На одной волне

Репетировать больше Ацуши не стал. Более того, решил хорошенько выспаться и пересмотреть с утра свои выступления, которые каждый раз записывала Кека. Он внимательно изучал собственные движения, совершенствовал или переделывал то, что казалось не особенно привлекательным со стороны или просто не получалось. Волнение оставалось, оно не могло исчезнуть, но его вытесняло другое чувство, куда более приятное. На груди было тепло и солнечно как никогда. Уверенный в себе и довольный, шел он на предстоящее соревнование. Даже не стал так, как раньше, заморачиваться с одеждой, несмотря на важность и значимость для себя мероприятия. Надел просто самое удобное и относительно привлекательное. Баттл должен был проходить на месте бывшего летнего кинотеатра, теперь же – частной огороженной территории, имеющей сцену, лавочки с горячительными и прохладительными напитками, отдельными секциями, которые могли занять участники и знакомить со своим творчеством восторженных посетителей. Днем здесь проходил конкурс воркаутеров, а после выбирали лучших битбоксеров, Ацуши заметил мастер-классы по самым разным направлениям: от росписи футболок и лепки из самозатвердевающей глины до раздачи советов именитыми исполнителями, которые, пусть и в небольшом количестве, но были приглашены на мероприятие. - Ух ты, - радовался всему Кенджи. Ацуши был с ним солидарен. А их время неотвратимо приближалось. Но нервничать вроде бы не было причин – все приготовились и с нетерпением ждали возможности показать себя. - Вы умнички, все сможете. Особенно ты, братик, ты вообще молодец и красавчик, только я не отдам тебя никому, - ворковала Наоми, довольная и счастливая. Из нее выходила великолепная группа поддержки, правда, в основном для одного человека. - Наоми, на нас же смотрят, - смущенно отмахивался от нее Джуничиро. - Ничего, я не против показать, как люблю братика! Ацуши их сцены не очень-то сестринско-братской любви чаще всего смущали, потому он просто не смотрел в их сторону и выискивал для себя что-нибудь интересное по сторонам. Уже успел познакомиться с парой ребят-товарищей по деятельности из другого города, приехавших и показавших себя. А теперь спокойно осматривался по сторонам. Когда внимание его привлекла знакомая рыжая макушка. Он нахмурился и подошел ближе. Настроение начало медленно портиться. Он узнал этого человека. В секции, где, по идее, должны были сидеть его конкуренты, находился Марк Твен – бывший член их группы. Он шутил с ними и смеялся, и выглядел таким довольным и… крутым. У Ацуши невольно засосало под ложечкой. Вот уж с кем точно не хотелось пересекаться. Увы, этого не вышло. Словно назло его желанию поскорее уйти и не сталкиваться до сцены непосредственно, Марк повернулся и улыбнулся ему. Улыбнулся так, словно ждал того момента, когда на него посмотрят. Ацуши поднял брови, удивленный такой реакцией, а ему еще махнули рукой. - Ацуши-кун! – перекрикивая громкую музыку, обратился к нему бывший товарищ. – Жду-не дождусь, пока схлестнусь с тобой! Покажи мне класс! - Непременно, - пробормотал он, не заботясь, что этого он явно не расслышал. - Марк? Там Марк Твен? – оживился Кенджи. – Вот гаденыш! - Нам с ним, скорее всего, придется соревноваться, - отозвался Ацуши. - О, даже так! Ну ничего, покажем ему! Этот парень никогда не унывал. Был, пожалуй, самым жизнерадостным в их команде. Потому они легко и быстро поладили с Ацуши. - Ага, покажем! Он вспоминал, почему Марк вообще от них ушел. Сперва казалось, что ради симпатичной девчонки, которая оказывала знаки внимания еще и Ацуши, и Марку явно захотелось провести его. Но Люси всегда была слишком громкой и истеричной, а еще требовательной и хамоватой, и если они и встречались, то