Trust me.

Сломя голову, Чон бежал в правое крыло университета. Студенты в панике выбегают из аудиторий, кричат и толкаются, чтобы поскорее покинуть здание. Нескончаемый поток не давал парню быстро добраться до горящего кабинета, отталкивая в обратную сторону. Поняв, что просто пройти мимо них ему не удастся, Чонгук начал просто расталкивать всех и напролом шёл к своей цели. Визжание девушек ударяло по ушам, а лицо кривилось в недовольной гримасе. Сейчас все осознали, насколько им дорога собственная жизнь. Кое-как пробравшись через сотни студентов в пустой коридор, Чон выдохнул и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Оперевшись о стену рукой, Чонгук переводил дыхание и стирал капельки пота со лба. Поднимает голову и смотрит вперёд. Рот приоткрывается в немом шоке, а сердце бьётся с неимоверной скоростью. Перед ним длинный коридор, который снизу и доверху затянуло густым серым дымом, переходящим в чёрный оттенок. Всем телом и разумом овладел страх. Но не за себя, а за девушку. Ведь он даже не знает, там ли она, а все равно срывается с места и, прикрыв рот ладонью, рассекает густой дым. — Студент! — крикнул преподаватель, смотря в спину парню, чтобы остановить его. Чонгук не слышал, лишь утопал в мыслях. Молил небеса, чтобы её там не оказалось. Просит Бога, чтобы он не отнимал жизнь у девушки, если она всё же находится в медицинском пункте. Он не думает о себе, не заботится о том, что может напрасно пострадать сам. Отгоняет тягучий, чёрный дым, заполоняющий всё пространство. Перед ним всё размыто, поэтому если идти, то только на ощупь, но времени остаётся мало, так же как и кислорода в его лёгких. — Чёртовы идиоты! — кричит Чон, обвиняя во всём этих недохимиков. — Если с ней что-нибудь случится… молитесь, уроды, — рычит парень и, закрыв рот воротником рубахи, бежит дальше по коридору. Опираясь о стену, парень видит окно, находящееся недалеко от кабинета химии. Пробиваясь сквозь дымную пелену, Чонгук проворачивает ручку и открывает окно настежь, вдыхая как можно больше чистого воздуха. Вся гарь повалила на улицу, а в коридоре стало чётко видно каждую аудиторию. Оглядываясь вокруг, парень замечает два, рядом находящихся, кабинета. Двери обоих были объяты ярким пламенем, а треск древесины усилился до грохота. Пластиковая вывеска, обозначающая назначение кабинета, плавится на глазах и тягучими каплями скатывается вниз по обгорелой двери, скрываясь на язычках огня. — Твою мать…— шепчет Чонгук, хватаясь за голову. Он понимает, что времени на раздумья, сейчас нет, но страх за свою жизнь проявился совсем некстати. Часто задышав, Чон забегал глазами по всем имеющимся углам, облизывая пересохшие от волнения губы. Мотнув головой, Чонгук выбивает все пугающие его мысли и, не думая, бежит прямо на огонь. С разбега ударяет ногой по горящей поверхности, резко отдёргивая ногу, дабы пламя не охватило её. Местами сгоревшая дверь с лёгкостью слетает с петель, падая внутрь кабинета. Словно по щелчку из медицинского пункта валит ужасное количество угарного газа. Дым ударяет прямо в лицо. Отпрянув назад, парень закрывает глаза руками и, нагнувшись, протирает их. Выбитые дымом слёзы, скатываются по щекам, а глаза жжёт все больше. Поднимает голову и, щурясь, направляется внутрь кабинета. Гарь слегка рассеялась, когда дверь была выбита. Увидев лежащую на полу девушку, Чонгук шокировано распахивает глаза и сдёргивает с себя рубашку. Огонь почти добрался до тела Ёна, лежащей неподвижно. — Ёна! — крикнул Чонгук. Вдохнув больше чистого воздуха, он вбегает внутрь и, нагнувшись к девушке, накидывает на лицо тонкую ткань своей одежды, не давая угарному газу пробраться в её лёгкие. Сейчас, главное вынести её отсюда и вызвать скорую. *** Яркое солнышко, освещающее лишь небольшую полянку. Будто в какой-то сказке, повсюду летают бабочки с нереально красивыми крылышками, отблёскивающими на лучах солнца. Редко виднеющиеся полевые цветы разносят по воздуху приятный аромат. Шелест листьев и скрежет травы, добавляют некое умиротворение и частички счастья. На улице волшебная атмосфера и