Пой мне

Рин бесшумно передвигался по общажной комнате, которую делили Харука с Макото, рассматривая обстановку и краем уха прислушиваясь к еле различимому сопению из противоположного конца комнаты. Каким образом красноволосый гитарист попал в комнату вопрос простой. Его впустил сам Макото, примерно четверть часа назад ушедший на занятия и наказавший Мацуоке не шуметь и на случай, если Нанасэ проспит, разбудить его ко второй паре. Удивительным может показаться, что Рин вот так просто вошёл в доверие к Тачибане, но будущий учитель доверял своим познаниям в психологии. Мацуока показался ему в вполне хорошим парнем, в руки которого он и вверил Хару. Встретившись с ним в репетиционной, Макото, конечно, не стал сходу выкладывать, что именно заставило его рискнуть вмешаться в жизнь Харуки - прийти и решить всё за него, выдвинув его кандидатуру на место вокалиста. Макото лишь сказал, что хочет для Хару только добра, а это непременно ему поможет (а с чем именно поможет, он не уточнил). Мацуоку же такой расклад устраивал, так как группа всё ещё нуждалась в вокалисте. Лидер группы нашёл немного странным такое вмешательство в личную жизнь кого-то даже со стороны друга, но, поразмыслив, он решил, что на месте Макото по отношению к Соске поступил бы так же. Словом, оба решили, что ради дружбы и из самых лучших побуждений на такое пойти можно. Рассматривая книжные полки, заставленные учебниками по курсу экономики, Рин ещё раз перебирал в голове детали своего грандиозного плана по вербовке Харуки Нанасэ в группу. План этот он тщательно разрабатывал большую часть ночи, чем мешал спать Момотаро, и назвал его "Великолепный План Рина Мацуоки, Который Не Может Потерпеть Провал". Название говорило само за себя, и гитарист был уверен в его эффективности. Теорию оставалось лишь проверить на практике. На рабочем месте Нанасэ не нашлось ничего необычного и привлекающего особое внимание: мелкий мусор, пустые банки из-под газировки, раскрытая тетрадь со свежим конспектом, записанным ровным почерком. Над столом, явно принадлежащим Макото, в бесчисленном множестве стикеров-самоклеек с напоминалками к стене были прикреплены кнопками несколько фотографий его семьи и, видимо, друзей. Нашёлся там и Нанасэ: на фото парням было около пятнадцати, загоревший и широко улыбающийся Макото обнимал хмурящегося Харуку за плечи, за их спинами виднелся песчаный пляж и синяя полоска моря. Мацуока невольно вспомнил, что у него и Соске тоже есть подобные совместные фото. Он всё больше понимал стремление Макото помочь Харуке. Это уже больше, чем проявление крепкой дружбы. Очевидно, он заботился о нём, как о родном брате. Мацуока со скучающим видом пролистывал один из учебников Нанасэ, в котором совершенно ничего не понимал и тщетно надеялся найти хоть одну картинку, но, увы, у него в глазах с каждой страницей всё больше рябило от количества текста и подробных таблиц. И тут по комнате разнёсся писк электронного будильника, затем с кровати Хару донеслись звуки возьни и недовольные вздохи, а после писк прекратился. - Ну, наконец-то ты проснулся. Прямо Спящая Красавица! С добрым утром, - поспешил возвестить Рин, в миг оказавшись рядом с кроватью синеглазого брюнета. Ещё не совсем оклемавшийся Хару так и застыл, во все глаза глядя на импульсивного неформала, стоящего перед ним. - Опережая твой вопрос, - снова бодро заговорил Рин, - скажу, что меня впустил твой дружелюбный сосед. Пришлось приврать ему, сказав, что мы с тобой лучшие друзья и что я твой одногруппник... Но это не так важно. - Макото? - растерянно переспросил Харука, непонимающе хмурясь. - Ага. Если у тебя нет другого соседа, то это был он. Брюнет, сидя на кровати, потёр глаза и только хотел что-то сказать, как Мацуока его перебил: - Прежде чем ты захочешь выставить меня отсюда или сказать всё, что обо мне думаешь, позволь объяснить, с какой целью я здесь. Синеглазый парень, который явно был намерен сейчас же выставить незваного гостя, а прежде высказать ему много нелицеприятных вещей, всё же закрыл рот и попытался изобразить на лице выражения внимания, хотя получилась лишь недовольная гримаса. - Ну вот и славно. - Красноволосый извлёк откуда-то из заднего кармана джинсов потрёпанную кепку и с самым деловым видом нацепил на голову, сразу сделавшись похожим на доставщика еды. - Ты, Харука Нанасэ, отшивал меня уже дважды. На третий раз этот номер не пройдёт. Догадавшись, к чему опять клонит этот клоун с острыми зубами, Хару недовольно пробормотал что-то себе под нос, но Рин снова его заткнул. - Позволь я закончу. Да, третьего отшивания не будет. Меня, к слову, даже ни одна девушка дважды не отшивала. Так что ты с каждым разом удивляешь и интересуешь меня всё больше. Харука, казалось, уже сдерживался, чтобы не запустить в гитариста подушкой или чем покрепче. - И вот, сейчас я предстаю перед тобой, чтобы представить свой гениальнейший план, целью которого являешься ты. В синих глазах Нанасэ появился некоторый интерес, вроде того, как смотрят на хомяков в клетках зоомагазина или на цирковых обезьянок. - Как ты мог догадаться, - продолжал Рин, - я не желаю отступать, пока не увижу тебя в качестве новоявленного вокалиста в своей группе. И я решил сделать всё, что в моих силах, чтобы заполучить тебя. Надо ли говорить, что я так ни одной девушки не добивался, как пытаюсь добиться тебя? Подушка просвистела совсем рядом с головой улыбающегося Мацуоки и врезалась в стену напротив, приземлившись на аккуратно заправленную кровать Макото. - О, вижу, тебе не терпится услышать суть плана. Не буду более таить и раскрою его тебе. Этот план я назвал "Великолепный План Рина Мацуоки, Который Не Может Потерпеть Провал". Хорошо звучит, правда? О, и меня зовут Мацуока Рин. Мы ведь не знакомы как положено, так что, я думаю, самое время было представиться. И да, твоё имя мне известно. Женское, как и у меня. Хару, это точно судьба! Ты же не против, если я так тебя буду называть? - Ближе к сути, - процедил Харука сквозь зубы, сверля взглядом Рина. - Да-да, конечно. Концепция моего гениальнейшего плана под названием "Великолепный План Рина Мацуоки, Который Не Может Потерпеть Провал" такова: мы с тобой поучаствуем в так называемом реалити-шоу "Неделя С Великолепным Рином Мацуокой". Это значит, что в течение этой недели, я буду каждый день составлять тебе компанию, а затем ты, рано или поздно, согласишься на место вокалиста и тогда все будут счастливы. И всё это - совершенно бесплатно! Правда ведь, классно? - НЕТ!

