тут же расслабился, напомнив себе, что это мой Кир, и он не причинит мне боли. Так и получилось. Пальцы демона скользили по мне, возбуждая все больше и больше. Мне хотелось дарить ему такие же ласки, но я неудобно сидел, а повернуться он мне не позволял. Наконец, я не выдержал и излился прямо в ванной. - Прости. - За что, маленький? Мне было так же приятно, как и тебе. - А можно мне тебя вымыть так же? - Можно, если тебе хочется. - Очень хочется. Мой демон был очень красив. Подтянутое мускулистое тело с рельефными мышцами, не выпирающими, но все же довольно четко обозначенными. Сильные ноги и руки, даже когти на ногах и руках казались мне удивительно красивыми. Не удержавшись, я поднес его ладонь к губам и поцеловал сначала центр ладони, а потом запястье. Дальше я хотел приласкать каждый палец, но демон мне не позволил. Он со стоном накинулся на меня с поцелуями. Я опустил ладони ниже и начал ласкать его член во время поцелуя, и Кир обезумел. Он стонал, двигал бедрами. Он то отстранялся, чтобы выкрикнуть «Мышонок!», то вновь впивался в мои губы поцелуем. Мне все же удалось довести его до разрядки, и мы переместились в бассейн. Вода в нем была чуть прохладнее, чем в ванне, но не менее приятная. Я скромно примостился в углу, на специальной лавочке. - Ты не умеешь плавать? – удивился демон. - Умею, но плохо. - Тогда я тебя научу, но чуть позже, а пока… Кир сел рядом со мной и перетянул меня к себе на колени. Снова поцелуи? Я не против, совсем не против. А еще мне очень понравились его руки. Нежные. Он снова ласкал меня ими, но теперь пальцы уделяли внимание не только члену, но и подготавливали меня к предстоящему соитию. Я знал, что он далеко не маленький, и мне может быть больно, но все о чем я сейчас сожалел, так это о том, что не могу попробовать его на вкус. Да, именно это меня сейчас больше всего расстраивало. О чем я и осмелился сказать. Услышав мои откровения, демон застонал и ввел в меня два пальца. Я ахнул и, прогнувшись в спине, подался назад, чтобы ему было удобнее. - Ночь длинная. Мы все успеем. Весьма многообещающие слова. Верно? Потом его губы спустились ниже и принялись теребить мои соски. Я уже кричал и стонал, не сдерживаясь. Так хорошо, так сладко мне еще никогда не было. В какой-то момент два пальца сменились тремя, а потом и кое-чем большим. Демон входил медленно, но уверенно, слегка прикусывая то кожу на горле, то соски. Когда член проник на полную глубину, Кир остановился и спросил, не больно ли мне. - Бо-ольно, когда останавливаешься-а-а. Я хотел уже начать двигаться сам, когда его ладони легли на мои бедра и помогли мне приподняться, а потом опуститься. - Вот так. Откинься немного назад, доверься мне и двигайся со мной. Я делал все, как говорил мой демон, я выполнял все его пожелания и ни на миг не пожалел об этом. Разрядку мы получили почти одновременно. - Спасибо, Кир, это было как в сказке, – когда я смог двигаться, я благодарно поцеловал его в губы и поблагодарил. - Ну что ты, малыш. Это была не сказка, это было то, ради чего стоит жить. Кириард Лорд Кердейл. Мой мышонок. В нем оказалось столько нерастраченной нежности и ласки. Я купался в его любви и наслаждался каждым мигом нашей близости. Наша первая ночь была поистине волшебной, за ней были вторая и третья, а потом еще и еще. Даже просто спать с ним рядом было счастьем. Только теперь я понял, о чем говорил тогда Снежан. Любовь действительно делает нас сильнее. Мой маленький Мышонок смог спасти меня именно благодаря этой силе. Нежный, глупый, любимый мышонок. Мне очень нравилось баловать его, покупать ему всякие безделушки и забавные вещички. Нравилось видеть, как он краснеет, принимая подарки, а потом тянется поцеловать меня в знак благодарности. Правда от дорогих украшений он почему-то отказывался. Хотя вчера днем в одном из магазинов я увидел, как он смотрел на серебряные браслеты для танцовщиков. Мне