тепло, пробирающееся по телу. — Ёна! Так нечестно! Позади маленькой девочки слышится детский голос, досадно кричащий ей, что она играет нечестно. Убегая от мальчика, Ёна заливисто смеется, широко улыбается и просто наслаждается весёлой игрой. Она не видит его лица, не знает кто он такой, но слышит голос… такой знакомый и родной. Любопытство охватывает девочку, и она останавливается, медленно разворачиваясь назад. Увидев друга, с которым играла, она непонимающе склоняет голову набок и выжидающе смотрит на него. — Кто ты? — удивлённо спрашивает девочка. — Почему ты спрашиваешь об этом? — улыбка резко пропадает с его личика. — Разве ты меня не узнаешь? Не помнишь меня? — схватив Ёна за руки, он напугано смотрит в её глаза. — Ёна, это я! Поджав губки в тонкую линию, девочка в ответ сжимает его руки в своих ладонях и оглядывает сверху донизу. Его взгляд так знаком, а прикосновения кажутся почти родными и привычными, но вместе с этим забытыми и новыми. Подняв руку, Ёна касается его тёмных волос и проводит по ним вниз, проводя по щеке. Тепло. Почему его лицо кажется знакомым? Почему голос мальчика давно поселился в её разуме? — Но…ведь я не знаю тебя, — расстроено девочка высвобождает его руки и опускает взгляд. — Так нельзя! Почему ты обманываешься меня?! — задаёт вопрос, а глаза краснеют, норовя выпустить слёзы. — Ты знаешь, как меня зовут! Зачем так шутишь?! — Я не знаю, — стыдливо жмурится Ёна. — Как же тебя зовут? — Моё имя… Незнакомый для Ёна мальчик, хотел продолжить, но его перебил женский голос. — Дочка! — некий голос раздался позади девчушки.— Милая, поёдём домой? Женщина касается руки девочки и присаживается на корточки, давая возможность Ёна, разглядеть её. Глаза, нос, губы… это не её мама. Точно нет. Почему она называет Ёна своей дочерью? Задаваясь этим вопросом, девочка щурится и недовольно поджимает губы, выдёргивая свою руку из ладони незнакомки. И снова это чувство. Вновь Ёна не может понять, что происходит. Эта женщина показалась знакомой, но в тоже время её внешность отталкивала, говоря о том, что девочке она никем не приходится. Мозг столь маленького ребёнка не в силах осмыслить всё это, поэтому она делает несколько шагов от женщины. — Ты не моя мама! Обманываешь! — сжимая ладони в кулачки, кричит Ёна. — Что с тобой? Дочка, это ведь я. Ты меня не узнаешь? — напугано спрашивает женщина, прикладывая руку к груди. Смотря в глаза незнакомки, девчушка мотает головой и делает ещё несколько шагов назад. Запнувшись за большой камень, Ёна падает и больно ударяется головой о землю. Перед глазами всё плывёт, а до слуха доносятся « Это я! Это я! Ты меня не узнаешь! Это ведь я!». Всё это Пак слышала как в плотном вакууме. Звуки были настолько нечёткими, будто она сейчас под водой. Резкий удар, от которого девочка закрывает глаза. *** Снова головная боль. Слёзы стелятся пеленой прямо перед глазами, не позволяя чётко видеть. Но откуда они взялись? Где сейчас находится Ёна? Даже пребывая в девятнадцатилетнем возрасте, девушке не может понять, что происходит вокруг неё. Нос вдыхает жуткий запах гари, а лицо кривится в гримасе, выражая недовольство запахом. Холодная поверхность, на которой лежит Пак, слишком холодна и вызывает мурашки. Не обращая на это внимания, Ёна тянется к лицу и протирает глаза, убирая влагу, появившуюся неизвестным путём. Крепко зажмурившись, она привстаёт на локти и, наконец, открывает глаза. Выражение лица застывает от увиденного в немом шоке. Что? Снова это? Вновь она попала в свой кошмар? Верно. Та счастливая картинка, где пятилетняя Ёна играла с неизвестным ей мальчиком и радовалась жизни, исчезла, сменяя себя на тюрьму. Да, именно тюрьму. Этот сон хуже монстра, поедающего тебя живьём и делающего смерть гораздо быстрее, чем может быть. Эта чёртова иллюзия выжимает её морально, лезет в душу, отправляет в «комнату ужасов» и просто запирает в клетку, продолжая мучить. Из лап физического монстра ещё можно выбраться, убежать, скрыться за поворотом, но снова не этот случай. За многие годы сосуществования вместе с этим чудовищем, девушка поняла, что выхода у неё