Отражение

      Что никогда не пугало Альбуса, так это трудности. Из любой ситуации можно найти выход, но время — оно всегда играет против тебя. А в текущей ситуации ставки были слишком высокими, чтобы уповать на одну удачу.       Но именно это он и собирался сделать.       Попытки разговорить гоблинов в банке провалились. Легилименция, как оказалось, на них тоже не действовала. Вернее, в гоблинской голове творился такой бардак, что вычленить из потока сознания нечто стоящее было невозможно. Разве что образ некоего болота то и дело мелькал в мыслях, стоило только произнести слово «король».       Когда же он решил обратиться за помощью к профессору Флитвику, заблаговременно позаботившись о лучшей медовухе от мадам Розмерты и особенных кексах с Косой Аллеи, тот, изрядно охмелев, столь филигранно его отбрил в дифирамбах, что Альбус не сразу и понял.       Он оказался в весьма затруднительном положении. Не настолько, чтобы обращаться к профессору Снейпу за сывороткой правды, но достаточно близко.       Но вот без другого мастера зелий ему было не обойтись.       — Альбус! — Гораций немало удивился, увидев его на пороге своего дома. — Был в Лондоне и решил заскочить поздороваться… — он вытянул цепочку часов из огромного кармана полосатого халата, — в какие-то почти девять вечера?       — О, Гораций, лучше! Наша дорогая Розмерта передает самый пламенный привет, — Альбус, тепло улыбаясь, продемонстрировал бумажный пакет с несколькими выглядывающими из него бутылками. Не могла же лучшая медовуха подвести его дважды подряд, а вот кексы — те могли; поэтому кексы в этот раз он решил заменить на еще пару бутылок. Если повезет, он скоро откроет новую формулу удачного способа выведывания информации…       — Ха! Действительно приятный сюрприз! Знаешь, возраст уже не тот, чтобы по первому желанию трансгрессировать в Хогсмид. Что ж, проходи, старый друг! — Гораций, почти освободивший проход, все же на секунду замешкался и нахмурился. — Только если не собираешься зазывать меня опять горбатиться на тебя? Здесь я останусь непоколебим, Альбус, и никакая медовуха…       — Полно, Гораций, я умею различать битвы, победы в которых мне не видать. Просто дружеский визит и желание наверстать упущенное, и, может, немного посплетничать за стаканчиком-другим…       — Оу? А есть какие-то интересные новости? — Гораций наконец отплыл в сторону, приветственно указывая вглубь дома и приглашая следовать за ним в тепло-освещенную едва горящим камином гостиную. — Хилк, будь так добр, пару кружек и что-то легкое на закуску.       Альбус слегка склонил голову в молчаливом приветствии перед очень старым и сильно прихрамывающим домовым эльфом, который уже нес поднос к кофейному столику, но тот, похоже, этого не заметил.       — Спасибо, Хилк, — Гораций подвинул одну из кружек ближе к Альбусу, — совсем постарел. Даже не знаю, сколько ему еще отмерено. Кажется, он застал еще моего пра-пра-прадеда? А, может, еще пару «пра»?       — Завидная преданность когда-то данному слову, — протянул Альбус и наполнил кружки, прежде чем удобно расположиться в глубоком высоком кресле и вытянуть ноги поближе к огню. — Ты никогда не задумывался, что произошло тогда со всеми эльфами, ну, прежде, чем они появились в нашем мире и стали домовыми?       — М-м-м, — Гораций сделал щедрый глоток и немного ухмыльнулся от удовольствия, — согревает не хуже теплой улыбки самой Розмерты, передай ей слова моей самой большой похвалы и благодарности… А что насчет домовиков?       — Я тут недавно задумался, а что мы знаем, Гораций? Вернее сказать, чего мы не знаем, м?       — О-о-о, а ты и впрямь здесь только ради приятной светской беседы?       — Как и сказал, старый друг, никаких подвохов. Мерлин и его борода тому свидетели, — Альбус вновь наполнил быстро опустевшие кружки. — Я здесь столкнулся с непростой задачей, если быть совсем честным, и хотел узнать, может, тебе известно что-то такое…       — Про эльфов? Ну-у-у-у, полагаю, то же, что и всем? Лет так триста назад они просто оказались у нашего порога, после того, как в их измерении что-то там стряслось и-и-и-и… О, духи, Альбус! Я же ничего о них не знаю, получается? Ничего значимого!       — О крови дракона известно куда больше, чем о тех, с кем мы живем под одной крышей, именно, Гораций… А есть еще пикси, брауни, гоблины…       — Ну хоть про гоблинов мы знаем достаточно! Знал ли ты, что матушка с трудом отстояла наш сервиз у одного из них? Да-да, тот самый, который передавался из поколения в поколение! Если бы не Хилк… — Гораций снова прильнул к кружке, будто бы пытался залить неприятные воспоминания.       — И тут, как раз, мы можем также заблуждаться, вот, — Альбус достал из сокрытого в полах мантии кармана небольшую красную книжечку, — я оставил пару закладок, это не займет много времени.       Гораций отставил кружку и достал палочку, на конце которой тут же вспыхнул огонек. Пока его собеседник знакомился с самыми интересными местами незамысловатой пьесы, Альбус, слегка задрав рукава, не отказал себе в удовольствии полакомиться парой весьма недурных сэндвичей.       — Король, ха! — Гораций убрал палочку и пренебрежительно захлопнул книжку, бросив её на стол. — Ты же не думаешь, что хоть слово из этой ерунды можно принимать за чистую монету? Ты гоблинов видел? Да они уже с нами бок о бок сколько, тысячелетие? И что, за все это время никто и никогда бы не проговорился? Вздор!       — Помнится мне, твой отец дослужился до высокого поста в отделе международного магического сотрудничества? — невозмутимо спросил Альбус, снова обновив медовуху.       — Именно! И ни разу не говорил ни о чем подобном, а он был не последним человеком там, должен напомнить, мимо него такая новость точно бы не прошла, — самодовольно произнес Гораций.       — И все же, у меня есть очень веские основания полагать, что здесь, — Альбус взял книжку и снова спрятал ее в глубинах мантии, — гораздо больше правды, чем нам хотелось бы верить.       Но, похоже, убедить старого упрямца так просто у него не получалось. Гораций раздулся от негодования:       — И что, мы не больше, чем глупцы? Да все деньги волшебной Англии в их руках, и ты хочешь сказать, что по простому щелчку пальцев и мановению крыла авгурея весь порядок может обернуться катастрофой? Ха! — он залпом допил кружку, от былого удовольствия не осталось и следа. Новая кружка так же не исправила ситуацию.       — Не я это сказал, заметь, — Альбус не спешил за другом, но от подобной перспективы желание сделать более жадный глоток точно усилилось. — Что мы знаем о их магии? О них? На самом деле знаем…       — Помимо того, что они искусны в изготовлении разного рода артефактов и любви к золотому блеску?       Альбус салютовал ему своей кружкой и сделал новый глоток, прежде чем открыть следующую бутылку медовухи.       — У них своя, какая-то особенная магия, но это известно и ребенку, Альбус! Это же просто гоблины, а не волшебники!       — А-ха! А сейчас ты звучишь почти как Хагрид, мой милый друг. Разве что зверями их не назвал, и все же твое пренебрежение понятно, конечно. Ведь, кажется, это всё, что от нас и хотели все эти годы… Но ты же помнишь, кто создал меч Гриффиндора?       — Мерлинова борода! Король гоблинов? Рог… Рук… Нук… Рагнук?       — Первый, действительно.       — Но это было почти тысячу лет назад, Альбус, не думаешь же ты…       Но он лишь поднял руку и произнес:       — А Элфрик Нетерпеливый?       Глаза Горация округлились, и он, словно прячась за внезапно подрагивающей кружкой, попытался глубже утонуть в своем кресле.       — Нет!       — О да, милый друг, а это уже каких-то три с половиной столетия назад?       Гораций, не моргая, нервно икнул.       — Но-о-о… как?       Альбус лишь развел руками и пожал плечами.       — Элфрик, он же был последним королем гоблинов, верно, после того восстания против нас?       — Это последнее известное нам имя, верно…       Гораций моргнул, нахмурил брови, приоткрыл было рот, но передумал.       — Меч Гриффиндора — занятный предмет, не находишь? Его магия, она почти… сознательная? Он делает себя сильнее, может то появляться, то исчезать, он выбирает…       — Зачем весь этот разговор, Альбус? Если ты решил лишить меня сна на ближайшие ночи, уверяю, у тебя получилось.       — А маховики времени? Ты никогда не задумывался, какая это магия на самом деле? И кто изготавливает их? А Еиналеж?..       — Кажется, мне уже достаточно на сегодня, — нахмурив брови еще больше, Гораций отставил свою кружку и начал нервно растирать лоб.       — Ты же прочел все мои отметки, верно?       — Да, но это… ерунда какая-то?       Альбус решил не отказываться от медовухи, в конце концов, он и сам не до конца понимал, что происходило и как лучше донести свою идею.       — Описание самих гоблинов... ты не нашел его, не знаю, необычным?       Гораций снова поднял голову и уставился на него неверящим взглядом.       — Будто другой… вид?       — Или те гоблины, к каким мы настолько привыкли, это отделившаяся часть? И, может, поэтому все наше знание о них такое обрывочное?       — И тогда в последнем восстании не было уже никаких королей, потому что…       — Его не было, или он хотел, чтобы все так думали. Но сразу после Министерство почему-то передало единственный банк под полное управление… гоблинам.       Гораций очень постарался сдержать неожиданный порыв, но, буркнув под нос какое-то проклятие, откупорил новую бутылку.       — Альбус, ответь честно, к чему всё это? Мне начинает казаться, что ты невольно решил снова оказаться в самой гуще событий, точно не обещающих ничего хорошего. И как ты только не устал? А ведь я тебя даже моложе…       — Я обещал тебе только легкую беседу, — его прервал недовольный смешок, — уверяю, мои мотивы точно лишат тебя сна, и не на какие-то пару дней.       — Сжалься над стариком, хотя бы не юли.       — Гарри Поттер приедет в Хогвартс в новом учебном году, — глаза Горация блеснули одновременно разными эмоциями, от жалости до интереса и даже жадности, — я просто хочу быть уверен, что в случае моей правоты, что Том не умер той страшной ночью, ничто не будет угрожать мальчику, хотя бы пока он спит под моей крышей.       — Но гоблины?..       — Еиналеж исчезло из замка, и я точно знаю, что никто не крал его в привычном нам понимании… А это зеркало очень пригодится мне, просто поверь мне на слово. В любом случае, тогда я вспомнил про способность меча исчезать, а так дошел и до гоблинов, хотя неизвестно наверняка, гоблины ли его вообще создали… — Гораций не моргая, но медленно кивая, ловил каждое его слово, пытаясь уследить за всем водоворотом мыслей, — …и тогда я обратился с прошением в Гринготтс, ведь помимо прочего гоблины все еще убеждены в своем праве владения вещами только по принципу их происхождения… — Горацию, похоже, все сложнее давались причинно-следственные связи этого затянувшегося монолога, и Альбус решил сжалиться над ним, — и вот что я получил в ответ.       Альбус снова полез в карманы, но на этот раз за письмами о приеме и отклонении прошения.       — Какая-то американка…       — …не только победила Короля Гоблинов, о котором мы ничего не знали…       — …но и стала его… королевой? Ха! Ха-ха-ха! Только представь выражение лица Лилибет!       Альбус не смог не рассмеяться в ответ.       