уже давно удалось вытянуть из него нехитрую историю его жизни, поэтому я знал о том, чему его учили когда-то. Я думал, он не захочет больше вспоминать о той своей жизни, но он смотрел на эти браслеты с каким-то сожалением, значит надо брать. По моему заказу вечером в мой дом доставили парные серебряные браслеты для рук и ног, с серебряными же маленькими колокольчиками и полупрозрачный костюм танцовщика, нежно зеленого цвета. Когда Мышонок увидел подарок, он так обрадовался, захлопал в ладоши и, подхватив все это, скрылся в соседней комнате, даже не поблагодарив меня. Это было странно, но я решил подождать и посмотреть, что будет. Дождался. Мышонок вышел сопровождаемый тихим звоном серебряных колокольчиков. На это стоило посмотреть. Хрупкий, нежный парнишка, в полупрозрачных штанишках, висящих низко на бедрах и короткой курточке, скрывающей так же мало. А животик голый и такой соблазнительный. - Я буду танцевать для тебя. И он танцевал. То плавные, то резкие движения рук и ног рождали музыку. Он изгибался и извивался как змея, скользил, словно туман над землей, и взлетал как птица. Я смотрел на него и был не в силах пошевелиться, даже дыхание затаил от восхищения. А когда танец был окончен, Мышонок опустился передо мной на колени и начал ласкать меня ртом. Когда же я кончил, он посмотрел на меня, облизнулся и сказал: - Это была лучшая награда за мой танец. И я пропал. Наша любовь в эту ночь была бурной и необузданной. А утром я проснулся от ощущения тихой грусти. Мышонок не спал. Он лежал рядом со мной и смотрел на меня своими большими серыми глазами. - Что? У тебя что-то болит? Чего-то хочется? Я был готов вскочить и бежать куда угодно, лишь бы выполнить его желание. - Нет, мне хорошо с тобой. И он поцеловал меня. Я хотел было продолжить, но тут почувствовал сработавший маячок. Мой брат добрался до Высокогорного храма. - Мышонок, быстро одевайся, и как можно теплее. У нас мало времени. - Что случилось? – он испуганно подскочил на кровати. - Ничего страшного, это сюрприз. А теперь одеваться, – я чуть шлепнул его по попке, подгоняя. Через пятнадцать минут я уже открывал портал, на сигнал маяка. При виде красоты величественного храма, представшего перед нами, Мышонок ахнул, а я поспешил завести его поскорее внутрь. Нас уже ждали. - Подойди ко мне, человек без имени. Величественный беловолосый старец восседал на позолоченном троне. Его слепые белые глаза взирали на мир уже много тысяч лет, но при этом он все видел и знал не хуже нас. - Это великий оракул, он Голос Создателя. Иди, – я подтолкнул Мышонка, и он сделал несколько робких шагов в его сторону. Оракул взял его ладонь в свои руки, что-то тихо говорил, а потом отпустил. Мышонок повернулся ко мне, и я увидел, как сияют его глаза, наполненные любовью и счастьем. Он вернулся ко мне, обнял и, заставив наклониться, прошептал на ухо. - Мое имя Сарин. Ты можешь звать меня Ри. Я обнял и прижал его к себе как можно крепче. - Зачем ты сказал мне свое имя? Ведь это большой секрет. - Мне не страшны демоны Бездны, когда рядом есть мой собственный демон. А еще, ты так много дал мне, а у меня больше ничего нет. - Мой маленький Мышонок, ты подарил мне свою любовь, это дороже всего на свете, чем я смогу отблагодарить тебя? - Ты уже подарил. И это был мой самый лучший подарок на День Рожденья. День Рожденья! Так вот почему он был такой грустный. Глупый любимый маленький Мышонок, и ничего мне не сказал. Мы бы целовались еще очень долго, но нас прервал кашель Оракула. - Мы будем продолжать, или вы зайдете ко мне попозже? - Простите, – я покраснел как юнец, застигнутый родителями, а мой брат и остальные присутствующие явно веселились. - Это еще не все? - шепотом спросил Мышонок, вернее Ри. - Нет. Впереди нас ждет САМОЕ интересное. Я покрепче прижал к себе своего человека, зная, что отныне и до скончания века нас больше ничто не разлучит. КОНЕЦ 3 ЧАСТИ.