Отражение

      Развалившись на своем изогнутом рогатом троне, перекинув ногу через дугу подлокотника и нервно выбивая стеком дробь по сапогу, Джарет мучился. Быть Королем Гоблинов в последнее время стало невыносимо скучно. Настолько, что хотелось выть, глядя на закоптившийся и разошедшийся сеткой мелких трещин потолок. Он уже и не помнил, когда в последний раз его призывали. Кажется, это было 1173 часа назад, или все же 1174? Пора прекращать считать, решил он и раздраженным движением руки убрал часы из тронного зала, чтобы через несколько секунд вернуть их на прежнее место.       Гоблины вели себя тише обычного, и даже безмозглые курицы не решались другой раз кудахтнуть — с таким настроением короля можно было без предупреждения оказаться в Болоте Вечной Вони. Тихо шурша на грязном полу, играя в кости и карты, создания всех мастей посматривали то на часы, то на Джарета, надеясь на чудо. Сейчас, под неусыпным взглядом хищных глаз и звуки стека, напоминающие зловещий метроном, невозможно было спрятаться даже в доме у Леди. Когда выбор стоял между метлой и хлыстом, любой вменяемый гоблин предпочитал первое. Да и рука у Леди не такая тяжелая. А еще на кухне всегда можно раздобыть сладенького. Видимо, думая об одном, десяток гоблинов тяжело вздохнули и тут же прикрыли рты, боясь кары.       — Я бы не рисковал на вашем месте, — прошипел Джарет, вглядываясь в появившуюся на кончиках пальцев сферу. — У Леди три ночи. Болото покажется вам дивным местом, если уйдете от неё живыми.       Увидев, как сжались некоторые из его подданных, кому на собственной шкуре посчастливилось ощутить возмездие разбуженной Сары, Джарет впервые за день рассмеялся. Может, следовало отправить их к ней. Всяко веселее, чем сидеть здесь и помирать со скуки. Он уже начал собирать на ладони кристаллы, когда прямо перед троном материализовался гоблин.       — Ваше Величество, — при поклоне с крючковатого носа поехали очки-полумесяцы, а узкий в спине пиджак опасно треснул, — разрешите обратиться.       Наконец-то, подумал Джарет. Появление гоблинов с Верха не сулило собой ничего хорошего, а значит — веселье начинается.       — Вы слышали? Кто-то еще помнит, как стоит обращаться к королю! Ну рассказывай, только быстро — я очень занят, — расплывшись в улыбке, разве что не проурчал довольный Джарет.       Зал раздался хохотом, но гвалт тут же сошел на нет от звонкого удара стека.       — К нам обратился один волшебник. У него прошение.       — Дай угадаю! — ну точно, повезло. — Вулдерот, нет, как же... — и так невысокий гоблин сжался и, кажется, стал бледнее остатков своих седых волос, — Молдеворот... нет. Напомни?       — Волдеморт, сир, но вы не угадали, — зная, что король не любил проигрывать, старый гоблин поспешил снова поклониться. Историями о Болоте его стращали еще с пеленок, и он не спешил убедиться в их правдивости лично. — Прошение подал профессор Дамблдор.       — Профессор, значит? — Джарет расстроенно откинулся на спинку трона. Любое любопытство мигом улетучилось. — И что потребовалось Думбулдуру?       — Зеркало, Ваше Величество.       Едва не угасший интерес тут же разгорелся вновь. Вслед за приподнявшейся бровью тонкие губы скривила усмешка.       — Пусть купит в магазине, так вы зовете торговые лавки? Не понимаю, в чем может быть проблема, — Джарет понимал.       — Не простое зеркало, сир. Он просит Еиналеж. Временно, разумеется.       — Разумеется. Скажи, наши законы по-прежнему чтут?       — Им приходится мириться с ними, сир, — последовал осторожный ответ.       — Мириться? Что сложного? Однажды созданное гоблином всегда принадлежит гоблинам.       — Демократия, сир. И капитализм.       — А я-то думал, в Англии правит монархия. У вас небось и новый министр имеется? — с презрением заметил Джарет. — Какая жалость. Никакой стабильности, должен сказать.       — Фадж, Ваше Величество. Невнятный правитель, никакого вкуса и намека на благородное коварство.       — И как такие приходят к власти! А куда делся Волдерот?       