Только не ты...

      Понедельник тянулся слишком долго. На уроках я постоянно ловила на себе взгляды Фэша, но подойти он так и не решился. Лёшка по-прежнему со мной не разговаривал. Я хотела с ним поговорить, но что-то меня останавливало.       Все перемены я проводила в гордом одиночестве. Мне порой не хватало шумной компании, которая не давала помереть со скуки. Тихого и домашнего Ника, вечноулыбающегося Лёшки, даже усмешек Драгоция. Без них этот день был угрюмым и неинтересным. Спасала лишь поддержка Марка на большой перемене. В столовой мы с Ляхтичем сидели за одним столиком. Наедине. После этого по школе быстро разлетелись слухи. Дошло чуть ли не до того, что мы с Марком когда-то успели переспать, и именно поэтому меня бросил Фэш. Абсурд, не правда ли?       Как бы то ни было, день тянулся чересчур долго. Я была готова уже на стенку лезть, лишь бы поскорее наступил этот долгожданный вечер, и всем участникам объявили результаты. И вот, когда часы пробили шесть часов, Николь торжественно открыла дверцу моего зелёного шкафа, чтобы найти подходящий наряд.       Наш выбор пал на элегантное, и при этом очень короткое платье серого цвета. Не обращая внимание на мои протесты, сестрёнка заставила меня взять чёрные туфли на довольно-таки высоком каблуке. Чёрная кружевная маска с серебристой окантовкой дополнила мой образ. Волосы я решила как обычно завить. Сегодня мои глаза были чёрного цвета. Я, конечно, могла бы надеть и другие линзы, но тогда бы образ получился бы неполным. Так-с… Осталась одна маленькая деталь и можно выходить.       К сожалению, Диана немного приболела, поэтому поддерживать меня будет некому. А это значит, что выступать будет намного труднее.       Натянув на себя джинсы и простую голубую рубашку, я накрасилась и выпроводила из своей комнаты Николь. Оставалось самое сложное. Отпроситься у отца.       Раньше это не составляло особого труда, но сейчас другая история. После нашей ночной вылазки я боюсь, как бы отец не запретил мне идти «гулять».       Чуть ли не с дрожью в коленях я постучала в кабинет родителя. Но каково же было моё удивление, когда там никого не оказалось. Хотя, в принципе, это нормально — пропадать целыми днями на работе.       Решив, что ничего страшного не случится, если меня не будет несколько часов, я со спокойной совестью взяла свой рюкзак и вызвала такси до сцены. Попадаться на глаза Елене не хотелось, поэтому пришлось вновь воспользоваться окном.       Сев в машину, я наконец-то смогла расслабиться, пусть это и ненадолго. Воткнув в уши наушники и прикрыв глаза, я полностью погрузилась в мир музыки. Довольно-таки удобно (насколько это было возможно в не самом большом такси) расположившись на заднем сиденье, наслаждалась чарующей музыкой. Эх, если бы можно было, я б, наверное, смогла просидеть так целую вечность.       И вот я почти провалилась в сон, как почувствовала, что автомобиль остановился. Нехотя открыв глаза, заплатила таксисту и вышла из машины. Около входа на сцену уже столпилось приличное количество людей. Стараясь не привлекать много внимания, я незаметно прошмыгнула в гримёрку.       Ох, как же соскучилась по такому родному жёлтому диванчику!       Быстро переодевшись, я вышла в зал, где уже давно начали собираться зрители. До начала концерта оставалось около пятнадцати минут.       Взглядом я пыталась найти Маара, который должен был дать листок с номером моего столика. Вскоре в моё поле зрения попал Броннер, о чём-то болтающий с Драгоцием. Чёрт. Мне хотелось подойти к Маару и спросить его о самочувствии Дианы, но он же не знает, кто скрывается под маской.       Посмотрев на эту парочку снисходительным взглядом, я забрала у ведущего бумажку с номером стола и прошла к своему месту. К моему огромному сожалению, на соседнем от моего стуле уже лежал чей-то пиджак. Очень знакомый пиджак. Очень-очень знакомый пиджак.       Мда-а-а… Ну вот почему как только я смогла избавиться от Драгоция, его обязательно нужно посадить за мой столик?!       Я села на свой стул и стала ждать начало. Фэш до сих пор разговаривал с Броннером, что немного напрягало. Хотя почему это должно меня волновать? Пока мероприятие не началось, я решила проверить «оборудование», чтобы в определённый момент оно не подвело. К счастью, с ним было всё нормально.        — Добрый вечер, дорогие друзья! — через десять минут объявил торжественным голосом Маар.       — Сегодня мы узнаем, какие результаты показали клипы, что снимали наши юные дарования.       