Trust me.

Небольшой обеденный стол, за которым сидят два человека. Родные лица чётко расположены друг напротив друга, но их взгляды показывают беспокойство по разным причинам. Полнейшая тишина не рушится, но ударяясь о мысли Ёна, получает множество трещин. Никто не может начать первым: девушка не знает, как начать столь трагичную тему; мать же не понимает, что происходит с её дочерью. — Милая… что-то случилось? —ломает молчание, наблюдая заплаканное лицо дочери. — Если я задам тебе вопрос, ты сможешь честно ответить на него? — набравшись в себе смелости, решительно начинает Ёна. — Конечно, — обхватывает руки Ёна в свои ладони.— Спрашивай. Я расскажу тебе всё, что ты хочешь узнать, — не менее уверенно отвечает женщина. — Четырнадцать лет назад…— опустив взгляд вниз, произносит девушка. — Что? —глаза матери округляются, а руки невольно начинают трястись. — Расскажи, что произошло четырнадцать лет назад, —голос вновь содрогается.— Я не падала с детской горки. Это всё ложь, — смотрит в глаза матери.— Четырнадцать лет я вижу один и тот же сон, переворачивающийся в ужасные головные боли. Разве это может быть последствием падения? Четырнадцать лет я в буквальном смысле живу в том огне, что ломится ко мне во снах каждую ночь…— всхлипнув, она стирает первую слезинку, скатившуюся по щеке.—Знаешь, мам, а ведь я стою на учёте в психиатрической больнице. Мой шкаф, снизу доверху забит антидепрессантами и прочими медикаментами…— ком в горле мешает говорить, но останавливаться на этом, Ёна не намерена. —Нет… это не может быть последствием падения. Моя амнезия связана с чем-то другим, —не скрывая слёз, девушка роняет горячие капли на стол. Настал тот день, который должен был случиться уже давно. Говорят: « всё тайное— становится явным», но в большинстве случаев люди не вкладывают и капли смысла, когда произносят эту фразу. Раскрытие любой тайны — дело времени и желания человека узнать правду. Любой секрет, не зависящий от своего размера или уровня серьёзности, всегда срывает с себя мантию, обнажая истину. Сейчас долг женщины —это обнажить ту самую истину перед дочерью и прекратить скрывать то, что по праву принадлежит девушке. —Пройдём со мной, —дрожащими руками стирает слёзы с холодных щёк. Взяв дочь за руку, женщина неторопливо ведёт её в свою комнату, хоть как-то оттягивая момент, в котором Пак Рина— мать Пак Ёна. До чего же мучительно даётся правда. Кто бы мог подумать, что «правда» — не просто слово, а сумма: точности, желания, счастья, горечи, слёз и многих других чувств, которые испытывают, познавая её. Девушке вновь придется ощутить тот пылкий огонь, но уже не на теле, а на сердце, на чувствах. Даже если бы была кнопка возврата, она ни за что не нажала её, зная, что будут ещё сотни ожогов, поэтому доверившись своей интуиции, Ёна просто идёт дальше. — Присядь, — отпускает руку Ёна. Под пристальным взглядом дочери, она вводит код на сейфе, и когда дверца с тихим шипением открывает, вынимает оттуда красную папку. Взглянув на предмет, женщина усаживает рядом с дочерью. Ощущая подступающие слёзы, Рина поднимает глаза вверх, пытаясь сдержать их. Собирается с силами и достаёт стопку документов из папки, укладывая их к себе на колени. —Это, — поворачивает потёртую фотографию в сторону Ёна, — твои родители, — с болью в груди, говорит женщина. — М-мои. р-родители? — заикаясь, переспрашивает девушка, получая в ответ кивок.— Родители, — произносит Ёна, принимая фотографию в свои руки.— Но почему? — робко спрашивает Пак, поднимая взгляд. — Ты права, в тот день ты не падала с горки, — качая головой, начала Рина.— Четырнадцать лет назад, случилось кое-что, куда страшнее падения на детской площадке. Flashback. Новые, не потёртые временем обои, красиво лежали на ровных стенах. Небольшая, но такая яркая люстра висела на потолке в детской комнате. Невозможно было объяснить те уют, тепло, счастье и любовь, которыми был пропитан этот дом. Совсем недавно семья въехала в дом, чья постройка несколько затянулась, но это не мешало их семейному счастью. — Мам, а Чонгук сегодня не придёт? — наивные глазки уставились на женщину. — Солнышко, я не знаю, — прижимая к себе дочь, женщина прикрывает глаза.