Беловолосый Уизли

— Все мужики — козлы! — в сердцах выдала Гермиона, опустошив бокал с вином. За барной стойкой сидела молодая миссис Уизли, дегустируя алкогольную продукцию данного маггловского бара. — A все бабы — суки! — подал голос Люциус Малфой, возмущенный высказыванием сидящей рядом волшебницы. Он опрокинул в себя очередную стопку водки — в этот вечер аристократ не наслаждался букетом дорогого и благородного вина, он просто пил, стараясь забыться. Несостоявшаяся миссис Уизли перевела пьяный взгляд на мужчину. — Брехня все это, — фыркнула Гермиона, — все беды от вас, мужиков! — Не мелите пургу, мисс Грейнджер. — Вот ещё! Я уже Уизли! Должна была быть... — Она опрокинула в себя еще пару рюмок, а потом, уже опустошенные, со стуком поставила на стол. Беловолосый взглянул на девушку с удивлением и где-то даже с уважением, на глаз прикинув объем выпитого ею. — Он не пришел! Я его ждала-а-а... а он?! Сволочь рыжая! — Подумаешь, какая мелочь — на свидание он не пришел. Можно подумать, Вы ожидали другого, — процедил Люциус. — У меня вообще трость украли. Да еще представьте, кто! Моя начальница, стерва, — с горечью выплюнул он. — И как же она так умудрилась? — с плохо скрываемым сарказмом произнесла темноволосая. — Я с ней переспал, а на утро ни её, ни трости, сука! А теперь оказывается, что она продала её какому-то антикварщику. — А Вы ещё что-то можете? — Гермиона повела рукой в воздухе, даже отпустив вновь полную рюмку. — Ну, в общении с дамами. Возраст, как-никак. — А Вы хотите проверить? — Хочу! Всё равно я уверена, что у Вас даже не встает! — Это у меня?! Да ты даже возбудить меня не сможешь! — Конечно, Вас в вашем преклонном возрасте даже виагра не спасет! — Сука! — Козёл! Они злобно уставились друг на друга и, кажется, были готовы подраться. Бармен с опаской покосился на разбуянившихся посетителей, но не стал вмешиваться в надежде на мирное устранение конфликта. — Молодой человек, у Вас сдаются номера наверху? — неожиданно подал голос Люциус, обратившись к бармену. — Ага... то есть да, сдаются, — промямлил ошарашенный столь резкими изменениями парень. — Отлично, — подытожил беловолосый, кинув на стойку увесистую пачку маггловских долларов, не заботясь о том, что сумма во много раз превышает необходимую. Подвыпивший Малфой спрыгнул со стула и, перекинув визжащую девушку через плечо, легко поднялся на второй этаж в первую попавшуюся комнату. Противная девчонка перестала визжать, но теперь из её уст лилась отборная брань на гномьем. Подумать только, а с виду такая скромная девушка! — Куда ты меня приволок, ублюдок?! Я что, похожа на шлюху?! — Ты сама согласилась. — Да я... — не успела она договорить, как её нагло заткнули поцелуем, опрокинув на узкую односпальную кровать. — Ах ты ж мра... ах-х-х-х... — застонала шатенка, почувствовав, как нахальная рука сжала грудь, предварительно разорвав тонкую голубую блузку. — Что, нравится? — самодовольно ухмыльнулся мужчина. — Сволочь! Не смей ко мне прика... да-а-а... во-от... Искуситель белобрысый! М-м-м-м... Не трогай там... да-а-а, хорошо-о-о... Руки задрали на талию легкую летнюю юбку, пробравшись под ткань тонкого белья. Два пальца легко проникли во влажную промежность темноволосой. Девушка уже перестаёт сопротивляться и лишь резко вскрикивает, когда пальцы задевают очередную эрогенную зону. Внизу живота нервы сматываются в один большой комок, посылающий сильную дрожь по всему организму. Гермиона резко выгибается