***

Понедельник

Агрессивно швыряя учебники в рюкзак, Харука периодически бросал хмурый взгляд на дверь комнаты, через которую полчаса назад буквально выгнал взашей Рина. Хотя дверь была закрыта на замок, Хару опасался, что красноволосый каким-то образом при желании всё равно просочится сквозь неё. Как-то же он попал сюда в первый раз! В версию насчёт Макото Нанасэ верил с трудом, ведь он рассказывал ему о красноволосом во всех красках и достаточно доступно высказал своё мнение о нём. А этим утром Хару убедился в том, что у Острозубого совсем поехала крыша. "Что ещё за реалити-шоу?! Он точно не в своём уме, если думает, что может и дальше преследовать меня, врываться в мою комнату и доставать со своими идиотскими идеями. Сегодня же пойду в полицию, если он попробует воплотить свою идею в жизнь, - размышлял Харука по пути на лекцию. На ходу пролистывая толстую тетрадь с конспектами, он не мог удержаться, чтобы бегло не оглядываться по сторонам, хотя и понимал, что со стороны это выглядит очень странно. - Ну вот! У меня развивается фобия преследования." К счастью для Харуки, он смог без происшествий добраться до нужного корпуса и даже немного расслабился. Но не тут-то было. Свернув за угол коридора и подходя к нужной аудитории, брюнет резко затормозил. У распахнутой двери, ведущей в аудиторию, прислонившись к стене с учебниками в руках, стояла невысокая девушка, а напротив, слегка склонившись к ней и одной рукой упираясь в стену рядом с её головой, стоял Острозубый. Что-то говоря девушке вполголоса, крашенный парень свободной рукой играл с прядью её светлых волос, а она при этом смущённо улыбалась и краснела. Почему-то от созерцания этой картины Харука ещё больше разозлился на Мацуоку. Брюнет вновь возобновил шаг и через пару секунд оказался рядом с парочкой. Первым его порывом было пройти мимо, но, недолго думая, он опять остановился и произнёс, обращаясь к девушке и будто вовсе не замечая красноволосого: - Лекция скоро начнётся, Сьюз. Не стоит тут стоять. Мацуока обернулся к Нанасэ с хищной ухмылкой на лице, а Сьюзен, переведя взгляд с крашенного на Харуку, покраснела ещё гуще, будто синеглазый застукал их за чем-то неприличным. - О-о-о, Харука, мой добрый друг! - с наигранной весёлостью в голосе протянул Мацуока и сделал шаг от стены, освобождая путь смущённой девушке, которая поспешила прошмыгнуть мимо него и скрылась в аудитории. - А я вот тебя дожидаюсь. - А заодно, не теряя времени, морочишь головы девушкам. - Синие глаза сверлили Рина насквозь, а в голосе слышалось неприкрытое презрение. - Какого чёрта ты снова меня преследуешь? - Во-первых, не преследую, - поправил Острозубый с видом истинного дипломата. - А во-вторых, это же часть плана. Реалити-шоу, забыл? - Это уже не смешно. Тебе лучше прекратить, пока я не пошёл в полицию. У меня на это есть все основания. Острозубый подумал секунду-другую, прежде чем ответить. - Ну, я-то могу прекратить. Но тогда и тебе нужно перестать упираться, а просто согласиться петь в моей группе. При последних словах Мацуоки Харука с некоторым испугом воровато огляделся по сторонам. Не хватало ещё, чтобы это услышал кто-то из его одногруппников. - Я не соглашусь. Ни за что. - Ну, значит, и я не отступлюсь. Нанасэ, стиснув зубы, испепелял Рина взглядом. - Слушай, ты... - Молодые люди, - прервал их строгий женский голос, от которого мороз проходил по коже, - лекция началась две минуты назад. Настоятельно рекомендую пройти в аудиторию, если вы не собираетесь слушать её из коридора. Не успел Хару извиниться, как Острозубый, подняв брови, с искренним удивлением вопрошающе посмотрел на преподавательницу: - Ого, а так можно? Застывшее выражение лица женщины выражало надменность. Непоколебимым тоном она ответила, жёстко смотря на нахала: - Вам - можно, потому как я не узнаю вашего лица и вы явно не являетесь моим студентом. - Затем она перевела взгляд на Хару. - А вам, Нанасэ, советую поторопиться, если вы не желаете составить вашему другу компанию. - Прошу прощения, - опустив взгляд, выдавил из себя брюнет, готовый провалиться сквозь землю. Не смотря больше на Мацуоку, он зашёл в аудиторию и занял одно из дальних мест, чтобы не встречаться взглядом с преподавательницей. "Чёртов Рин Мацуока! - мысленно кричал Харука, быстро записывая конспект по новой теме и стараясь успевать за хорошо поставленной речью женщины. Он так сильно вдавливал ручку в бумагу, выводя букву за буквой, что, в конце концов, порвал тетрадный лист. - Я тебя уже ненавижу."

Вторник

Обычно столовая кампуса больше всего была заполнена в полдень, когда студенты, проспавшие на лекции и потому не успевшие позавтракать, спешили встать в очередь за уже остывшей и оттого ещё более невкусной кашей с кусочками сухофруктов, больше похожих на корм для домашних грызунов. По этой причине Харука старался успевать нормально завтракать, чтобы приходить в столовую в обед, когда народу в ней значительно меньше. Зато обед столовским поварам всегда удавался лучше. Заняв один из отдалённых столиков, Хару прикончил свой обед, состоящий из рыбного филе и риса с овощами, и повторял тему зачёта, который ему предстояло сдать на последней паре. Потягивая вишнёвую газировку, купленную тут же, в автомате с напитками, брюнет усиленно водил взглядом по строчкам в учебнике, но сосредоточиться всё равно не мог. Из головы не выходил красноволосый парень, из-за выходки которого Харуке вчера чуть не попало. После инцидента с преподавательницей Нанасэ весь оставшийся день пребывал в скверном настроении и, очередной раз сворачивая за угол, ожидал, что вот-вот как чёрт из табакерки появится Острозубый и снова будет пытаться испортить ему жизнь. Но тот, наоборот, пропал и более вообще не появлялся, как будто в нём проснулась совесть или что-то в этом роде. Не появился он и утром следующего дня. Учебный день подходил к концу, а покой Харуки ещё не был нарушен никем по имени Рин Мацуока, но, дабы снова не совершать ошибок, Нанасэ не терял бдительность. И отчасти поэтому ему не удавалось сосредоточиться на зубрёжке. Харука с досадой поймал себя на мысли, что Мацуока портит ему жизнь даже тогда, когда его нет рядом. Харука также пытался выяснить у Макото, действительно ли он впустил Острозубого к ним в комнату, на что тот ответил что-то очень расплывчатое и неопределённое, сбивая Хару своими психологическими терминами, а после заявил, что занят одним очень серьёзным исследованием, попросил Харуку ему не мешать и затем уткнулся в книгу. Словом, выкрутился. Отчаявшись что-то запомнить, Харука решился на опасный шаг - написать шпору. До пары у него оставалось добрых полчаса, так что он выдернул из тетради чистый лист и принялся кратко записывать основные положения по нужной ему теме. Беда пришла, откуда её не ждали. Хару исписал уже целый лист и поднял руку от бумаги, чтобы перевернуть его чистой стороной в целях экономии и собственной безопасности (ведь с одного листка проще списывать, чем с нескольких). Внезапно что-то с силой ударило его в руку. Рука его, естественно, дёрнулась, и поперёк листа появилась кривая линия, перечёркивающая только что написанный текст. Почти сразу парень услышал тот самый голос, который боялся услышать больше всего. - У-упс, из-ви-няй! - нараспев протянул Мацуока и плюхнулся на стул, сев напротив Харуки. Как оказалось, в руку Хару прилетело не что иное, как яблоко. Большое красное яблоко, которое, отскочив от стола, упало на пол. Нерастерявшийся Рин поднял его, обтёр о футболку и со смачным хрустом откусил от него кусок, затем принявшись энергично жевать. Заметив, как сморщился при виде этого Нанасэ, он произнёс с умным видом: - Поднятое с пола за пять секунд не считается упавшим. - Опустив взгляд на руки брюнета, он заметил, как тот потирает ушибленное запястье. - Ещё раз извини, я случайно. Надеюсь, не больно попал? Харука фыркнул. - Даже если больно, что это изменит? Тебя в детстве не учили, что нельзя играть с едой? Перевернув лист и снова взявшись за ручку, он принялся быстро дописывать оставшееся . Его наручные часы показывали, что время поджимает. - Шпору на зачёт пишешь? - спокойно осведомился Острозубый, хрустящий своим яблоком. Хару даже вздрогнул и, нахмурив брови, быстро посмотрел на Мацуоку, не прекращая строчить. - Откуда знаешь, что у меня зачёт? - Да брось, такую информацию добыть нетрудно. Та девчонка из твоей группы, Синди, кажется... - Сьюзен, - машинально поправил синеглазый. - Ну да, Сьюзен. Так вот, это она мне сказала. Мы мило пообщались вчера. Даже номер мне свой оставила. Решив, что не хочет больше слушать бред этого полоумного, Нанасэ быстро сложил листок в несколько раз и убрал в карман джинсов, захлопнул учебник и сунул в рюкзак. - Что, все подстилки на твоём факультете закончились, решил на мой перейти? Красноволосый присвистнул. - Какой ты грубый! Считаешь, что все девушки, с которыми я встречаюсь, подстилки? Не ответив, Харука забрал со стола свой поднос и вышел из-за стола. Сдав поднос, он быстрым шагом направился прочь из столовой, однако Рин не отставал. - Ага! А теперь уходишь, даже не ответив. Это тоже довольно грубо, - на ходу продолжал говорить он. - Знаешь, это ведь было открытое оскорбление. И зачем ты так, ведь я-то тебя не оскорбляю? Хару продолжал его игнорировать, надеясь, что тот вскоре сам отстанет. Так они дошли практически до аудитории, но Острозубый вдруг сам остановился посреди коридора, чему Хару внутренне порадовался, но следующие слова парня заставили и его остановиться как вкопанного. - Ладно, можешь меня игнорировать. Но что насчёт твоей гитары? Она тебе нужна или как? Гитара. Отцовская гитара, о которой Харука так опрометчиво забыл со всеми этими преследованиями красноволосого. Конечно же, она была ему нужна. - Да... Да, она нужна мне! Она всё это время была у тебя? Рин Мацуока ухмыльнулся. - Ты наверняка знаешь торговый центр "Страйкс", он недалеко от кампуса. Завтра в шесть часов вечера буду ждать тебя там с гитарой. Найдёшь меня на втором этаже, рядом с магазином музыкальных инструментов. Не опаздывай. Не успел Харука и глазом моргнуть, как Рин затерялся в нахлынувшем потоке студентов.