совсем недолго. Ацуши не очень интересовался их личной жизнью. Да и в целом считал, что встречаться с девушкой можно было и не покидая старых друзей. А теперь они уже откровенные соперники. Уступать ему не хотелось, а уж тем более на глазах у Акутагавы. И пришло понимание, что он обязан победить в любом случае. А стоило подумать об этом человеке, как возник резонный вопрос: а может, он уже тут? Ацуши оглядывался по сторонам, пытаясь ухватиться взглядом за знакомую фигурку, но тут было слишком много народу, а Акутагава умел превосходно скрываться в толпе, если ему это было нужно. Когда пришло время соревнования брейк-дансеров, все были готовы и сразу же приступили к делу. Для этого пришлось разбиться на отдельных танцоров, потому что групповые соревнования не планировались – только соло. Но состязания со своими можно было избежать, ведь призовых мест было несколько. Ацуши был готов. Серьезный и уверенный в себе, только совсем немного, может быть, испуганный. Слишком много факторов сложилось воедино, и даже то, что ранее вселяло уверенность, теперь немного померкло. Не то, чтобы Твен что-то для него значил и его присутствие способно было болезненно зацепить, просто это оказалось тем самым лишним фактором, который переполнил и без того в последние дни неустойчивую к эмоциям психику. Все происходило на летней сцене под небом, уже покрывшемся звездами. Здесь весь день проводили разнообразные мероприятия, кто только ее не занимал, и теперь ее наконец отдали танцорам. Людей собралось много, и это было чем-то невероятным, почти на грани фантастики для Ацуши. Только сейчас он осознал, насколько все серьезно. Они выступали на платном мероприятии. Раньше такого не было. Раньше только им платили зрители – копейки, разумеется, но это было так приятно. Снова в памяти всплыли слова Дазая о серьезности, о необходимости двигаться дальше, о спонсорах и возможности зарабатывать деньги. Возможно ли это с его увлечением? Получится ли? Во всяком случае, нужно постараться. Тут очень много полупрофессиональных брейкеров и состязаться придется в полную силу, с серьезными противниками, но это не значит, что он не сможет хотя бы отличиться. «Твена точно обойду», - твердо решил он. Первые три противника оказались слабыми и он обошел их с завидной легкостью и большим отрывом. Ацуши танцевал так заразительно, что публика взорвалась аплодисментами еще в процессе. Так тронуло и порадовало! Но это еще не все. Его ожидал последний этап с тем, кто также победит уже пару раз. И все было в порядке, пока электронное табло не показало имя – Марк Твен напротив его собственного. Ацуши помрачнел. Вроде и предсказуемо, но сперва заставило переживать. Все-таки он не хотел с ним состязаться. Но раз вышло иначе, он постарается. Было тепло, даже жарковато, и Ацуши снял верхнюю бейсболку, оставшись только в майке. С нетерпением переминался с ноги на ногу, стоя в толпе - танцоры выходили на сцену не из-за кулис, а прямо со зрительской площадки. Сейчас проходило сражение Танизаки, и, судя по реакции народа, он побеждал. Ну да и противник ему попался слабенький, так что неудивительно. Можно порадоваться за партнера. - Будешь и дальше таким нервным, все провалишь, - раздалось над самым ухом. Ацуши нервно дернулся и отпрянул, едва не снеся с ног стоящую рядом девочку. Он оглянулся и уставился во вроде бы равнодушное лицо Акутагавы. Тот смотрел слегка отстраненно, но серьезно и вроде бы даже не свысока. - Ты все-таки пришел! – обрадовался Ацуши, не сумев и, в общем-то, даже не планируя скрывать свои эмоции. - Я должен был закончить этот фарс. И теперь хочу тебе сказать, что ты слишком заметно нервничаешь. - Что? - До этого ты все делал непринужденно, этим и понравился