old school

      Она прыгала на мне как сучка. Марат был бы очень огорчен, узнав об этом. Вот тебе, псина. Так, хорошо? Меня не возбуждала его костлявая шлюха, но я будто чувствовал долг мести. Отомстить за унижение в первые дни, и в дальнейшем за хамское отношение и несильную увлеченность. Хотя, иногда мне становится его жаль, и сейчас тот самый момент. Он уже стал моим лучшим другом, он симпатичен и приятен, но я не могу оставить это.       В школе мы снова собрались вместе. Все наши две Стаи обсуждали сложившуюся вечеринку. — Это была бомба! — Гостям понравилось! Особенно драка! — Да-да, а драка постановочна? — Кстати! — Не постановочна, — ответил Антон. — Да, фонарь под моим глазом тоже постановочный. — Ну, мало ли. — Пацаны, давайте поговорим о девушках? — спросил самый смазливый из нас. Я напрягся. — Моя мне сегодня даже не написала, — ответил Марат. — Её подруги говорят, она к знакомой поехала. — Вижу, быстро я сменил пол. — Да всё с ней нормально, — ответил Ванек. — Я видел её в школе. — А я пытаюсь подкатить к Алине из «Г»! — Тебе не светит. — Я уже неделю с этой Алиной встречаюсь, аккуратнее… — А я с Лизой, подругой её. — С этой мелкой пухленькой девочкой из седьмого? — почти смеясь спросил Марат. — Не, про тебя всё ясно. Ты-то, Шаст, нашёл себе за месяц кого? — Моя девушка осталась в Гимназии. — Всё это время я рассматривал обувь ребят, но после этой фразы вскинул голову на Шастуна. Он тоже смотрел на меня. — А почему ты её вчера не пригласил? — спросил некто. — Ну… — он замялся, многие засмеялись. У меня отлегло. — У тебя никого? — Никого.       К нам подходил учитель истории, Александр Ларионов. — Шастун Антон здесь? — он внимательно изучал парней, которые пришли к нам из Юнивенской школы. — На выход, — махнул он рукой ребятам, которые как бы не подавали виду всё равно раскрылись, историк знал всех старшеклассников в лицо. — Куда? — сострил Дима. Он был самый старший из нас, ему восемнадцать. — По своим школам и домам. — Александр Ларионов стал внимательнее его изучать. — А вам, молодой человек, на работу. — Идите, парни. — Шестеро парней вышли из толпы и направились к лестнице, где были спрятаны их куртки. — Я не первый год здесь работаю, чтобы меня так глупо разводить, — вздохнул Ларионов. Это был мой любимый учитель, да ещё и классный руководитель. Александр Ларионов был в возрасте, одевался в винтажном стиле и рассказывал интересные истории детства и молодости. — Антон? — обратился он к Шастуну. — Так как ты у нас даже не месяц, а я руководитель школьной деятельности, то должен поработать в одном из творческих коллективов. — Из толпы послышался гул, означающий: «да кому это, нахрен, нужно?» — Выбери из художественного, музыкального, театрального и коллектива фотографии. — Я выберу фотографию. — Тогда тебе потребуется помощь, выбери из присутствующих здесь. — Ларионов не отрывался от листа с коллективами и их успеваемостью, поэтому не заметил, как большинство показали крест из рук на себе. — Ээ… Иван. — Антон рассматривал нас всех, словно выбирал проститутку, а я ему особенно понравилась. — И Арсения. — вот это мне уже не нравится. Я, конечно, пойду, но стало обидно, что мое мнение не посчитали нужным узнать. — Фамилии? — Носонов и Попов, — ответил за Антона Ваня. — Что нам предстоит сделать? — напомнил я, когда Ларионов собирался уходить. — Сходите в четыреста шестой и узнайте.       Кабинет этого коллектива был огромен. Стены приятного тускло-оранжевого цвета, достаточно света, проникающего из приоткрытых жалюзи, что делало комнату ещё мягче и успокаивающе. В центре стояли два стола, на которых разложены различные фото, вырезки и распечатки. Левее и дальше стоял кулер, чайник, столик с заварками и печеньем, а также большой красный диван и колонки. Я бы с удовольствием остался здесь жить. — Так, а вот гостей мы не ждали. — К нам подходит кудрявая рыжая девушка, улыбаясь. — Говори, какой коллектив? — она шутливо прижимает меня к стене и делает из руки нож. — Театрал? Музыкант? С художниками у нас договор! *Все четыре коллектива постоянно находятся во вражде. В конце каждой четверти происходит турнир коллективов, где они представляют вдохновение — у каждого свое. В итоге, по количеству баллов судей выбираются лауреаты, и каждый коллектив на протяжении четверти готовит новую Бомбу. Также, недавно объявили о добавлении коллектива по юмору. Чаще всего первые — театралы, вторые — фотографы, а художники и музыканты делят последние места. Поэтому, на приход чужаков каждый коллектив реагирует негативно.* — Да ладно, я знаю, вас прислал Александр Ларионов. Я Мария Лесницкая, глава клуба-коллектива фотографии. У меня на вас большие планы. — эта девушка нравилась мне своим позитивом и активностью в разговоре. — Я Носонов Иван, это Арсений Попов и Антон Шастун, — представил нас Ваня. — Замечательно. — Ей явно ни к чему сейчас эта информация. — Вам предстоит стать шпионами за театралами, — заявила она с лишней драматичностью в голосе. — Что значит шпионами? — возмутился я. Хотел показаться правильным, хотя люблю сливать информацию и строить интриги, но всё же захотел перед кем-то, хоть раз, показаться хорошим. — Мне тебе термином сказать, или подумаешь? — но мнение сложилось в совершенстве наоборот. — Нам нужно любой ценой получить медаль активистов за этот год, а для этого нам нужны сведения. — Хорошо, тогда мы в чему? — Честно говоря, я думала, что будет один Шастун, — Мария задумалась. — Это уже ваши проблемы, как вы будете шпионить. Можете пробраться туда все вместе, или отправить только Шастуна, подливая масла в огонь. Больше фантазии и творчества, сделайте это красиво! — Как делаем? — в конце дня мы стояли на лестничной клетке в школе, возле окна. Суетились толпы людей спешащие домой. — Делаем так, сейчас мы обмениваемся телефонами, вечером я кидаю вам свою сот.сеть и там всё обсуждаем.       Когда я пришёл домой, отца там не было. Хотя, работал он на дому, обычно не уходит, не оповестив меня. Я заволновался и набрал его, что было для меня неестественно и унизительно. Первое, что я услышал, был женский смех. — Да, Арсений? — Где ты? — За продуктами заехал, но уже около дома, встречай меня. Раздался дверной звонок, я открыл. Отец стоял с полными пакетами продуктов. — Мы оргию кормим? — Тьфу ты! Ко мне сегодня заглянет коллега по работе. — Этого было достаточно для того, чтобы я ушел в свою комнату. — Ты должен посидеть с нами, это неуважительно. Я позову тебя, как гость придет. — Я кивнул и отправился в свою комнату.       Моё логово было в серых тонах, с большой кроватью, укромным рабочим местом и со столиком для перекусов. Раньше, когда я приводил к себе девушек, стол был полон сладостей и дополнялся вином. Сейчас там начатая бутылка тоника, лимон и одинокий стакан. Сложно всегда быть трезвым в обществе гомофобов. Включив подсветку и спокойную музыку, я решил написать Антону.

