Отражение

      Каким бы потрясающим зрелищем ни была Сара, — о, воистину потрясающим: с развевающимися во внезапно задавшейся буре волосами, пылающими глазами и вспыхнувшими от гнева щеками, а про чарующий вырез можно и вовсе умолчать, но точно не забыть, — Джарет знал ее уже достаточно, чтобы быть уверенным наверняка: не опереди он ее, она точно не оставит камня на камне ни от его замка, ни от его гордости. И как же долго он ждал ее возвращения в Лабиринт — возвращения к нему, — жаль, что при других обстоятельствах…       Один резкий поворот запястьем с зажатым в ладони кристаллом, и весь тронный зал поплыл. Лица девушек невозможно медленно расстягивались в неподдельном удивлении с протяжным стоном каких-то прерванных слов. Пара напуганных гоблинов так резко подалась назад с раскинутыми в стороны лапами, что гротескно повисла в воздухе всего на одной пятке, уже проигрывая тяготению и падая по доле дюйма в секунду, но Джарет, игнорируя весь замедлившийся во времени хаос, в несколько шагов преодолел расстояние между ним и Сарой.       — И чем же я обязан твоему бесспорно приятному визиту, прелесть?       Он догадался сразу, едва заприметив накрепко зажатый свиток в ее трясущемся от сдерживаемого гнева кулаке, но не был бы собой, упусти возможность разжечь ее чувства еще сильнее.       И, конечно, его фокус никак не мог на нее подействовать, даже если бы он действительно этого захотел.       Она замерла на короткий миг, бегая глазами по всем запертым вокруг в ловушке времени, но быстро сосредоточила все внимание на нем:       — Дай-ка подумать, — о, она определенно не собиралась тратить время на такие глупости, это он видел точно по тлеющим уголькам на дне ее расширенных зрачков, — об этом, может?       Сара со всей силы впечатала свиток ему прямо в грудь, и он едва успел перехватить ее руку и задержать у самого сердца. И как оно билось в этот момент.       — А что с ним? — он прошелся пальцами вдоль ее, перехватывая ладонь, и провались упавший свиток хоть в пекло — ему было бы плевать.       — Действительно, может, что ты обманул меня? Опять, Король Гоблинов!       И ее слова набатным эхом отозвались прямо в мозгу. Но с ней в эту игру он мог играть бесконечно:       — Разве бы я посмел, любовь моя?       — Избавь меня от своих интриг и отпусти уже!       — Никогда, — и как она задохнулась, когда он поднес ее руку к своим губам, но так и не коснулся. Для него этого совсем недостаточно, даже для гордости. — А касательно интриг — что еще мне остается, Сара? Не будь так жестока, сжалься хоть немного над своим королем, — он притянул ее чуть ближе, раз уж дара речи сумел ее таки лишить, пусть и через бесконечное возмущение, и следующие слова выдохнул прямо в ухо: — Ведь теперь ты точно знаешь, что я твой.       — Для тебя это шутка? — она все же вырвала руку, но, на удивление, к рукоприкладству не прибегла.       Видимо, с повышением уровня алкоголя в крови градус ее гнева все же снижался. Знал бы он раньше... Интересно, какое вино было ей по вкусу больше? Он даже был готов расспросить эльфийку, раз к Саре подход она нашла за считанные дни. И почему все вокруг были удостоены ее любви и доверия, но он — никогда? Ее жестокость все же не знала границ.       — Что именно так возмущает тебя, Сара? Всего один человеческий год, ты бы даже не заметила. Срок контракта истечет, опомниться не успеешь, но что ты приобрела взамен? Все мечты, прелесть, любое твое желание! Любое! Еще никто не обладал такой властью на поверхности, ни один человек, Сара. И какой ничтожной ценой…       — Ценой моей свободы!       — ...полной власти надо мной.       