Пой мне

Харука почему-то был уверен, что они пойдут в то ретро-кафе, находящееся прямо напротив музыкального магазина, которое он заметил ранее, но Элис с Кайлом повели его в совершенно другое место. Это заведение, нечто вроде общественной столовой, спряталось в углу одной из узких улочек, петляющих между старыми домами, в которых, казалось, даже никто не жил. Наверное, при свете дня этот спальный район города выглядел более мирно, но в тёмное время суток невозможно было не испытывать тревожного чувства, будто кто-то следит за тобой из тёмных глазниц-окон. И хотя Хару предпочёл бы светлый зал ретро-кафе, где всё было выполнено в бело-розовых тонах, столовской кабинке с обшарпанным столом, пластиковыми стульями и голой лампочкой без абажура, висящей под потолком, ему было грех жаловаться: он как раз успел сильно проголодаться и как назло не взял с собой денег, а Элис высказала предложение купить ему порцию «мусорной тарелки» за свой счёт, и Харука согласился, пообещав, что обязательно вернёт долг. Пока Элис ушла делать заказ, оставшиеся наедине Харука и ударник Кайл сидели в полном молчании, которое решил прервать Нанасэ. Слишком уж напрягало, что бритоголовый, судя по всему, подросток пялится на него, словно ребёнок в зоопарке, впервые увидевший жирафа или павлина. — В школе учишься? Ударник дёрнулся, услышав внезапный вопрос. Хару никак на это не отреагировал. — Последний год, — ответил Кайл, кажущийся смущённым оказанным ему вниманием, что, опять же, не вязалось с его внешностью. Наверняка в своём классе он нелюдим. — Разве тебе не стоит больше внимания уделять учёбе, готовиться к экзаменам? На самом деле Харуку совсем не беспокоила успеваемость этого парня, но нужно было чем-то заполнить время ожидания того момента, когда принесут еду и рты собравшихся будут слишком заняты для разговоров. — Я всё равно никуда не поступлю. — В голосе подростка отчётливо слышались ноты смирения по отношению к жестокой действительности. Очевидно, этот вопрос он для себя решил давно. — У родителей нет денег на колледж, да и мозги у меня не под это заточены. — Он невесело усмехнулся, и Харука подумал, что разговор заходит не в то русло. Ему вовсе не хотелось расстраивать Кайла. Парень ему, в общем-то, был даже симпатичен. Если не брать во внимание его лысую голову и испещрённые татуировками руки, то можно было даже невооружённым глазом заметить, что за этой внешне отталкивающей личиной скрывается добрая душа. — Зато на барабанах ты стучишь отлично, — заметил Хару и не соврал. — Спасибо, — отозвался юный ударник, и в этом ответе была неприкрытая гордость. На том их диалог (поразительно длинный, как заметил про себя Нанасэ, если учесть, что знакомы они были от силы полчаса) закончился, потому что в кабинке появилась Элис и тут же с негромким стуком опустила на стол три тарелки: две плоские, с обильными порциями «свалки», и одну глубокую, до краёв наполненную каким-то горячим и по запаху очень пряным супом. Тарелки были немаленькие, и Харука даже удивился (опять же, про себя), что Элис смогла в полной целости и сохранности донести их до стола без помощи подноса. — Я работала официанткой, — словно прочитав его мысли, сообщила брюнетка и с лёгкостью бабочки опустилась за стол между Хару и Кайлом. — Неплохо, да? И не такое ещё умею. — Здорово, — выдал Харука, почему-то смутившись. Ударник Кайл живо придвинул к себе предназначавшуюся ему тарелку супа и, вооружившись пластиковой одноразовой ложкой, принялся с аппетитом прихлёбывать обжигающий бульон, то и дело охая, но не переставая поглощать суп. Последовав его примеру, Нанасэ придвинул к себе порцию «мусорной тарелки», показавшуюся ему более маленькой (он не был до конца уверен, что голоден настолько, чтобы съесть её целиком). Элис, видимо, решившая, что одинаковая еда сблизит её с собеседником, тоже взялась за одноразовые приборы (при её миниатюрности также возникало сомнение, что она осилит свою порцию, хотя уверенные движения, которыми она стала нарезать котлету из говядины, говорили об обратном). — Значит, — начала Элис, и Нанасэ понял, что она собирается одновременно есть и вести рассказ, — Рин не говорил тебе, что раньше Сэйджуро был вокалистом «Челюстей»? Харука отрицательно покачал головой, ковыряясь вилкой в смеси из картофеля «фри» и макарон, попутно расщепляя бургер. Ему нечасто приходилось есть подобную еду. Вообще, блюдо под названием «мусорная тарелка» выглядело так, словно повар просто не смог определиться, какую вредную пищу приготовить, и решил смешать всё вместе, объединив это в «свалку». — Что — ни разу? — недоверчиво нахмурив тёмные брови, уточнила Элис и отправила вилку в рот, точно дама на светском приёме. Такая аккуратность при поедании блюда под названием «свалка» смотрелась весьма комично. — А должен