Раздались бурные аплодисменты. Зрители буквально взревели на своих местах. У меня же от волнения и страха вспотели ладони. Кровь ужасающе стучала в висках, не давая сосредоточиться на речи ведущего. Голос Маара доносился будто бы через вату.       — Но для начала давайте вспомним, какие претенденты всё ещё в битве! — по толпе пробежался разочарованный гул, который тут же сменился восторженными воплями. — На сцену приглашается… приглашается… Фэшиар Драгоций!       Так вот о чём болтал Фэш с ведущим… Наверняка он хотел выступить первым. Но это не точно…       — Всем привет! — довольно-таки уверенным голосом начал Драгоций. Казалось, что он совсем не волнуется. — Эту песню я хочу посвятить одному очень дорогому мне человеку. Василиса, прости меня…       Ага, конечно, просит он прощение. Наверняка хочет пропиариться: «Ах, какой он классный!», «О, Боже, это так мило!» — и другие восторженные вопли его фанаток. Фе.       Когда ударили первые аккорды мелодии, я решила уйти из зала. В висках стучала кровь, в помещении стало чересчур душно. Почему-то я резко почувствовала отвращение к человеку, стоящему сейчас на сцене.       Незаметно прошмыгнув через охрану, я вышла на улицу. Свежий прохладный воздух мгновенно отрезвил голову. Со сцены расплывчиво доносились слова песни. Фэш пел на английском, поэтому текст я разобрала с большим трудом. Интересно, сам сочинял? И когда? Наверное, Драгоций частенько использует её для извинений.       Как только песня закончилась, я поспешила в зал. Мало ли, кто следующий выступает…       Я улыбнулась, когда увидела, что Маар уступает место у стойки-микрофона Грозе. Не знаю, почему моё лицо так отреагировало на соперницу. Наверное, потому что из всех участников она была мне наиболее симпатична.       Пока девушка пела, я успела быстренько сесть за столик к Фэшу, не без труда пробираясь к нему. Пришлось даже дать какой-то маленькой девочке автограф, иначе бы не пропустила. Ну не отказывать же малышке? Остальных же я посылала лесом. Ну… Не совсем лесом, конечно… Ну да ладно.       До моего выступления на сцену успело выйти ещё двое. Как там говорится? Ожидание смерти хуже самой смерти?       Вскоре я уже стояла за кулисами и готовилась к выступлению. Ох, лишь бы получилось…       Считанные секунды. Казалось, моё сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Но выходить на сцену всё же пришлось. Ослепительно улыбнувшись зрителям, под бурные аплодисменты зала я кое-как доковыляла до стойки-микрофона. Было безумно неудобно передвигаться на таких огромных каблуках, да ещё если учесть длину моего платья… В общем, миссия и вовсе казалась невыполнимой.       Заиграла приятная мелодия. Через какие-то мгновения я начала петь. Ты открывал ночь — Всё, что могли позволить. Маски срывал прочь, Душу держал в неволе.       Для меня песня была довольно-таки тяжёлой. Да, я знаю, что сама её написала. Но всё же поётся она с трудом. Пусть на щеке кровь Ты свалишь на помаду. К черту барьер слов — Ангелу слов не надо.       Глубоко вздохнув, я представила в своей голове, как огромное стекло разлетается на миллионы осколков. Не знаю почему, но это всегда помогало настроиться на припев. А мы не ангелы, парень, Нет, мы не ангелы. Тёмные твари, И сорваны планки нам. Если нас спросят, Чего мы хотели бы, Мы бы взлетели, Мы бы взлетели.       В горле пересохло. Плевать. Мы не ангелы, парень, Нет, мы не ангелы. Там, на пожаре, Утратили ранги мы. Нету к таким ни любви, ни доверия. Люди глядят на наличие перьев. Мы не ангелы, парень. Мы не ангелы, парень.       Немного отдышавшись, я начала петь куплет. Сердце немного успокоило свой бешеный ритм, но и это ненадолго. Сотни чужих крыш. Что ты искал там, парень? Ты так давно спишь, Слишком давно для твари. Может, пора вниз, Там, где ты дышишь телом? Брось свой пустой лист — Твари не ходят в белом       Три. Два. Один… Как только вновь начался припев, я раскрыла чёрные с серебристым отливом крылья у себя за спиной. А мы не ангелы, парень, Нет, мы не ангелы. Темные твари, И сорваны планки нам. Если нас спросят, Чего мы хотели бы, Мы бы взлетели, Мы бы взлетели.       Знаете, если бы у меня была группа поддержки, то в этой песне она бы поделилась на две части: ангелов и демонов, которые бы дрались между собой. И вот тогда бы я смогла назвать своё выступление идеальным. Мы не ангелы, парень, Нет, мы не ангелы. Там, на пожаре, Утратили ранги мы. Нету к таким ни любви, ни доверия. Люди глядят на наличие перьев. Мы не ангелы, парень…       Спускаясь под бурные аплодисменты зала, я несколько раз чуть не упала на лестнице. Вот только доберусь до Николь, сразу устрою хорошую взбучку!       