Антон Шастун «Добавляться и не писать — признаки бабства, ты знал?»

Арсений Попов «У меня дела поважнее были»

Антон Шастун «Например?»

Арсений Попов «Это личное.»

Антон Шастун «Уже конец недели, поэтому в школе мы встретиться не можем. Приглашаю вас завтра ко мне на Венерское шоссе, 4»

      Я частенько гулял с ребятами по Венерскому шоссе, и часто видел этот дом. Он большой, с огромным гаражом. Примерно через две улицы от дома, где мы проводили вечеринку. Я услышал, что кто-то зашёл в дом и любезно приветствуется с отцом.

Антон Шастун «Ну так, сможешь прийти?»

Антон Шастун «Короче, сам разберёшься»

А я был уже около столовой и понял, что к нам пришла женщина.       Я мог сколько угодно ненавидеть отца за привод девушек, но эта была до безумия красива. Не верится, что такие работают в серой конторе у черта на куличиках. Мы сидели за нашим круглым столом, на котором был хорошо выпеченная курица, нарезанные салаты и бокалы для шампанского. Только два бокала. — Арсений, это моя сотрудница Евгения. Евгения, Арсения ты знаешь. — Он заигрывает с ней весь вечер. От такого у меня мурашки по коже. — Пап, можно вопрос?.. — Можно, конечно. — Отойдем? — Незачем отходить, говори здесь. Набрав в легкие побольше воздуха, я выдал: — Ты ведь помнишь, что у меня всё ещё есть мать? — Кстати, о твоей матери… — начала Евгения. — Для тебя был, наверное, большой удар — потерять мать в таком возрасте, но твой отец не виноват, что она пошла по другой дороге. Ты можешь быть замкнут в себе сколько душе угодно, но материнская любовь тебе нужна также сильно, как тоник на столе. Понимаешь? — да, это сильный удар. А ещё, эта мразь была в моей комнате. — Вы смеетесь? Это розыгрыш? — Нет, Арсений. Я и Евгения сыграем свадьбу на следующей неделе. Меня бросило в жар, сердце застучало сильнее. Я не мог поверить, что за столь короткий срок отец мог найти себе новую женщину. — Ты издеваешься надо мной? Не прошло и полгода с вашего развода, а ты умудрился жениться на другой. — Я резко встал, чуть не опрокинув стол. Ты пожалеешь об этом.       Слёзы лились ручьем, мне было холодно от истерики. Я очень люблю свою мать, это стало предательством, мы предали её… Мне хотелось с кем-то об этом поговорить. Разговаривать до полуночи, а потом завалиться спать в разных комнатах, чтобы наутро облить друг друга ледяной водой. Таких людей было двое, но написать я хотел лишь одному.

