Лунная Ночь

— Наруто, ты меня слышишь? – Сакура нежно гладила блондина по плечу, но тот, на это никак не реагируя, продолжал сверлить взглядом стену. — Может и слышит, — влез Нара, недовольно качая головой, — Но не соображает. Еще бы – столько выжрать. — Как мне все это надоело! – девушка сползла на пол и прислонилось спиной к коленям Узумаки, — Как я устала! Они втроем сидели в спальне Наруто. Точнее, сидел блондин. На кровати. Шикамару подпирал стенку, рассуждая о непредсказуемости жизни. Сакура суетилась с пьяным другом, поминая свою нелегкую женскую долю недобрым словом. Да, день рождения у Главы Шуготенши закончился более чем грандиозно. Ему пришлось допрашивать вместе с Морино Ибики и его командой многочисленных нападавших. Не сказать, что это не принесло никакого результата, но на главный, волнующий блондина больше всего, вопрос, ответ так и не был получен. Никто из шиноби Облака так и не подтвердил, что это именно Учиха Саске выдавал им секретную информацию. Да, был некий предатель. Да, они сотрудничали около полутора лет. Да, его вроде видели. А вроде и нет. Путаница. Отсутствие картинки. Мираж какой-то. Для Мадары же никакие доказательства уже не были нужны. Он был безоговорочно уверен, что Саске – предатель. Тот сам в этом, в конце концов, почти признался. По приказу Цукикаге Глава Полиции был заточен в тюрьму. Предварительно ему вкололи некую сыворотку, блокирующую все каналы чакры, так что Учиха не мог воспользоваться ни одной техникой. Даже шаринган не мог активировать, на который тоже требовалась чакра. После того, как череда допросов закончилась, уже под утро, Мадара в срочном порядке вызвал Узумаки к себе в кабинет. Наруто шел к резиденции Цукикаге и глядел на светлеющее небо. Вот-вот должно было взойти солнце, но парень чувствовал, что прошедшая ночь затянется в его душе еще надолго. Горький комок стоял где-то в районе солнечного сплетения. Не хотелось никуда идти. Хотелось застыть статуей. Или деревом. Стоять так на одном месте – и пусть хоть весь мир рухнет. Возле входа находились несколько Анбу. Заметив подходящего блондина, они, поклонившись, отошли от дверей. Наруто, даже не взглянув на них, вошел внутрь. Мадара чинно расположился за огромным дубовым столом. Перед ним стояла бутылка дорогого сливового вина и закуски из фруктов. Вид у Цукикаге был довольный. И он этого не скрывал. — Чему ты радуешься? – зло спросил Наруто. — Да так, жизненному течению, — туманно ответил Учиха, — Садись, садись! У тебя была трудная ночка. Узумаки, скривив губы, опустился на краешек стула. Мадара тут же заботливо пододвинул ему блюдо с фруктами и налил бокал вина. — Я еще не поздравлял тебя с днем рождения, — радостно сказал Цукикаге, — Я хочу выпить за твое здоровье. — Вас сегодня Саске по голове не ударял? – подозрительно спросил блондин, беря с блюда кусочек яблока и отправляя его в рот. — Забудь ты о Саске, — почти ласково шепнул Учиха, — Он сделал свой выбор давным-давно. Теперь он просто пожинает плоды того, что совершил. — Когда же вы пожнете плоды своих грехов? Мадара издал короткий смешок. — А я и так уже за все заплатил, Наруто. Даже слишком большую цену. Не думай, что все мне слишком легко давалось путем интриг и злодеяний. — А это не так? — Ты еще так юн. Столького еще не понимаешь. И имеешь в свои годы так много. Я же прошел слишком долгий путь к тому, что имею сейчас. — Пустые отговорки, — фыркнул Наруто, — Красивые слова не изменят того, что вы – наглый, хитрожопый сукин сын. Мадара одним глотком осушил свой бокал и налил себе еще. Узумаки последовал его примеру. — Когда же ты повзрослеешь? – притворно-печальным тоном осведомился Учиха, — Эти хамство и дурость не к лицу взрослому шиноби. И, уж тем более, они не к лицу Рокудайме. — Никогда. — Да уж. Если все события из твоей прошлой жизни тебя не научили ничему, уже ничто не научит — Хватит издеваться! Зачем вы меня позвали? — Так я же уже сказал! – удивленно произнес Мадара, — Чтобы поздравить с днем рождения. Ну и заодно – с превосходно выполненной