Когда до столика оставалось каких-то пару метров, я эпично запнулась о свою ногу и уже готовилась к встрече моего носа и пола. И вот оставались считанные сантиметры до гладкой и травмоопасной поверхности, как сильные мужские руки сомкнулись на моей талии.       Резко и без нежностей меня подняли на ноги.       — Скажи, все рыжие любят падать? — с презрением в своих голубых глазах спросил Драгоций, наматывая мой локон на палец.       Моё сердце ухнуло куда-то вниз. Было очень трудно стоять вот так в руках Фэша, ощущая лёгкий аромат ландышей. Уже не в первый раз я заметила, что его объятия сильно отличаются от объятий Марка.       — Натуральные, может, и да, но я таковой не являюсь, — выбираясь из лап чудовища объятий парня, выразительно фыркнула.       — Ты крашеная? — изумлённо спросил Драгоций.       Мне кажется, что в последнее время я начала слишком много врать?       — Разумеется! Много ли ты видел людей с таким натуральным цветом волос? — я снисходительно села на стул.       Фэш явно опешил с такого заявления.       — Ну, одну точно видел…       Я лишь пожала плечами. Драгоций даже не подозревает, что сейчас сидит рядом с Василисой Огневой.

***

      Вечер прилиближался к своему окончанию. Все были уставшими: и зрители, и участники, и жюри. Но вот на сцене вновь появился ведущий. По ему лицу было видно, что все номера закончились, и скоро наше мучение завершится. В его руках лежало два конверта — чёрный и белый. Почему-то это всё мне напомнило «Битву экстрасенсов».       — Дорогие друзья, вот и настал волнительный для наших участников момент. Сейчас мы все узнаем, кто не сможет продолжить борьбу за главный приз нашего шоу.       Послышались аплодисменты зала, которые в тот же миг смолкли, сменяясь напряжённой тишиной. В воздухе витали интерес и интрига. В висках стучала кровь, затуманивающая мысли.       — Итак, — Броннер открыл чёрный конверт. — Сегодня, к сожалению, мы вынуждены попрощаться с ослепительной и великолепной Макаровой Викторией!       Я видела, как расстроилась девочка лет четырнадцати, сидящая за соседним столиком. Чем-то она мне напоминала Николь, и от этого мне было её ещё больше жаль. Длинные русые волосы закрывали лицо, на котором уже виднелась расплывшаяся от слёз тушь. Затем Маар назвал ещё пару имён, которые я решила не запоминать.       — Итак, друзья. Участников «Золотого Соловья» осталось всего пятнадцать. И сейчас они, как и вы, собственно, узнают задание на предстоящую неделю.       Как только зал притих, ведущий продолжил:       — Все мы знаем, что наши участники красиво поют. Но следующее задание не будет связано с вокалом. Ведь хороший певец должен уметь красиво танцевать.       Господи… Только не танцы…       — Но нам же не будет интересно смотреть одно и то же, так ведь? — ох, что-то мне не нравится этот хитрый прищур… — Сейчас я попрошу всех участников подняться на сцену, где они сами выберут стиль танца, который должны будут представить в следующий понедельник. И да, оценивать ваши способности будет наше тайное жюри.       Подростки, расталкивая друг друга, поднялись на сцену и выстроились полукругом. Вскоре к каждому стал подходить ведущий с белым конвертом в руках. Каждый участник протягивал руку и, не глядя в конверт, вытаскивал оттуда скомканную бумажку. Какой-то девушке выпали танцы народов мира. Соседнему от неё парню достался брейк-данс. Кому-то повезло меньше. Как, например, парню, который будет танцевать балет.       Чувствую, удача сегодня явно не на моей стороне.       Драгоцию выпал хип-хоп. Эх, повезло же кому-то. Мне же, наверное, попадётся что-то очень тяжёлое или странное. Тем более, что я стою последней.       Когда ко мне подошёл Маар, я растерялась. Чувствуя, как постепенно краснею до кончиков волос, я посмотрела в ярко-зелёные глаза ведущего. Тот сделал едва заметный жест, чтобы я подошла чуть ближе. До меня не сразу дошёл смысл его движения, поэтому я как полная идиотка несколько секунд продолжала стоять на месте. Но, опомнившись, я на негнущихся ногах приблизилась к парню.       — Живее, — сквозь натянутую улыбку попросил Броннер.       Я протянула руку в конверт и нащупала бумажный комок. Вынув его, я дрожащими руками попыталась развернуть бумажку, но от волнения на это потребовалось гораздо больше времени, чем могло быть. Развернув задание, я прочла: «Contemporary»       Ну что же, это будет интересно.

