The sun and clouds

На крыше

Дыхание спирает и воздух очень холодный. Джинен раскидывает руки в характерном жесте, словно пытается улететь. Мысли в голове копошатся и путаются, но остаются совершенно чистыми. В одиночестве обычные терзания отходят на задний план. Белый туман, здесь, на высоте, кажется материальным – но стоит провести ладонью по бледному дыму, и ощущения рассеиваются в мягком прикосновении. Летать на высоте, не быть частью чего-то земного и чувственного – из разряда невозможного. Глубокий глоток почти ледяного воздуха и можно наслаждаться чуточку дольше. Где-то впереди определенно что-то странное и неизведанное, интересное. Он сбрасывает теплую куртку, и дрожь плавной волной распространяется по всему телу. Ладони уже давно горячие от холода, но он все еще стоит и глубоко выдыхает. Коротко вбирает в себя кислород и держит в легких, а затем грудная клетка вновь опускается, расслабляясь. Словно курит. Кислород хуже никотина. Джинен отходит от края и опускается на бетон. Разбежаться и сигануть вниз на большой скорости, расправить руки и тут же подняться ввысь. Очень хочется. Здравый смысл запрещает, но внутри громким теплым шепотом «Ну давай же». Нет, не сейчас. Сначала он вдохнет еще раз двадцать, глубоко и вдумчиво. Сегодня что-то меняется. Слышится скрип двери, и с другой стороны кто-то стучит тяжелыми ботинками. Ему хочется развернуться и посмотреть, кто вообще смог залезть сюда, кто узнал про это место и почему пришел. Он стоит и смотрит далеко, дышит. Громкие шаги слышатся отчетливее, но затем кто-то ступает аккуратнее. Он снова лезет на край здания и теперь уже садится, свешивая ноги, куда-то вниз на двадцать пять этажей. Если пришедший заговорит – он уйдет. Но кто-то рядом уже дышит совсем тихо, еле слышимо. Кто-то садится на край, копируя. Джинен закрывает глаза, мысли возвращаются, словно этот кто-то принес их в карманах своей одежды. Он закрывает глаза и нечаянно сосредотачивается на ощущениях. Руки совсем холодные, пальто под бедрами почти не согревает, очень твердо, хочется убрать надоедливую челку, которая щекочет веки. Его словно окутывает шлейф чего-то очень знакомого, но в то же время необычного. Он приходил сюда каждый день на протяжении пяти месяцев, но это впервые, когда он здесь не один. Интерес побеждает. Он открывает глаза и осторожно поворачивает голову. В метрах трех сидит этот кто-то, со светлыми волосами и уставшим взглядом. Уставший он не из-за опавших на зрачки век, а из-за синяков под глазами. Профиль какой-то совсем молодой. Хотя ему-то, в свои неполные двадцать, об этом громко говорить. Кто-то со светлыми волосами выглядит еще моложе. Наверняка его лицо кажется совсем детским, когда этот кто-то улыбается, но парень не может представить его таковым. Взгляд у кого-то тяжелый и сгорбленная спина, мягкая линия челюсти, это заметно даже с расстояния. Хочется подойти ближе, рассмотреть цвет глаз и черты лица. Он не пытается думать, он даже не хочет, поэтому произносит: - Джинен. Получилось мягко и как-то растерянно, возможно, кто-то даже его не услышит. Со светлыми волосами поворачивает голову, и почему-то кивает. А затем мальчишеским голосом отвечает: - Енджэ. Джинен облизывает сухие губы, и на языке собирается набор звуков. Имя хочется распробовать, поэтому он осторожно шепчет: - Ен-джэ, Енджэ-э, Е-нджэ… Енджэ со светлыми волосами коротко и тихо смеется, но как-то совсем невесело. Но затем подсаживается ближе. Они на расстоянии вытянутой руки, и Джинен рассматривает этот жест как возможность посмотреть на Енджэ со светлыми волосами. Поворачивает голову и всматривается в глаза. Немного раскосые, светло-карие. Довольно обычные, кроме единственного: грустные. Хотя нет. Еще умные, понятливые. Енджэ со светлыми волосами выдерживает взгляд несколько секунд, а затем снова смотрит на далекие высотки в белом дыме. - Джинен. Джинен. Свое имя из чужих уст кажется незнакомым. Енджэ со светлыми волосами и грустным взглядом говорит мягко, воздушно. Джинену приятно вслушиваться в теплый тенор, с навязчивым интересом спрашивает: - Как ты здесь оказался? - Случайно забрел. Не думал, что крыша действительно открыта. Но мне повезло, - Енджэ горько усмехается. От этого его лицо омрачается еще больше. Не может быть такого взгляда у юноши. Хотя Джинен не помнит, какой взгляд был у него. - Ты выглядишь очень молодо, - произносит как бы вскользь. - Недавно было семнадцать. А тебе? - Двадцать. Енджэ со светлыми волосами и невеселой улыбкой почему-то кивает в никуда. - Я не буду называть тебя «хёном». - Ты не должен, - Со светлыми