На одной волне

Два дня. Вроде бы так немного, совсем чуть-чуть, но это время превратилось для него в пытку. Разум говорил, что Акутагава вряд ли на такое пойдет, он слишком гордый. Но именно эта гордость и давала надежду, что история еще не закончена. Оставалось лишь ждать, что победит – гордость человека или гордость профессионала своего дела. Ацуши готовился. Весь день был слишком эмоциональным, сердце отчаянно колотилось в груди, и чтобы отвлечься, выразить эмоции, танцевал. Вдохновенное соло на площадке за домом, развлекая прохожих, а потом дуэт за зданием школы, вместе с лениво согласившимся Кенджи, который сперва старался не отставать, а потом удивленно качал головой, наблюдая, что творит его партнер. - Ацуши-кун, да ты в ударе сегодня! - Очень удачно сходил в театр? – поинтересовалась Кека. Она, как всегда, была ближе всех к цели. И это почему-то смутило. - Да… понимаете, Акутагава и правда хорош. Он танцует превосходно, но мне хочется быть не хуже. Хочется показать ему это! И что наша разница – это только вид танца. - Никогда раньше ты не был таким вдохновенным, - продолжала Кека, - значит, у тебя получается. Посмотри. И она подошла ближе, присела на лавочку, где отдыхали брейк-дансеры, и достала телефон, открыла видео, поворачивая экран так, чтобы Ацуши его видел. Его выступления уже записывали и показывали ему, такой метод позволял видеть свои недочеты и устранять их. Но в этот раз он с удивлением отмечал, что и правда танец его особенный. В нем было что-то такое, чего не наблюдалось раньше. Словно сам Ацуши засветился неким особенным внутренним светом, стал энергичнее и увереннее, смелее и раскованнее, и действовал уже не как вдохновенный любитель, а как настоящий профессионал. Даже взгляд его, который можно было поймать на видео. Сперва показалось, что он что-то напоминает, а затем пришло понимание, что именно. Он видел уже такое. Видел на лице Акутагавы. Только сейчас его выражение лица словно было отражено в кривом зеркале. Никакого высокомерия, но сосредоточенность, доброжелательность и увлеченность. - Вау, - скромно улыбнулся он. - Ага, - подытожила Кека. - Я думал, он испортит тебе настроение, - отозвался Кенджи, почесав блондинистую макушку, - ну, заденет гордость и заставит в себе сомневаться… а вышло вот как. - Ну, сперва так и было, - вспомнил Ацуши свою изначальную реакцию, - но потом я взял себя в руки. И мне стало интересно. - Тебя заинтересовал этот человек? – спросила Кека. - Не совсем так… просто я и сам ведь танцую. Потому я решил, что могу его понять. - И как? Понял? Перед глазами встали недавние картины чувственного вальса на сцене и особенно ярко – его финала. Ацуши прикусил губу, чувствуя послевкусие обиды и вместе с тем слегка смущаясь – не до пунцовых щек, но до нежелания смотреть в глаза. Сейчас, вспоминая об этом, он понимал, насколько личными и берущими за душу были отдельные его моменты. Но конец перечеркнул все. - Я пока не уверен. Особенно стыдно было за то, что он так и не нашел в себе сил рассказать о своем приглашении. Если Акутагава действительно придет, более того, выполнит то, чего ожидал от него Ацуши, это окажется для всех членов группы неожиданностью. Но признаваться в этом он не хотел. Не смог бы облачить в слова те чувства, которые испытывал, приглашая своего не-коллегу посмотреть на выступление. Желание ответить на вызов, но такой личный, что о нем не рассказать, потому что нет возможности и слов, чтобы объяснить. - Я просто постараюсь, чтобы он понял, - решительно проговорил Ацуши. Потому что это стало важным для него. Даже слишком важным, настолько, что это удивило. Ацуши недоумевал с того, как сильно волновался, как переживал и ночью, и утром, и в течение дня. Как внимательно выбирал одежду, чтобы казаться поэффектнее, а потом, рассматривая себя в зеркале, качал головой и переодевался. Такие переживания были совершенно ему чуждыми, потому особенно удивляли. А из зеркала на него смотрел неуверенный, испуганный подросток, который переживал о вроде бы пустячной глупости. Ацуши