Сборник гета по батанам

Чимин бы на самом деле сейчас наорал на нее, как следует, закутал в огромный шелковый итальянский плед и приковал к себе наручниками, чтобы больше никогда не испытывать того чувства, которое он испытал стоя на мосту и понимая, что если она решится прыгнуть, то он ничего не сможет сделать. Ощущать себя беспомощным – это жутко страшно! Но вместо всего этого, он просто сидит в машине и смотрит на нее, как сам думает осуждающе, но на деле просто поедает ее глазами. Мине было глубоко плевать, кто это парень и куда они едут. Этот мир перестал ее радовать очень давно. Но все-таки толика любопытства колет девичье сознание, и она разрешает себе окинуть сидящего напротив парня изучающим взглядом. «Красивый. Таких можно только на обложках глянцевых журналов встретить. Волосы, конечно, крашенные… такие пепельные… ему странным образом идет! А щечки такие милые, у мамы такие были…» - Ты сказал, что мы учимся в одной школе, - севшим голосом от потока пролитых слез, говорит девушка. Чи смотрит на нее внимательно, положив локоть на край окна и подпирая подбородок. Ему не верится, что она его не помнит, а еще почему-то обидно. Он в ней души не чает, а она его даже не знает. Обычно во всех этих романтических фильмах все происходит наоборот – видно их фильм совсем другого жанра. Если не роман, то точно ужасы. - Да, так и есть, - стараясь ничего не выражать голосом, отвечает Чи. - Я тебя не помню. Пак тихо закипает. - А я тебя… очень даже! Мина округляет глаза и быстро вспоминает тот вечер: - Тогда на тротуаре, ночью… - Да, - прерывает ее Чи. – Это был я. - Ясно, - просто кивает девушка и поворачивает голову к окну. Пак бы решил, что она его боится или стесняется, если бы не видел в ее глазах почти полное безразличие. Это безразличие было ему отлично знакомо – его мать, прежде чем покончить жизнь самоубийством, смотрела на мир таким взглядом. От этих воспоминаний парень вздрогнул. - Зачем?.. - Не твое дело, - быстро ответила Мина, чувствуя, как к горлу подкатывает ком боли. - Ты же молодая… - Пак просто так не сдается. Впервые в жизни ему стало интересно что-то, что-то привело его к жизни, пусть он и страдал, но боль – это жизнь, это чувства. Пока тебе больно, ты живешь. - Это не твое дело! – отрезала Мина, смахивая первую скатившуюся слезу. Чи готов был спорить, но увидев эту нотку слабости тотчас же заткнулся. «Да, кто я вообще такой, чтобы вмешиваться?! Зачем вообще ее остановил?! Глядишь, спрыгнула бы и мне бы полегчало!.. Идиот!» Но вслух говорит совсем другое: - Жизнь нам одна дана. И мы должны жить так, чтобы прожить ее ярко, чтобы никто в этом мире не страдал, потому что мы настолько эгоистичные создания, что нам плевать, как другие будут без нас жить. Мина все-таки посмотрела на Пака. Хоть она его и не знала, но дорогой автомобиль и личный водитель многое говорили о его испорченности. Никогда бы она не подумала, что он может вот так философствовать. - Ты хоть сам-то веришь в то, что сказал? - Да, я нарушал свою же мысль, - кивнул Чимин, глядя в окно. – Но я жив, потому что когда уходишь из этого мира, то уходишь не один, а с частичкой того человека, который готов на все ради тебя. Я хоть и эгоист, но разбивать сердце своим родственникам не хочу. - В этом мире есть смысл оставаться, если есть кто-то, кому ты нужен. Чимин бросил на мину полыхающий взгляд и мысленно кричал: «Мне ты нужна, дура! Мне!» но вслух этого не говорил – гордость черт ее возьми! - Никогда не думай, что ты никому не нужен. В мире всегда есть человек, которому больно тебя отпускать!.. Пусть это даже твоя подруга или друг… А ты не из-за парня это дело?! – В голосе Чи проскользнули нотки ревности, но Мина их даже не заметила, лишь презрительно фыркнула и отвернулась к окну. - Ни один парень такого не стоит! - Не веришь в любовь? – с ухмылкой спросил Чи. - Если чего-то не видишь, то в это и не веришь. - Можешь остаться у меня до завтра, - Чимин открыл дверцу машины, предлагая Мине выйти, как настоящий джентльмен. Он не хотел ей говорить, что она может жить у него, сколько хочет, ведь все еще хотел казаться холодным и крутым. Но в тайне надеялся, что она сама попросится пожить подольше. Ведь было непонятно, почему она решила броситься с моста, и Пак не отрицал, что это могли бы быть какие-нибудь семейные разборки. - Я могу уехать хоть сейчас, - раздраженно бросила девушка, но мгновенно замолчала, только оказавшись у дома, что видела лишь ночью, но помнила отлично во всех деталях. – Ты хозяин этого особняка… - догадалась она. Чи усмехнулся: - Вспомнила наконец-таки, алкашка! События совсем недавно прошедшей ночи медленно начали складываться в единое целое. Тот голос, какой-то парень тогда ночью говорил с ней и это был не Минхек! Это был Пак! Чертов Пак как-его-там! «Он хотел меня изнасиловать! Сам сказал! А еще я тогда ночью его видела! А теперь вот он снова меня сюда привез!» - Ты… - запинаясь, проговорила Мина, во все глаза глядя на парня. – Ты той ночью – вчера, ты хотел меня изнасиловать, я помню, как ты сам это сказал! Чи просто кивнул ни капли не сожалея. - Теперь сбежишь? - Н… - А должна была бы. Все приличные девушки после такого сбегают, а потом еще в полиции заявление пишут и что-то еще, но что - я забыл. Мина просто думает, что где-то в этой жизни свернула не туда, потому что ей действительно плевать, что будет дальше, потом что она уверенно объявляет: - Никуда я не побегу! Не заслужил! Чи растягивает губы в улыбке и, чуть склонив голову, говорит: - Пак Чимин – это чтобы ты потом хоть знала на кого заявление писать.