Среда

- Ну и где этот идиот?! - буркнул Хару себе под нос, в очередной раз проверяя время на наручных часах, которые показывали четверть седьмого. Он пришёл двадцать минут назад и всё это время ошивался вблизи магазина музыкальных инструментов, так что продавцы из соседних магазинов уже начали подозрительно на него смотреть, и это ещё больше нервировало Нанасэ. Он сам не верил, что действительно пришёл на место встречи, назначенной Мацуокой. Он бы, скорее всего, и не пришёл, если бы дело не касалось одной важной для него вещи. Отцовская гитара хоть и не стоила больших денег и не отличалась хорошим качеством, была очень дорога Харуке. Дорога, как память о том, с чего началось его увлечение музыкой. Семейные праздники, на которых его отец брал в руки гитару и играл всем известные и такие родные мотивы; походы, во время которых они пели песни у костра под эту же гитару. Мать учила его азам пения, а отец показывал первые аккорды, которые затем маленький Харука с гордостью играл перед гостями и родственниками. Хару никогда и ничем не дорожил так сильно, как этой гитарой, которую отец подарил ему на его двенадцатилетие. В знак того, что гитара теперь насовсем принадлежит ему, отец посоветовал ему написать на грифе своё имя, что младший Нанасэ и сделал. В этот же день он написал свою первую песню, а позднее подобрал для неё мелодию. А потом всё на долгое время закончилось. Помимо светлых воспоминаний гитара хранила и те, которые Харука не хотел вспоминать, - грустные и болезненные. Брюнет устало опустился на одну из скамеек напротив входа в музыкальный магазин и снова встретился с обеспокоенным взглядом одной из продавщиц. Нервно оглянувшись по сторонам, он невольно испустил вздох облегчения, когда увидел, что в его направлении неспешно двигается Рин Мацуока собственной персоной. За спиной у парня виднелся чехол для гитары, поблёскивали оправой очки-авиаторы, поднятые на лоб, руки он держал в карманах своих тёмных, разодранных на коленках джинсов. Подойдя к Харуке, он приветственно махнул ему рукой. - Какого чёрта ты назначаешь встречу, говоришь мне не опаздывать и при этом опаздываешь сам? - сходу накинулся на него Нанасэ. - И тебе привет, - ответил Рин, растянув рот в улыбке и показав острые зубы. - Видишь ли, если бы я пришёл вовремя, а ты бы опоздал, то ждать пришлось бы мне. А ждать я не люблю. - Доля логики равноценна доли эгоизма в твоих словах. Может, ты и на свои концерты опаздываешь? - Ой, а ты что, там был? Харука закатил глаза. - Ты принёс гитару? - Само собой. - Острозубый обернулся вокруг своей оси, продемонстрировав во всей красе чехол с гитарой у себя за плечами. - Но сначала зайдём в магазин. Хару не успел возразить, а Мацуока уже зашёл в музыкальный магазин, название которого брюнет так и не смог разобрать, потому что оно было на французском. - "Музыка - это жизнь". - Что, прости? - не понял Хару. - Так называется магазин. Не знаю, как это читается, но перевод именно такой. Синеглазый парень не стал уточнять, откуда это известно красноволосому, и, зайдя в магазин, просто стал осматриваться. Изнутри магазин был гораздо меньше, чем казался снаружи. На каждой стене висело по десятку различных гитар, в дальнем конце стояла одна ударная установка и пара синтезаторов, под стёклами витрин лежали дополнительные примочки для инструментов, а так же атрибутика вроде значков и подвесок. - А с ассортиментом у них негусто, - заметил Хару, проводя пальцами по грифу одной из блестящих гитар. - Это потому, что мы получаем только вип-заказы, а не продаём штампованный ширпотреб. И аккуратнее с руками, эта красавица - раритет. Нанасэ отдёрнул руку и резко обернулся в сторону, откуда донёсся этот голос. Как оказалось, говорила совсем миниатюрная девушка с кукольным лицом, сидящая прямо на стойке у кассы, свесив ноги. Выглядела она довольно неформально: крашенные в ярко-голубой цвет волосы были собраны в два хвостика, на шее красовался шипастый ошейник, на ногах - узкие штаны в красно-чёрную клетку и тяжёлые чёрные ботинки совсем небольшого размера. Ростом она была не выше двенадцатилетнего ребёнка, и Хару даже не сразу её заметил. Увидев испуг Харуки, девушка издала смешок, прикрывая губы своей маленькой ладошкой. - Привет, Руру, - дружески приветствовал её Рин, обворожительно улыбаясь. - Ты с таким обращением всех клиентов распугаешь. Кстати, мама в курсе, что ты снова перекрасила волосы? Хочешь попробовать все цвета их коллекции? - Привет, Акула Рин. Нет, она ещё не в курсе. Это только пятый раз, а цветов у них ещё мно-о-ого. Тебе бы пошёл "рубиновый зелёный". - Игриво улыбаясь, Руру внимательно рассматривала Харуку, который испытывал некоторую неловкость и не знал куда деть взгляд. - А это твой друг? - Это? - Мацуока обернулся к Хару. - О, это Харука, мой новый вокалист. - Вокалист? Так вы наконец-то его нашли. Здорово! Девушка восторженно округлила глаза и хлопнула в ладоши. Хару решил, что нет нужды говорить ей, что никаким вокалистом он быть не собирается. Он с удивлением сделал для себя открытие, что девушка - младший менеджер этого магазина (так значилось на её бейдже). - А за чем ты к нам сегодня? Соске снова сломал палочку? По тону Руру было ясно, что они с Мацуокой знакомы не первый день. - Нет, с палочками пока всё в норме. Отсыпь мне лучше штук десять медиаторов - про запас. - Склонившись над одной из витрин, Рин постучал пальцем по стеклу, указывая на разложенные рядками разноцветные медиаторы. - Что, снова Момотаро решил проверить, хорошо ли они горят? - Неа, теперь они у нас просто исчезают мистическим образом. Понимающе кивнув, девушка с улыбкой и спрыгнула со стойки, обошла её и встала за прилавок. Достав горсть медиаторов, Руру отобрала десять штук, отличных друг от друга, упаковала в небольшой пакетик и протянула Острозубому. - Цена всё та же. - Держи. Без сдачи, - сказал Мацуока, протянув ей несколько купюр и забрав пакетик. Убрав медиаторы в задний карман джинсов, он двинулся к выходу, и Харука, до этого молча наблюдавший за его общением с голубоволосой девушкой, последовал за ним. - Эй, Рин! - вдруг снова окликнула Руру. - Да? - Как там Ай, уже освоился с вами? - Ещё как! - Классно. Ну, заходи ещё. - Обязательно, Руру. Прежде чем выйти из магазина, Мацуока послал ей воздушный поцелуй и помахал обеими руками. Пару минут парни молча шли к выходу из торгового центра. Харука прервал молчание, когда они стали спускаться вниз на эскалаторе. - Это была твоя знакомая? - Подруга. Знакомы второй год. Постоянно затариваемся у них по мелочи. - Понятно. Ей хоть работать уже можно? - Ей семнадцать, - усмехнулся Рин, сходя с эскалатора. Такому повороту Харука удивился, но промолчал. Сам он не дал бы ей больше пятнадцати. - Почему она назвала тебя акулой? - Это что-то вроде моего прозвища и сценического псевдонима. Задумка не моя, но многие так меня зовут. По-моему, забавно. Выйдя из шумного торгового центра на ещё более шумную улицу, Нанасэ пожалел, что не взял с собой толстовку: осень, очевидно, вспомнила о своих обязанностях, и прохладный ветер, гоняющий редкие опавшие листья, заставлял Харуку крепче стискивать зубы, чтобы не стучать ими. От одной футболки тепла было мало, зато Рин, похоже, совсем не испытывал неудобств в свободной кофте с капюшоном. Осень чувствовалась также и в вечернем небе, которое теперь было темнее обычного, и в уже не таких открытых нарядах девушек, и в украшениях и костюмах ко Дню всех святых, от которых ломились полки магазинов. До кампуса они шли молча, и только ступив на его территорию, Харука вспомнил о цели их встречи. - Гитара, - сказал парень, резко остановившись и посмотрев на Острозубого. - Что - "гитара"? - тупо переспросил он. - Хватит прикидываться. Ты обещал принести мою гитару. Рин склонил голову, хитро смотря на брюнета. - Правда? - Да, правда, - хмуро ответил Харука, догадываясь, что красноволосый опять начинает играть в свои игры. - Что ж, пожалуйста... К удивлению Харуки, сказав это, Мацуока снял с плеч чехол с гитарой и начал его расстёгивать, но когда он расстегнул молнию до конца, Нанасэ увидел, что в чехле вовсе не его гитара. - Что за?.. Но это не моя гитара! - возмутился Хару, ошарашенно смотря на Рина. - Верно, - согласился тот. - Она моя. Харука не находил слов и только переводил взгляд с гитары на ухмыляющееся лицо красноволосого придурка. - И что всё это значит? - Ну-у... - протянул парень, снова застёгивая чехол, - Я сказал, что буду с гитарой. Но я не сказал, что буду с твоей гитарой. Нанасэ даже не мог ничего возразить, потому что понял свою ошибку. Ведь Острозубый действительно ничего не говорил про его гитару. Он должен был догадаться! - Бывай, Харука. Завтра увидимся. Мацуока, надев на плечи чехол со своей гитарой, направился в противоположную кампусу сторону и, снова выйдя за его территорию, на ходу достал пачку сигарет и закурил. "Какой же я идиот", - бессильно подумал Харука, смотря вслед удаляющейся фигуре гитариста.