операцией. — Это не меня благодарить надо, а Шикамару Нара. Это он все верно просчитал. — А кому он служит? – развел руками Цукикаге, — Только не надо мне возвышенных речей о Воле Огня и верной службе своей деревне. Достали эти сказки. — Если в тебе этого нет, не значит, что для других это – сказки. — Милый мой мальчик, ты – типичная жертва системы, стоявшей и будущей стоять на тотальном промывании мозгов. Воля Огня! Трудный выбор шиноби! И прочая чушь, которую так любили Сенджу. Мир устроен намного проще. — Да неужели? — Ага. Все вокруг меряется двумя видами отношений: торговли и силы. Все очень легко. — Это для вас все очень легко. Предал, продал – получил, что хотел. Ни чести, ни достоинства. Ничего. — Опять лишь громкие слова, за которыми ничего не стоит, — мягко рассмеялся Мадара, — Я очень даже честный. И, уж поверь, о достоинстве я знаю побольше твоего. — Ага, как же! Вы невероятно честны. А уж пришли к власти так и вовсе самым достойнейшим и честнейшим способом. — Я уже сказал: я честен относительно того, как устроен этот мир. Я честно живу по его правилам. Вот и все. Я оказался сильнее — я получил власть. Которую, кстати, ты мне и помог утвердить. Вспомни наш договор. Чем не торговля? Наруто, допив очередной стакан с вином, налил следующий. Комок в груди стал ощутимо меньше. — Это мерзко, — прошипел он, — У меня не было выбора. — Мерзко, подло, несправедливо, грязно, продажно. Знаю я, что ты скажешь. А правда в том, мой дорогой Наруто, что все эти эпитеты можно заменить всего лишь одним словом – жизнь. Но жизнь – не хорошая, не плохая. Не белая и не черная. Она такая, какой мы хотим ее видеть. И мы всегда, Наруто, ВСЕГДА получаем то, что ЗАСЛУЖИЛИ. А не то, что хотим. Стало быть, я заслужил быть здесь и сейчас. Пить это вино. Любоваться на твою пьяную смазливую мордашку. — У меня от ваших слов мозги плывут, — пожаловался Узумаки, — Вот скажи мне, старый козел, чем я заслужил свое детство? Без родителей и близких, зато со злобным демоном внутри? — А может взглянуть на это наоборот? Своим трудным детством ты заслужил то, что имеешь сейчас? Великий Узумаки Наруто, которого невозможно ничем сломить. Один из сильнейших шиноби мира. Покоритель Кьюби. А смерти твоих родителей – заслуга непосредственно их самих. — Ненавижу тебя! – выпалил Глава Шуготенши, наливая очередной бокал под веселым взглядом Мадары, — Чушь же несешь. Чем Саске заслужил то, что с ним произошло? Он своими глазами видел смерть собственных родителей! От руки любимого брата. Это куда страшнее того, что произошло со мной. Так почему все так? — Ну, начнем с того, что Саске родился в клане Учиха. А это уже значит очень многое. Невероятные способности. Громкое имя. Ему не нужно было доказывать себе и окружающим свое право на уважение и почет. Имя ему это давало. Но, в то же время, клан заслужил свою собственную участь, которая его и настигла. Если ты – часть чего-то большего, пользуешься его благами, так разделяй же и его неприятности. Из-за этого всегда терпеть не мог толпу. Ненавижу расплачиваться за решения, принятые стадом баранов. — Сам ты баран, — буркнул Наруто, для которого Учиха, как впрочем и весь его кабинет, начал странно вертеться. — В общем, мы часто бываем втянуты в события, которые заслужили не мы, а что-то большее, с чем мы связаны. Это и есть расплата за связи. Но и она же – те самые события, от нашей реакции на которых зависит наше будущее. То есть тут мы своими эмоциями, своим поведением как бы «покупаем» себе будущее. Понимаешь, что я имею ввиду? Мы все всегда находимся именно на том месте, на котором должны быть. Я – Цукикаге, ты через два дня станешь Рокудайме, а Саске ждет казнь за предательство. — Что? – вскричал Узумаки, вскакивая на ноги, — Нет! Нет! Надо разобраться. Зачем казнить? Ведь никто же не пострадал серьезно! — Не лезь в это дело! Я могу вынести этот вопрос на открытое голосование джоунинов, но, поверь, результат будет тот же. — Ага! – закивал Наруто, — Если вынести на голосование вопрос о твоей казни, тебя бы тоже прибили с