***

      — Ну, как я выгляжу?       Сара решила оттянуть вырез топа еще чуточку ниже, за что тут же удостоилась недовольного фырканья:       — Будто решила совершить самую большую ошибку в своей жизни!       — Зузу! Ну ты же слышала Чипа…       — Настоящая женщина никогда не покажет, что мужчина ей нужен настолько сильно, что она готова заявиться к нему посреди ночи нетрезвая и такая…       — Красивая, — одобряюще зашевелил ушами Чип, выкатив свои желтые глазки.       — …доступная! — шмякнула его эльфийка по голове первым подвернувшимся под руку глянцевым журналом. — Вот, разве этого добиваются женщины во всем мире?! — Она потрясла журналом перед насупившимся гобленком и Сарой, тыча пальцем в обложку. — Все эти позы, вырезы, короткие юбки! Вы должны быть выше этого и уж точно куда выше какого-то гоблина!       — Короля Гоблинов! — одновременно возразили ей Сара и Чип.       — Неважно! Я пытаюсь сказать, что он не стоит того, чтобы ты неслась к нему лишь потому, что боишься, что он обратит внимание на кого-то другого…       — И ничего я не боюсь!       — …ведь тогда это бы означало, что ваши с ним отношения…       — Какие такие отношения?!       — …не стоят и четверти лепреконского драгота!       — Нет у нас никаких отношений! — недовольно топнула ногой Сара и сложила руки на груди, из-за чего из-под черной ткани топа предательски начало выглядывать красное кружево.       Зузу в точности повторила ее жест, посмотрела на собственное, почти полностью отсутствующее декольте, с вызовом подняла нарисованную бровь и довольно хмыкнула. Сара не сразу поняла намек, но немного заозиравшись и с ужасом обнаружив, на что так самодовольно намекала эльфийка, побежденно зарычала и пристыженно зарылась лицом в разгорячившихся ладонях.       — Просто это только моя вина! Если бы я сначала думала, а не легкомысленно бросала слова на ветер…       — Никто и не ждет от тебя идеальных решений, дорогая, ты всего лишь человек, — Зузу сменила гнев на милость и по-матерински ободряюще похлопала Сару по бедру.       — Каралева не человек, а каралева!       — Малыш, жаль тебя расстраивать, но Зузу права, я самый обычный человек.       — Нет, нет и нет! — не унимался малыш и почему-то начал прыгать около стола.       — Чип, ну что ты? Конфеты кончились, но завтра я куплю еще… — Сара подошла к гобленку и взяла его на руки, чтобы продемонстрировать идеально чистую столешницу. Почти.       — Нет! — Чип вырвался из рук и отскочил от ее груди, с победным вскриком потянувшись за единственным на столе предметом — позабытым свитком. — Чип иметь… задо… козада… — малыш запнулся, но набрав в грудь побольше воздуха, гордый собой выпалил: — дозакательства!       — Это? — Сара небрежно забрала свиток из цепких лап самого довольного гоблина, которого когда-либо видела, и снова бросила тот на стол. — Это ерунда, так, формальность. Что-то про Чемпиона Лабиринта, бла-бла, и про другую ерунду, о которой я узнаю только когда она уже произойдет, ведь Его Гоблейшество ничего и никогда не говорит мне до конца…       И тут Сара почти задумалась над собственными словами и той угрожающей правдой, что в них скрывалась, как Чип начал всхлипывать и почти заикаться:       — Каралева хотеть развестись с каралем? А с кем тогда жить Чип? Кароль не давать вкусняшек!       — Что? — Сара хохотнула. — Не говори ерунды! Чтобы с кем-то развестись, для начала надо пожениться, — на это Чип снова начал попеременно указывать когтистыми лапами на свиток, — а до этого, в идеале, нужно узнать и полюбить друг друга…       — Это. Или сделать это, — Чип снова вцепился в свиток, но расстроился, что Сара его снова проигнорировала.       — Нет, нет, нет, дружок, ты ошибаешься…       — Зузу! — на грани всамделишных слез Чип начал совать свиток в руки эльфийки.       — Да, Зузу, скажи ему, — уверенно заявила Сара и уперла руки в бока.       Эльфийка только глубоко вздохнула, но свиток взяла и развернула… все еще до самой лестницы. Через секунду на ее носу материализовались очки, и Сара поняла, что, в отличие от нее самой, Зузу к любому вопросу подходила весьма основательно.       Сара, тяжело вздохнув, начала озираться в поисках своего так и недопитого бокала. Вечер обещал быть вместо томного просто утомительным. Ага! Она схватила бокал, уже поднесла его ко рту, когда Зузу громко крякнула.       — Что?       — Ш-ш-ш, — наманикюренный коготь взмыл в воздух, но остался единственным ответом, пока эльфийка методично уползала с кухни вслед за бесконечными строчками.       Сара уселась за стол и нервно сглотнула. Вино показалось внезапно отрезвляющим.       — Угу… Ага… Ха!.. Оу, май… Мерлинов филей!       — Ну, что там, не молчи, это пугает… — хотя, если бы Сара была до конца честной, ее пугала только занимающаяся головная боль. Джарет и его выходки не пугали ее давно, к тому же, что он мог такого сделать, в самом деле? У него не было власти над ней, это она знала на миллиард процентов точно.       — Кажется, мне придется перед ним извиниться за ту мою выходку в вашей спальне, — Зузу щелкнула пальцами, и очки с громким «пуф» исчезли с ее носа. — Хотя, если бы мой муж был Королем Гоблинов, я бы тоже не очень-то распространялась на этот счет…       — Что?! — Сара так резко вскочила, что ударилась о стол и снесла почти полностью пустой бокал, который тут же разбился на десятки осколков, поблескивающих крошечными рубинами капель.       В отголосках испуганного крика и еще раздающемся звоне разбитого стекла едва различалось мерное пошаркивание метлы, деловито зашедшей на кухню разобраться с внезапным беспорядком.       