Четверг

Холод пришёл на смену удушливой жаре слишком резко. Аккуратно подстриженный газон, на котором ещё на днях студенты нежились в лучах яркого солнца, под потоками непрекращающегося дождя всего лишь за несколько часов превратился в настоящее болото. Пронизывающий ветер нагнал серые тучи, нависшие над кампусом, словно мокрая вата, и вместе с этим с лиц учащихся исчезли улыбки, а вместо них появились унылые гримасы. Засунув онемевшие руки в карманы своей непрактичной ветровки без капюшона, Харука топтался на крыльце одного из учебных корпусов. Стоя под козырьком крыши, по которому шумно барабанил дождь, обрушивающийся с неба сплошной стеной, парень провожал взглядом редких студентов, бегущих от корпуса к корпусу и перепрыгивающих через лужи. Более осмотрительные быстрым шагом шли под раскрытыми зонтами. Нанасэ не повезло проспать на пары. В спешке он забыл взять свой доклад, а этот день, как выяснилось, был последним днём для сдачи, и узнал он об этом только перед началом пары. Как назло, в полдень начался ливень, создавший всем плохое настроение, и ливень этот будто бы не собирался заканчиваться. Харуке нужно было всего лишь добежать до общежития, подняться в комнату за докладом и вернуться обратно. На всё про всё ему хватило бы не более десяти минут, но без зонта или хотя бы капюшона это не представлялось возможным без видимых последствий - парень рисковал, в лучшем случае, промокнуть до нитки, а в худшем - заработать пневмонию. Оба варианта его не устраивали, а времени оставалось всё меньше. Первым порывом Хару было позвонить Макото, ведь он мог быть где-то поблизости и при себе иметь зонт, но, к великому разочарованию Харуки, его телефон сел. Ситуация казалась ему всё более безвыходной. Размышляя о бренности бытия и почти нулевой возможности сдать доклад позже самого крайнего срока, Харука в шуме дождя, перекрывающем все другие звуки, не услышал приближающихся шагов. - Дерьмовенький, однако, денёк. Нанасэ испугало очередное внезапное появление Острозубого, но не удивило. Красноволосый стоял рядом с ним в распахнутой куртке цвета хаки с большим капюшоном, явно отлично спасающим от непогоды. Харука лишь искоса смерил его недовольным взглядом синих глаз. Настроение у него было скверное, руки в карманах куртки совсем не согревались, а после обмана Мацуоки с гитарой, Харука не имел ни малейшего желания с ним разговаривать и посему промолчал. - Эй, Хару. Ноль внимания. - Харука Нанасэ, ты слышишь меня? Брюнет, прикрыв глаза, медленно выдохнул и постарался сосчитать до десяти, воображая, что этот надоедливый голос ему просто мерещится. - Значит, в молчанку играем? Прекрасно. Но если ты думаешь, что так я быстрее отстану, ты ошибаешься. Харука почти чувствовал, что у него начинает дёргаться нижнее веко. - О-о, я понял. Ты обиделся из-за вчерашнего, да? Подойдя ближе к Хару, Рин говорил нарочито громко, чтобы его можно было услышать сквозь шум разбивающихся о крышу капель. Брюнет упорно продолжал молча его игнорировать. - Да ладно тебе, это же была безобидная шутка! Что ты как маленький, в самом деле? Видимо, поняв, что не выудит из Харуки ни слова в ответ, Мацуока решил сдаться. Ещё с минуту он постоял молча рядом с брюнетом. Затем Харука заметил краем глаза, что Острозубый достаёт что-то из-за пазухи. Это оказался сложенный зонт синего цвета, который Мацуока без промедлений сунул под мышку Нанасэ. Тот непонимающе посмотрел на него, открыв было рот, но сказать ничего не успел. - Если поспешишь, то успеешь к началу пары, - сказал Рин. - Можешь принять это в качестве извинений. Бывай! Кивнув напоследок, он зашёл внутрь корпуса, а Хару остался на крыльце один, после чего, немного помешкав, раскрыл зонт и вышел под потоки дождя.