Она поедала его недоверчивым кусачим взглядом. Конечно, она решила, что он непременно сделал что-то плохое. Ведь все плохое приписывалось лишь ему одному.       А он наивно полагал, что стал на шаг ближе к своей главной цели, когда она приняла его дар. У него был бы целый год, чтобы завоевать ее окончательно, но сейчас Джарет понимал, насколько несбыточны все его мечты. Теперь Сара отдалится как никогда.       Может, стоило показать ей, насколько плохим он мог быть на самом деле? Запереть ее в Лабиринте, раз пришла она сюда по своей воле. Всего лишь разорвать контракт и больше никогда не отпускать ее. Задурманить разум. Обворожить. Подчинить своей власти. Но марионетка никогда не станет настоящей Сарой, его Сарой. Победой это не назвать.       И как же он хотел одержать над ней верх. Покорить ее. Завоевать то, что так легко и непринужденно она дарила всем вокруг, но не ему. Пять лет, а продвинулся он не дальше слизняка, решившего обогнуть вечно меняющийся Лабиринт по периметру. Любая маленькая победа, короткий успех, миг радости и торжества рассеивались подобно предрассветному туману на старте нового дня. Потому он не желал отпускать ни ее руку, ни ее саму — милосердия в Саре Вильямс было сполна, только ни разу ее милостивый взор так и не упал на него в его нужде. Не по-настоящему. Он уже не раз был почти на коленях перед ней, а она все так и не боялась его, не слушала и все еще не любила. Даже сейчас, когда он отдал ей почти все, что только мог. Ее свободу, любые мечты, его защиту. Что еще ей предложить, он уже не знал. Ведь все еще в ее глазах он был не больше неудачливого злодея. По крайней мере, ничего другого за недоверием в ее взгляде разглядеть он не мог.       Но даже кусачего взгляда, видимо, достоин он не был, раз она так быстро отвела глаза. Его она не видела.       — Джарет?       — М?       — Это же нормально, да?       Он обернулся. Гоблины почти достигли пола.       — О, в полном. Простое замедление, ничего такого.       — Они же ударятся! Сделай что-нибудь с этим!       — Это и правда заботит тебя сейчас?       Сара толкнула его в плечо. Кажется, умиротворяющую силу вина он переоценил.       — Конечно заботит!       Он лишь хмыкнул, но запустил пару хрустальных шаров прямо в своих подопечных, отчего они просто исчезли.       — Джарет! Что ты сделал?!       — Как ты и просила, прелесть, что-нибудь, — он правда не понимал. Ну приземлятся они в фонтан, не подушки же он должен был разложить под ними, право же.       Сара нервно сжала переносицу, видимо, лишь бы не видеть его.       — Вот об этом я и говорила! Почему ты такой?!       Его терпению приходил конец. Любой самоконтроль утекал сквозь пальцы, как и перспектива когда-либо сделать ее по-настоящему своей.       — Какой, Сара? Ты попросила — я сделал. Ты не хотела возвращаться, но все равно почему-то здесь. Чего ты хочешь на самом деле? Каким еще я тебе нужен? Потому что начинает казаться, исполни я хоть все твои желания и мечты, в конце ты все равно будешь мной недовольна!       Теперь Лабиринт сотрясался от раскатов грома его гнева. Кожу щипала привычная магия, обычно требующая демонстрации всех его регалий, но этот порыв он все же сдержал…       — Ничего я от тебя не хочу! Только правду, но ты все продолжаешь использовать свои грязные трюки! Я не понимаю, что для тебя игра, а что — нет!       ...но сдерживать гнев уже не собирался. Он отдал этой девчонке все, и что получил взамен?! Бесконечные обвинения во всех смертных грехах? Но смертным он не был. Как больше не собирался быть щедрым и милостивым.       Новый яростный порыв ветра прошелся по тронному залу, поднимая с пола пыль и перья и задувая все свечи. Воздух потрескивал от переизбытка магии, щекоча нос озоном и немым обещанием беды. Она будет его бояться.       