***

      Сразу после концерта мне пришло сообщение от Марка на телефон: «Может быть, погуляем сегодня?»       Это было странным. Нет, ну кто зовёт свою девушку гулять в девять часов вечера? И что я сделала? Правильно, согласилась!       Мы договорились встретиться у входа в парк через полчаса. За это время я успела переодеться, подправить макияж и подойти к месту встречи.       На улицах города было тихо. Лишь иногда мимо проезжали машины, да уставшие пешеходы спешили домой. Постепенно фонари начали освещать вечерние дороги. Тревожные мысли лезли мне в голову, напоминая о тех случаях, когда я решалась погулять ночью. Но сегодня же я не одна.       — Привет, солнце.       Тёплые руки парня обвились вокруг моей талии, прижимая меня к себе. По моей коже пробежали мурашки. До меня доносился лёгкий запах алкоголя. Марк не был пьяным, но и трезвым его назвать было нельзя.       — Привет, — поздоровалась я, внезапно перейдя на шёпот.       Я медленно развернулась в объятиях Марка, заглядывая в тёмные глаза.       Я нежно обвила его шею руками и несмело коснулась губ парня. Моё сердце трепыхало от одной только мысли, что он рядом. Мне безумно хотелось поцеловать Ляхтича, я боялась быть отвёргнутой, но Марк лишь углубил поцелуй, крепче прижимая к себе.       Я старалась не обращать внимания на состояние пепельноволосого. Всё же не мне его осуждать. Но это неприятно.       Словно отбрасывая наваждение, я немного повела плечами. Марк же воспринял этот жест по-своему.       — Замёрзла? — спросил он, немного отстраняясь.       Я кивнула, хотя в объятиях парня мне было очень даже жарко.       Марк открыл заднюю дверцу машины и пропустил меня вперёд, усаживаясь рядом. С минуту мы сидели молча.       — Что у тебя с глазами? Линзы? — неожиданно спросил парень.       — Да, решила сделать тебе сюрприз, — чёрт. Ну вот как можно было забыть их снять?         — Тебе очень идёт, — прошептал Ляхтич, придвигаясь ко мне поближе. — Знаешь, ты очень красивая. Что в линзах, что без.       Марк нежно провёл пальцами вверх по моей руке, отчего кожа тут же покрылась мурашками. Я и не заметила, как парень оказался очень близко.       Маркус, не сводя с меня пристального взгляда, начал медленно накручивать локон моих волос на палец. Его левая рука с нежностью скользнула по моей талии, прижимая меня к горячему телу. Ляхтич зарылся лицом в мои волосы, ласково щекоча мою шею носом. Я улыбнулась, ощущая горячее дыхание парня. Сердце гулко отдавалось в груди, мысли затуманивались.       Улыбка сошла с моего лица, как только Марк с некой страстью припал губами к моей шее, прокладывая влажную дорожку поцелуев до самых ключиц и оставляя засосы на светлой коже. Я судорожно втянула воздух, когда парень с желанием хищника начал опускаться всё ниже и ниже.       — Марк… — прошептала я, когда пепельноволосый одной рукой расстегнул первую пуговицу моей рубашки. — Марк, ты пьян…       Я попыталась остановить его движением рук, но он лишь завёл их за спину.       — Т-с-с, — парень продолжал расстегивать пуговицы, покрывая поцелуями каждую клеточку моего тела. Свободная рука Марка скользнула под мягкую ткань рубашки и начала выводить известные только ей узоры. Я вздрогнула, явно не ожидая таких действий от Ляхтича.       Я не могла пошевелиться, будто бы что-то сковало моё тело. Марк начал стягивать с меня рубашку, оголяя мои хрупкие плечи. Его горячие сухие губы едва касались моей кожи, плавно опускаясь к груди, когда я не выдержала:       — Марк, стой.       Парень поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. От этого пристального взгляда по телу пробежал холодок.       — Я, пожалуй, лучше пойду. Уже поздно, — я виновато улыбнулась, выплывая из объятий Марка. Не дожидаясь ответа, выскочила из машины и только тогда смогла спокойно выдохнуть. Застегнув рубашку, я поняла, какую ошибку чуть не совершила.       Я не помнила, как добралась до дома. Не помнила, как нагрубила Елене. Не помнила, как легла спать. Не помнила, как содрогалась от беззвучного плача...