Лунная Ночь

На улице стояла невыносимая, совершенно не октябрьская жара. Воздух раскалился настолько, что стал почти осязаемым. И хотя солнце уже клонилось к закату, легче жителям Конохи не становилось. Земля успела за день накалиться. Деревенская ребятня, любившая в теплые деньки бегать босиком, сегодня отказалась от этой идеи. Ноги обжигало. Но, помимо аномально жаркого осеннего дня, жителей Конохи волновали другие важные проблемы. Например, деревня в данный момент была совершенно беззащитна. Огромный выброс чакры, произошедший во время битвы Наруто и Учих, был таким мощным, что кристаллы, создающие барьер, просто не выдержали. Весь прошедший день шиноби из клана Яманака, чьим изобретением барьер и являлся, устраняли поломку. Прошедшая ночь, а особенно то, что творилось с барьером, сказалась не самым лучшим образом на жителях. Для сенсоров же она вообще оказалась катастрофичной. Все они пережили сильнейший стресс. Многие, в их числе Карин, до сих пор находились без сознания. Для гражданских больше всего хлопот доставила эвакуация. Дома и прочее их имущество совершенно не пострадали. В целом по Конохе нельзя было сказать, что она пережила нападение врага. Никакие строения не были разрушены. Погибших тоже не было, так что над деревней не витал солоноватый запах чужой скорби. Конохская тюрьма находилась на севере деревни, под землей. Точнее, под горами. Вход же в нее расположился справа от резиденции Цукикаге, от которого вел небольшой тоннель. Про этот тоннель, кстати, много чего говорили. Дело в том, что тюрьма и все, что с ней связано, жестко контролировалось лично Мадарой. В этой структуре работали только проверенные им люди. Что и как там было устроено – обычным шиноби это было неизвестно. В связи с этим и появилось множество слухов, в том числе и дурацких. Например, говорили, что в центре тоннеля сидел самый настоящий дракон. Или что камеры охранялись очередной порцией воскрешенных шиноби. На самом деле, Наруто знал почти наверняка, что к охране тюрьмы имело отношение очень ограниченное количество человек. Главным надсмотрщиком был Зецу, которого было более чем достаточно. Но, что бы не было внутри, снаружи вход охранялся лишь двумя Анбу. — Блин, Наруто, — проворчал Киба, выглядывая из-за угла здания Полиции, — Вечно тебе всякие сумасшедшие идеи в голову приходят! — Жаль, что песчаники так скоропостижно покинули Коноху, — вздохнул Конохомару, стекая вниз по стене, — Их бы помощь сейчас пригодилась. Да и в жаре работать они приучены. — Не надо песчаников, — поморщился Шикамару. Сай, проверяющий запасы чернил, захихикал. — Так, хватит болтать, — прошипел Узумаки, — Все помнят план? — Помним, помним, — пробурчал Инузука. — О, такое не забудешь! – потер руки Сарутоби, — Слушай, братишка, а ты уверен? Ты же вовек не отмоешься. Да и Хьюга устроит потом вендетту. — Не устроит, — лениво протянул Нара. — Я с ним потом поговорю, — отмахнулся блондин. — Блин, который раз мы так рискуем из-за Учихи? — поморщился Киба, в очередной раз выглянув из-за угла. — Не из-за Учихи, а из-за возможности с ним поговорить, — отрезал Наруто, — Ну, скоро? Инузука втянул воздух. — Ну, один точно готов. А вот насчет второго не уверен. Он сменился часа три назад. Первый-то почти с ночи здесь. — План идиотский, — буркнул Шикамару. – Но выполнять лучше сейчас. Не вижу смысла ждать у моря погоды. Более удобного времени для отвлечения стражников мы, может быть, и дождемся, а вот для того, чтобы пробраться внутрь...