Разговор по душам

      Он не пошел сразу домой, нет. Прогулялся вдоль Темзы, дыша полной грудью, обдумывая свои извинения, давая время успокоиться и себе, и ей. Но когда Северус глянул на часы, оказалось, что его размышления украли у него достаточно времени.       Аппарировав к порогу дома, Снейп тихонько вошел и снял мантию и ботинки. Из гостиной мягко струился свет от камина, и он заглянул туда. Даже не сразу заметил жену.       Гермиона спала на диване, свернувшись калачиком, подложив одну руку под голову. Она все еще была в своей белоснежной офисной блузке и узкой темно-серой юбке, задравшейся ровно настолько, что позволяла увидеть кружевную ленту тончайших чулок. Северус судорожно выдохнул. Мерлин, один вид этой женщины, так сладко и беззаботно спящей, пробуждал в нем желание.       Быстро расстегнув сюртук и аккуратно положив его на кресло, он опустился на одно колено перед диваном. Гермиона выглядела совсем юной девушкой, словно и не было этих двадцати лет, таких ярких и полных красок. Их совместная жизнь была тяжелой, они долго и с трудом притирались, но это сменялось радостью и счастьем, а затем и детским смехом. Они всегда находили выход из любой ситуации. Вместе. Но сейчас именно Северус должен был все исправить. Он усмехнулся, вспоминая решение, принятое в их первые совместные каникулы в этом доме. Ооо… Снейп знал прекрасный способ, как помириться с упрямой и такой гордой женой.       Ласково проведя пальцами по ее щеке, он увидел теплую улыбку на любимых губах.       — Северус… — томно прошептала Гермиона и приоткрыла глаза. Но как только на нее нахлынуло воспоминание о прошедшем вечере, карие омуты мгновенно загорелись злостью. — Что ты здесь делаешь?       Снейп усмехнулся, принимая вызов в ее взгляде. А кто сказал, что будет легко?       Не дав опомниться, он накрыл мягкие и податливые после сна губы яростным, голодным поцелуем. В первую секунду Гермиона ответила, но потом резко оттолкнула его, возмущенно разглядывая.       Северус по-хозяйски обвил за талию упирающуюся жену и стянул ее на пол.       — Отпусти меня! — крикнула Гермиона, извиваясь всем телом, чувствуя, как к глазам подступают слезы злости и обиды.       — И не подумаю, — прохрипел Снейп.       Оказавшись на ковре, он прижал жену спиной к дивану, одной рукой все так же крепко удерживая за талию, а пальцами второй зарываясь в слегка растрепавшуюся во сне прическу, больно хватая за волосы, грубо дергая, вынуждая запрокинуть голову.       — Ненавижу тебя! — зло, истерично выдохнула Гермиона, извиваясь в его ладонях.       Брошенная фраза очередной ядовитой стрелой вонзилась в его сердце, но… Северус все еще знал, на подсознании знал, что это неправда…       — Не верю, — он накрыл своим ртом плотно стиснутые губы, ощущая маленькие кулачки, упирающиеся ему в грудь в бесплодном стремлении оттолкнуть, отстранить.       Но Снейп не собирался так быстро сдаваться!       Попытался углубить поцелуй, но Гермиона упрямо сжала зубы, не позволяя добиться более тесного контакта. Тогда тонкие мужские пальцы стиснули ее щеки, надавливая, заставляя приоткрыть рот, тут же приникая в несдержанном поцелуе, зубами оттягивая нижнюю губу, больно прикусывая, слизывая выступившую капельку крови.       С губ Гермионы слетел крик: обида смешивалась с болью, боль — с ненормальным возбуждением, возбуждение — с надеждой, надежда — с желанием быть его… только его…       Со смесью злорадства и облегчения Северус почувствовал, что жена ответила на его ласку: их языки боролись, зубы захватывали в плен нежную, игривую плоть, прикусывая, срывая с женских губ стоны, а с мужских — глухое рычание.       