и... в этот момент наглый аристократ вытаскивает свою наглую конечность из лона шатенки. Торжествующая ухмылка играет на губах мужчины, когда его "партнёрша" резко открыла глаза и со злостью уставилась на него. — Ну, как тебе? — Ухмылка беловолосого становилась всё более издевательской. — А ведь это только пальцы. — Да у тебя ничего кроме пальцев и не встанет! — выплюнула обиженная и неудовлетворённая девушка, готовая чуть ли не броситься на мужчину с кулаками. — Думаешь? — до подозрительного спокойно отозвался торжествующий засранец. — Что ж, мне кажется, надо доказать тебе обратное. С этими словами он резко скинул с себя нижнюю часть одежды, и в этот самый миг у Гермионы от удивления отвисла челюсть. Орган аристократа был пределом её мечтаний. Довольно длинный, большой в диаметре, перевитый сеткой набухших вен, а венчала это "произведение искусства" тёмно-бордовая головка, гордо торчащая вверх. — Вижу восторг в твоих глазах, — заметил Люциус. — Ничего подобного, — тут же взяла себя в руки Гермиона. Тут-то она и была схвачена за запястья и поставлена в позу, в народе называемую "раком". Для приличия она попыталась сопротивляться, но стоило лишь передставить, как этот божественный член войдет в неё... м-м-м... она прекратила свои жалкие попытки сохранить честь, достоинство и верность любимому парню. — Умная девочка, — одобрительно произнес мужчина и резко вошел в истекающую соками наслаждения девушку. Из уст шатенки тут же вырвался полный радости, счастья и наслаждения стон. Светловолосый аристократ начал резко вбиваться в сжимающееся женское влагалище, в то же время массируя клитор партнёрши другой рукой. Ощущения для него были столь приятными, что он неожиданно для себя запрокинул голову назад и протяжно что-то прорычал. Да, таких ощущений, как с этой шатенкой, он не испытывал давно. Она, видимо, рефлекторно подмахивала ему и громко стонала, что радовало слух Люциуса. Почувствовав, что Гермиона снова на грани экстаза, он резко отстранился и движением руки опрокинул Грейнджер на спину. Та снова с яростью воззрилась на него, но не успела ничего сказать, как её заткнули поцелуем. Жестким, грубым, властным. В тот же момент беловолосый снова вошел в неё, но уже более плавно, желая помучить "жертву". В отместку за все издевательства Гермиона ухитрилась и сильно, до крови прикусила губу Малфоя. Во рту оказался привкус железа, а мужчина начал двигаться ещё медленнее, в желании усмирить нахалку. Но почувствовав, что и сам почти на пределе, он снова начал набирать темп, входя резче и до самого основания. В экстазе темноволосая выгибалась, стонала, кричала, сминала в руках простыни. И вдруг резко выгнулась, и через пару секунд облегченно упала на сбитое постельное бельё. Однако так просто она не отделалась, ведь сама кончила, а мужчину до оргазма не довела. Тут настала её очередь играть в игры. Гермиона поднялась на кровати и, собрав свои силы, толкнула мужчину на спину, а тот, не удержав равновесие, всё же занял горизонтальное положение. Тут же шатенка оседлала его ноги, склоняясь к средоточию наслаждения. Рукой она обхватила основание, а шаловливым языком повела по всей длине, с удовлетворением отмечая, как судорожно выдохнул всегда невозмутимый Люциус Малфой. Некоторый практический опыт в оральных ласках Грейнджер имела, а теорию и вовсе знала на "превосходно" и даже больше. Кончиком языка она обвела головку, задела уздечку и слегка сжала мошонку второй рукой. Да, она