толпе. А теперь твое лицо отлично выдает эмоции. Ты встретился с тем парнем с рыжими волосами и сразу же стал рассеянным и невнимательным. А когда узнал, что сразиться предстоит с ним, и вовсе поник. Кто он тебе? Бывший… друг? Ацуши нахмурился. Услышанное ему совсем не понравилось. - Я и правда так заметно переживаю? – раздосадовано прикусил он губу, но потом все же ответил. – Это был Твен, да, раньше он был нашим другом, но потом ушел к другим ребятам, чтобы встречаться с девочкой. Хотя я думаю, он мог бы обойтись и без этого. Встречаться с ней, не став предателем. - Вот как. А сейчас явно старается самоутвердиться за твой счет. Не позволяй ему это. - Я… Ацуши застыл, не зная, что сказать. Тирада Акутагавы поразила его, он не ожидал ничего подобного от этого человека. - Я постараюсь. Он был таким серьезным и непривычно мягким. Ацуши не понимал, что случилось и что заставило его так перемениться. Это было слишком странно – он не понимал этого человека. - Конечно, постараешься. Ты ведь хотел, чтобы я станцевал с тобой, верно? Чтобы доказал, что понял тебя, чтобы сделал то же, что и ты? Так вот, если победишь, получишь свое. - Что? Ацуши так округлил глаза, что это наверняка выглядело со стороны комично. - Иди уже и действуй. Твое имя следующее в списке. Ацуши хотел было что-то сказать, уточнить, задать вопрос, но вовремя понял, что времени на это нет. Электронное табло действительно высвечивало его имя. Он уже и забыл, что записался после Танизаки. - Что он тут делает? – раздался голос Кенджи. Этот мальчишка словно бы выпрыгнул изниоткуда. Появился внезапно, и тотчас бросился защищать товарища, помня, как тот реагировал на Акутагаву раньше. - Кенджи, все в порядке, - попытался успокоить его Ацуши, - не волнуйся, он здесь… я сам его пригласил. - Сам? Но зачем? Стало совершенно очевидно, что найти подходящего объяснения он не сможет. Снова, уже в который раз, стало до жути стыдно. - Я хотел, чтобы он увидел, как я стараюсь! – все-таки пришлось признаться. – Я видел, как это делает он, я признал его, и мне хочется того же! Разве это плохо? Мы оба занимаемся танцами! И я, и он! На него смотрели с непониманием – увы, сразу две пары глаз. Кенджи просто не осознавал ситуацию, для него она была слишком странная и быстрая, он знал Ацуши другим. А вот Акутагава… он не поддерживал его слов. Это больно ударило. Ацуши рвано выдохнул, покраснел и отвернулся. - Не берите в голову… я просто перенервничал. Ну, я пошел. - Разберись с ним уже, придурок. Ацуши услышал это только чудом – музыка после окончания очередного баттла стихла, но вот зрители шумели и аплодировали. Обернулся, но взгляд этого парня снова стал непроницаемым и ничего не выражал. Оставалось только максимально собраться, холодно кивнуть и наконец выйти на сцену. В глаза ударил прожектор, но тут же свет сместился, заливая пол. Ведущий в состязании участвовал мало, обычно только называл имена и тут же врубал музыку. В этот же раз почитал нужным напомнить, что перед зрителями финальный этап соревнования, и те ребята, которые здесь состязаются, получат приз. Пока он это говорил, Ацуши бросил взгляд на своего соперника. Тот ухмылялся. Он всегда был в себе уверен, даже если оснований для этого не хватало. Ну а сейчас он хорош, да. И соперники ему попадались неслабые. Но Ацуши должен победить, у него нет права проиграть сейчас. И вот наконец музыка. Танец всегда был для Ацуши чем-то особенным – хобби, средством самовыражения, способом познавать мир, почувствовать себя полноценным, живым. Показывая то, что может, другим, он невольно становился к этим людям ближе, потому что делился сокровенным. «Интересно, для Акутагавы все так же? – мелькнула мысль, но сразу показалась