Пятница

- А... А... АПЧХИ!!! - оглушительно разнеслось по всей комнате, после чего Макото со стоном откинулся на подушку. Харука, сочувственно глядя на друга, протянул ему пачку бумажных салфеток. Выглядел тот по-настоящему болезненно: на лбу выступила испарина, лицо побледнело, а на щеках появился нездоровый румянец. - И как ты только умудрился заболеть? - непонимающе спросил Харука, окуная полотенце в миску с холодной водой, затем выжимая и кладя компресс на горячий лоб парня. - Ты - самый ответственный и всегда ко всему готовый Тачибана! Вот скажи мне, как? В ответ Макото только повёл широкими плечами и гнусаво произнёс: - Сам не знаю. Наверное, заразился от кого-то. Ох, нельзя мне сейчас болеть... - Да тебе никогда нельзя болеть! - закатил глаза Нанасэ. - Ты вечно весь в делах. Кстати, иммунитет может быть ослаблен из-за большой нагрузки, переутомления. Светловолосый виновато улыбнулся. - Ну что ж поделать, если я такой деятельный человек? - Ты просто дурак, Макото. - Ну хорошо, дурак. Зато - деятельный дурак. Харука обречённо покачал головой. Сунув в карман мятую бумажку, на которой доктор, недавно осмотревший Макото, написал названия нужных лекарств, он встал с кровати и начал собираться в аптеку. Радовало хотя бы то, что дождь на время прекратился. - Купи себе что-нибудь для профилактики, - посоветовал Тачибана. - И защитные маски. Не хочу и тебя заразить. - Ладно, как скажешь, - нехотя отозвался Хару. Порывшись в шкафу и найдя подходящую тёплую толстовку, он надел её и сверху накинул ветровку. Прежде чем выйти, брюнет проверил карманы на наличие бумажника и мобильного телефона. Удостоверившись, что всё в порядке, Харука уже направился к двери, как вдруг взглядом наткнулся на синий зонт, в сложенном виде лежащий на краю его рабочего стола. Этот самый зонт Мацуока вручил ему вчера и тем самым спас от провала с докладом. Поколебавшись мгновение, Хару взял с собой и зонт. "В отличие от Острозубого у меня есть совесть. Если встречу его, то верну этому придурку его дебильный зонт", - думал Нанасэ, минутой позже спускаясь в лифте вместе с соседом по этажу - кудрявым парнем в очках, с которым они часто пересекались, но никогда даже не заговаривали. Бредя по улице мимо бесконечных забегаловок и суши-шопов, пестрящих яркими неоновыми вывесками, Харука вернулся к мыслям о Острозубом и сразу разозлился на себя за это. Близился поздний вечер, а Мацуока до сих пор ни разу не попался на глаза Хару: он не сталкивался с ним в коридоре учебного корпуса, не появлялся в столовой, даже не вламывался к нему в комнату. И Харуке бы надо было радоваться, но отчего-то у него появлялось ощущение, что события дня теряют свою целостность, если в них не участвует красноволосый. Наверное, то, что Рин ежедневно стал контактировать с Харукой, вошло у последнего в привычку. Мацуока, как и обещал, каждый день, за исключением этого, появлялся и составлял Хару компанию, но это было совсем не так, как с ужасом представил себе Харука, утром понедельника услышав от Рина сущность изложенного им "грандиозного плана". Острозубый, казалось, совсем не стремился терроризировать Хару каждый день двадцать четыре часа в сутки, а у Хару, в свою очередь даже отпало желание обращаться в полицию. Но тактика Мацуоки была ему непонятна. Гитарист утверждал, что собирается завербовать Харуку в группу, но конкретно об этом заикнулся всего два-три раза, и в целом почти не доставлял хлопот, если не считать стычки с преподавательницей. Потом Мацуока обманул его с гитарой, но на следующий же день извинился, одолжив ему свой зонт, хотя гитару так и не вернул. Харука не мог понять, как относится к красноволосому гитаристу; он не испытывал ненависти, но и тёплых чувств к нему особо не питал. С некоторым удивлением он поймал себя на мысли, что ему становится интересно, к чему приведут попытки Острозубого сделать его вокалистом своей группы. Побывав в двух ближайших аптеках, Хару купил почти всё, что было в небольшом списке доктора, только последнего препарата с невыговариваемым названием парень всё не мог найти и уже стал сомневаться в правильности написания этого названия - доктора тоже люди и могут ошибаться! - но сдаваться он не хотел и к тому же с детской наивностью решил, что, наверное, чем сложнее название лекарства, тем лучше его действие. Пришлось Нанасэ идти в дальнюю аптеку и попытать счастья там. Остановившись на пустынном перекрёстке со сломанным светофором и всего одним работающим фонарём, Харука внимательно огляделся и, сверяясь с приблизительной картой местности у себя в голове, попытался понять, в правильном ли направлении он вообще движется. К этому времени уже совсем стемнело и ориентироваться стало ещё труднее. "Не хватало ещё заблудиться..." - подумал Хару, и не успел он закончить мысль, как его грубо дёрнули, затащив в узкий проулок. На миг опешивший брюнет попытался вырваться, но нападавший, чьё лицо полностью скрывал капюшон, оказался сильнее. Припечатав парня к стенке так, что тот больно приложился затылком, он принялся тщательно обшаривать его карманы. Испуганный Харука сделал попытку позвать на помощь, но почти сразу жёсткая ладонь зажала ему рот, а в другой руке у неизвестного блеснуло короткое лезвие складного ножа. - Не шуми, - коротко приказал ему хриплый голос, отчего сердце Нанасэ заколотилось раза в три быстрее. Одной рукой зажимая ему рот, грабитель другой стал шарить в его карманах по очереди, не убрав при этом нож. Боясь пошевелиться, Хару почувствовал, как опустел левый карман, в котором лежала пара стеклянных баночек с лекарствами для Макото. Почти сразу они были брошены на землю и разбились о грязный асфальт. Вор перешёл уже ко второму карману куртки, но тут случилось чудо. Руки, прижимавшие Харуку к кирпичной стене дома, исчезли так резко, что парень, потеряв равновесие, чуть не упал. Хватая ртом воздух, он услышал звуки борьбы и