был? — вопросом на вопрос отозвался непонимающий, к чему клонит гитаристка, Хару. — Ну, честно говоря, мне казалось, что этот парень должен был отправиться прямиком на кладбище и поднять из могил мертвецов, чтобы даже им стало известно о его великом горе. — Элис театрально повысила голос на последних двух словах, но Харука только нахмурился, по-прежнему ничего не понимая, и ей пришлось продолжить: — Видишь ли, когда Сэйджуро ушёл из группы, Рин как с ума сошёл. Обвинил его во всех смертных грехах, назвал предателем и ещё массой прилагательных, которых мне как приличной девушке не следовало бы произносить. К тому же, за столом ребёнок. Ударник Кайл, слушающий их вполуха, издал недовольное мычание, затем снова прихлебнул своим супом. — А почему Сэйджуро ушёл? — спросил Хару и теперь мысленно отметил, с какой же лёгкостью ему даётся поддерживать диалог с этой девушкой, с которой он был знаком не больше, чем с Кайлом. Они были знакомы буквально меньше часа, но разговаривали сейчас почти как старые друзья. Для Харуки, привыкшего больше слушать, это было в новинку. — Сэйджуро в этом году окончил универ, в то время как Рин перешёл всего лишь на второй курс, — пояснила Элис. — Сам посуди. Для Рина, ещё продолжающего (по крайней мере пока) обучение, вполне удобно и дальше совмещать его с деятельностью в рамках группы, но Сэйджуро ведь уже взрослый человек. Ему, подобно мне и всем другим взрослым людям, нужно думать о будущем, о карьере, семье… — На последнем произнесённом ею слове лицо Элис приняло мечтательное выражение, и она в одно мгновение стала похожа на симпатичную девочку-подростка, при том что, по всей видимости, приходилась старшему Микошибе ровесницей. — Не мог же он навечно остаться студентом. — Не мог, — согласился Харука. Очевидные доводы Элис звучали вполне логично, и Хару уже готов был задать новый вопрос, но девушка, будто предугадывая это, заговорила вновь, словно рассказывая биографию своего жениха: — Закончив учёбу и одновременно с этим уйдя из «Челюстей», Сэйджуро взялся за усердные поиски работы. Сперва он собирался пойти работать в музыкальный магазин. На том собеседовании мы и познакомились. — Она опять мечтательно улыбнулась. — В общем-то ему хотелось просто работать в сфере музыки, пусть даже такой. Но карты сложились так (не буду рассказывать, как именно это вышло), что Сэйджуро стал владельцем того самого магазинчика, в котором вы с Рином нас сегодня застукали за репетицией. Да, это, конечно, не сравнится с крутыми сетевыми музыкальными магазинами, принадлежащими магнатам, но начать своё маленько дело — уже отлично! — По голосу было понятно, как Элис гордится своим избранником, с которым ей предстоит связать жизнь. — Я уже видел музыкальный магазин с таким же названием. В торговом комплексе в центре города. — Хару решил не уточнять, что это Мацуока потащил его туда, перед тем как провернуть свою аферу с гитарой. — О да, — кивнула Элис-будущая-Микошиба. — Может, в скором времени и тот магазин сможет стать нашим. Думаю, было бы здорово превратить это в семейное дело… Прежде чем она вновь нырнула в потоки мечтательных мыслей, Нанасэ, проявляя чудеса социализации, задал вопрос, переключая разговор на другую тему: — Так что такого в том, что Сэйджуро ушёл из группы, занявшись своим делом? — Ну как же? — Элис казалась искренне удивлённой. Тем временем её «мусорная тарелка» успела опустеть наполовину, а вот Хару к своей почти не притронулся. — Ведь это — настоящее предательство, пойти по своему собственному жизненному пути, выбирая реальные цели. Так, похоже, считает Рин. — Но это же глупо. — Харука не мог до конца поверить, что Острозубый на самом деле такой узколобый эгоист. — Ещё как, — жуя, подтвердила брюнетка. — Ладно бы Сэйджуро просто ушёл из группы и начал заниматься так называемым малым бизнесом. Так он ведь ещё и свою собственную группу собрать решил! — Она сделала большие глаза и покачала головой, мол, «как же так». — Это ли не настоящее предательство? — Бред какой-то, — хмуро пробормотал Нанасэ. Мацуока, неужели ты действительно такой? Ты в самом деле думаешь, что весь мир обязан вертеться вокруг тебя? что все тебе обязаны? Какого чёрта ты не даёшь людям самим делать выбор? Один вокалист оказался «предателем», и ты вознамерился найти нового во что бы то ни стало. И тебя не остановило даже то, что этот новый вокалист совсем не хочет быть вокалистом… — На самом деле, Рин — парень неглупый. — Мягкий голос Элис отвлёк Харуку от размышлений. — Просто соображалку у него иногда клинит. Может, краска для волос в мозг впиталась, или что ещё. Думаю, он понимает, что нет и не было никакого предательства со стороны Сэйджуро, но в то же время не хочет этого понимать. Теперь её не понимал Харука, но продолжал молча слушать. Элис покончила со своей