абсурдной. – Нет, он другой. Но я хочу узнать, что танец для него. Может, он так демонстрирует, как он хорош? Или что у него есть фанаты?» Первым начал Твен. Музыка его была выбрана идеальная – стремительная, горячая и немного игривая. Он и танцевал так же – вроде бы легкомысленно, кокетничая со зрителем. Девушкам такое нравилось, это и обеспечивало его победу ранее. А теперь что? Ему аплодировали. А когда он закончил, поставили высокий балл. Чтобы обойти его, нужно было не просто постараться – нужно было выложиться на все сто. Но он ведь мог! Даже на записях камеры Кеки было видно, как он вырос! Сможет. И пора уже. Начал в этот раз Ацуши резво. Неуверенность и правда отступала, когда он танцевал – эта область для него родная, тут он как дома. На его губах появилась улыбка, легкая, но теплая, словно он заранее радовался победе или извинялся за проигрыш. Он не выглядел так, как будто сражался за награду. Он действовал как тот, кому важно показать себя, поделиться своим чувством и танцем. Может, его техника не так хороша, может, Твен лучше взаимодействует со зрителем и они ценят такой интерактив, но Ацуши любит то, что делает. Никто и никогда не обвинит его в том, что он недостаточно любит свое дело. Не пришлось даже специально проявлять изобретательность и вплетать в танец сложные элементы – все получалось само собой. Сперва несколько легких, но задорных движений, затем уже игра с ритмом, и вот наконец стойка на руках, и даже эйртвист – у него получалось не всегда, но сейчас музыка подходила идеально, почему бы не попробовать? И снова подскочить на ноги, завертеться волчком и прерваться механическими шагами, отмечая, как ликуют зрители. Как приятно… на миг он словно оказался вне сцены. Чувство было эфемерным и странным, непривычным, но очень приятным. Как будто посмотреть на себя с высоты. Эти люди видели того, кто доволен собой и счастлив это показывать. И он счастлив сам. Независимо от результатов баттла, он будет счастлив продолжать. Ему это нравится, он это умеет, и это способно радовать людей – что еще ему нужно для желания двигаться дальше? И вдруг… что-то случилось Ацуши не понял, как это произошло. Может, он сам оступился, оказался невнимательным, зациклился на чувствах… либо? Мир вспыхнул, треснул, перевернулся и стало больно. Он ударился плечом, в глазах сильно сверкнуло. Ацуши упал со сцены. Более того – самым ужасным образом навернулся так, что проехался лицом по земле. Перед глазами взорвался сноп ярких искр, а затем их сменила волна болезненных ощущений. Он неловко приподнялся, сел на земле. Стыдно? Нет, он был совершенно обескуражен. - Его толкнули! Что? Зачем… да какая уже разница… Зрители на миг умолкли, но тут же начали шуметь. Сперва недоуменно, затем возмущенно. Как же стыдно, это просто худшее, что могло случиться. - Его соперник подошел сзади и толкнул в ногу. Из-за этого он не устоял на месте и упал! Музыку уже выключили, потому сказанное было слышно очень хорошо. Ацуши невольно всхлипнул, оглядывая толпу. Кто-то помог ему подняться, сунул в руки салфетку, чтобы вытереть лицо. - Я… извините, я нечаянно… Он не понял, за что и почему извиняется. На глаза набежали слезы – может, за них, как за проявление слабости, которую он собирался себе не позволять. Все было так хорошо! Даже если не победил бы, был бы полностью счастлив и доволен, а теперь?.. все кончено. - Идиот. Его внезапно подхватили за шкирку, куда-то потащили. - Эй! Он не сразу понял, что это Акутагава. И что тащат его к сцене. А когда понял, затих – он не понимал, что происходит. - Я уже проиграл, - отозвался он, когда его вернули обратно на сцену, и даже ведущий, удивленно на них взирающий, не понимал, что происходит. Было неудобно – разве