— Давай так: если он придёт, я приведу его к тебе в комнату. Идёт? — улыбнувшись, спрашивает она. — Идёт! — радостно вскрикивает девчушка и крепко обнимает родного человека. — Вот, и договорились, — чмокает дочку в макушку. Дверь в комнату открывается, впуская внутрь высокого мужчину. — Дорогая, нам пора идти, — тёплая улыбка красовалась на его лице. Кивнув, женщина провожает мужа и, рассказав пару банальных сказок, укладывает дочку спать. Накинув на девочку лёгкое одеяло, она как-то тревожно смотрит на неё и, проведя ладонью по волосам, выходит из комнаты, спускаясь на первый этаж как раз к звонку в дверь. — Здравствуй, дорогая Ли Тэхи, — проходя к столу, мужчина приветствует женщину. — Здравствуй, Чон Дживон, — улыбнувшись, она усаживается за стол рядом с мужем На длинном обеденном столе стоит множество вкусной еды, среди которой не менее много свечей. Красивая сервировка многообещающе выглядит, будто семья Пак ждала не одного человека, а несколько. Разговоры ни о чём спокойно проскальзывают между людьми, не навевая мыслей о чём-то дурном. Узнав, что жена и сын Дживона приболели, Тэхи больше не стала поднимать эту тему. Наслаждаясь вечером, посвященным новоселью, друзья потихоньку тянули вино из бокалов. —Джинён, я не могу упустить возможность, не спросив у тебя про пакет акций, — навалившись на спинку стула, мужчина проницательно смотрит на друга. — Мы обсуждали эту тему, и, кажется, я закрыл её ещё пять лет назад, — немного грубо проговорил Пак Джинён. — Я готов ждать ещё пять лет, если этот промежуток времени, хоть что-то изменит, — хитро произносит мужчина, отпивая немного из бокала.— Просто подумай: твоя корпорация переходит в мои руки, но некоторые акции остаются у тебя; тебе не придётся больше работать, разгребать документы или мучить себя с налоговой; но при этом ты получает сорок процентов прибыли, — сосредоточенно и серьёзно, говорит он. — Почему ты продолжаешь говорить об этом? Моё решение не изменится! — ударив кулаком по столу, твёрдо отвечает Джинён. — Скажи это ему, — запустив руку под пиджак, Чон вынимает пистолет.— Твой ответ всё ещё отрицательный? — направляет оружие на жену Пака. Конец Flashback. — Это отец Чонгука? Он убил их? — после услышанного, тело будто онемело.— Но ведь тебя там не было. Откуда ты узнала это? —сведя брови на переносице, девушка смотрит на мать. —В то время пошли первые камеры видеонаблюдения, — устремив взгляд в пустоту, произносит Рина.— Твой отец очень любил получать новинку первым, поэтому обставил ими весь дом. Тот ещё хвастунишка. Сразу позвонил мне и рассказал про них, — грустно улыбается, вспоминая умершего брата. —Полиция не знала про них, да и большинство из камер просто сгорели, — женщина будто в трансе вспоминала тот день.— Но почему-то именно в столовой, одна уцелела. Она была установлена в другом направлении, поэтому ничего нельзя увидеть, лишь слышать… Мир внутри девушки распадается на меленькие частички, больше схожие с пылью, нежели с осколками. Психика ломается каждую ночь из-за ужасных кошмаров, но она и подумать не могла, что когда-то ей действительно приходилось побывать в этом кошмаре. Сердце сжимается от одной мысли о том, что родители были убиты отцом Чонгука. Кровь, беспорядочно и сбивая темп, хлещет по венам, закипая от давления. И ведь не сложно догадаться, откуда тогда появился огонь, ведь Чон старший не оставил бы там свои следы. — Я его ненавижу…— сквозь слёзы шепчет Ёна.— Из-за него я страдаю каждую ночь; из-за него мои настоящие родители мертвы; из-за него я враждовала с давним другом. Ненавижу, — всхлипывает, роняя горячие слёзы. — Милая, мне так жаль, что я не сказала тебе раньше, — не уступая дочери в слезах, произносит женщина.— Я так виновата, — тянет руку и нежно заправляет прядь волос за ушко Ёна.— Если ты только сможешь… прости меня…— безнадёжно мотает головой. — Мам, прекрати. Ты ни в чём не виновата, — утирает слёзы, обнимая мать.