Не прерывая их животного поцелуя, Снейп перехватил кулачки Гермионы в одну ладонь, больно стискивая, сдавливая до синяков. Вторая рука скользнула по любимой шее, слегка оцарапывая ногтями нежную кожу, выбивая из горла жены новый всхлип.       Его губы разорвали этот безумный поцелуй, скользнули к подбородку, прикусывая. Гермиона дернулась, пытаясь вырвать руки из цепкой хватки:       — Отпусти меня, — прохрипела, больше всего на свете боясь, что именно сейчас он и послушается.       Северус проигнорировал и этот выпад: он выпустил ее запястья, но тут же освободившейся рукой скользнул ниже, сминая, задирая юбку жены.       Звук пощечины отразился от стен комнаты.       Гермиона смотрела, как красный след проступил на любимом лице, как в антрацитовых глазах появился странный, опасный блеск.       — Убирайся к своей Френсис! — даже имя это было больно произносить. — Зачем ты вернулся?!       — Сейчас покажу зачем, — прорычал Снейп, хватая ее за шею и одним махом опрокидывая на ковер, прижимая сверху всем телом.       Гермиона вскрикнула, вцепилась ногтями в удерживающую ее руку, оставляя яркие отметины на тыльной стороне его ладони — хватка тут же ослабла.       — Ненавижу, — прошептала она сквозь подступающие слезы.       — Я уже это слышал, — невозмутимо заметил Северус, тут же накрывая ее губы своим ртом, сминая, проникая вглубь, возобновляя бешеную пляску языков…       Настойчивые пальцы коснулись края чулок, задрали юбку и скользнули к кружевным трусикам.       — Да вы уже вся мокрая, миссис Снейп, — разорвав поцелуй, прошептал он в ее раскрытый в немом стоне рот.       Пальцы грубо прошлись сверху вниз по мокрой ткани, сильнее надавливая в самом уязвимом месте, срывая с губ Гермионы стон, который она попыталась спрятать в брошенной фразе:       — Не обольщайся на свой счет!       Снейп замер, а потом его рука вновь накрыла шею жены. Нависая над ней, он провел языком влажную дорожку по щеке, скользнул к ушку, находя мочку, прикусывая зубами нежную кожу, оттягивая. Его бархатный голос, в котором сейчас слышались угрожающие нотки, достучался до сознания Гермионы:       — Ты помнишь, что я тебе однажды сказал? Ты. Моя. Ни один мужчина не смеет прикасаться к тому, что принадлежит мне. Тебе ясно? Ты моя.       Она помнила. До сих пор помнила тот день, когда Северус наконец-то сдался… Теперь эти события казались такими далекими, такими нереальными.       И… сопротивляться вдруг резко перехотелось.       — Северус… — только и смогла выдохнуть Гермиона.       — Ты моя, — как заведенный повторял Снейп, настойчивыми пальцами грубо дергая ткань блузки, под перезвон полетевших в разные стороны жемчужных пуговиц осыпая поцелуями-укусами ее лицо, шею, даже не стараясь быть нежным.       Напряжение этого дня, боль, обида, злость, отчаяние, любовь, желание — все смешалось в их сердцах, мыслях, чувствах…       Ладони Гермионы скользнули к любимым маленьким серебристым пуговкам: одна, две, три, но… это слишком долго, а она так соскучилась! Резкое движение — и назойливые кружочки покатились по полу.       Тяжелое, рваное дыхание, перемешивалось с мужским и женским рычанием, вскриками, вздохами…       Освободив жену от остатков блузки, Северус приник поцелуем к изящному плечу, горячие пальцы потянули вниз лямку лифчика, которая застряла где-то в районе локтя. Ухватившись за кружевную ткань, он стянул ее под все еще крепкую, красивую грудь… открывая, любуясь…       Обжигающий язык тут же облизал затвердевшие соски, зубы слегка прикусили, вызывая очередной крик:       — Северус!       Гермиона выгибалась навстречу его умелому, знающему ее желания языку, зарываясь пальцами в мягких волосах, подталкивая, направляя…       — Ах! — она снова вскрикнула, когда муж особенно настойчиво сдавил горошину соска, а зубы слишком сильно сжали упругую плоть.       