пытался хоть что-нибудь разглядеть в кромешной темноте переулка. Что-то сильно ударило в мусорный бак, раздался гул и чьи-то быстрые шаги - кто-то из дерущихся убегал. Харука в последний момент увернулся от чуть не сбившего его человека. Это был тот, кто на него напал, и в один короткий миг, когда он выбежал под свет фонаря и капюшон спал с его головы, Нанасэ увидел совсем детское лицо парня с растрёпанными тёмными волосами и глаза, полные страха. - Я, мать твою, запомнил твоё лицо! Слышишь, ублюдок?! - крикнул ему вдогонку второй, выбежавший из переулка следом, но затормозивший у фонарного столба. Его слова эхом отразились от стен домов. Ещё пару секунд он молча стоял, опустив голову и тяжело дыша, выпуская облачка пара, после чего обернулся к Нанасэ и сделал пару шагов в его сторону. - Харука, ты живой? Только услышав голос своего спасителя, Хару узнал в нём Острозубого. - Эй, Харука, слышишь? С тобой говорю, - настойчиво повторил красноволосый, хмурясь и подходя ещё ближе. Теперь Харука увидел, что на его скуле наливается большой синяк, а из разбитой губы сочится кровь. - Харука! - Да, я в полном порядке, - слабым голосом ответил брюнет. - Ну и слава богу. На лице Рина появилась облегчённая улыбка, но в следующий момент его глаза округлились и он метнулся к Харуке, не дав тому упасть. - В порядке, говоришь? - хмуро пробормотал Мацуока, прислоняя парня к стене и удерживая за плечи. - Ты только не отключайся, лады? Прикрыв глаза, Хару медленно выдохнул. Кровь ещё стучала у него в висках, всё тело била мелкая дрожь. Он ещё чувствовал ладонь, зажимающую ему рот, но сильные руки Мацуоки, тепло которых ощущалось через одежду, постепенно помогли ему осознать, что всё уже закончилось. Харука открыл глаза и увидел перед собой обеспокоенное лицо Мацуоки. Теперь, когда к нему вернулась способность думать, он задавался вопросом, откуда здесь взялся Острозубый. - Ты за мной следил? Лицо Рина сделалось недовольным. Решив, что Нанасэ теперь в состоянии держаться на ногах самостоятельно, он отпустил его плечи и отступил на шаг. - Вообще-то я только что избавил тебя от участи быть обобранным до нитки и, возможно, избитым до полусмерти, а ты спрашиваешь, следил ли я за тобой? Может, хоть спасибо скажешь? - Прости... Я не подумал, - растерянно произнёс Харука, побледнев при словах об избиении до полусмерти. - Спасибо. - Ладно, проехали, - вздохнул Мацуока и, морщась, осторожно дотронулся до разбитой губы. - Если честно, я и правда за тобой следил. Вышел из бара в паре кварталов отсюда, смотрю - ты идёшь, по сторонам озираешься. А район тут, к слову, не очень-то спокойный. Вот я и подумал, как бы чего плохого не вышло. Решил пойти следом и, как оказалось, не зря. Скажи хоть, каких приключений ты тут искал? - Я искал аптеку, а не приключения. - Аптеку? Ты, наверное, про ту, которая закрылась месяц назад. В ней нашли наркоту. Оказалось, фармацевт приторговывал по-тихому, снабжая местных весёлых ребят. - Просто замечательно... Опустив взгляд на землю, Хару увидел осколки тёмного стекла и растёкшееся по асфальту лекарство. Ну и как ему теперь возвращаться в общагу, где его лучший друг лежит в постели и мучается с жаром, дожидаясь его? - Это было какое-то лекарство, да? - спросил Мацуока, посмотрев туда же, куда и Харука, и пнув носком кеда пару стёклышек. - Не парься, я знаю другую аптеку, тут не очень далеко. Она круглосуточная. - Серьёзно? - Ну конечно! Идём. Рин ободряюще хлопнул Харуку по плечу, оставив на светлой ветровке брюнета тёмно-красное пятно. Глаза Нанасэ расширились. - Чёрт, у тебя кровь! - Да ну? Ого, и правда! Наверное, этот отморозок меня зацепил, когда мы в мусоре валялись. - Нужно срочно чем-то перевязать руку. У меня есть пачка защитных масок. - Да брось, кровь сейчас сама остановится. - Какое "сама остановится"? Вокруг тебя уже лужа! Харука, проигнорировав все возражения Острозубого, вызвал такси и машина вскоре подъехала. Водитель не сразу согласился пустить в салон Рина с его рукой, обмотанной хирургическими масками, пропитанными кровью, поэтому парню пришлось снять куртку и завернуть руку в неё. Минут через десять они добрались до аптеки, про которую говорил Рин, и молоденькая девушка за кассой непонимающе переводила взгляд с возбуждённо что-то говорившего ей брюнета на красноволосого парня, который мило улыбался и, помахивая окровавленной рукой, просил не торопиться и говорил, что им "не очень срочно" и что они "могут подождать". - Где ты научился так круто делать перевязку? - спросил Рин, восхищённо разглядывая свою забинтованную руку по пути в кампус. Ему явно очень нравилось воображать себя раненным солдатом или пострадавшим участником боёв без правил. - Ты удивил даже ту девушку из аптеки. Харука усмехнулся. - Скорее, её удивил ты. Несмотря на рассказ про то, как ты "раскидал семерых амбалов в одиночку, спасая беззащитную девушку", она, сдаётся мне, подумала, что это была обычная пьяная драка. От тебя же так и разит алкоголем! До общежития они добрались без происшествий и распрощались у лифта. Мацуока заявил, что ему не составит труда подняться на свой этаж пешком, но прежде чем он ушёл, Харука вернул ему его зонт, который весь вечер проносил в широком внутреннем кармане куртки. Придумав не очень убедительную причину своего позднего возвращения, Харука заставил немного успокоившегося Макото принять купленные лекарства и лечь спать. К нему самому сон не шёл ещё долго, и, ворочаясь в постели, Хару в деталях вспоминал события этого вечера; он размышлял о том, как странно порой судьба сводит людей в самых разных местах и при самых необычных обстоятельствах, и чем больше он думал об этом, тем сильнее всё произошедшее казалось ему нереальным - будто всё это происходило не с ним, а с каким-то другим человеком - человеком с другим именем и другой жизнью. "А гитару он мне так и не вернул..." - засыпая, подумал Нанасэ.