нет. Она признала, что ей не избавиться от этого, но прекращать попытки не перестала. « А вдруг получится.» — говорит себе каждый раз, перед тем, как попробовать новую методику своего врача. Частое дыхание разрывает лёгкие, обдавая их чем-то горячим. Худая спина упирается в ледяную стену, норовя выломать кирпичную кладь. Ногти вцепились в застеленный ламинатом пол, царапая его от накатившей паники. Тело покрывается мурашками, а капельки холодного пота не упускают возможность и катятся по лицу, обводя уголки дрожащих губ. Часто моргающие глаза распахнули длинные ресницы, бегая по комнате. Комната объята ярким пламенем. Из звуков, лишь трескающаяся древесина, а в основе лежит мёртвая тишина. Пластмассовая рамка, со вставленной в неё фотографией, плавится, стекая вниз по стене своими вязкими каплями. Вспышки огня виднеются изо всех углов комнаты. Прожорливые язычки пламени дарят давление, некоторым предметам, заставляя лопаться от жара. — Это всё нереально! Всё выдумка! Сон! — вцепившись в волосы, Ёна зажмуривает глаза и кричит, пытаясь вернуться в реальность, но почему-то именно сегодня, всё не так просто. Её рыдания перебивают тихие всхлипы. Медленно распахнув глаза, Пак непонимающе смотрит перед собой, пытаясь разглядеть причину этих звуков. Из-за дыма ничего не видно и, кажется, что они уже почернели за все четырнадцать лет этого кошмара. — Мам, забери меня, — хрипотцой раздаётся детский голос. Услышав это, девушка совсем позабыла о том, что сейчас находится в мире иллюзий. Проникнувшись в сон, как в реальность, она медленно поднимается с пола и вытирает мокрые дорожки, оставленные слезами. Щурясь, девушка вглядывается в пространство. На протяжении долгих лет Пак видела этот сон, но ни разу не слышала в нём детского голоса. Почему он звучит в этой комнате? — Где ты? — робко задаёт вопрос Ёна, получая в ответ всхлипы и молчание. Дверь, находящаяся позади девушки, срывается с петель, отправляясь на пол. Вздрогнув от громкого шума, девушка резко разворачивается. Некий мужчина, одетый в форму пожарного, бежит в её сторону. Девушка хотела отойти, дабы её не сшибли с ног, но не успела. Незнакомец пробегает сквозь неё, не обращая внимания. Неужели он не видит её? Почему смог пройти сквозь неё? Удивившись явления, которое только что произошло, девушка шокировано разворачивается в его сторону. Делает пару неуверенных шагов и замирает. Адреналин в крови зашкаливает. Если бы его измеряли по стобальной шкале, то он перепрыгнул бы это отметки ещё вдвое. Ноги не слушаются, слабее всё больше с каждой секундой. Пара тяжёлых вздохов и Ёна, сама того не осознавая, валится с ног, вставая на колени. В горле резко пересыхает, а сердце вырывается из груди. Плюхаясь в шоке, Пак смотрит на то, как мужчина поднимает маленькую девочку на руки. С шеи ребёнка свисает маленький кулончик, который Ёна никогда и ни с чем не спутает. Потянувшись к шее, девушка прикасается к серебряной цепочке и проводит по ней, пока не касается кулона. Краешек одеяла спадает с лица девочки. Узнав в этой девочке себя, Ёна громко кричит, ударяя ладонями в пол. *** Белые стены, уже не такие как раньше. На них множественные следы от рук, которые когда-то были испачканы в крови или, просто, в чем-то жирном. Такая давящая тишина смешивается с нешумными разговорами людей и плачем, который, как некстати, доносится из одной из многочисленных палат. Кондиционер толком не работает в силу своего возраста. Запах медикаментов по—прежнему ужасен и навеивает ураган из ненужных мыслей. Даже скамейка, привычно стоящая рядом с реанимацией, ничем не изменилась. Всё такая же жёсткая, потертая и повидавшая океан слёз. Одним словом— больница. Зарывшись лицом в большие ладони, парень рвано дышит, пытаясь угомонить разбушевавшееся сердце. Чон уже несколько часов ломает себя ужасными мыслями. Только сейчас он понимает, как велика эта сила «ожидания».