Замок завибрировал с очередным раскатом грома.       — Что происходит? — она прикрыла глаза и попыталась убрать разметавшиеся пряди волос с лица. — Можешь перестать?       Джарет рассмеялся, но горечь в его хохоте проглотил новый, еще более ощутимый раскат грома.       — Конечно же ты решила, что я во всем виноват! Это Лабиринт, Сара!       Джарет схватил ее за предплечье и потянул к окну, игнорируя протестующие возмущенные писки. Она должна была знать, что делает. Делает с ним и с его королевством. Если она так хотела видеть в нем злодея, пусть. Щедрым он был уже достаточно.       Его пальцы держали ее так крепко, что, казалось, она чувствовала ногти даже через кожу перчаток. Будто это он на нее злился! Она попыталась вырвать руку, но он только лучше перехватился, разворачивая ее прямо к проему, едва не толкая. Но с учетом его хватки, она сомневалась, что он и правда дал бы ей упасть.       Он встал прямо за спиной, отсекая любые пути к бегству. Так близко, что она чувствовала каждый удар его сердца позвоночником. Его рука наконец разжалась, но не отпустила предплечье.       Сара зажмурилась, пытаясь прогнать одновременно и легкое головокружение, и подступающую головную боль. Знала бы она раньше, что ее ждет — не пила бы. Или пила гораздо больше...       Щеку защекотали его волосы, Джарет склонился над ней и прорычал в ухо, встряхнув за предплечье:       — Смотри!       От одной непривычной интонации Сара недоверчиво распахнула глаза, но сперва посмотрела на Джарета. Он на нее не смотрел вовсе. Прямой нос, размах бровей, привычные следы краски, взъерошенные волосы — он все меньше напоминал ей человека, а больше хищную птицу. Но больше всего удивлял его взгляд — цепкий, острый, холодный. Властный. Она не видела его уже пять лет. И хорошо, что он смотрел не на нее. Но так редко подающее голос чувство самосохранения шептало, что взгляд этот предназначался именно ей.       Сара опустила глаза, игнорируя сбежавшие по позвоночнику мурашки. Все дело было в пронизывающем ураганном ветре, а вовсе не в том, что он вжимал ее в оконную раму и не выпускал из рук.       Перед ней раскинулось знакомое королевство и город под замком Короля Гоблинов. Но она ничего не узнавала.       Не было привычных мшистых и терракотовых, поблескивающих на солнце глиттером стен, вместо этого, казалось, каждая часть раскинувшегося на многие мили лабиринта чернела и угрожала неизвестно откуда взявшимися шпилями и частоколом. Теплого и почти неземного рыжего солнца не видать за непроглядными свинцовыми тучами, местами настолько темными, будто по небу раскидали уголь. И к замку рябой и шумной завесой тянулась стена проливного дождя. Город под замком вздрагивал с каждым новым раскатом грома, а в ослепительных всполохах молний бегущие во все стороны гоблины казались карикатурными прерывающимися картинками с не слишком быстро перелистываемых страниц альбома, как в старых анимациях про Микки, которые она так любила в детстве. Мир вокруг был абсолютно нереальный, пугающий до дрожи и вставших дыбом волосков на затылке. В воздухе гуляла самая дикая магия из всех, которую ей только приходилось видеть.       — Я не понимаю…       — Это Лабиринт, Сара, — Джарет шептал на ухо, снова сжимая ее предплечья. Теперь оба. — Он так реагирует на наш с тобой гнев. Ни одно волшебное королевство не терпит ссор своих правителей, это буквальный раскол магии, высвобождение всего скрытого и дремлющего запаса, защитный и атакующий механизм одновременно.       