Не думаю. Мадара занят кристаллами. А их уже скоро починят, и момент будет упущен. — Отлично, — кивнул блондин, — Братишка, я в тебя верю. Покажи, на что ты способен! Конохомару улыбнулся и сложил печати. Хлопок, и на месте шатена стояли два симпатичных парня – Узумаки Наруто и Хьюга Нейджи. — Ну, за дело, — скомандовал лже-Наруто и бросился в центр площади. Лже-Хьюга за ним. — Я все знаю! – прокричала копия Узумаки, театральным жестом вскинув руки к небу, — О изменщик коварный, чем же тебя так прельстил Сай? — Переигрывает, — покачал головой художник, закатив глаза. — Для этих, что у входа – самое то, — авторитетно заявил Киба. — Чем ярче шоу, тем лучше! — Это неправда! – заверещал тем временем совершенным сопрано кастрата в гареме лже-Хьюга, — Я люблю лишь тебя. — А может и правда переигрывает, — пошел на попятную Инузука. — Хорошо, что Нейджи вызвался сопровождать песчаников и этого точно не увидит. Наруто в волнении сжал кулаки. Глумления Конохомару его сейчас не волновали. «Лишь бы сработал план!» Парочка на площади тем временем продолжала бурно выяснять отношения, привлекая внимание как дежурных Анбу, так и прочих людей, оказавшихся поблизости. — Повторяю: план идиотский, — с важным видом проговорил Шикамару, глядя, как лже-Наруто дает лже-Хьюге совершенно бабскую пощечину. Народ на площади одобрительно загоготал. — Может, я к ним присоединюсь? — предложил Сай. — Стой на месте, — рыкнул Узумаки. — Я тебя прощу! – пафосно заявила тем временем копия Наруто. — Но с одним условием! Ты займешься со мной сексом на крыше госпиталя. Прямо сейчас! Зеваки на площади впали в экстаз. Анбу у входа в тоннель выпали в осадок. — Все, что захочешь! — Что, правда?! — Да!!! — И будешь сверху?!!! — С удовольствием! — О, мой Нейджи! – заверещал лже-Узумаки. — Мой Наруто! — вторил ему лже-Хьюга. — Нейджи! — Наруто! — Идем? — Идем! Парочка, взявшись за руки, побежала к госпиталю, находившемуся совершенно в другой стороне. Толпа, взвыв, бросилась за ними. — Ироку, — робко начал Анбу номер один. — Даже не думай, — прошипел Анбу номер два. — Никакой разврат не может отвлечь нас от службы Мадаре-сама. — Так там Наруто Узумаки! — А там, — направление пальцем в сторону входа, — Учиха Саске. — Так Наруто-то под Хьюгой Нейджи! Его сейчас трахать будут! — Нас потом Мадара так трахнет… — Иро-оку! — Не искушай меня, ибо не… Ладно, давай, но быстро. Кому этот Учиха нужен, в конце концов. Да и кактус этот должен же свой купорос отрабатывать! И двое бравых Анбу, надеясь, что ничего еще толком не началось, сорвались с места. — План идиотский! — довольно сказал Шикамару. — Но эффективный. — Ну и где здесь дракон? – шепотом спросил Инузука, пробираясь вдоль стены на ощупь, так как вокруг было темно. — Тебе что, правда не терпится с ним встретится? – прошипел Сай. — Вынужден тебя разочаровать: его здесь нет. Тут есть кое-что похуже. — Химеры? – обрадовался Киба. — Зецу, — разочаровал его брюнет. — Отстой, — согласился Шикамару. — Когда же уже кончится этот тоннель? – простонал Наруто, — Мы по нему ползем уже целую вечность! — Мы прошли не больше ста метров, — возразил Нара. — Из-за того, что темно, кажется, что расстояние больше. — Я думал, оно должно скрадываться. — Эх, жаль, я Акамару не взял. — Нафиг он тут? — Наруто уже был на взводе. — Ну, было бы оче… БЛЯТЬ!!! – раздался грохот. Сверху посыпались какие-то кастрюли. Киба, наплевав на ситуацию, во весь голос