удовольствием. Но где тут справедливость? Мадара налил блондину еще вина и сам, мягко улыбаясь, подошел к окну. Из-за гор уже показались первые солнечные лучи. Они веселыми бабочками проникли в кабинет, запорхали по стенам, прогоняя остатки ночной мглы. — За что вы так с Саске? Если б вы не горели желанием его уничтожить, вопросов бы о казни не стояло! — Он меня предал! Это ты прощаешь предательство. И получаешь удар в спину снова и снова. Я же видел в этой жизни намного больше. Я точно знаю, что можно спустить, а что нельзя. Солнце заиграло в черных, как смоль, волосах Цукикаге. «Ни одного седого волоска! Красит он их, что ли?» — отвлеченно подумал Наруто. Громадное количество выпитого дало о себе знать. Узумаки больше не мог думать о словах Мадары. Не мог думать о Саске. Вместо этого в голову лезли какие-то тупые мысли. Тупые, но обычные вещи. Зеленые трико толстобровика. Помада Сакуры. Съеденная Тон-Тон. Замечательный набор кунаев, который подарила Тен-Тен. Рамен. Опавшие листья. Яркие лучи солнца. Лучше думать о всякой ерунде, чем сдохнуть от тяжести невыносимых мыслей. — Не стой у меня на пути, Наруто! – проговорил Мадара, распахивая окно и впуская свежий осенний воздух, — Саске я все равно уничтожу. Не заставляй меня идти еще и против тебя. Помни о договоре. «Солнце встает каждый день. Вставало миллионы лет до этого дня, будет вставать еще столько же. Помнит ли оно всех, кто с надеждой ждал его по утрам? Жалеет ли оно о тех, кто никогда больше его не увидит?» Раздался стук в дверь и в кабинет ворвался Шикамару. — Наруто, что с тобой? – друг опустился перед Узумаки на корточки и взял его ладони в свои, — Что ты с ним сделал, Учиха? — Ничего. Твой друг не знает меры в употреблении спиртных напитков. Запомни мои слова, юноша, это всегда заканчивается плохо. — Видя твою рожу, еще не так напиться хочешь, — прошипел Шикамару, закидывая почти отрубающегося Наруто себе на плечо, — Я его забираю. — Да пожалуйста. Мы уже все обсудили. — Что-то важное? — Да нет. Так, поболтали о жизни. Нара направился к выходу и уже у самой двери, оглянувшись, сказал. — Я знаю, что вам все равно. Вам наплевать на то, что происходит на самом деле. Вы будете делать все, чтобы уничтожить Наруто. Так вот, мы, его друзья, не позволим вам этого сделать. Я лично жизнь свою положу, но растопчу тебя раньше, чем ты успеешь причинить ему хоть сколько-нибудь существенный вред. — Давай, — хмыкнул Цукикаге, — Действуй. Шикамару, сжав зубы, покинул кабинет. — А тебя не проведешь, — прошипел Цукикаге, — Понял, кто моя настоящая цель. — Так ты не знаешь, что ждет теперь Саске? – спросила Сакура. — Не знаю, — Нара флегматично смотрел в потолок, — Но, подозреваю, что ничего хорошего. Сакура вздохнула и скрыла лицо в ладонях. — Это конец, — прошептала она, — Мадара не простит. Не простит. — А мы должны прощать? – Шикамару с раздражением глянул на девушку. — Ты хоть понимаешь, КАК нам повезло, что все закончилось именно так? Быстрой победой, без жертв. Шанс на это был один к миллиону. Удивительно, что так получилось. — Ты слишком жесток! – Харуно всхлипнула. — Ничуть. Такова правда. — Саске теперь навсегда запрут в тюрьме, да? — Не думаю. — Ты… Нет! — Да, полагаю, его казнят, — кивнул головой Нара, глядя на потерянное лицо Узумаки. Наруто в этот момент как раз закрыл глаза и опрокинулся на кровать. Сакура зарыдала. — Хватит реветь! К этому все шло давным-давно. К тому же, ты сама когда-то хотела его убить, разве нет? — Ты-ы не понима-а-аешь… Тогда-а все было в мои-их рука-ах. А ту-ут… М— Мадара не передумает… И не отступи-ит… — Ладно, довольно этого цирка, — поморщился Шикамару, — Пойдем отсюда. Дадим Наруто нормально отоспаться. Девушка кивнула и поднялась на ноги. — Может, не стоит оставлять его одного? – с сомнением произнесла она. — Не стоит оставлять его с тобой! Больше ему сейчас никто ничего не сделает. — В каких гадостях ты опять меня подозреваешь? — Ни в каких. Это просто так, на всякий случай. Сакура кинула на Нару гневный взгляд своих колдовских зеленых