Ее тонкие пальцы тут же вцепились в широкие плечи, оставляя восемь ярких полос от ноготков. Мужской рык — и в отместку Северус запустил ладонь под юбку, задирая этот кусок тряпки на талию, впиваясь пальцами в молочную, нежную кожу округлого бедра, даря горящие следы…       Гермиона тут же сильнее раздвинула колени, позволяя мужу занять удобное положение. Разрывая объятия, ее руки скользнули к пряжке ремня, быстро справляясь и с ней, и с пуговкой, и с ширинкой. Настойчивые пальцы потянули вниз, стаскивая с его ягодиц брюки и трусы, которые так и остались на середине бедер. Узкая ладонь тут же обхватила внушительный орган, делая несколько быстрых поступательных движений…       Снейп выпустил изо рта ее сосок и уткнулся носом в ключицу, тяжело дыша сквозь сжатые зубы. Не в силах больше сдерживаться, он подцепил резинку ее насквозь мокрых трусиков, резко дернул, разрывая, отодвигая в сторону ошметки кружева и, грубо отстранив дразнящую руку, вошел внутрь одним яростным толчком.       Ее крик облегчения отразился от стен, перемешиваясь с его стоном наслаждения и желания. Вместе. Опять. Единое целое.       Сразу задав быстрый, жесткий темп, Северус вколачивался в податливое лоно, крепко, до синяков сжимая одной рукой округлую ягодицу. Вторую руку он просунул под затылок жены, опять зарываясь в волосы, заставляя прогнуться, уткнуться макушкой в мягкий ковер. Его язык ласкал открывшуюся шею, а зубы наказывали, оставляя яркие отметины…       Гермиона извивалась, подавалась навстречу каждому толчку: болезненность от грубого, резкого начала смешивалась с наслаждением, облегчением, восторгом от такой необходимой, такой желанной близости.       Ее острые коготки бродили по мужской спине, оставляя множество сладостно саднящих царапин, разжигающих в Снейпе еще большую страсть, еще большую похоть… Стройные ножки все сильнее обхватывали его бедра, приноравливаясь под бешеный, яростный темп, не выпуская его из обольстительного плена…       Когда Северус на мгновение отстранился от нее, запрокидывая голову назад, издавая глухой стон, Гермиона резко приподнялась, обхватывая его за шею. Потерлась щекой о колючую щетину, дразнящий язычок прошелся по застарелым шрамам, срывая с его приоткрытых губ еще один рык…       Прервав жадные толчки, Снейп вышел из любимой. Но тут же потянул за руку, усаживая Гермиону верхом на себя. Толкнув мужа в плечи, вынуждая лечь на спину, она устроилась поудобнее. Сжала его член в кулачке и одним махом направила в себя, подаваясь бедрами вниз, резко насаживаясь до самого предела, ощущая эту долгожданную, пусть и болезненную от подобного вторжения заполненность. Теперь была ее очередь задавать сумасшедший ритм — такой, какой она хотела, такой, какой нужен был им обоим.       Опираясь одной рукой позади себя, прогибаясь всем телом назад, Гермиона выставляла себя на обозрение голодному, похотливому, но до сих пор влюбленному и восхищенному взгляду…       Северус не мог оторваться от созерцания такого, несмотря на все пройденные годы, гибкого, стройного, теперь по-настоящему женственного тела любимой. Руки грубо обхватывали округлые бедра, помогая, направляя, еще сильнее насаживая на себя. Ногти то и дело проходились по нежной коже, оставляя следы, свои отметины — ведь это его жена. Его любимая, страстная девочка, так незаметно превратившаяся в красивую, чувственную женщину…       С их губ срывались нарастающие по частоте стоны…       Северус смотрел, как Гермиона медленно проводит одной рукой по своей налитой желанием груди, как сама оттягивает напрягшийся сосок, запрокидывая голову, открывая свою лебединую шею. Поддавшись соблазну, он потянулся вверх, приникая страстным поцелуем к яростно трепещущей венке. Ее пальцы тут же зарылись в черных волосах, резко оттягивая от себя, но в этот же момент находя любимые губы, накрывая судорожным поцелуем…       Гермиона настойчиво толкнула мужа в грудь, вынуждая опуститься назад. Изящный пальчик чувственно провел по язвительному изгибу тонких губ, сейчас приоткрытых в тихом стоне…       — Ты мой, — довольно прошептала она. — Только мой… Слышишь? — яростные, болезненные нотки в ее голосе перемешивались с хрипотцой от приближающейся кульминации.       