Акутагава сам не понимает, что случилось? - Кому до этого есть дело! Ты разве не хотел со мной станцевать? И взгляд, и голос – все метало молнии. Он был разозлен, а потом так решителен, что позволил себе больше, чем Ацуши мог от него ожидать. Но ведь ситуацию это никак не исправит. - Теперь уже неважно, я же не победил. - Ты можешь победить прямо сейчас. Вместе со мной. Это поразило. Такое безумие, что даже не принять всерьез. - Что ты хочешь сказать… прямо тут? Сейчас? - Так ты против? - Нет, но это не по правилам! Черные глаза сузились. А толпа молчала, удивленно взирая на сцену и не понимая, что происходит и кто это новое объявившееся лицо. Они все ожидали продолжения и забавного развития событий. И, кажется, возмездия за случившееся, за унижение того, кто склонил их на свою сторону. - Так ты не хочешь? Ацуши молчал. Не размышлял, не соображал, как отмазаться – он просто тупил, не понимал, как ему быть и что можно, а что нельзя, против правил. Тогда решение приняли за него. - Музыку. Верните ее. Хоть Акутагава и не был членом их мира и не участвовал в состязании, его все же послушались. Снова включили трэк, под который танцевал Ацуши. То, что последовало дальше, было в первую очередь удивительным. Он начал с первых же нот. Ему не нужно было вникать, вслушиваться в то, что ему дали. Акутагава влился в танец сперва легким, но странным, немного неловким движением, которое казалось чуждым стилю – слишком изящный поворот руки, слишком гордо запрокинутая голова, но он привык к такому, он ведь иначе не умеет. И дальше было немного странно, непривычно, непонятно. Ацуши пока просто стоял рядом и недоверчиво хлопал глазами, хмурясь на то, что наблюдал и гадая, не спит ли. Акутагава танцевал – но делал это чудаковато, по-своему, слишком академично. «Это провал», - уже готов был он признать, но потом заметил перемены. Они происходили очень странно. Движения его словно прогрессировали, менялись на ходу. Размах для вальсового пасса рукой – а выходит что-то полуэлектронное, причудливое. Наклон, прогиб всего туловища – но и он какой-то оторванный от уже обоих стилей, но от того не менее ритмичны и уже в духе музыки. «Что он делает…» Акутагава танцевал. Не академический вальс, не балет, но и не брейк, разумеется. У него выходила причудливая смесь обоих стилей, смелая, резвая, все набирающая скорость, но с тем же и невероятно пластичная, изящная, гордая и стремительная, как и он сам. Зрители сперва не понимали, что происходит. Непонятный танец вроде бы не-танцора их заворожил, но вскоре они таки его распробовали. Послышались первые восхищенные выкрики. А Ацуши поймал себя на мысли, что хочет продолжать, присоединиться. Царапины на щеках и ладонях саднили, плечо болело, но музыка звала его, и он не мог не подчиниться. Особенно когда поймал взгляд – глаза Акутагавы также манили, приглашали – а большего и не нужно было. Он вспомнил их первый танец. Вальс на двоих, Акутагава вел, не давая и шанса ослушаться. Но сейчас они на территории Ацуши, как он того и хотел, на них смотрят десятки… нет, наверняка сотни зрителей, произошло столько всего, Ацуши упал, а Акутагава инициировал продолжение. Они танцевали. Как равноправные партнеры. Ведь так? Или пока не совем? Ацуши не знал, что именно от него хотели, но начал со своего привычного стиля. Пока не стал понимать, что он слишком быстрый, а потому они плохо синхронизируются, танец не выглядит целостным, они сами по себе. Но разве он может иначе? Он не балетный танцор! А Акутагава максимально далек от брейка. Но это не мешает зрителям очаровано хлопать в ладоши. И тогда Ацуши попробовал измениться. Сперва движения его стали более изящными, длинными, чередуясь с привычными стилю элементами. Ритмичные