Сахарный босяк

Мне снился сон, а может это был не сон. Я стал плохо различать реальность и сны, ещё тогда, когда попал на улицу. Вернёмся ко сну, я был в родительском доме, и передо мной стоял отец. — Сыграй-ка мне, сын. — Хорошо, отец. — еле улыбаясь произнёс я. Неожиданно, предо мной предстало фортепиано, пожившее не пару сотен лет. Сев на стул, я сначала не знал чем же впечатлить отца, но вдруг в голову пришла довольно знакомая мелодия. Один такт, второй, и эта уже не простая мелодия высосанная из пальца, а полноценное академическое музыкальное произведение. Оторвав взгляд от клавиш, я посмотрел украдкой на своего слушателя, на его лице виднелась улыбка. Довольно усмехнувшись, я продолжал перебирать пальцами клавиши инструмента, даже не смотря на их расстановку. Я наслаждалась музыкой, что текла по моим венам и попадала прям в сердце, надолго проникая в душу. И наконец, доиграв последние ноты я остановился и внимательно посмотрел на свои руки, и резко повернувшись к отцу я увидел его с сединой в волосах. За несколько минут, его облик преобразился в облик пожилого деда, который не то что стоять не мог, конечности просто не слушались, а речь превращалась в некую не переваренную кашу. Я с ужасом в глазах смотрел и пытался понять, что произошло в те минуты, когда я наслаждался своим творением. — Сынок… — прокряхтел дедуля, тем самым зовя его поближе. — Да… папа…? — Пожалуйста… не бросай..... — еле слышно шептал отец — Что? Что не бросать?! — чуть ли не плача кричал я, уже ощущая солёную струйку воды на своей щеке. — Не бросай… музыку… Это были его последние слова. Не веря в произошедшее, я ещё долго кричал захлёбываясь в слезах. Я отказывался верить в смерть отца, опять… — Юнги-я… Юнги-я!!! Что-то звало меня, но я не слушал, давясь в слезах и собственной боли. Как же трудно осознавать что человека, которого ты любил больше всего в своего жизни, вот так просто — не стало. Даже если ты не осознаёшь насколько велика твоя потеря, горечь несправедливости оседает глубоко в твоём маленьком и беззащитном сердечке. Больше не у кого попросить совет, не у кого понежиться в объятьях после тяжёлого дня. Больше не у кого. Никто не заменит тебе того, кого ты смог потерять. — Юнги-я, проснись!!! Прошу… *** 5 часов. Утро. — Юнги-я! — Гук обнял меня настолько крепко, что я почувствовал будто меня сейчас разорвет на части. — Гук… больно… — кряхтя от боли в мышцах, попросил я парня. — Ах, прости. Всё в порядке? Что тебе снилось? — с очень обеспокоенным взглядом, спросил младший. — Снилось? Это был сон? — накрыв ладонями лицо, произнёс я. Волна страха и боли накатила с новой силой, я почувствовал как мои руки стали мокрыми от слёз, и не сдерживая себя, заревел как последняя истеричка. — Юнги-я!!! Не плачь! Что тебе приснилось? — пытаясь успокоить меня младший, обняв спросил. Я не стал сопротивляться, ведь не было сил и не тот сейчас случай. — Я…я видел… опять. Гук же, старался внимательно вслушиваться в мой истеричный говор, стараясь сохранять спокойствие, что давалось очень трудно нам обоим. Подождав, когда всё спокойствие со зайдёт ко мне, он переспросил в который раз: — Юнги-я, что ты видел? — Я видел смерть своего отца… — от моих слов, парень сначала опешил, но продолжил. — Хочешь поговорить об этом? — Да… пожалуй. И я начал свой увлекательный рассказ о смерти моего отца. О том, как я раньше играл на фортепиано, и как винил в кончине именно инструмент. Младший внимательно слушать, изредка кивая, подтверждая что не отвлекается. Во время разговора я думал, что после услышанного он будет смотреть на меня с некой жалостью, ведь как только скончался папа на только так и смотрели. Из-за этого я так не любил жалость. Но, закончив историю, парень посмотрел на меня будто бы думая, что лучше сказать. — Юнги-я, я конечно не смогу прочувствовать всю ту боль, через которую ты прошёл тогда и сегодня во сне, но можешь мне пообещать одно? — Что…? — Если у тебя случиться что-то не ладное, сразу же обращайся ко мне. Я всегда поддержу тебя, и выслушаю как сейчас. Тебе лучше? — Да… — заметно покраснев от слов младшего, ответил я. *** Сидя на кухне попивая чай, я старался осмыслить слова отца из сна. «Не бросай музыку», что бы это могло значить? Я не уверен, что это именно то что он хотел мне сказать, ведь это мой сон. Ведь это именно то, чего я хотел тогда услышать. Но, ещё одну мысль, которую я не мог выкинуть из головы, была та мелодия. Ведь именно она пришла мне в голову, когда я сидел в кафе с Чонгуком. Из раздумий его вытянул как обычно младший. — Юнги-я, чем займёмся сегодня? — У тебя есть фортепиано? — проигнорировав его вопрос, спросил я — Эм… нет. — Купи. — Это так важно сейчас? — Да. — Юнги-я… ты