Суббота

Харуке снился сон. Он опять был в том тёмном переулке, под ногами у него валялся мусор, но в этот раз ко всему добавился ещё и дождь, хлещущий прямо в лицо и мешающий обзору. Только дождь был не единственной изменившейся деталью. Сквозь пелену дождя Хару видел перед собой нечёткое лицо Рина Мацуоки, рука которого зажимала ему рот. Вдруг приблизив губы почти к самому уху Харуки, Мацуока заговорил, и его голос звучал, словно из сломанного радиоприёмника: - Нанасэ, я ведь всё равно получу своё, слышишь? И у нас лишь два пути - или ты соглашаешься добровольно, или... - Не закончив фразу, он замолчал. Хару почувствовал, как свободная рука красноволосого, холодная как лёд, скользнула ему под одежду, обожгла холодом кожу и стала спускаться ниже, к ремню джинсов... Резко проснувшись, Харука рывком сел на кровати с бешено бьющимся сердцем. Несколько секунд понадобилось ему на то, чтобы прийти в себя и переключиться на реальность. - Приснится же такое... - прошептал парень, проводя рукой по своим взъерошенным после сна волосам. Электронные часы, стоящие на тумбочке возле его кровати, показывали одиннадцать утра. В комнате было светло и душно, слабо пахло лекарствами Макото. Сам Тачибана крепко спал в своей кровати. Если бы не болезнь, то в это время его давно бы уже не было в комнате. Не успел Харука встать с кровати, как услышал стук в дверь. Брюнет подавил негодующий стон. "Неужели опять Острозубый?!" В голове парня сама собой родилась целая речь, которую он готов был выплеснуть на Мацуоку, решившего заявиться к нему утром выходного дня. Но Харуке пришлось подавиться этой речью, когда, открыв дверь, он увидел перед собой не знакомую ему девушку с тёмно-рыжими волосами. - Приветик, - дружелюбно произнесла она и с любопытством окинула Хару взглядом своих карих глаз. Сообразив, что ещё не одет, Харука быстро спрятался за дверь так, что осталась видна только его голова. Незнакомку это рассмешило. - Эм, привет, - смущённо ответил Нанасэ. - Чем могу помочь? - Скорее, это я могу тебе кое-чем помочь. Сказав это, девушка протянула руку в сторону и за гриф приподняла от пола прислонённую к стене акустическую гитару, которую Харука сразу же узнал. - Кажется, это принадлежит тебе. Можешь не благодарить. Недоумённо глядя на девушку, Хару забрал гитару из её рук. - Извини, но откуда она у тебя? И как... ты узнала, что это моя гитара? - Нет-нет, слишком много вопросов! - отмахнулась рыжеволосая, покачав головой. - Я свою часть сделки выполнила. Увидимся! С довольным видом она махнула тонкой рукой в знак прощания и лёгкой уверенной походкой зашагала по общажному коридору. Харука, всё ещё ничего не понимая, смотрел ей вслед, пока её хрупкая фигурка не скрылась за поворотом. "Кто эта девушка? Откуда она меня знает? И почему мы должны снова увидеться?" - Вопросы один за другим всплыли в голове Хару, когда он закрыл дверь и уселся с гитарой на свою кровать. Снова держать родной сердцу инструмент в руках было приятно. Это дарило какое-то внутреннее спокойствие, и парень чуть было не начал наигрывать вспомнившийся простенький мотив, но вовремя себя одёрнул: разбудив этим Макото, он вряд ли посодействовал бы его выздоровлению. При внимательном рассмотрении, Харука удостоверился, что с гитарой всё в полном порядке. Обведя пальцами кривоватую надпись маркером на задней стороне грифа, Хару опустил взгляд и заметил, что к гитаре скотчем прикреплён сложенный вдвое бумажный лист. "А странности всё не кончаются", - подумал он и осторожно отлепил скотч. Развернув листок, он узрел послание со следующим содержанием: "День добрый, Харука Нанасэ! Если ты это читаешь, значит я умер (шутка) и моя последняя просьба была исполнена моей очаровательной сестрёнкой. Я попросил её занести тебе гитару, потому что сам этого сделать не мог, а ты, наверное, очень соскучился по этой старушке (без обид, но вид у неё дряхлый). Я её немного настроил. Надеюсь, ты не против. Вынужден сообщить, что сегодня ты меня не увидишь (представляю, как ты расстроился, но попробуй это пережить), так как мы с парнями договорились выступить в одном клубе. Концерт будет только завтра, а сегодня мы весь день будем репетировать. Скорее всего, тебе до этого нет никакого дела, но я посчитал нужным дать тебе знать. Как никак, ты наш будущий вокалист! С наилучшими пожеланиями, Мацуока Акула Рин P. S. А пока меня заменит мой двойник!" Далее была нарисована кривая стрелка, указывающая в угол листка, на рисунок человечка с линиями вместо рук, ног и туловища, кружочком вместо головы и закорючками вместо волос, нарисованными красным фломастером. При взгляде на это произведение искусства создавалось впечатление, что рисовал пятилетний ребёнок. Харука отложил записку в сторону, задумчиво разглядывая схематичного человечка. Теперь он понял, кого напоминала ему рыжеволосая незнакомка. Действительно, внешнее сходство между братом и сестрой было заметно невооружённым глазом: прямые и слегка вздёрнутые носы, тонкие губы, а особенно - их светлые, орехово-карие глаза. "Значит, у Острозубого есть сестра, - размышлял Хару, поглаживая подушечками пальцев струны гитары. - Она меня так разглядывала. Интересно, что он ей успел обо мне наговорить?"