добилась своего: мужчина резко вздрогнул и, схватив её за волосы, до упора вошел в горло темноволосой. К такому её жизнь не готовила, орган оказался больше, чем она ожидала, но ради такого дела она потерпит. Уперев в щёку головку, девушка стала играться с ней языком. А через пару минут снова вобрала его в себя полностью, разумеется, не без помощи аристократа. Когда она в очередной раз терзала своё горло, член увеличился в размерах и запульсировал. Мгновение и... и густая вязкая сперма хлынула прямо в гортань. Впервые вкус понравился Гермионе, и она с наслаждением слизала остатки семени с губ. — Ещё пару раз для закрепления? — хмыкнул Малфой, а шатенка пьяно хихикнула и оседлала бёдра мужчины, чувствуя, как он снова возбуждается. Стоит ли говорить, что парой подходов они не ограничились? Думаю, это и так ясно, но ближе к утру наглая кареглазая гриффиндорка поудобнее устроилась на груди Люциуса и, заглянув ему в глаза, довольно прищурилась. — Теперь я верю, что у тебя встаёт, — и со спокойной душой, но неожиданно для себя уснула прямо на нём. *** — Рон! Я хочу банан со сгущенкой! — в который раз попросила Гермиона, беременная на восьмом месяце своим первым ребенком. — Родная, ты же видишь, что я занят, — отмахнулся рыжий муженёк, пялившийся в магическую трансляцию матча по квиддичу. — ДА! ГОЛ! ПУШКИ ПЕДЛ ЛУЧШИЕ!!! От этого громогласного ора бедная темноволосая чуть не оглохла. Как же ей надоела эта рутинная супружеская жизнь, ведь у её "любимого" мужа нет никаких интересов, кроме квиддича, еды и посредственного трехминутного секса. — Рон, а я беременна от Малфоя, — решила проверить реакцию своего мужа. — Ага. — Рон, а ты меня слышишь вообще? — Ага. — Ну, хорошо... — секундная пауза. — Пушки Педл — дерьмо. — Ага. СТОП, ЧТО?! ПУШКИ ПЕДЛ САМАЯ ЛУЧШАЯ КОМАНДА! НЕ СМЕЙ ТАК ГОВОРИТЬ! — То есть тебя заботит лишь это?! — А ты разве сказала что-то ещё? — недоуменно вопросил Рон. — Неважно уже, — обиженно отвернулась девушка. Она почти сразу после свадьбы начала жалеть о том, что поддалась на извинения "дорогого" муженька и все-таки вышла за него. Проснувшись тогда одна в номере, она почувствовала себя такой одинокой, что искренние извинения Рона затронули что-то в душе. Но уже через месяц совместной жизни все чаще возникали подобные сегодняшней ситуации. Парень же, не обратив внимания на обиды жены, вновь уткнулся носом в "телевизор". *** Прогуливаясь по тенистой аллее вместе со своим месячным ребёнком, Гермиона размышляла, как быть дальше. У её сына, которого они с Роном назвали Лайнусом, начали пробиваться белые волосики на макушке. И как объяснить это мужу?! В их семье все рыжие! Даже задумавшись, молодая мама ласково глядела на сына. Сама Гермиона уже давно сложила простейшие факты и поняла, что её сын далеко не Уизли. Он самый настоящий Малфой. А дабы убедиться в этом, она даже запросила анализ ДНК, предоставив волос Рона. К слову, он подтвердил её догадки. В данный момент всё внимание было уделено сыну, и Гермиона даже не заметила, как перед ней оказался сам глава рода Малфоев. Сказать, что встреча была неожиданной, — ничего не сказать. Темноволосая беззвучно открывала и закрывала рот, словно рыба, в попытке сказать хоть что-то. — Как его зовут? — спокойно вопросил Малфой, возвышаясь над девушкой. — Лай… Лайнус. Его зовут Лайнус Уизли, — заикалась она, все ещё не отойдя от шока из-за неожиданной встречи. — Малфой. Его фамилия — Малфой. Твоя, кстати, тоже, — так