матерился. Шикамару последовал его примеру. Сай, справедливо решив, что прятаться больше нет смысла, зажег факел. — Твою мать, Киба! – заорал Наруто, при свете огня узрев ситуацию, — Угодил в такую простую ловушку! — Ловушка-то может и простая, — раздался злобный голос. — А вот придурки, считающие себя настолько умными, что думают, будто могут незамеченными проникнуть в мою тюрьму, вечно попадаются. Из ближайшей стены с чавкающим звуком вынырнуло нечто бело-зеленое. — Вот ты чмо с щупальцами! – заорал Инузука, пытаясь вытащить ногу из множества веревочных петель, и в то же время запустить в Зецу одной из свалившихся на него кастрюль. — О, так это наш любимейший Рокудайме на свидание к своему милому собрался. И, разумеется, в компании верных оруженосцев. Вы с Учихой и трахаться при них собрались? — Заткнись, убожество, — прошипел Наруто, активируя режим Отшельника. «Где ты, Саске?» — Что за…? – тем временем вскричал Зецу, которого вдруг вышвырнуло из стены, по которой поползли таинственные письмена. — Что, Брюссельская Капуста, не ожидал? – Сай стоял, уперев руки в бока и улыбаясь самой искренней из улыбок — улыбкой победителя. — А я давно уже изобретал дзюцу против этих твоих штучек. Теперь ты вполне материальный. Так просто ты отсюда не слиняешь. — Ублюдок! – вскричала темная сторона, — Хочешь битвы? Что ж, ты ее получишь. — Наруто, — Сай повернулся к другу. Глаза брюнета были на редкость серьезными, — Ты и Шикамару! Идите, ищите Учиху. А я сражусь с этим и помогу выбраться Кибе. — Ага, щас, — осклабилась темная сторона Зецу. В воздухе тут же поплыл какой-то кисловатый аромат. — Давайте же! – вскричал брюнет. Узумаки и Нара, не медля, побежали вперед. Последнее, что они видели, это как по полу поползли письмена из чернил, на месте которых начинал гореть таинственный голубой огонь. «Он справится. Сай – невероятно сильный». Наруто быстрее побежал вперед. Он уже успел отыскать камеру, в которой держали Саске. Хоть чакра его и была подавлена, легкий ее привкус все равно оставался. Мгновение – и Узумаки уже перед нужной камерой. — Слишком просто, — буркнул Шикамару себе под нос. — Плевать, — отрезал Наруто, открывая дверь камеры, в замке которой приглашающее торчал ключ, и входя внутрь. Саске сидел, привалившись к стене. Глаза его были завязаны. Руки и ноги скованы особой цепью, как бы запечатывающей его в этой камере. Однако, на вид эта цепь так легко снималась. «И впрямь – слишком просто». Наруто, боясь дышать, медленно подошел ближе и присел на корточки, так, что его и Саске лица были на одном уровне. — Я знал, что ты придешь, — прошептал Учиха. Блондин не знал, что ответить. — Ты же не сможешь не проститься, а, Наруто? — Готовишься умирать? – Узумаки изо всех сил старался, чтобы его голос звучал холодно. — Готовься – не готовься… Это ничего не изменит. — Зачем, Саске? Зачем ты опять предал Коноху? Опять предал меня? Тонкие губы тронуло подобие улыбки. — Иллюзии. Реальность. Как тонка между ними грань. Как просто навсегда выбрать жизнь, полную лжи. Прав был Итачи. — О чем ты, черт возьми?! – заорал Узумаки, хватая брюнета за грудки. — Отвечай на вопрос! — Ты выбрал реальность, где я – чудовище, — горько произнес Учиха. — Это ты СОЗДАЛ такую реальность. — Об этом я и говорю. А вдруг эта реальность – всего лишь иллюзия? — Я хочу знать, — прошептал Глава Шуготенши, склоняясь губами к самому уху Учихи, — Почему? — Хочешь знать… Истину тебе подавай! А сам выбираешь иллюзии. Чужую