Но они же даже не ссорились... Ведь нет? Да, она злилась на него, что он опять взялся за старое, вместо того, чтобы просто рассказать ей всю правду. Но это же ерунда? Он же не оставит ее, решив, что с него довольно? Наконец поняв, что она просто Сара Вильямс, когда он — намного большее…       Молния угодила прямо в фонтан в виде писающего гоблина, из-за чего оказавшиеся рядом далеко не каменные гоблины, вероятно, тоже обмочились от страха. Вскрики некоторых донеслись до нее, несмотря на творящийся вокруг хаос.       — Как нам это исправить? Посмотри, они все так напуганы…       Небо раздалось новым раскалывающим гремящим треском, и молния раскрасила ее встревоженное лицо почти белым. Конечно она заботилась обо всех! Джарет резко отвернулся от нее и уже хотел отойти, но она ухватила его за локоть и впервые за долгое время посмотрела на него с искренней заинтересованностью.       — Научи меня.       В ее зеленых глазах можно запросто утонуть. Сколько раз за последние пять лет он был на грани, чтобы погрузиться на самое дно и больше не всплывать. Сара Вильямс была хуже любых сирен и русалок. Ее глаза лучились, просили, манили. Но почти никогда раньше ее зрачки не были такими расширенными. Только увидев ее сегодня, он решил, что все дело в гневе. Затем грешил на алкоголь. Но сейчас он не знал, что и думать, и тем более — чему верить.       — Джарет, пожалуйста, мы нужны им, — она смотрела на него с... ожиданием.       И как он устал соответствовать ее ожиданиям! Она никогда не озвучивала их, заставляя гадать, биться испуганной птицей, потерявшейся в шторме. Бесконечное море из обрывков недосказанных фраз, заглушенных желаний, неполных требований — как он должен был угадать верно? Но каждый раз он пытался. А что до его желаний? Стоило ему даже намекнуть хоть на одно из них, как Сара тут же разбивала его лодку о скрытые в волнах скалы.       Но мало ей этого, так она его еще и держала. И как же редко она держала его, даже просто касалась... Возможно, он мог бы перечислить все разы, если напряжет память.       — Сара...       — Джарет, пожалуйста.       Это ее «пожалуйста» вместе со взглядом, ее просьбой, ее рукой на локте почти убило его. Точно вырвало сердце, разорвало, смяло его остатки и поместило обратно в грудную клетку. И как он должен был жить дальше, после того как…       — Ну пожалуйста…       ...совершит самую большую ошибку и потеряет ее навсегда? Но ее желание всегда для него закон.       Он смотрел на нее совсем непонятно. Так разочарованно, и она уже не знала, как все исправить, что еще ей сказать или сделать. Все, что она могла, это держать и просить его. И с последним «пожалуйста» было что-то совсем не так, оно точно было лишним.       Молния очертила каждую морщину на его лице, превращая его в идеально вытесанную мраморную статую, вот только камнем он не был. Сара почувствовала, как с ее последней просьбой по его телу прошла дрожь и он подался вперед, почти упал на нее, она даже ойкнула от неожиданности, но звук потерялся где-то между их соприкоснувшихся губ.       И дрожь пошла уже по ее телу. Теперь он держал ее, будто она могла упасть. А она точно могла. Голова закружилась мгновенно, заставляя ее жмуриться и падать вперед. Падать и упасть наконец в его объятия окончательно. И как же крепко он держал ее. Он не двигался вовсе. Просто нависал, держал и все еще целовал. Его губы подобно молнии, самой магии, покусывали статическим электричеством, а скользнувший вдоль нижней губы язык лишил последнего кислорода, заставляя сделать жадный глоток воздуха, но она все равно задохнулась, ведь Джарет тут же воспользовался моментом, целуя ее уже глубоко и безвозвратно.       