Единственный мой наложник

Лайн Я не позволяю Риори уйти, успеваю словить его руку. Щелчок, и тонкий золотой ошейник бесполезной игрушкой висит у меня в руке. Риори смотрит на меня удивленно, и потирает длинными пальцами белую незагорелую кожу, уже много лет спрятанную под ошейником. — Вы вольны уйти, я обеспечу Вам достойный уровень жизни. Но я очень прошу Вас остаться со мной. Я люблю Вас, хотя это и так Вам известно. Риори смотрит на меня грустно и отстраненно. Отпускаю его руку, и мой упрямец молча выходит, оставляя меня одного в темной, густой ночи. Рис Я веду мальчишку к окраинам города. Улицы становятся более узкими и грязными. Александр старается держаться как можно ближе ко мне, с подозрением смотря на бедно одетых прохожих. — Ты ожидал, что маг, который отпускает рабов и этим нарушает закон, является преуспевающим? — А может, за большую сумму согласился бы кто-то получше? Я смеюсь. — Ты знаешь, что за освобожденного или укрытого чужого раба нужно платить штраф в размере десятикратной стоимости? Если я — вещь дешевая, то ты и по обычной стоимости не всем по карману. Никто, с нормальным легальным доходом и в своем уме, не станет так рисковать. — А тот маг, к которому идем мы, настолько плох или просто того, ку-ку немножко? — Ни то, ни другое. Он сам был долгое время рабом. А потом в нем открылся дар, а маг по закону не может кому бы то ни было принадлежать. Саша Мы останавливаемся у ничем не примечательной деревянной двери. Рис принимается долго и настойчиво колотить по ней ногами. Через минут сорок, когда я уже и не надеялся, дверь распахнулась. На пороге стояла неопрятная, сгорбленная старуха. — Чего стучите? Мешаете приличным людям отдыхать? А ну кыш отсюда! Стойкий винный запах усиливался от любого слова старухи. — Заткнись карга старая, лучше дай пройти, или вся улица узнает — чем занимается твой хозяин! Злобно шипя себе под нос, старуха уходит вглубь дома, оставляя двери открытыми. Мы входим, и Рис закрывает дверь за нами на засов. В темной, неопрятной гостиной я остаюсь ждать стоя, а незнакомый с понятием «гигиена» Рис усаживается на грязные, замызганные подушки. Еще спустя минут тридцать старуха появляется вновь. — Хозяин, так и быть, примет вас. Наверх по лестнице и первая дверь направо. Достопочтенный Ниас Мое лицо спрятано под капюшоном. Саша начинает говорить первым: — Мне нужно, что бы ты вернул меня домой! Ухмыляюсь, для этого раба слово «почтительность» пустой звук, это, наверное, и привлекает в нем Ориса. — В нашем мире, юноша, нет вербальной магии, с помощью которой вас сюда занесло. Но если вы вспомните и скажете полностью то заклинание, возможно, я смогу создать противоположное ему. — Я эту аброкодабру не смогу вспомнить. Может, есть другой способ? — Хм… Я могу только перенести вас туда, где бывал сам. Например, к вашему хозяину. — Не надо! В голосе звучит явный страх. — Насколько я знаю Ориса, он не самый жестокий хозяин. — Я не вещь, у меня нет хозяина! — Достопочтенный маг, может, вы тогда просто снимите с нас ошейники? — Рис говорит спокойно, сквозь неплотное марево мною созданного морока я вижу его истинное лицо. Киваю и расстегиваю ошейники: вначале простой, без магии, а потом Сашин, и меня тут же накрывает волной боли. Официально хозяином юноши является Лайн, и только он может снять ошейник без последствий. Едва дожидаюсь момента, когда посетитель расплатятся и уйдут. Переношу себя домой и ложусь в постель не раздеваясь. Ближайшие несколько дней мне предстоит жить с этой болью, пока на Саше вновь не защелкнется ошейник. Рей Я зарываюсь пальцами в серебряные волосы и тут же прижимаюсь губами к сжатым губам Риори. Сейчас он меня оттолкнет, но бывший фаворит неожиданно для меня приоткрывает рот, позволяя мне углубить поцелуй. Я прижимаюсь к сильному, стройному телу, обнимаю и ласково глажу Риори по прямой спине. Чувствую как длинные тонкие пальцы быстро и аккуратно расстегивают застежки на моей одежде. Пытаюсь порвать на нем его почти прозрачную рубашку, но такая тонкая на первый взгляд материя оказывается необычно крепкой. Риори чуть отстраняется и весело смеется, одним плавным движением снимает её через голову. Я тут же, пока он не передумал, стягиваю с него штаны и чуть его приподнимаю, подсаживая на подоконник. Возвращаюсь к прерванному занятию — целую самые желанные губы на свете. Но Риори уже не просто принимает мой поцелуй, он отвечает страстно и нежно, не пытаясь отвоевать у меня лидерства, а просто превращая поцелуй в жаркий танец, в котором ведомый пытается еще сильнее распалить ведущего. Покрываю поцелуями тонкую шею, стараясь не замечать узкую золотую полоску, знак того, что он принадлежит другому. Спускаюсь поцелуями по гладкой коже, чуть прикусывая этот живой шелк, но стараюсь не оставлять следов своей страсти. Если из-за этой ночи Риори достанется от Лайна, я не смогу себе этого простить. Наталкиваюсь на горошинку его темного соска и останавливаюсь там, целуя и играя с ним языком до первых стонов. Мои руки гладят нежную кожу, и я почти таю от ощущений. Его руки, исследующие, мнущие мышцы на моей спине и плечах, кажется оставляют на мне пылающие отметены, которые я буду помнить всю жизнь. Оставляю его грудь в покое и спускаюсь поцелуями по животу, ниже, еще ниже… — Господин Рей, вас желает видеть хозяин. Голос слуги вытряхивает меня из моего безумного сна. Я открываю глаза и вижу ровный дневной свет, заполнивший комнату, и почтительно склонившегося раба.