поступаешь некрасиво. Нельзя вот так просить человека. — Льзя. Купи. — Эх. *** Просидев около двух часов перед телевизором, услышав громкий хлопок открывшейся двери, я обернулся. Моему взору пал уставший Чонгук, в его руке было что-то прямоугольное и наверняка тяжёлое, раз уж он так несмело пытался удержать его в руках. Пройдя в коридор, я решил поинтересоваться. — Что там у тебя? — Открой и узнаешь. — улыбаясь во все 32, ответил мне. Взяв в руки его покупку, я лишь подтвердил свои утверждения о том, что это что-то — весомое. Пройдя с ним в гостиную, я сел на диван и стал открывать коробку. — Чонгук-и..... Когда я увидел то, что принёс мне младший, сказать что я был в шоке — ничего не сказать. Я был в ахуе. Передо мной лежал — синтезатор. Самый настоящий, блять синтезатор! Только что, человек поехал и купил мне то, что я его в наглую сказал мне предоставить, поставив перед фактом. Я даже не хотел думать о том, сколько стоил инструмент, было видно что это никакая-то дешёвая ересь. — Тебе нравится? — его голос был полон волнения и неуверенности. Отложив инструмент я подошёл к младшему настолько близко, что мог услышать как его сердце танцевало чечётку. Я не мог ни заметить его смущения, также как и не мог скрыть своё. Надеясь, что парень ни начнёт активничать, я лишь посмотрел в его глаза, стараясь взглядам передать всё то, что я сейчас чувствую. Так мы сверлили взглядом друг друга около двух минут, после чего я крепко обняв его произнёс: — Спасибо, Чонгук-и～ Казалось, у младшего сейчас всё взорвётся и вырвется изнутри. Конечно, он надеялся на такую реакцию, но зная старшего хоть не долго, смог сделать некий вывод, что благодарить он его не будет. Лишь что-то пробубнит, и даже не посмотрит в его сторону. А этот пронзительный взгляд смотрящий на него так долго, так искренне и так любяще…? Нет, Чонгук уверен что Юнги даже не смотрит на него, как на что-то больше чем знакомый. Какой может быть любящий взгляд? Когда-нибудь надежды на что-то большее, поглотят его и когда-нибудь эти надежды будут также разрушены, как были созданы. Поэтому, парень делает всё возможное, чтобы не начать ожидать и надеяться на то, чего хочется больше всего. Грёбанный Мин Юнги. Как только ты успокаиваешься, и осознаёшь всё сложившуюся ситуацию и своё безнадёжность, этот хён делает всё возможное, чтобы ты не забрасывал их, надежды, в папку: «никогда не сбудется». Всё возможное, чтоб потом, ты горько плакал себе в подушку, и не понимая спрашивал себя: «ну не может же быть так, почему он так поступает?». Младшему уже стало казаться, что Юнги специально над ним издевается. То обнимет так, невзначай. То скажет что-то милое в его сторону. Но всё не так просто, ведь с этим количеством милых и красочных моментов, появляются такое же количество неприятных эпизодов. То Мин как-то нагрубит парню, то может вообще не проявить ни одну эмоцию кроме безразличия. И тут старший, после подарка Гука, повёл себя так как он хотел. От только «Чонгук-и～», ему вскружило голову так, что если бы не сила воли и стойкость, то он бы уже давно насиловал его рот, и не только. Младший так не хотел, чтоб этот момент заканчивался. Но увы, ничего не вечно. Немного отстранившись, он посмотрел на хёна с явно читавшимся желание. На что тот, еле заметно усмехнулся. — Сядь. — властно приказал старший, и тот беспрекословно послушался. Следя за всё ещё непонятными действиями старшего, Гук покорно ждал когда что-то произойдёт. Долго ждать не пришлось, через пару минут всё было готово. Взору младшего предстал хён, сидящий за синтезатором и ждущий пока тот обратит на него внимание. — Слушай, и только попробуй что-то вякнуть. Закрыв глаза, старший глубоко вздохнул и положил пальцы на клавиши, начал по памяти играть ту мелодию из сна. Казалось, будто бы его пальцы парили над клавиатурой и практически не касались ни одной из клавиш. Нотой за нотой складывалась не просто мелодия, а целая история, которую будто бы хотел поведать ему старший. История, которая была поведана, но теперь пересказывалась в новых невероятных красках. Её хотелось слушать везде и всегда, только бы её играл Юнги и никто другой. Описать какова его игра, было крайне трудно. Не потому что, всё было настолько непонятно, просто не было таких слов что могли бы передать все те эмоции, которые ты получаешь от простых и в тоже время необыкновенных сочетаний звуков. Казалось, он мог бы слушать игру его хёна вечность, но как было сказано ранее, нечто не вечно. Оторвавшись от клавиатуры, старший ещё долго не мог перевести дыхание, будто бы сейчас у него был долгий и крышесносный секс с участием его и синтезатора. И всё же, придя в себя через пару минут, он спросил младшего: — Как тебе?