реальность. Я тоже так делал когда-то. Плохо это кончилось. Наруто коснулся губами нежной белой кожи прямо за ухом. "Не могу сопротивляться, когда он так близко. Такой беззащитный". — Почему все так? Я так тебя… Я же ради тебя… Дышать стало больно. — Наруто, Наруто… Знаешь, в чем твоя беда? Ты слишком хорош для этого мира. Да, ты не для него! Я это понял так явственно тогда, когда ты сказал, что готов умереть вместе со мной. Ради меня. Я тебя не отдам ему, сказал я себе тогда. Не заслужил этот мир тебя. Не заслужил! — Что ты мелешь, Учиха? То какую-то ерунду про иллюзии, то это! – и какого черта на глаза наворачиваются слезы? — Я про жизнь свою говорю. Про свою РЕАЛЬНУЮ жизнь. А моя жизнь – это ты. Точнее, та часть меня, где есть ты. Все остальное — мертво. — Ты..?! Ками-сама! — Дай мне сказать, Наруто. Раз я скоро умру… Я должен это сказать. Слезы уже свободно скользят по смуглой коже щеки, скатываясь по бледной коже шеи. — Я… Я не уверен, что смогу пережить то, что ты скажешь, Саске. Я хотел услышать, как ты меня ненавидишь. Чтобы смириться, наконец. Забыть. А ты… Не могу так!!! — Послушай меня, — в голосе брюнета звучала неприкрытая мольба, — Не уходи. Услышь! Ками-сама. Бедный Итачи. Теперь я понимаю – самое тяжелое, это не жить так, как он. Самое тяжелое – так, как он, умереть. Быть так близко… И молчать! Я – не он. Я слабее. Я не хочу умереть, не сказав все! Умоляю, Наруто, послушай! Нежно провести пальцами по любимому лицу – так просто. Коснуться губами черных прядей волос – так правильно. Но дать сказать… Выслушать… Вроде и пришел сюда за этим. А встретится с правдой – нет сил. — Ты не идеал, Наруто, — хмыкнул Учиха, — Не святой. Ты лучше всех на свете. Но – только для меня. А так – ты сам ничуть не лучше, мера твоих грехов переполнена так же, как и моя. — Опять поливаешь грязью? — Нет. Говорю, как есть. И ведь ты знаешь, что это правда. Тебе тоже приходилось выбирать. Предавать. Убивать. И ты тоже искал себе оправдания в возвышенных мотивах. Мир во всем мире, или как-то так, да? Ты правда думаешь, что эти оправдания многим лучше, чем месть? Так тебе ли меня прощать за мои грехи перед миром шиноби? — Говори! — сердце бешено стучало в груди, кровь закипала. Раз решился идти — то пойдет до конца, — Еще! Скажи все, что думаешь! — Единственное, в чем я перед тобой виноват – это то, что я так и не смог разорвать нашу связь. Не смог тебя отпустить. Мне так хотелось быть живым — хотя бы на половину сердца. Саске сглотнул и сжал ладони в кулаки. Цепь мелодично звякнула. — Говори, — выдохнул Наруто, — У нас так мало времени. — Ничего. Мне теперь умирать не страшно. Я люблю тебя, — тяжелый, полный боли, вздох, но на губах улыбка — Вот, сказал! Теперь точно не страшно умирать. «Сука! Как ты можешь улыбаться!» — Я знал это, — шепот пронизан болью, прикосновения – нежностью. — Потому и не мог тебя оставить. Отпустить. Отказаться. — Как глупо, — голос брюнета полон печали. — Оба любили. Оба знали. Но молчали. — Если любил… Зачем предал? — Наруто! Развяжи мне глаза и сними эти идиотские цепи. Ненадолго. Я не убегу. Я тебе правду скажу. — Что мне теперь правда! – ухмыльнулся Узумаки, снимая повязку. — Мне теперь все равно. Кровь в венах стала ядом. Слюна во рту – серной кислотой. Все тело было чужим. Нехорошим. Ненужным. «Я сдержу слово, Саске». Щелкнул замок, цепи упали к их ногам. «Слишком просто» — сказал Шикамару. А, гори оно все черным пламенем! — Я не предавал