Единственный мой наложник

Рей Выгоняю слугу и поспешно одеваюсь. В голове раз за разом всплывают обрывки странного сна. Выхожу из комнаты, иду к выходу из гарема и почти сталкиваюсь с Риори, он как назло одет почти как в моем сне, вот только ошейника на нем нет. — Извините, — отстраняюсь, давая пройти. — Судя по всему, вы направляетесь к хозяину. Вот только, я не вижу страха, что весьма странно, учитывая обстоятельства вашей последней встречи с Лайном. Думаю, я составлю вам компанию. Риори смотрит на меня в упор, стоит так близко, что я чувствую легкий свежий аромат его волос. — Не думаю, что хозяин одобрит ваше поведение. — Вы забываетесь, у меня больше нет хозяев, — говорит резко, ударяя словами, как плетью.— А вот вам стоит поторопиться, ваш хозяин ждать не любит. Надменный тон больше не задевает меня, только еще сильнее хочется прикоснуться к презрительно сжатым губам. Отворачиваюсь и выхожу из гарема, невольно вслушиваясь в шаги у себя за спиной. Скорее всего, Лайн будет в ярости, когда вместе со мной придет и Риори. Вхожу в комнаты хозяина и почтительно кланяюсь, слышу, как Риори у меня за спиной закрывает двери. — Доброе утро, Риори. — голос Лайна звучит на удивление мягко.— Вы решили что-нибудь, или вам нужно еще время? — Доброе. Я хочу знать, что у вас было с ним. Только давайте хоть раз поговорим прямо, без этих наших вечных игр. Надоело! Эти двое как будто забывают о моем присутствии. Риори подходит к Лайну на расстояние вытянутой руки, на лице нет извечной маски высокомерия, он смотрит на бывшего хозяина почти умоляюще. — Я купил его, и в первую же ночь договорился, что Рей будет играть роль довольного жизнью нового фаворита, а я дам ему свободу и деньги, как только Вы приревнуете. — Я так и думал. Но что было потом? — Вы никак не реагировали, я решил спровоцировать вас по-другому, — от звука моего голоса оба вздрагивают и Риори поворачивается в мою сторону, на его лице читается такое удивление, будто заговорила какая-то вещь.— Но этот способ не понравился … Лайн досадливо морщится и перебивает меня: — Мне было неприятно, что он угрожал Вам, а тем более посмел причинить боль. Я решил чуть изменить сценарий, и надавить на чувство жалости. — И поэтому вы пытали его? — Не совсем. Не я лично, да и не чувствовал он ничего в это время. Тем более, сам согласился. — А то, что ночью он очнулся и прочувствовал все, что с ним сделали? Зачем? Знаете, та ночь, которую я провел возле его кровати до прихода мага, мне не показалась столь безобидной! На меня нахлынули смутные воспоминания той ночи, прикосновения влажной холодной материи к обожженной коже, приносящие небольшое кратковременное облегчение, и шепот, тихий и взволнованный: «Продержись, пожалуйста, только продержись до утра» Лайн тянется, не подходя к Риори, гладит по серебристым волосам, бывший фаворит стоит неподвижно, и я впервые вижу, как он сутулится. — Рей, подойди. Я подхожу ближе, Лайн расстегивает мой ошейник, небрежно бросает его на стол. Ошейник приземляется рядом с другим, чуть более тонким. — Ты свободен. Слуги выдадут тебе твою награду на выходе из моего дома. Теперь уходи. Я выхожу, оставляя их наедине. Только на улице, с тяжелым мешочком золота в руках, я понимаю, что не смогу покинуть эту страну, так и не попробовав воплотить свой сон в реальность. Саша За день хождения по разнообразным заведениям и местам я понял, что найти работу будет крайне сложно. В большинстве своем, на всех работах, не требующих особых навыков, заняты рабы. Там же, где используют наемный труд, требуется или далеко не моя физическая сила, или навыки кузнеца, кровельщика, оружейника и так далее. Только в двух местах мне предложили работу. В одном зарплата, по словам Риса, была мизерной. Её на жизнь не хватило бы. Во втором же мне предложили быть официантом с дополнительными услугами. Там