Хитро прищурившись, Гермиона завела вторую ладошку назад, скользя вниз, находя то самое уязвимое местечко на мошонке, ту самую нужную точку, неожиданно проходя по ней острым ноготком, срывая с его губ громкий, утробный рык. Непередаваемые ощущения — такие, какие могла дарить только его Гермиона, ведь никто… ни одна другая женщина никогда не знала так хорошо его тела — накрыли Северуса с головой…       Но в его планы не входило так быстро все заканчивать…       Резко ухватив стонущую жену за талию, Снейп стащил ее с себя, заставляя опуститься на колени и опереться локтями на сиденье дивана. Его рука грубо надавила на поясницу, но Гермиона сама жаждала этого проникновения, этой развратной позы… Она прогнулась, открываясь…       Стремительный толчок — и они опять единое целое.       Пальцы Северуса блуждали по ее ногам, ногти продолжали то и дело проходиться в сладостной щекотке по напряженному животу…       Его ладони одновременно накрыли упругие груди…       Спустя столько лет Снейп не переставал восхищаться, насколько идеально они ложились в его ладони… хотя… это же его женщина… его половинка…       Прокручивая двумя пальцами напряженные, набухшие бусинки сосков, задавая бешеный темп бедрами, вторгаясь в нее все глубже, все напористее, Северус чувствовал, как его все плотнее обхватывают тугие мышцы, как начинают дрожать ее бедра, как сильнее вонзаются ее ноготки в его ягодицы…       Ей нужно совсем чуть-чуть…       И он прекрасно знал ее желания… ее потребности.       Схватив жену за волосы, Снейп потянул ее наверх, заставляя привстать, прогнуться, прижаться спиной к мокрой от пота груди… Откинув голову на его плечо, Гермиона громко стонала, почти кричала, подаваясь назад, делая их контакт настолько тесным, насколько это было возможно…       Его язык нежно, но настойчиво прошелся по влажной шейке, цепкие пальцы ухватились за подбородок, разворачивая лицо любимой к себе… Сливаясь в поцелуе…       Вторая рука скользнула между горячих бедер…       — Я люблю тебя, дурочка моя, — шепнул Северус, разрывая на мгновение поцелуй, но тут же его возобновляя, одновременно надавливая на горошину, покручивая в такт задаваемого ритма… Ладонь Гермионы накрыла его руку, усиливая пленительное трение… Подводя их двоих к кульминации…       Экстаз, драгоценная, необходимая разрядка пробежала волной по их телам, не оставляя равнодушной ни одну клеточку… ни один нерв….       Два протяжных крика слились в унисон, отражаясь от стен…       Снейп уткнулся носом в любимое плечо, нежно, трепетно целуя бархатную кожу… Их ярость была удовлетворена…       — Я люблю тебя, — послышался охрипший голос Гермионы…       Крепко прижимая к своей тяжело вздымающейся груди, Северус аккуратно уложил любимую на ковер, ласково порхая губами по ее лицу, сцеловывая капельки соленой влаги… Предательские слезы все равно заструились по ее щекам…       — Теперь мой помощник будет только мужчиной, — с тихим смешком заметил Снейп.       — А я буду назначать встречи исключительно в рабочее время, — Гермиона счастливо улыбнулась в ответ.       — Я люблю тебя, дурочка моя, — теперь эти слова были произнесены не в пылу животной страсти… Нет… Они шли от всего его трепещущего, спустя столько лет любящего сердца…