порцией, съев всё до крошки, и теперь задумчиво водила по пустой тарелке зубцами пластиковой вилки, рисуя странные узоры в остатках соуса. — Я, конечно, не знаю многих деталей: мне всё известно только со слов Сэйджуро. И я далеко не психолог, — а вот тут Харука бы с ней поспорил, —но даже мне ясно, в чём тут дело. Она замолчала, словно всё было понятно без слов и объяснений больше не требовалось, и Хару пришлось нетерпеливо спросить: — В чём? — Рин боится. — А? Харука опешил. Чего мог бояться Острозубый? — Конечно же, боится. — Элис покачала головой, и в этом жесте было столько же материнского, сколько отеческого было в голосе Сэйджуро, когда тот разговаривал с Рином. — Боится, что у него не получится. — Что не получится? — тупо переспросил Хару. Его мозг, казалось, отказывался даже пытаться обработать получаемую в данный момент информацию. Элис вздохнула и посмотрела Харуке прямо в глаза. Глаза у неё были большие и невероятно тёмные. Они казались почти чёрными, и трудно было различить в них зрачки. — Достичь своей мечты, — ответила девушка просто. — Не понимаю. — Нанасэ бессильно опустил глаза, не в силах выдержать её спокойный, но такой глубокий взгляд. — Да брось. О мечте он тебе должен был сказать. При этих словах Харука невольно увидел перед собой глаза Рина. Сияющие глаза. Глаза, в которых горела мечта. — Мечта — слишком важная штука, чтобы не бояться. У Рина есть грандиозная мечта, и она, само собой, связана с группой. Уже из этого следует, что в одиночку идти к ней не вариант. — Голос Элис стал похож на голос учёного, доказывающего какую-то теорию. — Он это понимает. Рин понимает, что ему нужны те, кто помогут ему на этом самом пути к мечте. Большие надежды он возлагал на Сэйджуро — на того, кто помог ему прозреть и увидеть этот путь. Постепенно до Харуки начало доходить, а Элис продолжала: — Но Сэйджуро пришлось оставить Рина, и вовсе не из злых побуждений. Просто так сложилась жизнь. Рин тяжело это воспринял, потому что, вероятно, потерял своего верного до этого проводника. Вот оно — предательство. Мысли Нанасэ, всё больше проникающегося словами Элис, ускорились. Путь к мечте. Предательство. Потеря проводника. Значит, нужен новый… — Но теперь у него есть ты. — Голос девушки зазвучал обрадованно. — Я? — растерянно переспросил Хару. — Ну да. Новый вокалист — новый проводник. Нужен новый проводник. Элис ласково улыбнулась Харуке, чем сильно смутила его, а затем сделала ещё более странную и ещё более смущающую вещь. Она положила свою маленькую ладонь поверх ладони Хару и проговорила так, что слова будто отпечатались в его голове: — Ты нужен Рину, Харука. У него перехватило дыхание. Мысли теперь вертелись в черепной коробке с бешеной скоростью. Сердце забилось быстро-быстро от осознания всего сказанного Элис, а её последние слова эхом отдавались в ушах. «Нужен?.. Я нужен ему? Настолько нужен?..» Харука не успел сосредоточиться ни на одной из мыслей, роем атаковавших его голову, потому что в этот момент хлопнула дверь столовой, и внутрь ввалились громко смеющиеся Рин и Сэйджуро. Было очевидно, что они за это время успели помириться. Два шумных парня в миг заполнили собой всё пространство, и столовая сразу перестала казаться пустой. Рыжий с красноволосым без труда приметили столик в кабинке, за которым расположились Харука, Элис и Кайл, и устремились к ним. — Интересно, как это понимать? — с наигранным возмущением осведомился Микошиба, глядя на Элис, рука которой всё ещё лежала поверх ладони Харуки. Хару тут же неловко убрал свою ладонь. — О, мы с Харукой просто тоже разговорились тут немного, пока вы, мальчики, были заняты своими переговорами, — пожав плечиками, ответила Элис и очаровательно улыбнулась жениху, который уже тянулся к ней за поцелуем. Нанасэ поймал на себе взгляд Рина и опустил глаза в тарелку. — Разговорились? — переспросил Мацуока слишком удивлённо. — С Хару? Вот это чудеса. — Заткнись, — бросил Хару и без особого аппетита отправил в рот кусочек картофеля «фри». — И о чём болтали? — спросил Рин, обращаясь уже к Харуке. Даже не взглянув на него, Хару понял, что тот ухмыляется. — Тебе-то какое дело? — Просто интересно. — Значит, если не узнаешь — не смертельно. Харука замолчал и вдруг заметил, что за столом молчат все, кроме них. Он быстро обвёл компанию взглядом. Кайл смотрел на них с Острозубым озадаченно, Сэйджуро — со значительной долей пониманий, ну, а в глазах Элис ясно читалось абсолютное знание. Когда синие глаза Нанасэ обратились на Рина, тот изменился в лице и спросил: — Хару? В чём дело? — Я просто подумал, что… — Харука заставил себя проглотить комок, вставший в горле, — нам стоит скорее начать репетировать. Лицо красноволосого начало стремительно озаряться счастливой улыбкой, а Харука подумал: «Ведь мне тоже нужен проводник…»