глаз и вылетела за дверь. — Проблематично, — буркнул Шикамару, выходя следом. Наруто снились милые розовые поросята, резвящиеся у небольшой реки. Было, определенно, лето. Потрясающий аромат разогретой на солнце травы был почти реален. Как и хрюканье, заполнившее, казалось, все. Один прекраснейший поросенок подбежал к самым ногам блондина. Наруто склонился над ним, чтобы погладить. И обнаружил, что сидит на своей постели. Причем не один. Кого-кого, а этого человека он никак не ожидал увидеть. — Я, конечно, понимаю, что в нашем мире слова: ты же давно умер – совсем ничего не значат. Но я все равно спрашиваю: какого хрена? Итачи мягко улыбнулся и провел рукой по своим шикарным темным волосам. На вид он ни на грамм не изменился с момента их последней встречи. Тот же плащ с кровавыми облаками. Волосы стянуты все в тот же неизменный хвост. Только в глазах что-то неуловимо изменилось. — Опять ты на меня кричишь. И вопросы задаешь совершенно не те. — Интересное кино. У меня на постели сидит человек, который уже лет пять как покойник, а я должен спокойно разговаривать и задавать какие-то «те» вопросы! — Но у тебя ведь есть «те» вопросы? Не так ли? Наруто, прикусив губу, растерянно посмотрел на брюнета. — Ты жив? – тихо спросил он. — Нет, — грустно покачал головой Учиха. — Ясно, — Наруто одновременно и полегчало, и стало как-то невыносимо печально. — У меня мало времени, Наруто. Поэтому, перейдем к делу. Помнишь, ты мне обещал, что спасешь Саске любой ценой? Что ты в состоянии будешь совершить такой выбор, чтобы и с ним ничего не случилось, и с деревней? — Вообще-то, я тогда сделал немного иной выбор. Умереть вместе с ним… Итачи печально улыбнулся. — А сейчас? Ты еще все готов поступить таким образом? — Я не знаю! – Наруто тяжело вздохнул, — Мне Мадара сегодня говорил такие вещи. Что мы все заслужили, и все в таком роде… Саске слишком уж неотвратимо выбирает для себя один и тот же конец. Своими поступками. Своими мыслями. — Ты уверен, что знаешь, о чем он думает? — Я… Я не уверен… Мадара сказал… — С каких пор ты слушаешь его? Дай ему возможность, он тебе еще не тем мозги запудрит. Итачи с наслаждением растянулся на кровати, глядя в окно, за которым светило яркое осеннее солнце. — Возможно, в чем-то Мадара и прав, — промолвил он, — Отрицать это глупо. Но скажи мне, может ли быть так, что в этом мире есть нечто, намного более сильное, чем наш выбор. Сильнее самого черного зла? Сильнее неизбежности? Нечто, которое может разом перечеркнуть всю тьму в душе даже у того, у кого, казалось бы, сама душа стала тьмой? — Я… — Наруто начал задыхаться, воздуха не хватало, — Ты… — Когда-то я, не дрогнув, врал в лицо Саске, что единственное, что может нас сделать сильнее – это ненависть. Глупо было с моей стороны. Я просто так хотел, чтобы он сам пришел к правильному ответу. Другому, не такому, какой я ему навязывал. Пришел бы, как было в случае, когда он отказался убить тебя и получить этим Мангекье Шаринган. О, как же близко он был тогда к правильному ответу! Узумаки молчал, растерянно глядя на Учиху. Какого черта хотелось плакать? — А правда была прямопротивоположной. Любовь – единственное, что делает нас сильными. Единственное, что может принести свет в мире, где кроме тьмы ничего нет. Единственное, что может нас спасти, когда, казалось бы, уже ничто спасти не может. — Да. Пожалуй, так и есть. — Как же хочется сладкого, — Итачи зевнул, — У тебя ничего такого нет? — Нет, наверное. — Жаль, — Учиха мягко поднялся на ноги, — Знаешь, мой глупый братишка стал невероятно сильным. Я горжусь им. — Это-то да, — растеряно пробормотал Узумаки, — Его Высший Мангекью Шаринган – это нечто. — Ты так меня и не понял, — огорченно произнес брюнет, — Спаси его, Наруто. Если ты оставишь все как есть, то будешь жалеть об этом до конца жизни. Так и не узнав правду. — Какую правду? – закричал Наруто резко подаваясь вперед и… просыпаясь. В комнате никого не было. «Чертов сон! Чертов Итачи!» — подумал Наруто, растерянно размазывая по щекам соленые капли. Было очень больно.