Отражение

      Черт, черт, черт! Надо было взять биту, а не надеяться, что это гоблины штурмуют её кухню. Точно! Говорить-то она еще пока может:       — Я хочу, чтобы гоблины пришли... — но вот закончить спасительную фразу не дала чужая ладонь, закрывшая рот, пока её саму сильнее прижали к телу.       — Тише, Сара. Это всего лишь я, — послышалось возле самого уха, а лицо защекотали пряди волос. Хотелось прокусить руку этому наглецу, да только через перчатку сделать это было бы не так просто, поэтому она начала яростно вырываться. — Только представь, какая суматоха бы началась, договори ты эти слова, — с потешающимся, шуршащим смешком её наконец отпустили. Она тут же включила свет, чтобы убедиться...       — Джарет! Какого черта?!       — Расслабься, прелесть. Это простой розыгрыш, не более.       Король Гоблинов собственной персоной зачем-то пожаловал на её кухню в такую рань, так еще и шутить удумал! А теперь стоит, смотрит, по-совиному свернув шею набок, с таким видом, будто скандал она устроила на ровном месте.       — Розыгрыш?! Да я чуть со страху не померла! Ты схватил меня! Я должна была думать, что кому-то стало скучно в пять, чтоб тебя, утра?!       — Помнится, раньше тебя совсем не пугали руки на теле. Даже наоборот, ты не пренебрегла их помощью.       — То Лабиринт! А это Америка, где шныряют всякие извращенцы... — по типу тебя, хотелось ей добавить, но она вовремя прикусила язык. Что-что, а Джарета она теперь знала весьма неплохо: он бы тут же принялся на деле показывать, что такое извращения.       — Сара, если я скажу, что не хотел тебя так пугать, ты перестанешь сходить с ума?       — О, вот это извинения! — стоило ей увидеть эту его снисходительную ухмылку, как ярость готова была зайти на новый круг. Судорожно потирая лицо ладонями, чтобы взять себя в руки и окончательно проснуться, она решила не распыляться больше попусту. — Ладно, Король Гоблинов, проехали. Зачем ты пришел? Я тебя не звала.       — Что ж, раз ты спросила, — на его лице заиграла самая довольная улыбка из всех, что она когда-либо видела. Это плохо. Очень, очень плохо! Быстрее, чем она могла бы подумать, Сара закрыла его рот рукой, не дав договорить.       — Стоп! Сначала кофе, я еще не готова спорить с тобой, — кончиками пальцев она почувствовала, как улыбка сошла с его лица, чтобы смениться замершим поцелуем.       — Спорить? — тут же проурчал Джарет, воспользовавшись тем, что Сара бросилась к столу, попутно схватив молотый кофе и кофейник. Она только бросила недовольный взгляд в его сторону, с вызовом приподняв бровь. — Кто сказал, что нам обязательно спорить, прелесть? — конечно он проигнорировал её предупреждение.       Сара мысленно считала до десяти. Кто она такая, чтобы удовлетворили её просьбу просто помолчать. Дать ей собраться с мыслями. Приготовиться. Поэтому она просто считала, раз за разом.       — Хотя спорить с тобой — одно удовольствие. То, как горят твои глаза, когда ты злишься...       Она не заметила, как Джарет в одну секунду оказался рядом. Слишком близко. Понятие личного пространства явно было ему незнакомо.       — Позволь? — её руку на френч-прессе он накрыл своей.       Сара фыркнула, но полезла за чашками. А еще сливками. Джарет молча разлил кофе в неравных долях, и ближайшую к себе девушка щедро сдобрила сливками и сахаром, а затем так же молча отнесла обе порции за обеденный стол, вернее, тот огрызок, что им звался. И если сама она предпочитала крепкий и несладкий, то о пристрастиях Джарета ей давно было известно.       Всё еще напряженная и потерянная в мыслях, Сара примостилась на самый краешек стула, неловко вернув распахнувшиеся полы халата себе на колени, и впилась в свой кофе, игнорируя его горечь, а заодно и своего непрошеного гостя.       