Арсений Попов «Да, конечно, смогу прийти»

Антон Шастун «Опять что-то личное, из-за чего ты не мог мне ответить?»

Арсений Попов «Да, и я даже могу рассказать тебе об этом»

Антон Шастун «Думаешь, мне будет интересно?»

Арсений Попов «Думаю»

Антон Шастун «Тогда рассказывай»

Арсений Попов «Об этом не рассказывают по сети»

Антон Шастун «Намёк на то, что ты должен прийти ко мне?»

Арсений Попов «Не должен, это желательно»

Антон Шастун «Приходи»

      Я быстро накинул ветровку и вышел. Женя с отцом даже не заметили, что я ушел. На улице был дикий дождь, идти было долго, я вызвал такси. Позвонив в дверь, я пытался приглушить волнение, но оно никак не успокаивалось. Внушительные размеры дома и его крыльца давили на меня. Спустя несколько минут я услышал шорох за дверью и неуверенный поворот ключа. За дверью стояла девушка, наша ровесница, с полотенцем на голове, в домашней майке, шортиках и тапочках. — Арсений? — её сладкий голос напомнил мне мою сестру, что немного меня расслабило. — Да, — неуверенно кивнул я. — Ну, заходи, Арсений, неуверенное «да». — Что, так заметно? В любом случае я вошёл, и стал переобуваться. — Значит, он не врал мне… — мечтательно прошептала она. —Оказывается, друзья у Тоши и правда симпатичные. — Он говорил, что ему кто-то симпатичен из нашей школы? Я потерялся и ненадолго уставился на неё. — Я Аня, одна из сестёр Антона. — Я подал ей куртку, она её повесила. — Комната на втором этаже, справа от большой картины. Странная семейка. Внутри дом казался больше в целых два раза, он был отделан под старинный, с деревянными вставками, дворец. Я понял, что их семья состоит из, как минимум, двух подростков и двух детей средних лет, если судить по обуви и курткам. На второй этаж вела широкая лестница посередине. Комнату Антона я нашел с трудом, и нервно постучал в дверь. Оттуда ничего, кроме клацанья мыши слышно не было. — Войдите, — пригласил меня Шастун. Ненадолго я попал в параллельную вселенную, где Антон директор крупной компании, а я работник, зашедший просить прибавку к зарплате. Его комната была тёмной, единственный свет в ней исходил из экрана ноутбука. Антон сидел за ним в одних шортах и кому-то судорожно писал.

Антон Шастун «Ты где, черт возьми?»

— Здесь.       Я сидел на его кровати, переодетый в большую красную футболку и белые шорты. Антон тоже натянул майку. К нам пришел его отец. — Что у тебя такого случилось? — спросил меня его отец, пристально глядя. — Почему ты остался у нас? — Мои родители уехали загород, мне не хотелось быть всю следующую неделю одним, — решил соврать я. — Вот как… — он мне не поверил, кивнул и ушел. — Может, ты уже скажешь мне, в чем проблема? — заулыбался Антон. — Скажу… — я даже забыл по какой причине нахожусь у него дома уже несколько часов. — Мой отец привёл домой женщину и объявил, что женится на ней, а с момента их развода не прошло и полугода. Я посчитал, что это как предательство и больше не хотел оставаться в том доме. — Я откусил кусок от пиццы, показывая, что закончил. — Я тоже перетерпел трёх жен моего отца, из-за которых у меня четыре лишних родственника. Аня — родная, — он захихикал. — Хорошо, что он пока не нашёл себе никого. Плодоносицы… — Слушай… — я посмотрел время на телефоне. — Два часа ночи. Как поздно ты обычно ложишься спать? — мы общаемся так, словно знаем друг друга больше жизни. Шутим и забавляемся, откровенничаем, и я понял, что не ошибся в нём. — Что значит я? Сейчас и ещё целую неделю ты мой гость, и когда мой гость захочет спать, тогда мы и ляжем. — Был бы я на месте Антона, увидел бы искры в своих глазах. Он посмотрел на меня с застывшей улыбкой, через какое-то время поднял брови, они словно жили своей жизнью. — Я хочу спать. Мы расстилали кровать, когда я решился спросить: — Мы будем спать в одной кровати? — Антон остановился и, тихо засмеявшись, ответил: — В принципе можем, мой отец не заходит в эту комнату. Расстелив постель мы легли по разные края. Как бы я не хотел лечь поудобней и ближе, меня не отпускала мысль о его последующем негодовании. — Я думаю, нужно положить между нами подушку., — Антон приподнялся и достал из-под кровати продолговатую подушку. — Какими бы мы не были геями, я не смогу с тобой вот так вот спать! — он смеется. Мне нравится его смех. И он.