шаги по кругу вокруг своей оси дополняли плавные пассы руками, сперва неловкие, но все более уверенные. Скольжение по полу улучшала чувственно откинутая голова, и тогда он наконец начал вторить, преображать, но по-своему, чужие движения. Акутагава подхватил его тенденцию. Теперь они танцевали вместе, в унисон, парно. Больше не боялись сбиться с ритма и позволяли себе взаимодействовать друг с другом. Акутагава подхватил Ацуши, дернул на себя, выгибаясь и словно проводя ладонью вдоль его тела, Ацуши же, не переставая работать ногами, стремительно упал на пол перед ним, все-таки исполнив несколько движений нижнего брейка, чем вызвал бурю восторженных выкриков. Затем поднялся, взял его за плечи и исполнил сложную комбинацию шагов, пока Акутагава привлекал внимание к себе чем-то мудрено-пластичным. Под конец касаться друг друга стало нормальным и комфортным. Они словно общались таким образом. Ацуши ловил его взгляд – и уже понимал, что от него хотят. Его глаза смеялись, а лицо горело. В груди стало тесно и горячо. Это был лучший танец в его жизни. И самый, пожалуй, личный. Несмотря на обилие зрителей, по-настоящему за ним наблюдал только один человек – как и он за ним. Сбитое частыми движениями дыхание и колотящееся в горле сердце уже совсем сошли с ума. Музыка смолкла. Ацуши встретил последние аккорды в объятиях Акутагавы. Его обхватили за плечи и талию. И произошло это так естественно, так правильно, так… страстно, что он не имел ничего против. Тяжело дышал куда-то ему в плечо, опьяненный, ошарашенный произошедшим, но такой счастливый, каким уж точно не был во время одиночного танца. Ладонь на его талии чуть сжалась, притягивая ближе, и по телу словно пробежала искра. Что он делает… впрочем, неприятно не было – напротив, кульминация оказалась слишком хороша. «Перекинешь через руку, как в прошлый раз – прибью», - только пригрозил он взглядом. Но Акутагава не собирался его унижать. С совершенно серьезным лицом он, задержавшись еще на несколько секунд, наконец отпустил Ацуши. Им уже бешено аплодировали. Представление оказалось стихийным и неожиданным, но пришлось по вкусу ликующей толпе. Так в ладоши тут не хлопали еще никому. «Спасибо». Акутагава на него уже не смотрел. Он поклонился публике, и та снова разразилась криками и аплодисментами. Марк Твен стоял в сторонке, сунув руки в карманы широких штанов. Он больше не улыбался. Лицо его стало серьезным и отрешенным, губы сжались в одну плотную линию. Он уже понимал, что проиграл в любом случае. Ведущий же явно растерялся. Он переводил взгляд с электронного экрана на публику, а затем на застывших танцоров. - Ну что ж, у нас очень двоякая ситуация. Я даже не знаю, как быть… - Они победили! Победили! – кричали зрители. - Нет, - возразил ведущий, - было совершено недопустимое нарушение. Это одиночный выход. Танцевали же два человека. Это против правил. И хоть они были прекрасны, а потому, несомненно, получат утешительный… - Но он меня толкнул! – выкрикнул Ацуши, ткнув пальцем в сторону Марка. Он не мог позволить, чтобы то, что сделал для него Акутагава, прошло даром. К нему снова вернулись силы, он подбежал к ведущему и заговорил быстро и громко: - Вы сами все видели. Я это тоже почувствовал. Меня толкнули! – он обернулся к побледневшему Твену. - Это такое же нарушение. Так что одно нарушение ликвидирует другое! - Но это неправильно… Несчастный парень совсем растерялся. С одной стороны, напирали зрители и сам исполнитель, с другой же – железные правила баттла, который превратили в нечто невероятное. Тогда на сцену вышел один из организаторов, подошел к ведущему и быстро что-то шепнул ему. Тот согласно кивнул и наконец позволил себе облегченно улыбнуться. - Да, все верно. Мы