Тот, судя по звуку, ополаскивал кофейник и не торопился присоединяться к ней.       — Да, жаворонком тебя не назвать, — только попробуй это сказать, — стоит ли мне считать тебя совой тогда? — таки сказал. — Это весьма занятно и символично, не находишь?       Наконец он вальяжно развалился напротив, так, что носы его сапог едва не касались её ног, и одарил лукавой усмешкой, пока лениво помешивал свой кофе. Всё так же в перчатках. Всегда в перчатках, отчиталось подсознание. Сара тяжело вздохнула.       — Я слушаю тебя, Король Гоблинов. Зачем ты пришел?       — А как же кофе, дорогая? — повел он бровью и сделал глоток.       — Джарет!       — Сара?       — Сколько раз я просила не называть меня так! Я не твоя дорогая, прелесть, любовь и что там еще?       — Примерно столько же, сколько я просил не поминать мой титул, — самодовольно парировал он.       Его забавляла вся эта ситуация, поняла она. Внезапно под его хищным взглядом она осознала, что совсем не была готова к его визиту и тому, что он ей скажет. А еще этот халат, постоянно соскальзывающий и стремящийся оголить то бедро, то плечо, что, судя по дрожащим уголкам его губ, тоже не скрылось от его внимания. Сара нервно сглотнула, в очередной раз попытавшись затянуть пояс и добрым словом помянув мачеху.       — Джарет, мне скоро собираться на учебу... — побежденно выдохнула она.       — Возможно, — он улыбнулся, и впервые она не смогла разгадать это его выражение. Он играл в загадки. И весьма угрожающие.       — Я тебя победила в твоей же игре. Всё честно. У тебя нет власти надо мной.       Джарет лишь поморщился, но никуда не исчез. И не должен был, как стало известно почти пять лет назад, когда он в самый первый раз навестил её после забега по Лабиринту. Фраза сама по себе являлась неким выходом из конфликта, и пока ни одна из сторон не вступала в новый спор, её повторное произнесение не имело никакого смысла. Тем более, работала она только на территории самого Лабиринта, позволяя смертным вернуться домой по выполнению ряда условий. У любой игры есть правила, особенно у тех, в которые предпочитал играть Джарет.       — Я пришел с подарками, Сара.       — Нет, Джарет. Ты же знаешь, я ничего от тебя не приму. Я не хочу твоих даров.       Сколько раз уже у них был этот разговор? И, признаться, Сара не понимала, как ему еще не надоело слышать отказ за отказом. Раз за разом. Но Джарет не сдавался, терпеливо напоминая о себе. Порой раз в пару недель, иногда реже. Но и без этого забыть его было бы сложно. Она мысленно славила всех духов и богов, что он не догадывался, как с каждым разом желание согласиться становилось всё больше и значимей. В конце концов, он единственный никогда не оставлял её. Всегда где-то рядом, только позови. И либо он любил страдать, либо это была странная игра в кошки-мышки, где роль хищника досталась вовсе не ей.       — Прелесть, боюсь, у тебя нет выбора.       Вот она и попалась. Судя по деланно-невинной улыбке, он уже мысленно ликовал. Чашка в её руках задрожала, нервно позвякивая о блюдце. В горле пересохло, но совершить усилие над собой и сделать глоток не получалось. Немного времени, и задрожала она вся, отчего скользкая ткань халата поспешила стряхнуться, но и это Сара оставила без внимания. Джарет осторожно обхватил её руки на чашке, успокаивая, останавливая, возвращая в реальность, и звук прекратился. Прокатившись по телу волной мурашек, дрожь сошла на нет, сменяясь волной чего-то горячего. Гнева.       — Черта с два ты заставишь меня что-то сделать! Я отказываюсь играть в твои игры. Ты не можешь, — она разве что не шипела, как ощерившаяся кошка, которую загнали в угол.       — Я и не собирался, — впервые за утро он был серьезен. Сошло на нет всё лукавство, задор и вызов. Джарет даже перестал бродить по её телу взглядом, на этот раз без отрыва глядя в глаза.       