Гоблин снова сжался.       — Погиб при странных обстоятельствах, но, говорят, слухи о его смерти сильно преувеличены, — Джарет снова приподнял бровь, но на этот раз с вызовом, и гоблин поспешил исправиться: — Ваше Величество.       — Занятно.       — Ничуть.       — Что?       — Простите, Ваше Величество, позвольте объяснить. Темный Лорд — худшее, что могло бы произойти в волшебном мире Верха, и для нас в том числе. Он бы не стал мириться даже с вами и, тем более, простыми работниками банка.       — А ты смышленый, значит?       — Иначе бы не был управляющим вашего банка, сир.       — Точно! А я-то думаю, откуда я тебя знаю, — снова расслабился Джарет. Конечно, он помнил, но куда веселее было заставлять всех и вся дергаться и нервничать — от себя не уйдешь.       — Профессор Дамблдор просит зеркало не для себя, оно требуется ему для защиты ценного артефакта от Темного Лорда. Поэтому я сразу пришел к вам.       Джарет задумался и даже не обратил внимания, как гоблин устал деланно пресмыкаться перед ним. Даже ему это успело наскучить, так к чему тогда формальности? Перед ним стояла любопытная задачка, и если он грамотно разыграет карты, то игра обещала быть веселой.       — Что он предлагает взамен?       — Открытую услугу и поддержку «Билля о правах гоблинов».       — Это же ничто! — вмиг возмутился Джарет.       — Согласиться было бы благородно с вашей стороны.       Джарет расхохотался. Благородно. Король Гоблинов не знает такого слова. В Лабиринте свои законы: что сказано — то сказано, что сделано — то сделано, а сделанного не вернуть. Остальное: по желанию. Касайся это как-то Сары, он бы согласился. А так — скучно, и выгоды никакой, только если не вывернуть ситуацию себе на пользу. Или превратить всё в игру.       — Этот профессор — что ты о нем скажешь?       — Уважаемый волшебник, сир.       — Он любит игры? Загадки, может?       — В любой другой ситуации — определенно. У него весьма пытливый ум.       — Что будет, если я откажу?       Гоблин вздрогнул.       — Темный Лорд может вернуться, и тогда всему миру грозит большая беда.       — Волшебникам, ты хотел сказать? — безразлично уточнил Джарет, всё еще пытаясь придумать себе развлечение.       — Нет, сир. Он стремится к абсолютной власти чистокровных волшебников и готов уничтожать простых людей. Я полагаю, Леди по-прежнему в Верхнем мире?       Почуяв угрозу в голосе гоблина, Джарет отмел любую скуку в сторону. Никто не смел угрожать его блудной королеве, даже косвенно. В один момент Лабиринт заволокло тучами, и сам воздух наполнился такой силой, что казалось, будто ток пронизывал собой всё, зловеще потрескивая и освещая почти кромешную тьму всполохами статического электричества. Весь зал затаил дыхание, ожидая большой беды. Дышать стало почти невозможно, и если обычные гоблины были привычны к проявлениям ярости своего короля, то управляющий, от рождения живущий в мире смертных, — нет. Подобная всепоглощающая магия не доступна обычным волшебникам, и на секунду гоблин этому был необычайно рад. Пока не вспомнил, что находится в эпицентре урагана по имени Джарет. Больше не было легкости, развязности, лености в его чертах — на смену им пришла нечеловеческая, пугающая, завораживающая мощь, заключенная в готовую разорваться оболочку.       — Откуда. Ты. Знаешь. О Леди?       — Все гоблины знают, Ваше Величество. Как и эльфы, пикси, брауни и другие существа, кроме волшебников. Они слишком твердолобы, чтобы чувствовать материю истинной магии.       