Единственный мой наложник

Риори — Простите меня. Я понимаю, что все испортил сам. Но когда я сделал Вас своим рабом, я еще не любил. Потом сожалел об этом, но слишком боялся Вас потерять,— Лайн говорит, смотря куда-то в сторону. — Вы всегда делали вид, а, может, так и было, что мои вызовы Вас утомляют и раздражают. Вот только, когда я купил того мальчишку, Вы помните, и прекратил изводить Вас своими приглашениями каждую ночь, Вы в первый раз пришли сами. И мне показалось, что не все я успел испортить в наших отношениях окончательно. Я сказал Вам, что люблю Вас, и хочу видеть своим супругом. Вот только Вы упрямо твердили, что Вам просто жалко других наложников, что с ними я всегда груб, а вот Вам не причиняю вреда. И не более того. Я почти смирился с этим положением вещей. Но потом увидел ту забавную сцену у пруда, и когда наложник Ориса толкнул своего хозяина в пруд, я понял, что хочу так же. — То есть вы хотите, чтобы я попытался утопить вас в грязной воде? На лице Лайна я вижу удивление и улыбку. И впервые с начала своего монолога он смотрит прямо мне в глаза. — Не совсем, я хочу, чтобы Вы были со мной на равных. Но на тот момент, я все еще думал, что потерять Вас — это самое худшее. А Рей… Я хотел убедиться, что Вы меня любите, или хотя бы ревнуете. А после того инцидента, я разозлился на него, и решил Вас хоть как-то расшевелить, заставить хоть что-то сделать. И Вы сделали. А я понял, что если Вам безразличны мои чувства, безразличен я, то лучшее, что я могу сделать, это отпустить Вас. И надеяться, что Вы хотя бы простите меня. Я впервые вижу его таким, не властным, жестким и закрытым от всего мира, а близким и откровенным. — Ты — идиот, — говорю и делаю один шаг, преодолевая им пространство, разделяющее нас. Прячу лицо у Лайна на плече, и несильно ударяю его кулаком в грудь. — Это за мои испорченные нервы. Он гладит меня по волосам и пытается отстраниться, для того, чтобы увидеть мое лицо. Но я только крепче обнимаю его, не позволяя этого сделать, не хочу, чтобы он увидел меня сейчас. — А что будет с остальными наложниками? Замираю в ожидании ответа. — Съем их, наверное. От неожиданности отрываюсь от спасительного плеча и поднимаю лицо, позволяя Лайну увидеть стоящие в глазах слезы. Он улыбается мне чуть заискивающе: — Что захочешь, то с ними и сделаешь. В конце концов, ты мой будущий супруг, и моя собственность скоро станет и твоей. Или ты против? — Общей собственности или мужа-тирана? — Извини, Риори, но они отдаются только комплектом. — Нет в мире совершенства, — тяжело вздыхаю.— Ладно, возьму все, чуть что я всегда могу тебя отравить, и остаться очень богатым вдовцом. Лайн тянется к моим губам за поцелуем, но я в этот момент зеваю. — Извини, почти не спал последние несколько дней. Он целует меня в висок. — Тогда иди спать,— кивок в сторону его спальни.— А я поднимусь в кабинет и поработаю. * * * Прихожу в себя, голова болит, руки связаны за спиной. Открываю глаза, осматриваю комнату и тут же натыкаюсь взглядом на одного из моих младших братцев. — Добрый день, Риори. Ты уж извини, но раз добровольно ты нам помогать отказался, придется так. Как ты думаешь, твой любовничек заплатит нужную сумму? Просто мне бы не хотелось убивать собственного брата. — Заплатит, потом найдет вас, и еще раз заплатит. — Ты не в том положении, чтобы зубы показывать. Да и кто ему скажет, что это мы тебя похитили? Нокри достал яд, который действует очень быстро. И начинается отравление с паралича голосовых связок. А мы же не сможем отпустить братика, которого давно не видели, без бокала вкусного вина на дорожку. Устало закрываю глаза и пытаюсь собрать мысли воедино. Саша Прихожу в себя, голова просто раскалывается. Не спешу открывать глаза, вслушиваюсь в диалог. — Вы же понимаете, что он свободный, и соответственно ни один маг не наденет на него ошейник, пока раз двадцать не спросит, добровольно ли он становится рабом. И сразу за этим сдаст меня властям. — Да, но вы вполне можете одеть на него пустой, не заколдованный ошейник. — Но это большой риск. Любой добропорядочный гражданин тут же заявит, что я принуждаю работать в своем борделе свободных граждан. Это сильно снижает стоимость игрушки. — Ну, добропорядочные к вам не ходят. А вот десяти процентную скидку сделаем. — Ладно, вы правы. Но скидка пятнадцать процентов. — По рукам! Слышу звон монет, какое-то время все дружно считают деньги. Потом кто-то уходит. И меня принимаются активно трясти за плечи. — Вставай, малыш. Я же знаю, что ты уже в сознании. Отрываю глаза, яркий солнечный свет усиливает головную боль. — Хм… У тебя и глаза черные, за такую экзотику я сильно не доплатил. Сейчас принесут отвар от головной боли. Ты же в курсе, куда попал? — Да, — говорю, и понимаю, что голос дрожит от страха. — Ты не бойся так. Более двух клиентов за ночь у тебя не будет. Ты слишком слаб, чтобы отрабатывать по полной. Но вот из-за твоей внешности, я думаю, ты и с одним будешь зарабатывать столько, сколько прочие мои мальчики с восьмью. Сегодня у тебя выходной, завтра я лично проверю твою профессиональную пригодность. А послезавтра — за работу. Закрываю глаза и матерюсь про себя, вот чего мне в гареме не сиделось? Сейчас бы изводил Ориса в свое удовольствие. Лежать неудобно, что-то твердое упирается в бедро. Засовываю руку в карман и достаю злополучный флакон. Открываю и выпиваю залпом, где-то в глубине души надеясь, что это окажется яд.