The Ghosts of the Future Past

Посреди ночи Рене почему-то проснулся, тревожно вглядываясь в полумрак под затухающие блики костра. Он встал на деревянных, все еще не согретых ногах, подошел к костру и подкинул ворох веток, глядя, как пламя благодарно взметнулось, пожирая сухую древесину. Стало заметно теплее. Огонь странно шептал, вгоняя Рене обратно в полудрему. Он вернулся на место, собираясь вновь закутаться в плащ. Но странный шепот огня вновь позвал, и Рене обернулся. Он не сразу сообразил, что звук идет из угла, откуда лихорадочно блестели на него черные, как у кошки, глаза. Завороженный этой мистерией на грани сна и реальности, Рене, как в тумане, приблизился к наваждению, угадывая в нем знакомые черты. - Мартель - прошелестел Риварес одними губами. Рене наклонился ближе, чтоб разглядеть его лицо. - П...п-п-п... - Риварес вдруг начал сильно заикаться, не в силах произнести ни слова. Он резко закусил дергающуюся нижнюю губу в попытке возобладать над речью. Рене скорее инстинктивно, чем повинуясь какому-то желанию, протянул руку, чтобы успокоить его, и тут же отпрянул, когда тот резко отшатнулся и судорожно втянул в себя воздух. Наваждение рассеялось. Перед ним вновь был тот самый ненавистный переводчик, которому в очередной раз удалось подманить и обмануть Рене. - Я прошу прощения, что побеспокоил вас, право не стоило, столь поздний час, возвращайтесь на место, прошу вас. - какой-то болезненной скороговоркой и невпопад выговорил Риварес. Француз досадливо поморщился и дернул плечом. - Как вам будет угодно, - холодно ответил он, решительно разворачиваясь. Что это? Страх? Разочарование? Гнев? Что означает эта секундная искра, промелькнувшая в горящих на мертвенно-бледном лице глазах? Черт побери! Рене был готов ударить себя за то, что позволял играть этому проходимцу на самых сокровенных чувствах, что вечно попадался на удочку этой дурацкой таинственности, что пытался разгадать загадку, которой нет! Рене вновь долго не мог заснуть, кутаясь в плащ и прислушиваясь к мерному треску ветвей в костре. Он старался не думать о пронзительно сверкающих из каждого угла глазах и нервном, пожалуй слишком сильном заикании, звенящем в самой центре головы, пробирая его насквозь. Вскоре это параноидальное видение стало совсем невыносимо, и Рене в отчаянии развернулся к переводчику, справедливо полагая, что лучше видеть его самого, нежели призрак. Вопреки ожиданиям, глаз Мартель не увидел, вместо этого искалеченная рука была прижата к лицу, а правая вцепилась рубашку на неровно и часто вздымающейся груди. Дыхание периодически прерывалось, пальцы торопливо начинали комкать ткань, потом сжимались в кулак, и воздух вновь прорывался в легкие мелкими глотками. Рене не знал, сколько наблюдал за этой картиной, как завороженный. Ему казалось, что вот сейчас Риварес настоящий, что вот-вот раскроется какая-то тайна, которую он так жаждал узнать, но которую так тщательно оберегал переводчик. Перед ним творилось действо, раскрывалась душа... К действительности Рене вернул неожиданный резкий жест взметнувшейся ко рту здоровой руки. Дыхание окончательно сбилось и хриплыми вздохами прорывалось сквозь зажатый зубами кулак. Рене вскочил на ноги, так тихо, как только мог, стараясь не разбудить никого из спящих вокруг. Никто не должен видеть. Никто. - Риварес... - шепотом позвал он, опускаясь на колени рядом. Тот замер и неимоверным усилием воли затих. - Риварес, вам плохо?.. - Рене решительно положил ему руку на плечо и почувствовал, как напряжена каждая мышца под его пальцами. После продолжительной паузы Рене взмолился: - Пожалуйста, ответьте. Риварес... Вы... вы же звали меня, я...- он осекся, холодея от ужаса. - Боже... Видимо угадав движение его мыслей, Риварес медленно отвел руки от лица, намереваясь что-то сказать, однако, болезненно дернувшись, его рот так и не произнес ни слова, но теперь на Рене смотрела леденящая душу маска, не выражавшая ни одной эмоции и открывшая ему дверь в ад. - Я разбужу Маршана... вам нужна помощь... - в отчаянии пробормотал Рене, но прежде, чем он успел подняться, Риварес вцепился в него здоровой рукой. В его глазах плескался неподдельный страх. - П-п-п-пожалуйста... п-п-прошу в-вас, не н-надо, - сильно заикаясь прошептал он. Рене чувствовал, что переводчик весь горит и находится на грани бреда, но почему-то послушался. - Тогда скажите, что с вами? Я могу вам помочь? - Н-не могли б-бы в-в-вы... - он остановился на полуфразе без сил, прикрывая левой рукой глаза. - Господин Риварес, мы с вами не на балу. Скажите, что мне сделать? - сказал Рене, не дождавшись продолжения. - В-воды, п-по-пожалуйста, - еле слышно выдавил из себя Риварес, не позволив себе односложный ответ. Рене достал свою флягу и положил руки на плечи больного, намереваясь помочь приподняться. Предупреждающий жест последовал слишком поздно. Лицо Ривареса резко посерело, на лбу выступила крупная испарина, а Рене походел, чувствуя, как содрогается тело под его руками. - Риварес, простите, но я вынужден позвать Маршана. - Растеряно произнес Рене, когда приступ прошел, и переводчик сделал пару осторожных глотков. - Нет-нет, не надо! - Горячо прошептал он. - Мне уже лучше, это пустяки. Мне только нужно было воды. Благодарю вас, господин Мартель. Не стоит беспокоиться. С каждым словом шепот становился все менее различимым, и Рене метался между страхом за жизнь и войной за доверие Ривареса. Наконец второе возобладало. - Послушайте, но я же даже не знаю, что с вами. - П-п-пустяки. Просто старый п-приступ. К утру уже в-все пройдет. Ложитесь спать, п-прошу вас. Мне уже лучше. Рене недоверчиво покачал головой, пару мгновений еще наблюдал за Риваресом, а потом молча перестелил свой плащ ближе и лег. Спать, разумеется, не представлялось возможным, и Мартель лежал, осторожно прислушиваясь к сбивчивому дыханию больного, гадая, что за приступы преследуют Ривареса. Только под утро Рене забылся поверхностным нездоровым сном.