Он должен был догадаться. Не без труда взяв себя в руки, секунды назад вскочивший и переодевшийся в боевые регалии, Джарет снова опустился на трон и принялся тереть переносицу. Давно пора было вернуть её в Лабиринт, так нет, впервые за долгое время решил вести себя — как там это слово? — благородно, точно. Зная, что гоблины не отлипали от неё сутки напролет, верил в её полную безопасность. Он точно должен был догадаться! Видя эти цветы, что раньше всех в городе распускались только у её дома, и когда клумбы соседей выглядели так, будто их грызли пикси. Пора действовать, решил Джарет. Сколько бы Сара ни противилась — зеркало покажет ей истинные желания и мечты. Возможно, осознав правду, она перестанет упрямиться и примет его ухаживания, а там до свадьбы рукой подать. К тому же, если показать ей подноготную других волшебников, может, она перестанет видеть в нём удобную ей плохую сторону. А пока надо было обеспечить ей защиту от чужой магии.       — Когда Дабладор ждет ответ?       — Прямо сейчас, сир. Он в моем кабинете. Вероятно, наслаждается лимонными дольками.       — Чем?       — Конфетами, сир, — последовал почти мечтательный ответ.       Джарет снова схватился за переносицу. И почему гоблины были такими сладкоежками — непонятно. Интересно, люби Волдеморт конфеты, его управляющий так же пытался бы ему помочь завладеть магическим артефактом, как этому профессору? Лучше не думать, на что способны его подданные за горстку сладостей. Порой ему казалось, не будь он почти бессмертным, давно помер бы от вечной головной боли. Чем быстрее он отвяжется от управляющего, тем раньше сможет оказаться в гораздо более спокойных и приятных местах.       — Вы по-прежнему пользуетесь совиной почтой?       — Да, Ваше Величество.       — Скажи, что позже ему придет ответ. Свободен.       Гоблин только поклонился и тут же исчез с громким хлопком.       

***

      Сара распахнула глаза, стоило услышать какой-то грохот и странный визг, раздавшийся прямо под её спальней. Прорычав что-то нечленораздельное в подушку, она устремила взгляд на часы. Пять утра.       — Чип! Сколько раз тебе говорить — я не прячу печенье на верхней полке, — ей хотелось звучать угрожающе, но вместо этого язык с трудом шевелился. Если она сейчас сделает вид, что ей всё это послышалось, появится шанс доспать последний положенный час.       Новый скрежет и нечто похожее на плач зарубили эту надежду на корню.       Сара понимала, что давно пора было привлечь к ответственности Джарета — в конце-то концов, это его гоблины совсем от рук отбились, — но видеть его, а тем более приглашать в свой дом совсем не хотелось. И не потому, что за последние пять лет они не пересекались — пересекались! — под тем или иным предлогом. И не потому, что Джарет её пугал. Дело в том, что с годами она видела — находила — всё меньше поводов противиться ему.       — Ребята, я встаю с кровати. И упаси вас... — Сара задумалась, кого могли обожествлять эти пакостники; произносить имя короля было бы опрометчиво, и потому она тут же переиначила угрозу: — Молитесь о Болоте, если я застану вас на месте преступления, — в который раз за месяц на моей раскуроченной кухне. Сара перевернулась на спину и принялась в раздражении тереть переносицу. Утро, начавшееся с головной боли — гиблое утро.       Визг сменился жалобным скулежом. Если Чипа придавило — опять, — сам он не выберется. Всё же малыш был размером с ладошку, правда, уминал сладости за десятерых. Ей бы такой метаболизм. Проклиная всё на свете, Сара таки выкарабкалась из-под одеяла и потянулась за халатом. Гоблин или нет, а светиться в легкой ночнушке не хотелось. Даже если признать это получалось не так просто, но Карен знала толк в некоторых вещах. Правда, Сара догадывалась, что подобные «подарки» были последней надеждой мачехи заставить парней задерживаться в её жизни дольше, чем на пару недель. Попробуй объясни родителям, что все молодые люди сбегали не столько от неё самой, сколько от её окружения в виде хоть маленьких и незаметных, но почему-то очень ревнивых гоблинов.       — Ну всё, праздник живота официально объявляется закрытым, — пригрозила Сара, зайдя на темную кухню.       То ли спросонья, то ли от полной уверенности, что должно ждать её на кухне, но она не заметила высокий темный силуэт прямо в проходе. В тот момент, когда она почти щелкнула выключателем, крепкие руки легли ей на плечи. Теперь настал её черед взвизгнуть.