Высвободив свои руки и опустив чашку, Сара поспешила скрестить их на груди, но перед этим разорвав зрительный контакт. Несмотря на это, чувство, что он довлел над ней, никуда не уходило. Она по-прежнему чувствовала его взгляд, словно осязала кожей. Всегда с ним так. Пройти Лабиринт казалось сущей ерундой, детской игрой. Теперь с каждым годом их игры становились всё серьезней. Насыщенней. Изощренней. И это пугало её. Бойся меня...       — Что за подарки? — не веря, что сама это говорит, Сара неловко заерзала, но всё же бросила взгляд в его сторону. Уголки губ едва дрогнули, но Джарет быстро принял невозмутимый вид.       — Может, ты хочешь услышать сперва, почему ты их примешь?       — Ты же сам сказал, что у меня нет выбора, так зачем тратить мое время, Король Гоблинов? — мигом ощетинилась она.       — Возможно, я поспешил с выводами, любовь моя, — это обращение было ожидаемо, с учетом того, что секунду назад она разве не выплюнула его титул в ответ, но удержаться от тяжелого вздоха и закатывания глаз не получилось. Скатываться в вечный спор больше не хотелось, поэтому Сара приподняла бровь, ожидая дальнейших разъяснений. — У тебя есть выбор, только вряд ли он тебе придется по душе.       — Это мне решать, Джарет! Нельзя сперва говорить, что я должна принять твои дурацкие дары, а потом забирать слова обратно, — он лишь ухмыльнулся, — что сказано, то сказано, — а на это и вовсе рассмеялся. — Не вижу ничего смешного, Король Гоблинов.       — О, прелесть! Ты даже не представляешь, как долго я ждал этого момента. Скажи, каково оказаться на моем месте? — Сара лишь непонимающе нахмурилась. — Тогда ты пожелала избавиться от своего брата, а потом долго пыталась забрать слова обратно и напрочь отказывалась понимать, почему я не шел тебе на уступки. Что сказано, то сказано — в точности мои слова, — а теперь и вовсе надулась, крепче скрестив руки и уставившись куда-то в сторону. Правду никто не любил, тем более когда она сходу била обухом по голове.       — Условия, Джарет. Какие условия? — процедила она сквозь зубы, всё еще отказываясь даже смотреть на него.       — Помнишь, ты расспрашивала меня про Лабиринт?       — Что это обособленная изменяющаяся система? — такого развития событий Сара не ожидала.       — Отчасти обособленная, да. Поскольку находится он в моих владениях, то я могу им и править, но не полностью.       — И при чем здесь я?       — Ты Чемпион моего Лабиринта, Сара.       — Нет...       — Готов тебя заверить в который раз, что тебе это не приснилось.       — Нет... нет! Я не хочу им править, я не вернусь!       — Вот и всё условие, Сара. Рад, что ты сама догадалась и мне не пришлось тебя расстраивать.       — И это твой подарок? — Сара вскочила и замельтешила по кухне, хоть и свободного места хватало лишь на два шага, от этого чувство загнанности только усиливалось.       — Вовсе нет, прелесть, — Джарет звучал тише обычного, как-то неловко поглядывая на неё. Как-то расстроенно и уязвленно, казалось, но она решила не забивать свою голову ерундой, когда на кону была свобода. — Не зря я сказал, что выбора у тебя нет. Я принес тебе это, — на его ладони сперва заискрился хрустальный шар, а потом обернулся в нечто странное. И очень знакомое.       — Это?.. — Сара впервые за утро позволила себе осмотреть своего гостя. Ничего обычного для человека, живущего в двадцатом веке, но вполне обычно для Короля Гоблинов. Сапоги, узкие штаны, распахнутая на груди рубашка и медальон. Значит, на ладони лежала его копия.       — Парный медальон, вернее, его обратное отображение, — и правда, теперь она разглядела различия, подойдя ближе, но всё еще не решаясь взять его в руки. Если какие элементы подвески Джарета были выполнены вроде бы из золота, то на второй из серебра — и наоборот. К тому же, теперь стало понятно, что своеобразный полумесяц предназначавшейся ей копии смотрел вверх, а не вниз.       — В чем подвох?       — Как у Чемпиона Лабиринта, у тебя есть ряд обязанностей, — Сара изогнула бровь, впервые о таком услышав, но Джарет уже поднял руку, намереваясь продолжить: — в том числе в передаче артефактов в верхнем мире, поскольку без вызова я практически не могу показываться смертным.       — Но ко мне ты являешься без приглашения, — как бы между прочим заметила она, всё еще пытаясь найти бреши в этой истории.       — Ты — другое дело, ты мой Чемпион, к тому же, уже не совсем смертная. Я могу использовать тебя как якорь.       — Теперь ты меня используешь, отлично, — Сара устало плюхнулась на стул, расплываясь по столешнице.       — Ты не беззащитна, и отлично это знаешь, так что перестань обижаться, словно дитя малое.       — А какой реакции ты от меня ожидал?       — Я предлагаю компромисс! — похоже, они перешли на зыбкую почву. Джарет начинал злиться или нервничать — непонятно, — поэтому-то его тон стал отдавать льдом. Такого давно не было. — Этот медальон позволит тебе выполнять обязанности по управлению моим кор... Лабиринтом, при этом не покидая привычного тебе мира.       — Ты сам это всё придумал! — в ответ взвилась Сара. — Когда я тебя победила, не было никаких условий и последствий для меня. Так с чего они вдруг обнаружились сейчас?!       — Я знал, что ты так скажешь, — он одарил её холодной улыбкой, небрежно бросил медальон на столешницу и призвал новую сферу, которая обернулась свитком. — Вот, ознакомься, — она уже протянула руку, как вдруг свиток развернулся, и другой его конец устремился прочь из кухни куда-то к лестнице.       — Это всё — мои обязанности?! Ты смеешься надо мной!       Глаза уже сами бежали по строчкам. Язык был настолько витиеватым, тягучим и пространным, что сложно было уследить, где заканчивалось одно предложение и начиналось новое. Это всё походило на кучу слов, собранных в одном месте. Смысл улавливался лишь отрывками. Паритет. Достижение возраста. Сохранность тайн. Распространение легенды...       — Я должна заманивать других детей в ловушку?       — Для некоторых это единственный выход, Сара. Не все такие избалованные жизнью, как ты.       Они уже спорили на эту тему, и больше не хотелось.       — Я не подпишу это!       — И не нужно — призвав меня, ты автоматически приняла правила игры. Все правила, Сара, выиграй ты или проиграй.       — Как часто я должна выполнять всё это?       — Может, раз за жизнь, может — чаще. Не всё зависит от меня, и ты прекрасно это знаешь, — поймав на себе многозначительный взгляд, она решила промолчать. По крайней мере, он, кажется, снова успокоился и оттаял. — Будешь читать до конца?       — Да тут невозможно продраться дальше десятой строчки! Кто это писал, гоблины? — завидев его ухмылку, Сара тут же продолжила: — Даже не отвечай! Я должна была догадаться сразу...       — Там нет ничего такого, что тебе не под силу.       — Джарет? — всё еще пытаясь понять хоть какой-то смысл в этой свалке слов, высокопарно названной «Положением сил», она никак не могла отделаться от мысли, что её пытаются обвести вокруг пальца. — Я хочу, чтобы ты честно ответил на вопросы прямо сейчас.       — Сара, Сара, Сара, как бесчестно с твоей стороны загонять меня в ловушку моей же магией. Ты же знаешь, я не могу тебе отказать, — но он не злился, наоборот, закинув ногу на ногу, наколдовал несколько кристаллов и принялся играться ими, не переставая улыбаться. Он полностью расслабился, подумала она, а значит скрывать ничего не собирался. А вот ей задавать какие-то вопросы стало не по себе. Не обо всём она хотела знать правду.       — Ты сказал «подарки», есть еще?       — Не столько подарок, сколько просьба. Один артефакт, за которым когда-нибудь к тебе придут. Если ты, конечно, сперва примешь этот медальон, — он взглядом указал на поблескивающую подвеску на столе.       — Если я не приму медальон, то...       — Можешь вернуться со мной в Лабиринт.       — Если я приму его, то...       — Он сможет тебя защитить от вредоносной магии помимо всего прочего.       — Ты специально не даешь мне задать вопрос полностью? — с подозрением протянула Сара, но Джарет был сама невинность, то и дело перекатывая хрустальные сферы в своих руках с крайне скучающим видом.       — Я слежу за временем: ты говорила, что хочешь пойти на занятия. Я лишь забочусь о твоих желаниях, не больше.       Точно! Как она могла забыть?! У неё осталось совсем немного времени, чтобы начать собираться. Это выбило её из колеи.       — Значит, знак силы, защита, возможность не возвращаться в Лабиринт. Что еще? — вдруг кристаллы противно скрипнули, сбиваясь с хода на его ладони. Попался...       — Мой подарок, Сара. Знак моего внимания.       Она так и знала, что всё не просто так!       — Это нечестно! — тут же вспылила Сара, отчего оба сначала постарались сдержать смешки, но всё равно разразились хохотом. Джарет в какой-то момент успел избавиться от всех кристаллов, встать и подойти к ней почти вплотную, принявшись аккуратно поглаживать её предплечья.       — Неужели даже сама мысль настолько противна тебе, прелесть?       Он был близко. Очень близко. Слишком. Сара чувствовала его дыхание на своем лице; могла разглядеть морщинки. Его руки перестали двигаться и, несмотря на кожу перчаток, обжигали. Само его присутствие обжигало, он словно горел. Или это она горела в его руках? И будто зная, о чем она думает, Джарет выбил всю почву из-под ног, встретившись с ней взглядом. Мышеловка захлопнулась. Ей некуда бежать. Эти всегда разные зрачки сейчас были почти одинаковыми, расширенными, как если она и правда нравилась ему. Как если он хотел её. Веки тяжелели под весом этих томных, гипнотических глаз, притягивающих, заставляющих податься телом ближе, пока её рука сама не легла ему на грудь, коснувшись медальона. И только сейчас Сара заметила, как тяжело он дышал, что даже не верилось: она посмотрела вниз, чтобы убедиться. И правда. Его сердце колотилось так, что дрожью отдавалось по кончикам её пальцев. И кожа, такая нереально гладкая, нечеловеческая. Завороженно обведя контур подвески, она вздрогнула Джарету в такт, когда тот опустил голову и выдохнул жар на шею.       — Сара, ты примешь мой дар?       Она почти чувствовала его губы, так близко он был. Его руки сильнее сжали её предплечья, отчего халат соскользнул, представляя взору верх весьма открытой ночной сорочки. Резкий вдох и такой же жаркий выдох, как и до этого, пронесся на этот раз по коже плеча. Теперь она боялась смотреть ему в глаза, зная, что он увидит в её собственных. Желание.       Точно.       — Я хочу...       — Да? — новое призрачное почти-касание губ.       — Я хочу, чтобы ты...       Джарет разве не встряхнул её, заставив упереться в него взглядом. Она сможет. Её воля так же сильна.       — Я хочу, чтобы ты ушел...       — Сара, нет.       — ...прямо сейчас!       Она зажмурилась. В этом не было никакой надобности, конечно, потому что её никто не держал. Холод обжег плечи, не слышно больше тяжелого дыхания. Под рукой не билось ничье сердце. Она была одна.       Из забвения вывел звук разорвавшегося противным писком будильника. Ей пора было собираться. Пока не передумала, Сара схватила оставленный на столе медальон и надела его через голову.       — Я принимаю твой дар, Король Гоблинов.       Стоило произнести эти слова, как с ветки дерева за окном сорвалась сова и улетела прочь, пронзительно и победно крича.