решили, что победу можно засчитать. Даже если бы Накаджиму-куна не толкнули, он все равно лидировал в оценках. Потому приз поединка достается ему! И молодому человеку, который не растерялся, а вышел его поддержать. Поздравляю! И пока Ацуши радовался, пока рассылал улыбки и благодарности, пока принимал награду и поздравления, он ощущал себя самым счастливым человеком. Он никак не мог поверить, что все получилось. Что он смог. Что золотистый шарик на дурацкой ножке, который он держал в руке – это награда за победу, и она принадлежит ему. Ну а потом пришлось покинуть сцену, так как далее было запланирована дуэль других участников, а они и так затянули свое выступление. Раскрасневшегося и довольного Ацуши подхватили его друзья, радостные, не меньше, чем он сам. - Ты самый крутой у нас теперь! – важно сообщила ему Кека. - Ты лучший, чувак, это было супер! – выразил свое восхищение Кенджи. - Идем выпьем теперь чего-нибудь! – предложила Наоми. - Мне же нет двадцати… - Сока! Они еще что-то говорили, радуясь не только его победе, но и тем, что отхватили остальные, а Ацуши вдруг понял, как сплошал. Акутагава. Где он? Если и в этот раз решил исчезнуть… если он считает, что это – все, конец, дал то, что мог, и можно свалить окончательно, то у Ацуши были для него нехорошие новости. «Хочу с ним поговорить, - понял он, - не могу его отпустить. Теперь-то точно!» Бросился в толпу, никого не нашел, только неуместно и не вовремя желающих познакомиться. Извинившись перед недовольными охранниками, выбежал за пределы частного парка, благо, отсюда вела только одна дорога, по обе стороны от которой, помимо фонарей, красовались огромные клены. По ней во всю прыть и помчался Ацуши, не обращая внимание на редких и удивленных прохожих. «Это входит в привычку – бегать за ним», - мысленно укорил он себя. Бегать – и догонять. Акутагава шел быстрым шагом уже рядом с оживленной улицей, когда его позвали по имени. Он оглянулся, остановился и уставился на недавнего партнера. Раскрасневшийся и запыхавшийся, Ацуши подбежал к нему и остановился в полушаге, пытаясь восстановить дыхание. - Зачем… ну зачем ты ушел? Тот лишь пожал плечами. - Что мне у вас делать? Я не люблю шумные мероприятия. - Как будто в театре во время представления не шумно! - Я не люблю именно такой шум. И вообще, какого дьявола ты тут забыл? Иди к своим друзьям, у вас время праздновать, ведь ты победил. - Я… не хочу. На него уставились с легким интересом. - Не хочешь праздновать? - Нет! Мне просто хотелось поговорить с тобой, но ты уже ушел! Несколько секунд длилось молчание. Оно становилось все более неопределенным и неловким. Вроде бы и было, что сказать, но это оказалось до странного сложным, потому Ацуши мялся, нерешительно переступая с ноги на ногу. - Тебе понравилось? – прямо спросил Акутагава. От этого вопроса Ацуши вздрогнул, как от вылитого на него ведра холодной воды. Сам факт, что его об этом спросили, поразил. Опять решился раньше, сделал шаг вперед первым. Словно они оба стали ближе друг другу. Словно какая-то стена жалобно хрустнула и разлетелась на осколки. Хотя чего уж там… эту стену размолотили они сами, тогда, на сцене. Разве нет? Или с таким, как Акутагава, все сложнее? - Это было чудесно, - совершенно искренне отозвался Ацуши, и на губах его появилась облегченная улыбка, - нет, правда. Я никогда ничего подобного не испытывал! И я не думал, что могу… так. Но ты мне показал, и за это я тебе очень благодарен. Ацуши смолк, неловко застопорился, проглотив слова. Он боялся двигаться дальше, человек перед ним казался слишком хрупким – пойди что не так, он тут же выскользнет из рук и все снова разобьется. Но разве он тоже не делал этих маленьких шагов вперед, к нему, и