волосами удивляется и поворачивает голову, задавая немой вопрос. - Вся эта иерархия до ужаса нелепая и глупая. Енджэ улыбается в какой-то мере радостно и удовлетворенно. Он не ожидал здесь найти кого-то, но нашел очень похожего на себя. Взгляд у Джинена такой же уставший и даже разочарованный. - Ты часто приходишь сюда? В ответ лишь короткий кивок головы. - Когда ты придёшь сюда снова? - Енджэ со светлыми волосами смотрит с какой-то нелепой и непонятной надеждой, едва заметной. - Завтра. А ты? Ты придёшь? Мальчик кивает. Назвать его парнем Джинен не может. Его останавливают щуплость, детское лицо и мягкий голос. Джинен правда хочет, чтобы Енджэ со светлыми волосами и грустным взглядом пришел сюда завтра. В нем чувствуется что-то знакомое и близкое. Они сидят в тишине до тех пор, пока на неровный горизонт едва опускаются сумерки. Енджэ осторожно, чуть медленно встает и поправляет пальто. - Увидимся. Джинен поворачивает голову, провожая Со светлыми волосами растерянным взглядом. Но Енджэ пообещал прийти сюда снова. Он придет? Большой город погружается в темноту, но где-то далеко слишком яркие кислые вывески магазинов и развлекательных центров мешают ему успокоиться. Джинен в который раз радуется тому, что живет в тихом спальном районе с многоэтажными зданиями. Теплый желтый свет фонарей и окон заставляет выдохнуть. Это то, ради чего он приходит сюда каждый день. Эта атмосфера очень умиротворенная, настраивающая на мысли; но не навязчивые, а будто сказочные; но прочувствовать это можно только после белой серости дня. Джинен всегда любил вечера больше. Терпеть холод уже невмоготу, поэтому он в последний на сегодня раз затягивается чистым, почти ночным воздухом, а затем идет к скрипучей двери, чтобы потом спуститься на свой четырнадцатый этаж. Енджэ со светлыми волосами правда пришел. В тоже время, Джинен услышал уже знакомый стук тяжелых ботинок, а затем и почувствовал чужую несмелую руку у себя на плече. Он обернулся, чтобы ответить на своеобразное приветствие, и коротко кивнул головой. На губы даже заползла еле заметная улыбка. Енджэ выглядел растрёпанным и от этого в какой-то степени милым. Но в этот раз он не стал садиться рядом с Джиненом. Стянув с плеч довольно крупный рюкзак, Енджэ вытащил бордовый плед. Он выглядел немного затасканным, но оставался все еще в хорошем состоянии. Безжалостно расстелив ткань прямо на голый бетон, Енджэ завалился с краю и уставился куда-то вверх. Джинен расценил такое поведение несколько необычным, но все же согласился на немое предложение лечь рядом. Осторожно опустившись, пытаясь не задеть светловолосого, Джинен растянулся совсем близко. Плед был большой, но Енджэ сложил его в два раза, оставляя места впритык. Если бы Джинен захотел дотронуться до него, ему даже не нужно было дотягиваться – достаточно просто положить руку чуть левее. - Знаешь, это ведь не мой родной город, - вкрадчиво, словно говорил очень интимную вещь. Стая мурашек поползла по позвоночнику, останавливаясь где-то на загривке. – Я родился в Мокпо, но приехал сюда совсем недавно. - Я тоже родился в другом месте. Нравится здесь? – Джинен сложил руки за головой. - Мы вроде так высоко, но небо так далеко. Ночью звезды совсем маленькие. Джинен несколько потрясенно повернул голову и уставился на светлый профиль. Енджэ все еще смотрел куда-то ввысь, но, не дождавшись отклика, посмотрел в ответ. У Джинена сперло дыхание – как иногда бывает, когда он стоит на самом краю. - Я подумал о том же самом, как только поднялся сюда впервые. Енджэ мягко улыбнулся, тяжело опуская веки, а затем снова повернул голову, но глаз не открыл. - В первый день на меня хлынула серая лавина, и я очень испугался. Никогда не видел столько людей в одном месте, - Енджэ говорил тихо и будто снисходительно, отпуская себя. – Этот город такой огромный, и я боялся тут никого не найти. Люди словно заснули, и просыпаться никто не хочет. Прячутся от правды в эти свои бетонные коробки. - Ужасно, да? – Джинен невесело осклабился. Енджэ молча кивнул, только дернулся кадык на шее – словно сглатывал невысказанные слова. – Зато, знаешь что? Енджэ раскрыл веки и уставился в чужие, очень – очень черные зрачки. - Вместе веселей сходить с ума, - уже искренне улыбаясь, произнес Джинен. Эта сумбурность казалась ему отчего-то забавной, и изо рта вырвался ничем не припорошенный смех. Словно он вдохнул заряженный позитивными частицами воздух, Джинен смеялся. - Да. Да, ты прав, - Енджэ широко улыбался. Небо окрасилось в темно-синий. Теплые желтые фонари согревали дома. Чья-то ладонь согревала чужую.