Он был всем на свете и одновременно. Его поцелуй горько-сладкий, требовательный и нет. Смелый, яркий и почти трепетный, будто испуганный. От него голова кружилась еще больше, дышать было сложнее, почти невозможно, и точно невозможно было устоять под его напором, накатывающим волнами из необузданного желания и отступающим с дрожащей нежностью с каждым касанием его языка вдоль ее. Джарет был стихией, запертой в оболочке чистой магией, и его вкус такой же, как глоток свежего воздуха после грозы и дурман, затуманивающий последние отголоски разума. И как мало ей этого было.       Плевать на бурю вокруг, бури вокруг не существовало, они сами были не хуже любой силы. Ветер не казался уже удушающим, бьющим порывами наотмашь, а скорее легким и ласкающим. И спину грело будто взошедшее солнце, или то были его руки, блуждающие в легких, почти невесомых касаниях, будто она была его миражом, который он боялся спугнуть. И грома она уже не слышала, только его рваные вздохи, редкие стоны и неразборчивый шепот, скользящий по губам и вдоль языка, и все, что она могла, — это вторить ему. Рухни весь мир вокруг, она бы не заметила, но ей все равно было так мало всего этого.       Сара наконец признала его полную победу. Ухватила его за рубашку и притянула к себе ближе, схватившись за плечо, уже хватаясь за шею и зарывая пальцы в разметавшуюся копну его волос. Таких мягких... И как же она злилась сейчас, целуя его еще глубже, так глубоко, как только могла, целуя со всем остервенением, жадностью и претензией. Почему он никогда не целовал ее раньше? Ни разу не целовал ее так. Все те мимолетные касания в их редкие моменты близости за пять лет меркли по сравнению с этим. И как он только посмел отстраниться даже на дюйм сейчас?       Сара откинулась назад, усаживаясь на подоконник, и потянула его за собой, пока он не оказался между ее ног, а его губы снова пойманы в новом поцелуе. Она была абсолютно пьяна им, но до этого дела ей не было. Пока он держал ее над обрывом, пока она держала его в капкане ног, хватала за волосы и тянула, тянула губу, пока он снова целовал ее дурманяще сладко, как не целовал никогда раньше, она хотела быть пьяной им хоть целую вечность. Ведь даже вечности было бы недостаточно, чтобы насытиться, утолить жажду. Жажду его поцелуев, его рук, давно уже скользящих вдоль ее тела, хватающих и держащих так крепко, будто он и правда боялся, что она сможет упасть, будто бы он когда-либо позволил... Он держал ее крепко и безвозвратно уже так давно...       — Сара, нам надо... — его слова липли к коже вместе с губами, выводящими дорожки поцелуев вдоль челюсти к уху.       — Да, надо все исправить, — она снова впилась губами в его.       — Нет, — его дыхание щекотало, и почему он опять перестал ее целовать?.. — Нам надо остановиться.       — Да, — она не хотела с ним спорить. Но целовать и дальше — это другое.       Она снова поймала его губы, и его отчаянное «Сара» отдалось рычащей вибрацией вдоль ее тела, и ей это нравилось.       — Ой, да снимите уже номер!       Сара распахнула глаза и застыла. Джарет легко коснулся уголка ее рта и тут же отстранился, и как давно она не видела такой довольной улыбки на его лице.       — Вот об этом я и говорил, прелесть, — он легко провел вдоль ее нижней губы, но кожа перчатки обожгла ее чувствительную. — Помада…       Она повторила жест, ведь ее помада была и на нем тоже. Джарет прикрыл веки, задержав ее пальцы у своих губ в легком поцелуе, и ее руку так и не выпустил в итоге.       — Так это и есть та самая Сара? Хм, а в шаре она была посимпатичнее будто…       — Что здесь вообще происходит? Как она сюда попала? Она может нас вывести обратно? Я уже устала торчать в этом свинарнике!       — Почему здесь вдруг так холодно?       — Я просто хочу домой…       — Что ж, прелесть, — Джарет обвил руку вокруг нее, стягивая с оконной рамы, — знакомься со своим проклятьем. Кристи, Лиз ты уже видела, — девушка, оккупировавшая трон, удивленно взметнула брови, когда он начал представлять всех в том порядке, в каком, видимо, они и заговорили, — а это Синди и Дженни. Молли должна быть где-то на полпути к замку…       — Джарет, нет, Лабиринт! — Сара нервно сжала его руку и обернулась, но за окном мерно сияло рыжее солнце над абсолютно безмятежным королевством, будто бури не было и вовсе. — Но как?       Она не понимала. В один миг мир вокруг готов был треснуть, а сейчас все было опять прекрасно…       — Не зря в твоих сказках большинство проблем решается этим, — его губы застыли у ее виска в теплом поцелуе.       — Эй, нет, только не опять! — кажется, это была Лиз. Его губы расплылись в улыбке, но он так и не отстранился, притягивая ее еще ближе к себе. — Серьезно, ты можешь нас отсюда вытащить?       Сара удивилась, как он еще не скинул их всех в ублиет. Она слышала их всего секунд пять, а голова уже раскалывалась. Неудивительно, что он злился на нее. Впрочем, его выходку она тоже не простила. Им все еще нужно было поговорить. Хотя не говорить у них получалось тоже замечательно, как оказалось…       — Не знаю? Могу ли? — она посмотрела на Джарета, но тот только отрицательно покачал головой.       — Что сказано, прелесть…       Она могла бы и сама догадаться. Правила еще ни разу не менялись.       — Мне очень жаль, но нет, увы, — она только неловко улыбнулась девушкам в ответ, отчего они обреченно и очень громко зарычали от недовольства.       — Боже, я такая голодная! Все бы отдала за крылышки и картошку!       Сара снова непонимающе уставилась на Джарета.       — Хочешь, чтобы они поселились здесь навечно? А я думал, ты изучала наш фольклор, — Джарет вздернул бровь.       Точно! Фейские дары. Она, вон, надкусила персик, и куда это ее привело... Сара наконец выпуталась из рук Джарета, несмотря на его молчаливый протест в виде более крепкого объятия, стоило ей только податься чуть назад, но ее воля так же сильна — это правило не менялось тоже.       — Думаю, с этим я могу помочь... — она коснулась своего медальона, — ну что, что-нибудь из KFC?       Она и не думала, что ее едва не снесут с ног с бесконечным списком пожеланий.       Интересно, а просто позови она Зузу, та бы смогла здесь оказаться? Или хотя бы просто прислать еще одну бутылку вина?..

***

      — Должен признать, прелесть, — он зашептал ей на ухо, сидя за ее спиной ступенькой выше, пока она опиралась на его колено и молчаливо наблюдала за жующей гурьбой. Даже пара гоблинов присоединилась к пиршеству, раскинувшемуся прямо на полу его тронного зала, хотя надеялись они явно на что-то сладкое, а не острое, отчего отчаянно заливали в свои обожженные рты какую-то сладкую газированную воду. — Знай я раньше, что какая-то человеческая еда могла заткнуть их хоть на минуту, умолял бы тебя появиться здесь куда раньше.       — А наколдовать ее ты не мог?       Джарет рассмеялся. Сколько всего она еще не знала.       — Еду невозможно наколдовать, Сара…       — Но Зузу... — она удивленно обернулась.       — Готовит, и переносит в пространстве, и наверняка платит, если я правильно осведомлен о домовиках, — когда она так морщилась, была невыносимо милой. Он едва коснулся ее напряженной брови.       — Хочешь сказать, в конце месяца мне придет еще один счет?! Нет, только не это…       — Ерунда! В моей власти целый магический банк, если ты не знала.       — Что?!       — А я не говорил? — он невинно улыбнулся на ее вспыхнувшие в раздражении глаза. — Ну, теперь ты знаешь.       — Теперь за все вкусняшки платишь ты, раз банк и гоблины твои!       — Любое желание, прелесть, — и он правда готов был исполнить любую прихоть, если она и дальше будет с ним рядом. — К тому же, этот банк и гоблины твои тоже, по крайней мере, на один человеческий год.       — О, об этом мы тоже еще поговорим, мистер!       — Если так же, как тогда у окна, то жду с нетерпением, любовь моя.       — И не мечтай, Король Гоблинов, рот тебе дан не для этого.       — Разве? Хотя я знаю еще пару способов, как его применить. Правда, и банк, и гоблины, и король станут твоими уже на неопределенный срок, прелесть. Уверен, ты ознакомилась с документом достаточно? — Она только пихнула его колено, вспыхнув. — Как тебе тот пункт…       — Даже не вздумай произносить ничего из того списка! Я полвечера потратила на бесконечные вопросы от Чипа! — Джарет рассмеялся. Он считал себя почти отомщенным. Почти. — Обещай мне, что мы поговорим, и ты будешь абсолютно честным.       — У меня есть идея получше, — она тут же нахмурила брови, но проигрывать в этом он не собирался. К тому же, ему очень хотелось провернуть с ней еще один фокус, которому ему научила эта несносная пятерка. — Я буду абсолютно честным, если и ты тоже, прелесть. Давай сыграем в «правда или действие», м?       Ее щеки снова вспыхнули, и он точно знал, про какие интересные действия она должна была подумать. В конце концов, какая там была поговорка — что-то про женатого Сатану в единственной паре сапог? Неважно... Но Сара все еще молча поедала его въедливым взглядом.       — Что такое, любовь моя? Язык проглотила? Странно, совсем недавно ты была в полном порядке…       — Идет, Король Гоблинов! Проще простого.       — Отлично, когда начнем?       Ему и правда не терпелось. Вечер на удивление обернулся приятным, и пока сама удача ему благоволила, упускать свой шанс он не собирался, но у Сары был и правда уставший вид. Иначе бы вряд ли она так спокойно сидела прямо между его ног, удобно устроившись на колене головой. В ее мире давно за полночь, а совой она все же не была. Да и виски она устало терла уже не раз.       — Не знаю, может, завтра? У тебя или…       — Вы что, без меня тут едите?! И что это, бр, жареная картошка, серьезно? А как же платья?! — в тронный зал ворвалась Молли. Наконец-то! Его мучения закончены... — О, а это у нас кто? Неужели небезызвестная Сара? Хм…       — Чудесно! А вот и последняя, — Джарет подался вперед, приобнимая и поднимая Сару вместе с собой, и какой чудесный вид открывался на ее декольте прямо из-за плеча. Красное, значит? — Прости, прелесть, но я срочно хочу от них избавиться навсегда. — С одним поворотом запястья его рогатый трон оказался рядом, и он просто опустил Сару на него. Однажды…       — Итак, милейшие создания, видеть которых я не желаю больше никогда в жизни, и, вероятно, это чувство взаимно, поздравляю вас с прохождением моего и далее по тексту, бла-бла, так ты любишь говорить, прелесть? — Джарет покосился на Сару. Его трон был создан явно не для него. Может, если только она будет на его коленях? Однажды... Джарет прогнал шальную мысль, Сара была хуже самого мощного обворожения и любовного зелья вместе взятых.       — И что мы выиграли? — из отвлеченной задумчивости его вывела именно Молли, подошедшая слишком близко и коснувшаяся медальона на его груди. — Ай! — ее тут же ударил разряд статического электричества, сопровождаемый недовольным взглядом Сары. Неужели она и правда ревнует? Удача же не обидится, потяни он ее за хвост чуточку сильнее?..       — Молли, радость моя, — он довольно заурчал, — мы уже это проходили, не стоит трогать меня и мои вещи, — он снова бросил быстрый взгляд на еще более возмущенную Сару, и где-то на окраинах послышался новый раскат грома.       — Но ты обещал нам дары, если мы пройдем твой дурацкий лабиринт! — она надула губы, все еще посасывая ужаленный палец. Гром однозначно приближался.       — А что сказано, то сказано, конечно. Итак, — он одновременно наколдовал пять кружащихся на ладони сфер, — каждой по мечте. Вы окажетесь дома, стоит вам заглянуть в хрустальный шар и подумать о том, что вы действительно хотите. Сара, у вас уже вечер воскресенья?       — Что?! — послышалось одновременно отовсюду.       — Нет! Родители меня убьют! Я должна была присматривать за младшей сестрой! — запаниковала Лиз.       — Джарет? — конечно, Сара тут же встревожилась тоже.       — Расслабься, прелесть, с ребенком Дидимус и еще пара нянек, лови, — она поймала хрустальный шар, в который тут же заглянула. Лиз подорвалась тоже, заглядывая ей через плечо.       — Хвала всему, Мэгги! — Лиз облегченно вздохнула. В кровате мерно посапывала маленькая девочка, а Дидимус спал у нее в ногах, свернувшись клубком. Сара только довольно улыбнулась, бросив шар ему обратно, но он просто превратил тот в мыльный пузырь и проигнорировал.       — Ну что, все готовы получить свои заветные мечты и зажить своей привычной, непримечательной смертной жизнью? — он раздал всем по шару.       — Подожди, — Молли упрямо отказывалась смотреть в хрусталь, когда от трех других уже и след простыл, осталась только она и все еще взбудораженная Лиз. — Любое мое желание, верно? Мне надо подумать...       Глаз начал снова дергаться. Придется помимо сорта вина спросить у Зузу и пропорции ее успокаивающего меда с чаем…       — Спасибо, что присмотрел за сестрой, заходи в гости, если будешь пролетом в Сейлеме, что в Орегоне, — отозвалась Лиз и тут же исчезла, стоило ей заглянуть в шар.       — Чтобы мне такое загадать, может…       Джарет щелкнул пальцами, и сфера из рук Молли вырвалась и взлетела прямо на уровень глаз. Она исчезла с возмущенным вскриком.       — Это был действительно грязный трюк, — Сара смеялась за его спиной.       — О, тогда не стоит говорить, что они уже ничего не помнят о своем приключении?       — Ты стер им память? Хитро.       Он отказывался верить. Это сон? Джарет подошел к ней и коснулся лба запястьем, и она даже не отпрянула, а так и продолжила сидеть на его троне, подставив руку под голову. Странно…       — Я уже решил, что у тебя жар, прелесть. Ты что, похвалила меня дважды за пять секунд? Сегодня мой день рождения, а я и забыл во всей суматохе?       — А у тебя есть день рождения?       — Серьезно, Сара? — он рассмеялся. Как много ему еще надо ей рассказать, столькому еще научить. — Мы рождаемся весьма обычным для людей путем, знаешь.       — Ответишь?       — А мы уже играем?       Теперь смеялась она.       — Нет, мистер, давай завтра? Ты отправишь меня домой? Я так устала…       — Любое желание, прелесть, иди сюда, — он раскрыл свои объятия, а на это она уже была точно сама собой — сузила глаза и отказалась делать сразу что сказано. Любому празднику приходит конец.       — Достаточно шара, тебе не обязательно... — она все же увела глаза, сев неловко на самом краю, и принялась нервно теребить пальцы.       — Мне недостаточно, Сара, — он взял ее за руку и потянул на себя. Она не сопротивлялась.       Через секунду они были уже в ее спальне, и она смотрела на него совсем непонятно, так и не отстраняясь сразу.       Точно хуже любой любовной магии.       — Доброй ночи, Сара, — он поцеловал ее между нахмуренных бровей, пытаясь согнать все морщинки вместе с беспокойством. — Завтра вечером, прелесть, любые вопросы, если захочешь…       — Уже хочу, — ее губы застыли на уголке его рта.       — Сара...       Он сделал единственное, что считал правильным в этот момент — просто исчез из ее спальни и устало приземлился на собственный трон.       Без нее совсем не то.