Воскресенье

Проводив взглядом очередную компанию фриков с разноцветными волосами, пирсингом в бровях и носах и множеством татуировок по всему телу (у некоторых даже на лице), Харука нервно перемялся с ноги на ногу. То и дело прохожие бросали на него косые и заинтересованные взгляды, прежде чем зайти в здание клуба, из-за дверей которого доносилась громкая музыка. Очевидно, для них типичный "формал" выглядел диковинно. Когда на телефон Нанасэ позвонил неизвестный номер и на том конце послышался возбуждённый голос Острозубого, Харука так опешил, что даже не сообразил спросить, откуда Мацуока знает его номер. Связь была очень плохая, в трубке что-то шумело, и из всего, что сбивчиво говорил ему Рин, Хару понял лишь, что тот просит его срочно приехать по такому-то адресу и что это дело жизни и смерти. Тон Мацуоки напряг Харуку и парень согласился приехать, куда тот просил. Вызвав такси и назвав адрес, уже через двадцать минут, в течение которых он напридумывал себе разных страшных вещей, такси приехало на место. Харука ожидал чего угодно, но... КЛУБ? "Этот ненормальный позвонил мне на ночь глядя, чтобы притащить в ночной клуб. Совсем крыша поехала", - думал Харука, в очередной раз набирая номер, с которого ему позвонил Острозубый. И опять одни гудки. Брюнет раздражённо сунул телефон в карман куртки и сделал пару шагов в сторону от парня, закурившего рядом с ним, морщась от едкого дыма. Курильщик с серебристыми кольцами в губах, заметив это, оскалился. Оставаться здесь и дальше у Харуки не было ни малейшего желания. С намерением снова вызвать такси и вернуться в общежитие он побрёл прочь от клуба, у входа в который уже выстроилась длинная очередь из неформалов, затянутых в узкие кожаные штаны и драные куртки. - Харука! - Красноволосый гитарист возник перед Нанасэ так резко, что тот чуть в него не врезался. - Я уж думал, ты не придёшь! Без предупреждения схватив парня за локоть, Рин потащил его за угол дома. Харука начал упираться, но без особого успеха - Рин был куда сильнее. - Эй, постой! Объясни, что происходит. Куда ты меня тащишь? - На концерт, конечно же, - не останавливаясь, ответил Рин так, будто это было что-то очевидное и само собой разумеющееся. - Какой, к чёрту, концерт?! - Который начнётся с минуты на минуту! Неожиданно они оказались перед железной дверью чёрного входа, которую Мацуока, не раздумывая, распахнул. Войдя через неё внутрь и попав в какой-то узкий и плохо освещённый коридор, парни почти сразу наткнулись на рыжеволосую девушку. Харука быстро узнал в ней сестру Рина. - Ну наконец-то! - воскликнула она, стараясь перекричать шум гремящей музыки, и всплеснула руками. На ней была чёрная футболка с изображением акулы с раскрытой пастью, а волосы собраны в высокий хвост. - Скоро твой выход, Рин! - Да знаю, знаю! - в ответ прокричал Рин. Наконец отпустив Харуку, гитарист запустил руки в свои крашенные волосы, глубоко вдохнул, набрав полную грудь воздуха, и шумно выдохнул. На его лице появилось непривычное выражение лёгкого испуга. - Только не говори, что у тебя мандраж, - строго предупредила его сестра и отвесила ему подзатыльник. Для этого ей пришлось приподняться на носках и вытянуть руку как можно выше. Эта картина удивила и позабавила Нанасэ. Мандраж? Это у Острозубого, что ли? - Ну же, соберись, - приказала девушка и решительно ткнула парня в грудь. - Ты же тут самый крутой гитарист, у которого не менее крутая сестра. У тебя нет права паниковать сейчас! - Верно. - Мацуока серьёзно кивнул, быстро снял с себя кожаную куртку с нашивками и вручил её сестре, оставшись в одной растянутой майке, открывающей на обозрение подкаченные бицепсы. - Я пошёл. Не оборачиваясь, красноволосый прошёл вперёд по коридору и скрылся за дверью в самом его конце. Харука вопросительно посмотрел на сестру Мацуоки, проводившую брата напряжённым взглядом и прижимающую его куртку к груди. Заметив, что он на неё смотрит, рыжеволосая ободряюще улыбнулась и взяла его за руку, после чего потянула его за собой в другое ответвление коридора, освещаемого тусклыми лампочками под потолком. - Я же говорила, что ещё свидимся, - сказала она. - Эй, ну хоть ты мне скажи, что я тут делаю? - взмолился Хару, следуя за ней. - Ты - особый гость, - загадочно ответила девушка через плечо. - Кстати, меня зовут Го. И никаких шуточек по поводу имени! Чем дальше они продвигались по коридору, проходя мимо пронумерованных дверей, тем громче звучала музыка. В конце коридора их ждала дверь без номера, и только они вошли в неё - музыка обрушилась на них, звуча раз в десять громче. - Не отпускай мою руку, а то потеряешься, - услышал парень голос своей проводницы. Невообразимый грохот музыки сливался с криками людей на танцполе. В помещении было очень душно, запах алкоголя смешивался с потом и приторными женскими духами. У Харуки быстро закружилась голова и заболели глаза от мерцающего света, выхватывающего из темноты руки и головы отрывающихся тусовщиков. Девушка провела Харуку мимо барной стойки, стараясь особо не сталкиваться с людьми, хотя это было довольно трудно. Вздохнуть спокойно парень смог только, когда они зашли в кабинку с тонированными стенками из толстого стекла, за которыми звук музыки не так сильно бил по ушам. - Это, если не знаешь, зовётся здесь вип-ложей, - пояснила Го, плюхнувшись на мягкий узкий диван и поставив локти на гладкий стол. - Стены устроены таким образом, что мы видим людей снаружи, а они нас - нет. А ещё отсюда лучше всего смотреть на выступления на сцене, если тебе не охота быть задавленным толпой. Харука снял куртку, сев напротив девушки. - Ты, кажется, сказала, что я особый гость? Почему? - Потому что Рин тебя пригласил, - просто ответила Го и пожала худыми плечиками. - Почему-то для него было очень важно, чтобы ты пришёл. Внезапно музыка стихла и до них донёсся недовольный гул людей на танцплощадке. Но над пустой сценой вдруг зажёгся белый свет, и толпа вновь возбуждённо загудела. - Начинается! - взвизгнула вдруг сестра Рина и нетерпеливо хлопнула Харуку по руке, устремив взгляд на сцену сквозь стены кабинки. Из динамиков зазвучал голос диджея: - Воу-воу, наро-о-од! Сегодня тут особенно жарко, не находите? Но если вы думаете, что это предел, то держитесь покрепче за свои головы, потому что сейчас перед вами выступят крышесносные "Челюсти"! Харука даже вздрогнул, когда притихшая толпа вновь разразилась криками и её гомон заполнил зал. Брюнет почувствовал, как Го от волнения стиснула его ладонь своей, но промолчал, внимательно смотря на пока ещё пустую освещённую сцену. Первым вышел очень высокий и плечистый парень с коротким ёжиком тёмных волос. Он махнул рукой, в которой сжимал барабанные палочки, приветствуя зал, и сел за барабаны. Сразу за ним вышел невысокий паренёк, по сравнению с первым казавшийся совсем ребёнком. У него в руках была серебристая гитара. Он встал немного дальше от края сцены, чем следовало, будто стеснялся выйти ближе к толпе. Далее на середину сцены, вскинув руки и размахивая ими, выскочил второй гитарист с торчащими во все стороны волосами. Своей импульсивностью он напомнил Харуке Острозубого. С каждым новым появляющимся на сцене человеком зал бесновался всё больше, и когда наступил самый кульминационный момент, на сцену под оглушительный рёв толпы с гитарой на перевес вышел сам лидер "Челюстей". Казалось, от его мандража не осталось и следа. На лице читалась решительность, задор и предвкушение предстоящего веселья. Подойдя к стойке с микрофоном, он дождался, пока шум немного стихнет, а затем, обведя зал внимательным взглядом с хищной улыбкой на лице, заговорщицки произнёс, почти касаясь губами микрофона: - Приготовьтесь... сейчас мы зажжём.

Taking back Sunday - Spin

И тут же, словно по команде, ударник начал отбивать ритм. В следующий миг вступили ритм- и бас-гитарист. Через несколько секунд вступила ведущая гитара Рина. И он запел. Харука смотрел на него и не мог отвести глаз; вслушивался в этот глубокий хриплый голос, с жадность ловил каждое слово. Его тонкий слух сразу уловил, что Рин совсем немного не дотягивает высокие ноты, но эта деталь лишь делала звучание его голоса каким-то особенным. Когда Мацуока добавил скрим, на его шее от натуги проступили вены, а лицо парня, поблёскивающее от пота в обрамлении красных волос, падающих на глаза, было в этот момент необычайно красивым. Да, оно было по-настоящему красивым, хоть Харука и ни за что не смог бы в этом кому-то признаться. В том, как Рин жмурился, крича в микрофон; в том, как его пальцы перебирали струны гитары; в том, как он улыбался залу и другим музыкантам, откидывая со лба взмокшие волосы - в каждом его движение была красота. Он сам был живым воплощением красоты. Гитарист с вихрастыми волосами, подпевавший Мацуоке, несмотря на то, что у него был свой микрофон, в какой-то момент подбежал к лидеру и, вовсю пуская в ход свой скрим, запел напару с Рином в один микрофон. Мацуока лишь заулыбался шире. Не переставая петь, гитаристы, откровенно дурачась, стали сражаться за место отпихивая друг друга плечами и локтями и этим заставляя зал свистеть и улюлюкать. Нанасэ видел, как смеялись ударник и парнишка-гитарист, стоящий поодаль. И в тот момент Харука ощутил острую зависть. Это странное чувство резко овладело им, и сердце забилось быстрее при мысли, что он завидует тому, с какой страстью Рин отдаётся музыке. И глядя на него, появлялась уверенность, что эта отдача равносильна, что музыка даёт Рину ощущение свободы, счастья, восторга, но также подстёгивает, иной раз заставляя чувствовать страх, который вовсе не сковывает, а лишь заставляет двигаться дальше, только вперёд. Распознав в себе чувство зависти, Хару разозлился на себя за это. Почему он завидует? Потому что кого-то другого музыка делает счастливым, в то время, как сам он из-за неё страдал? Потому ли, что и ему хочется петь на сцене и не чувствовать этой ноющей боли в сердце, а так же свободно и счастливо улыбаться, кожей ощущая единство с музыкой? И резко на смену злости пришли тревога, чувство потерянности, испуг, удивление... "Я... хочу петь? - неуверенно спросил он себя. И ответ возник сам собой: - Но я же не могу. Я не могу петь, как поёт он. Как все они." Но почему он не мог? По какой причине убеждал себя, что не способен на это? Почему так яростно подавлял в себе то желание, которым горело его сердце и душа? Только потому, что так считали другие? Все те, кто заставил его почувствовать себя слабым, беззащитным и жалким - разве они в праве были решать за него и говорить, что он чего-то не может? И впервые за очень долгое время Харука Нанасэ рискнул задуматься о том, чего хочет он сам. А хотел он лишь одного - он хотел петь.