***

      Если Джарет до этого считал, что день хуже стать уж точно никак не мог, то после того, как его титул то и дело вспоминали всуе сперва пара волшебников, а потом Сарина домработница, Чип и сама Сара, голова готова была буквально взорваться глиттером. Отголоски их фраз тонули в потоке бесконечных вопросов от его текущих мучительниц, но призывать сферу и смотреть, что происходило в верхнем мире, он не собирался. Это вызвало бы еще больше вопросов.       За последнюю пару сотню лет он почти отвык от эха в своей голове. Настолько, что игнорировать новые взывания, кажущиеся теперь постоянными, стало невыносимо сложно. Не зря он потратил тогда столько сил, и времени, и обворожений, лишь бы его истинное имя не знал никто из смертных, а титул почти полностью исчез со страниц их истории.       Всегда слышать свое имя — всуе или в нужде — цена его короны. И как же он ненавидел ту часть магического учебного года, когда в рамках курса истории про него все же вспоминали. Правда, с годами тот давний период становился все малозначимей для волшебников. Еще немного, и помнить о нем будут лишь единицы и те, кто наткнется на немногочисленные издания пьесы, которые попадались смертным лишь в момент реальной нужды или в случае самых сокровенных желаний.       Ну, хоть гоблинов он отучил почти полностью. Одна лишь мысль о том, чтобы воззвать к нему, была накрепко связана со страхом перед болотом. И страх этот он взращивал в них с не меньшим рвением, с которым стирал память о себе у смертных и нет.       Но исключения бывали. И снова отозвались эхом в его больной голове.       К слову о памяти, ему точно надо будет стереть все воспоминания о Лабиринте у этих девчонок… И одарить фейскими дарами взамен, разумеется. Баланс.       Внезапный раскат грома вырвал его из раздумий и прокатился по стенам замка шуршащей угрожающей волной. Прелесть…       

***

      — Повтори еще раз, пожалуйста?       Сара расхаживала взад-вперед по гостиной, то и дело зарывая руки в волосах, когда не заламывала пальцы в состоянии, почти близком к панике.       — В качестве консумации, помимо традиционного акта…       — Не эту часть! — сорвалась Сара на крик.       Еще раз слышать про тот самый способ готова она не была, а документ весьма четко и подробно раскрывал все считающиеся варианты, будто составлялся не в чертовой Гобляндии, а в спальне Хью Хеффнера.       — …в дополнении ко всем вышеперечисленным способам или в случае вынужденного временного отлагательства (на срок не более одного года по временному исчислению второй стороны) брак так же будет признан консумированным в случае полного добровольного принятия королевского знака внимания, после чего официальным титулом второй стороны станет «королева-консорт».       — А подпись, подпись? Я же должна где-то поставить свою подпись, дать официальное согласие, да?       Зузу еще раз пробежалась по строчкам быстрым взглядом.       — Нет, ничего такого. Рыба или мясо, дорогая. Медальон или с…       — Ш-ш-ш, — зашипела Сара, захлопнув уши Чипа. — Не при гобленке же!       Опять…       Кажется, никто и никогда из… детей не задавал еще столько вопросов об этом. Интересно, Карен уже заготовила речь для Тоби? Боже, как же она ей не завидовала… С другой стороны, вряд ли ее братец вообще будет знать о подобном еще лет надцать.       О некоторых способах она и сама услышала только сейчас, но даже чтобы представить их, нужно недюжее воображение, а уж исполнить…       Новая волна гнева охватила Сару. А под ним закопался страх… Нет власти над ней, как же! Какая же она глупая, самонадеянная, недальновидная, наивная и… а-а-а-а.       — И что мне теперь делать?!       