тебя, Наруто, — Саске обхватил ладонью подбородок блондина, другую руку запуская в светлые пряди, — Я люблю тебя, — поцелуй, как глоток воздуха, — Люблю. Я не предавал тебя! Поверь мне! Не предавал!!! — Мне уже будто все равно. — Позволь мне создать гендзюцу? Ты все поймешь! Нельзя сказать это вслух! Вдруг прослушивают камеру! А так я смогу сказать правду. Не рискуя. «Не рискуя?» Наруто медленно кивнул. Прекрасная лунная ночь полных боли глаз сменилась кроваво-красным огнем. — Иллюзия, — шепнул Саске, — Которая реальность. « Темнеет в глазах. Слабость во всем теле. Но нужно двигаться. Он сказал – умрем вместе! Да, Наруто! Мы умрем вместе. Ты и я. Навсегда. — Мы нигде не можем его найти, — Зецу покачал головой. Кабуто поджал губы, а Мадара улыбнулся. — Не надо его искать. Он сам нас найдет. Убить Какаши? Уже все равно. Во мне нет жизни, нет чувств, Была ненависть, но ее стало так много, что она перестала ощущаться. Просто стало очень темно. Лезвие кусанаги в каких-то сантиметрах от лица бывшего учителя. Нет, не его. У Какаши никогда не было таких невероятных сапфировых глаз. Рука сама собой останавливается. Где-то в груди что-то начинает трепыхаться. «Все-таки я еще жив!» — Я знал, что ты придешь, Узумаки Наруто! Полное непонимание того, что творится. Сила, пришедшая в тело вместе с глазами Итачи, словно взбесилась. Кровь вскипела. Словно из другого мира – картинка перед глазами. Откуда она взялась? Только же была полуразрушенная деревня. А тут – какой-то подвал. Распростертая фигура симпатичного светленького паренька, из которого высасывают чакру Девятихвостого. «Ну нет!!!» На расстоянии чувствуется, что в нем закипает кровь так же, как и в тебе. Та же сила течет по венам. Сердце бьется в такт. «Ками-сама, что я наделал! Как мне жить без него?!» Статуя, в которую тонкой струйкой втягивается чакра, просто взрывается. Никогда он еще не видел глаза Мадары, полные ужаса. Он что-то кричит, постоянно поминая Итачи. Да при чем здесь Итачи? Это все любовь. — Наруто теперь служит мне, — улыбка Мадары полна триумфа, — Что ж, я велел ему разобраться с Облаком. С Хачиби. Как закончит, будем строить новый мир! Молчу. Все равно. Темно в комнате. Привычная полупустая бутылка вина на столе. И ЕГО образ в голове. Как от него избавиться? Наруто. Узумаки Наруто. Открывается дверь. Входит Карин. Она все еще меня не простила. Спит и видит, как бы меня уничтожить. Не буквально. Морально. Но мы в одной команде. Нелепо все это. — Ох, и тяжелая же была ночка, — в ее глазах стоит непередаваемая тьма. Явно что-то задумала. — Зачем тебя вызывал Мадара? Зачем? Зачем спрашиваю. Все равно же. Мне все теперь все равно. — Умерла Хьюга Хината. Велел разобраться. Хината? Она же ушла вместе с Наруто. — У них что-то случилось? «С Наруто все в порядке?» Карин подошла ближе и заговорила, понизив голос. — Мадаре я правду не сказала. Для него там — несчастный случай. На деле же – Суновский телесериал какой-то! — В чем дело? — Хинаточка умерла при родах. Угадай, кто отец? Наш миленький Наруто. Вот же ушустрил, мальчик, не то, что ты. А еще говорил, что клан возродить мечтаешь! «Почему так пусто в груди? Опять». — Они, оказывается, поженились в тайне. А Мадара, вроде, подобное им запретил. Они не послушались. Любовь у них! Потом туда приперлась Харуно. У той тоже любовь! Короче, я в шоке от всего, что там происходит! Девушка кинула под ноги папку с бумагами и пошла к двери. — Что-то меня это все на лирический лад подтолкнуло. Пойду, понаезжаю на Суйгецу. Нам тоже давно пора поженится. Сколько можно! Спать — спим, а о свадьбе, пиранья, и не заикается. Уже выходя, Карин бросила: — А Наруто теперь папаша. Даже дважды. Близнецы у него. Мальчик и девочка. Безумно захотелось напиться. То, что он уже пьян, как-то не останавливало. «Забыть его! Забыть!» Снова боль. Снова бутылка. И снова – Карин. Вечно приперается, когда мне особенно больно. Чувствует.