же ровно проговорил сдержанный и немного холодный аристократ. — Что-о-о? Да как Вы… да как ты смеешь?! — вступилась за себя, за сына и за свою честь кареглазая гриффиндорка. — Это мой сын! Мой и Рона. Он Уизли! — Нет. Он Малфой. И ты уже давно поняла это, просто не хочешь признать. — А ты, видимо, хочешь? — Девушка немного пришла в себя и сразу начала язвить. — Я — Малфой, а он — мой сын. Или ты хочешь лишить меня единственного наследника? Ты же знаешь, что я отрёкся от Драко. Гермиона продолжала покачивать коляску с сыном, удивлённая этим высказыванием. Лайнус, несмотря на то, что взрослые говорили довольно громко, сладко посапывал. — Я не знала… — Шатенка растерянно глядела на Люциуса, пытаясь понять, что могло подвигнуть его на такой шаг. — А почему? — Просто Драко не сможет продолжить род Малфоев. Но это не так важно, как то, что в ближайшую неделю ты должна переехать в Мэнор, развестись с Уизли и выйти замуж за меня. — Глядя на широко раскрытые глаза, он насмешливо уточнил: — У меня прекрасные адвокаты. — Я подумаю, мистер… Люциус. *** — Рон, тебе нужно подписать бумаги на развод. — Девушка решительно встала между мужем и "телевизором". — Гермиона, отойди, там сейчас самый важный момент. — Парень попытался заглянуть за жену, но не преуспел, и некоторое время спустя до него дошёл смысл фразы. — Что ты сейчас сказала? Какие бумаги? Почему? — Рон, ты три дня назад согласился со мной развестись, а теперь спрашиваешь "почему"? Да ты совсем не уделяешь мне внимания! Ты совсем перестал со мной разговаривать, а с сыном проводишь в лучшем случае пару часов в неделю. Да ты даже не заметил, что он блондин! — Что?! — Вот об этом я и говорю! — Ты мне изменяла?! — Было бы странно, если б нет! — в гневе Гермиона махнула рукой, отчего на пол полетел "телевизор" Рона, заставив Уизли в возмущении приоткрыть рот. — Надо было все-таки разорвать отношения, еще когда ты умудрился не явиться на свадьбу! — Давай сюда эти бумаги! Я не собираюсь жить с изменщицей! Как ты могла?! — Неважно. Подписывай, и я ухожу. Я заберу свои вещи и Лайнуса. — Моего сына?! — Он Малфой. Шатенка с удовлетворением отметила, как на гербовой бумаге остается подпись. Теперь её ничего здесь не держало. — Я думал, что Драко гей, разве нет? — Да, наверное. Я не знаю. Отец Лайнуса — Люциус. — Что?! Он же старый! — В постели он гораздо лучше тебя... Гермиона, оставив шокированного и уже бывшего мужа, ушла, забрав с собой остатки нужных вещей. *** — Люциус, я беременна. — Я знаю. Гермиона удивленно приподняла брови, но поскольку лежала она на груди супруга, то он не заметил её жест. — Откуда? И о том, что Лайнус твой? — Она приподнялась на локте, заглядывая в насмешливые серые глаза. Немного подождала ответа, но Люциус не спешил её просвещать, и девушке пришлось размышлять самой. Впрочем, стоило всерьез задуматься, как ответ сразу пришел: — Комната с гобеленом! Ехидная усмешка искривила губы мужчины. Он с удовольствием огладил прелести жены, негромко сообщив: — Их двое. — Что? — Ты носишь двоих детей. Девушка в шоке скатилась с мужского плеча, задумчиво глядя в потолок. Потом перевела взгляд на Люциуса, чтобы обнаружить самодовольную улыбку. — "У меня нет наследников... Род Малфоев не должен прерваться"... — Гермиона ехидно передразнила мужа, который после её кривляний подмял супругу под себя, нежно поцеловал и предупредил: — Ну, если они тоже будут мальчиками, то придется еще постараться — я хочу дочь.