Чип было открыл рот, но Сара тут же заткнула его шоколадной лягушкой. Плюс волшебных сладостей — не тают и не ломаются, даже припрятанные на случай чрезвычайной ситуации в заднем кармане джинс. Минус — могут квакнуть. А если зашевелятся, бр-р-р!       Зузу закатила глаза и произнесла почти по слогам:       — Рыба или мясо…       — Я не голодная! — огрызнулась Сара.       — Тогда, кажется, кроме как выждать год на строгой диете…       Сара зарычала, снова зарывшись в волосах, пока руки не сползли на шею и не уцепились за цепочку.       — Ненавижу, ненавижу, ненавижу…       Чип и Зузу затаили дыхание.       — …когда он так поступает, аргх!       Под облегченный вздох осевшего на пол гоблина Зузу осторожно завела:       — Может, вам стоит обсудить это с супругом…       — Не зови его так! Джарет не более чем редкостный, высокомерный, блестючий, самовлюбленный уб… — Зузу вовремя закрыла уши Чипу, видимо, решив, что даже гоблинам не стоило слышать таких слов, тем более о собственном короле.       — Может, разговоры переоценены…       Сара утвердительно кивнула, в тысячный раз потянув за цепочку, но та отказывалась сниматься, рваться и вообще как-либо иначе покидать её шею. Попадись Джарет ей на глаза, она точно всё ему выскажет! Но, похоже, он решил, что его королева-консорт не достойна не только объяснений, но даже маломальского внимания. Действительно! Зачем утруждать себя, когда…       Сара отказывалась признаваться даже себе, что он обвел ее вокруг пальца.       Подойдя к зеркалу, она на секунду застыла.       — А почему оно еще здесь?..       — Не горит, не бьется, не исчезает, не растворяется в яде виверны, глизня… — Зузу готова была и дальше загибать пальцы, поэтому Сара ее перебила.       — Понятно.       — …показывает заветные желания при полном отсутствии света, будучи затянуто дымкой…       — Что?       — Это Еиналеж, на нем же написано.       Сара впервые посмотрела на само зеркало. «Ацдрес огеовт еиналеж он, оцил ёовт ен юавызакоп я».       — Э? Это не гоббледук? — кажется, так Джарет назвал гоблинский язык…       Зузу устало села на пол рядом с Чипом.       — Задом-наперед.       Сара снова всмотрелась в резную надпись и повела по буквам пальцами:       — Я показываю не твоё лицо, но желание твоего сердца…       О-о-о-о. Оу? Не-е-е-ет! Сара быстро отвернулась, вспомнив, что «показало» ей зеркало в последний раз. Ложь.       Этого, по его мнению, она хотела? Поцеловать Короля Гоблинов?! О-о-о, ничто и никогда еще так не ошибалось в этой жизни, как эта дешевая шарлатанская побрякушка! Она точно знала, чего хотела прямо сейчас. На сто-мать-его-процентов.       Сара крутанулась на каблуке и с вызовом заглянула в серебряную гладь.       И если сперва отражение вокруг нее мерцало, дергалось, заходилось поволокой, то с каждой новой секундой картинка становилась всё более четкой. Голова кружилась, но стоило ей сосредоточить взгляд на медальоне, поблескивающем на вздымающейся груди, как спиралевидный водоворот замер. Будто она проваливалась вглубь бесконечного колодца. Белесая дымка сперва сменилась мерным желтым свечением над полуразрушенными башнями входа в Лабиринт, но с приближением к ней замка теплый свет вытесняли тучи, обвившие город гоблинов подобно соцветиям бесконечного моря иссиня-черного хлопка. И вот она уже почти что была в тронном зале.       — Зу, свиток! — Сара не рискнула оторвать взгляда от медальона, но вырез топа все же поправила. — Пора навестить Его Зазнайшество.       Всё не то, чем кажется…       Пока она не передумала, Сара сжала свиток и сделала уверенный шаг прямо к дверям тронного зала.       Всё, что она услышала, прорывая поверхность зеркала, будто толщу неподвижной воды, это удивленный вскрик Чипа и ехидное от эльфийки:       — Помни про диету!