Время тянется слишком долго, втаптывая его психику и чувства в грязь. Но стоит дверям скрипнуть, как он соскакивает со скамейки. — С ней всё в порядке?! — с ходу задаёт вопрос, надеясь услышать положительный ответ или, хотя бы, увидеть кивок от врача. — Вы про больную по имени… —Да! Не тяните. Ответьте мне уже! — перебивая доктора, выкрикивает Чонгук. — Что ж, — стягивая с лица повязку, начинает седоволосый мужчина. — С не произошло ничего серьёзного. Она просто сильно надышалась дымом. Не волнуйся, сынок, — похлопав парня по плечу, улыбнулся мужчина. — Чёрт…как я рад, — громко выдохнув всю истерику, произнёс Чон. Побледнев, он присел обратно на скамью, откидывая голову назад и прикрывая глаза. Будто однотонный груз свалился с его плеч, позволяя глубоко вздохнуть. — Сынок, с тобой всё в порядке? Ты не пострадал? Цвет лица у тебя больно бледный, — настороженно спросил мужчина. — Н-нет. Всё в порядке. Я не пострадал, — мотнув головой, произнёс Чонгук. — У меня есть к вам просьба… — Если выполнить эту просьбу мне по силу, то я приму её. Говори, — присев рядом с ним, ответил врач. — Когда Ёна спросит, как она попала в больницу, не говорите ей, что это был я. Хорошо? — сглатывая слюну, просит парень. — Раз уж ты просишь об этом, то, наверное, у тебя веские причины. Что ж, я не скажу. *** Прохладные капельки душа катятся вниз по телу, разбиваясь о ванну. Подставив лицо под напор воды, Чонгук пытался смыть с себя этот до одури неприятный день. Кто бы мог подумать, что Чон испытает столько страха за жизнь девушки. Неужели его чувства реальны? Отталкивая от себя эти догадки, он убеждает себя, что всё это ложь, припудривающая его мозг. Опускает голову и опирается о плиточную стенку. Почему именно сейчас эти воспоминания стучатся в его голову? Flashback. — Нет-нет, подожди, — проговаривает семилетний мальчишка. — Это нужно надеть на глаза, — улыбаясь, он натягивает тоненькую ткань на глаза девочки, завязывая на узел. Оббежав девочку, Чонгук слушает её смех и оглядывает с ног до головы. Ему всегда нравился её смех, улыбка и вообще она в целом. Его подруга была для него всем: счастьем, радостью, улыбкой, беззаботность и детством. — Чонгук, — приложив руки к повязке, произнесла девочка. — А что же дальше? — детская наивность чётко слышалась в её словах. — Подожди. Не так быстро всё, — хихикнул Чон. Достав из маленького рюкзачка краски, лист бумаги и бутылку воды, он попросил девочку присесть на траву, а сам уселся рядом. Пачкая ручки девочки в акварельной краске, мальчик прикладывал их на чистый листок, оставляя на нём отпечатки. Повторяя это действие несколько раз, он довольно улыбался, видя, что получается красивый узор в виде большой бабочки. — Смотри! — сдёрнув повязку, кричит Чонгук. — Ух, ты! Как красиво! — восторженно произнесла девочка, забывая про краску на ладонях и прикладывая их к щекам. — Ёна, ты испачкалась! — смеясь, мальчик подходит к девочке и обхватывает её личико в свои руки. Конец Flashback. Окунувшись в старые воспоминания, Чонгук не заметил, как улыбнулся. Накинув на себя халат, парень подошёл к запотевшему зеркалу и провёл по нему рукой, открывая своё отражение. — Да. Ты испачкалась, — ухмыльнувшись, произносит Чон. — А затем, взяла и исчезла, — с некой грустью хмыкает парень. —Ёна, ты просто ушла и больше не пришла в наше место… бесстыжая девчонка.— смотря на себя через зеркало, говорит парень. — А сегодня ещё одна Ёна чуть не ушла от меня… Вы сговорились? — взъерошив мокрые волосы, досадно задаёт вопрос в пустоту. До слуха донёслась трель дверного звонка, вырывая из собственных размышлений. Не прекращаясь ни на секунду, этот звук выводил парня из себя. Сорвавшись с места, он быстро подходит к двери и, готовясь накричать, открывает её. Вот только накричать не удаётся. Сглотнув слюну, Чон отходит на пару шагов назад. Мимо него проходят десять сексуальных девушек на высоченных каблуках. Дар речи пишет: «прощай». — Ну, здравствуй, Чон Чонгук, — раздаётся знакомый голос. — Хёрин?! — распахивает глаза.— Кто это? — окинув всех… присутствующих дам взглядом, спрашивает парень. — Ну, ты ведь хотел домработницу? Вот, пожалуйста. Десять рабынь— стервозно смотрит Чону в глаза, ожидая реакцию.  — Охренеть, — закрывает лицо ладонями и скатывается вниз по стенке.