— Сегодняшний разговор не изменит наших отношений. Я по-прежнему буду твоей дочерью, а ты моей мамой, — прикрыв глаза, она устало выдыхает, укладывая голову на плечо матери. *** Глаза, в буквальном смысле, наливаются кровью, отражая ту самую ужасную сторону, которая есть в каждом человеке, и не важно, как она глубоко. Венка на лбу вздувается, доказывая дикое раздражение парня, а лёгкие обрывают дыхание, делая его рваным. Чонгук и раньше-то не видел в ней приличной девушки, но сейчас она точно перешла все границы, показывая свой недоразвитый характер. Даже не пытаясь сдержаться, Чон хватает её за шею, прижимая хрупкое тело к холодной стене гигантского дома. — Шлюха? Не дашь уйти? — шипит парень, смотря на напуганную девушку.— А кто ты? Разве не та самая шлюха, в постели которой побывали даже мои друзья? Нет? — ещё сильнее сжимает горло Хёрин, перекрывая доступ кислорода.— Я хотел, чтобы всё пошло нормально, но, сука, твой длинный язык сведёт тебя в могилу. Запомни это, — чувствуя, как тело девушки слабеет, парень отпускает её, слушая, как она откашливается.— Ещё хоть слово, — схватив её за волосы, поднимает лицо, заставляя смотреть на себя, — и я не посмотрю, что ты девушка. Изуродую так, что ни один твой пластический хирург не восстановит эту смазливую морду. Поняла? — тряхнув Хёрин, он получает положительный кивок и, бросив Кан, поправляет галстук. Презрительный взгляд Чона скользнул по плачущей девушке, а сам парень даже не почувствовал и капли жалости к ней. Его разум затуманился злостью, стоило Хёрин оскорбить Ёна. Если раньше Пак была ему просто симпатична, то сейчас, после того, как он узнал, кто она на самом деле, чувства вспыхнули, будто пламя… Чонгук не ожидал, что когда-то сможет так сильно влюбиться, даже не ожидая того сам. Сейчас уже не было смысла возвращаться к столу. Зная, что Хёрин тоже не войдёт в дом в таком состоянии, парень уверенно направился к своей машине. Та самая задумка будет оставаться в силе, ведь никто из родителей не узнает о том, что произошло на улице в то время, как они весело переговаривались. Возможно, тот самый план немного глуп, но он отсрочит день, когда отец Чон догадается, что парень знает, где его давняя подруга. Но если это произойдет раньше, то времени останется слишком мало… *** Кто мог подумать, что какой-то разговор и откровения, могут вкрутую изменить всё: взгляд на мир, восприятие следующих новостей и самого человека. Мы живём годами, принимая ложь за правду. Почему-то, некоторые действительно думают, что та самая сладкая ложь лучше, чем ужасно горькая правда, поэтому, исходя из своей жизненной позиции, они лгут, скрывают или не договаривают, не заботясь о том, какого будет остальным. И, вот, проходит месяц, два, год и так далее… Люди узнают правду и каждый принимает её по-разному: слёзы, улыбка, горе, радость… суицид… — Ёна.—рушит тишину Рина, —…это далеко не всё, что я должна была сказать, — виноватый взгляд женщины сконцентрирован на дочери. — Может быть что-то ещё хуже? — усмехается, стирая слёзы со щёк. — Та компания, которой владел твой отец… она всё ещё существует, — делает паузы из-за сильного волнения.— Ей временно управляет его близкий друг, но когда тебе исполнится двадцать лет, ты законно вступишь в права наследования и станешь президентом, — ничего не тая, мать девушки рассказывает всё, что должна. — Но почему ты так расстроена? После папы осталось кое-что и этому нужно радоваться, — от услышанной новости, Ёна немного обрадовалась, ведь она и понятия не имела, что после её родителей хоть что-то осталось. — Чон Дживон, до сих пор претендует на эту компанию, — дрожащий голос касается слуха Ёна.— После смерти твоих родителей, он пришёл ко мне и сказал, что когда ты вступишь в права наследования, он насильно заставит тебя подписать документы, по которым тебе придётся оформить компанию на него…— с болью в сердце, она не может продолжать. — Ну, и что? Это не так страшно, — ожидая чего-то более серьёзного, девушку выдохнула. — Ёна, он убьёт тебя после того, как ты подпишешь те бумаги, — произнеся это, женщина прикладывает ладонь ко рту, чтобы подавить плачь.