Торжествует! — Эй, Учиха, достаточно! – тревожно шепчет она, — Как же хотела я, чтоб ты мучился, желательно, от любви. Но не до такой же степени! «Отвали. Мне жить не охота. Моя жизнь меня покинула. Предала. Все верно! Ей было в тысячи раз больнее, чем этой красноволосой стерве». — А я только что вернулась от Наруто. Мадара велел бумаги передать. А Узумаки мне верит. Наивный. Думает, раз я не сдала его Мадаре, то никому не сдам. Не предам. Друзья, думает. Да я б и не сдала его тебе, если б знала, что ты зла ему желаешь. Выходит, правильно верит. — Заткнись! — Молчу! Уже ухожу. Тебе отчет о деревне, скрытой в Траве. Вон он – на столе. А детей-то Наруто Гааре сплавил. Ха-ха! Казекаге-нянька! Смешно. Имена у них такие странные! Ичикису и Хекагами. Мальчик – Первый Поцелуй и девочка – Ледяные Зеркала. В честь чего он их так назвал только? Смешно. — Достало это твое слово. Смешно. Смешно. Сказал: проваливай! «Первый поцелуй. ..А мне снова хочется жить! Уж я-то знаю, в честь чего. Точнее, кого». Мадара ходил из стороны в сторону, читая отчет. Это странное нападение шиноби из Облака. Ясно же, что у них была информация. — Зецу, — легко бросил он, — Последи-ка за нашими ангелочками. Не нравится мне все это. Саске крепко сжал руки под столом. «Он будет следить за Наруто? А вдруг он узнает то, что ему не следует. Узумаки может пострадать! Или его дети! Нельзя этого допустить! Я сделаю все, чтобы защитить их. Я сделаю все, чтобы защитить свою жизнь!» «Сегодня, когда Казекаге и его двое Защитников покинут Суну, чтобы посетить Наруто в честь Дня его Рождения, я это сделаю! Я смогу их увидеть! Не знаю, почему, но мне этого так хочется… Уже столько времени. Похожи ли они на него? Или на эту Хьюгу? Нет, пусть будут синеглазыми блондинами!» Многоуровневое хенге готово. Войти в Суну оказалось проще простого. Удивительно! Куда только охрана смотрит! Вот и дворец. — Что вам тут надо? – спросила девушка, дежурившая у входа. — Продаю фрукты из страны Риса, — сказал Саске, показывая корзинку. Однако, для девушки это было сказано старенькой бабушкой, крайне безобидной на вид. — Проходите, — кивнула девушка, — Вот Кису и Хе обрадуются. Они обожают заморские сладости. Вас Канкуро-сама прислал? — Он самый. — Толговка! Толговка! Саске чуть не сбили с ног два маленьких урагана. — Эй, осторожней, — прокричала выбежавшая за ними еще одна девушка, — Вы так убьете бедную старушку. Прошу прощения за них! Они крайне любопытные и совершенно неуправляемые. Учиха во все глаза разглядывал двух маленьких чертят, роющихся у него в корзинке. В них не было ничего от матери. Они были точными копиями своего отца. Это было именно то, что хотел видеть Учиха. Не бьякуган. Синеву полуденного неба. — Где ты был, Саске? – Мадара с ума сходил от злости. «Не скажу! Умру, но не скажу!» Мир вновь приобрел прежние краски. Наруто тяжело дышал. Из глаз Учихи текли слезы. — Я не предавал тебя! Ты сам это видел! — Я это знал! — Какая милая картина! – раздался холодный голос от двери.