раньше? Разве они оба не старались, чтобы прийти к такому результату? Только тогда дошло, что Акутагава смущен. Не смотрит в глаза. Щеки едва заметно розовые. Руки скрещены на груди. Это из-за того, что между ними произошло? На сцене он ведь был таким уверенным... хотя там и Ацуши заметно отличился. А сейчас он тоже понял, насколько они сблизились. - И ты все-таки пришел и сделал это, - вырвалось само по себе, слишком восхищенное, личное, наполненное нежным теплом. Тогда Ацуши подался вперед сам. Преодолел шаг, еще один, застыл на мгновение, сам до конца не веря, что намеревается сотворить. Но на него смотрели с вызовом, глубокие черные глаза словно вопрошали, а не слабо ли? Но ведь он прибежал сюда, догнал Акутагаву. Он не хотел завершать все вот так, в нем до сих пор кипели сильные эмоции. Как когда его прижали к этому тонкому телу. Сердце колотилось так сильно. «Ты ведь тоже это почувствовал? Тоже пока не понимаешь, что с этим делать, но очень хочешь, чтобы оно не заканчивалось?» Глаза его отвечали – да. И Ацуши потянулся вперед, обхватил Акутагаву за плечи, прижался губами к его губам. Он целовался впервые и понятия не имел, как это делается, но был невероятно уперт и при этом заметно нервничал. Но губы его партнера оказались такими мягкими, теплыми, что тотчас захотелось больше, и Ацуши прижался к нему всем телом, насколько только мог, углубил поцелуй, касаясь языком его губ. Сперва реакции не было – кажется, эта важная птица просто ошалела, и это было понятно. Но затем его поддержали, Ацуши обхватили за талию, губы приоткрыли и впустили его язык, тотчас перехватывая инициативу, проявляя напор и вынуждая вступить в новое, не менее приятное состязание. Крепко прижавшись, цепляясь друг за друга и тяжело дыша, они стояли под светом фонаря и целовались, теперь уже горячо и смело, не сдерживаясь. Последние преграды рухнули, выпустив то, что крохотным семенем зародилось еще при первой встрече, а потом стремительно и упорно развивалось, не давало закончить историю без логической кульминации, позволило синхронизироваться во время танца. Самая чистая страсть, которая разгорелась на сцене и которую наблюдали и радостно оценили все зрители, разгорелась новым огнем, ошарашив обоих. Только потом, оторвавшись друг от друга, они шли по парку, смущенные донельзя, с одинаковым румянцем на щеках и горящим взглядом. - Зато теперь ты меня понял! – радостно улыбнулся Ацуши. – Понял ведь, да? На него посмотрели с легкой насмешкой. - По-твоему, поцелуй способствует улучшению взаимопонимания на сцене? - Я не об этом! Я о танце! Ты же понял меня? Понял то, что я хотел сказать еще в первый раз? Теперь на него смотрели легким раздражением. - Не считай меня ограниченным идиотом. Это тебе, чтобы прийти к необходимым выводам, пришлось дорасти до них. - Чего? – оторопел Ацуши. - Танец на твоей сцене отлично показал, на что мы способны и что не настолько ограничены, как могли друг другу показаться. Иначе ничего не вышло бы. Ты это-то хоть понимаешь? - Теперь ты снова называешь меня ограниченным! - Слушай внимательнее и не придется потом истерить по глупостям. Ацуши стиснул зубы. Никто ведь и не обещал, что с ним будет легко. - Танцевать с тобой на сцене я вряд ли еще буду, - продолжал Акутагава, - у нас получилось, но развиваемся мы в разных стилях. - Угу! – кивнул Ацуши. Ему и не было это нужно. Только признание, которое он уже получил. Только знание, что этот человек все-таки никуда больше не денется. - Я ведь уже говорил, - добавил он чуть смущенно, - встречаться можно и не переходя в группу музыканта, который тебе нравится, сохраняя индивидуальность. Главное – признавать его равным. - Верно, - как ни в чем не бывало согласился с ним Акутагава.