зарплата была высокой, вот только перспектива оказывать всем желающим «услуги» меня не вдохновила. Уставшие, мы с Рисом поздно вечером вернулись в недорогой, но на удивление чистый, постоялый двор. Из экономии мы снимали только один номер. Рис благородно уступил мне единственную кровать, сам же спал на полу, на вытребованном у хозяек, дополнительном одеяле. — В этом мире мне нет места. По крайней мере, свободному. Рис удивленно смотрит на меня: — Ты можешь стать чьим-то супругом. — И что? Опять от кого-то зависеть? Это ничем не лучше рабства! — Почему? А если это будет любимый человек? — Для того чтобы полюбить, нужно время, — тяжело вздыхаю.— А у меня к этому времени кончатся деньги, и я просто умру от голода. — Мне предложили работу как минимум в трех местах. Я могу какое-то время помогать тебе деньгами. — Нет. Я не хочу быть тебе обузой. Лучше я вернусь к бывшему хозяину — меня передергивает от последнего слова. — Ты же от него не просто так сбежал. Зачем же заставлять себя возвращаться туда? — Если совсем честно, Рис, мне не столько было плохо, просто унизительно быть чьей-то вещью. И страшно. Вдруг он решил бы меня кому-то подарить, продать или одолжить? А хозяин мне достался далеко не самый худший. По крайней мере, я уверен, что даже за побег меня не будут пороть до костей, как того парнишку в трактире. Рис болезненно поморщился, вспомнив отвратительную сцену, виденную нами утром. — Александр, ты же не слуга. А наложник. Даже самый добрый хозяин, если он неприятен тебе, будет наказанием каждый раз когда… Ну ты понимаешь. — А кто тебе сказал, что мне было плохо с ним? Если честно, это была самая лучшая ночь в моей жизни. Рис после этих моих слов почему-то самодовольно ухмыльнулся. — Ладно, давай спать. А то завтра сложный день. Спокойной ночи, Рис. — Спокойной, Александр. Ты бы поговорил со своим хозяином, думаю, он бы тебя понял. Рис заснул, чему-то мечтательно улыбаясь во сне. Я же тихо встал, оделся и принялся рыться в своих вещах. Первым в руки попал флакон с непонятной жидкостью, автоматически сунул его в карман. Нашел небольшой, тускло светящийся в темноте камешек, достаточно сжать его в пальцах и он перенесет меня туда, где стоит фигурка птицы. Подхожу к распахнутому окну и вдыхаю ночной воздух. Пора. Беру камешек в правую руку, но он выскальзывает из пальцев и падает на подоконник, скатывается вниз и исчезает за окном. Вот, черт. Тихо выскальзываю из комнаты и выхожу на улицу, обхожу постоялый двор, прикидывая, где находятся окна нашей комнаты. Достопочтенный Ниас Боль накатывает волнами, давая короткие перерывы в пару тройку минут, после которых новый приступ чувствуется с еще большей силой. — Достопочтенный Ниас, к вам господин Лайн. — Передай ему, что я не могу сейчас. Болен. — Но он говорит, что это срочное и деликатное дело. — Я не в состоянии сейчас лечить его наложников! — Дело не в лечении. Знакомый голос, я открываю глаза и вижу господина Лайна. Слуга выходит, закрывая за собой дверь. — Риори исчез. — Господин Лайн, с этим справится любой маг. Найти раба по ошейнику очень просто. — Дело в том, что Риори уже не раб. — Ну, ушел он от вас, я здесь причем? — Нет. Риори не мог уйти, дело в том … Дверь распахивается резко, и в мою спальню влетает взволнованный Орис, все еще скрытый под мороком: — Саша пропал! Только выпалив это, он замечает отца. Я щелкаю пальцами, снимая с Ориса заклинание личины. — Я не в состоянии сейчас их искать. Господин Лайн, дайте устное согласие на освобождение наложника вашего сына, и тогда, я, быть может, за хорошую плату вам помогу. — Вы нам поможете, достопочтенный Ниас, а платой будет свобода вашего любовника. Вы ведь помните, что пока он принадлежит мне, — Орис смотрит в упор, с хищным оскалом на губах. Сейчас он безумно похож на своего отца.— Папа, дай согласие на освобождение Саши. Сейчас же!