нахмурился. Он вспомнил, каким закомплексованным был раньше и как винил себя во всех несчастьях, что с ним происходили. И только занятия с ребятами помогали ему сперва отвлечься от неприятностей, а затем и выразить себя, показать свои мысли и быть максимально открытым. Он делал то, что ему нравится, совершенствовался, представлял это другим, и понимал, что им нравится тоже. И был счастлив. Место, куда он раньше сбегал, постепенно стало тем, с чем он хотел бы связать жизнь, что позволяло чувствовать себя полноценным, нужным миру. Возможно, потому он так расстроился и это его так зацепило. Вернулся прежний неуверенный в себе мальчик, который боится даже выйти из дома, потому что его потом поколотят или будут требовать принести выпивку. Но теперь он другой, это прошлое позади, о нем заботится Дазай. Он уже многое сделал для Ацуши, и он не позволит какому-то там балеруну (даже название звучит смешно и глупо!) заставить в себе сомневаться и снова почувствовать себя жалким отребьем. На выступление он ехал, сунув в уши наушники и не думая уже ни о чем, кроме музыки. В вагончике метро, на станции, идя по уже почти летней, цветущей улице и не замечая прохожих – его заполнили чудные и такие родные звуки, и он кивал головой в такт. Пуститься в пляс хотелось прямо сейчас, и, возможно, он бы так и сделал, порядком удивив толпу, вот только опаздывать совсем не хотелось. В парке было многолюдно. Неудивительно – выходной, это злачное время. И уж тем более место! Они могли находиться у фонтана до наступления сумерек, потом их собиралась сменить другая группа, уже музыкальная, но это их вполне устраивало – в темноте все равно ничего не видно. - Ацуши-кун! – махнул ему рукой Танизаки, подзывая к себе – Отлично выглядишь! Молодец! - Спасибо, - улыбнулся он. Собрались уже все, ждали только его. Ацуши сам проверил, нормально ли работает аппаратура, протестировал звук колонок, порядок трэков, под которые они будут танцевать. Сегодня обещала спеть Наоми, только не первой, а когда людей соберется уже побольше и появятся именно их зрители. Кека сидела на каменной декорации фонтана и держала в руках блокнот и шляпу. Из ее сумки выглядывали краешки листовок – ребята взяли за правило оставлять на месте выступления информацию о следующем месте, где собирались заявиться. - Начнет Ацуши, затем к нему присоединится Танизаки, потом станцует один Кенджи, а потом все вместе. Только после этого выйдет Наоми, - напомнила Кека о программе. Все согласно кивнули. Пора было приступать. Музыка ударила по ушам, звонко и бодро. Поймав первые заинтересованные взгляды, Ацуши открыто улыбнулся, после чего позволил родным техно-битам подхватить себя и рвануть – вперед, к импровизированному танцу, к тому, чем он собирался удивить, что хотел показать и похвастать. Ацуши старался как мог. Крутился, вертелся волчком, падал, вращаясь на руках и спине, а затем взлетал, применял больше деталей нижнего брейка, чем когда-либо раньше, вспоминал сложные движения, которые когда-то разучивал, и наконец-то придумывал новые – вот так, на ходу. Проявлял такую фантазию и воодушевление, что сам себе поражался. Не останавливался ни на миг. Живо, энергично, весело, да просто круто. Лишь изредка кидал короткий взгляд в уже собравшуюся толпу, видел восхищенные взгляды девушек и полные уважения – парней. - Ого, этот парень так крут! - Фига себе, что выделывает! - Так круто, молодец! Еще! Он и давал еще. Снова и снова. Когда понял, что трэк уже сменился, к нему присоединился Танизаки, и теперь они старались оба. Не совсем в унисон, скорее, каждый сам по себе, на своей волне, но так даже лучше. В их мастерстве скорость имела особое значение, как и ловкость, уверенность, рисковость, и этого им хватало сполна. Восторженных криков становилось все больше, и это заставляло гордиться собой и распаляться еще сильнее. А вдруг они там, эти черные бездны глаз? Трэк закончился, и Ацуши, раскрасневшийся, довольный, счастливый, уступил Кенджи. И пока сидел, пытаясь отдышаться, тайком осматривал толпу. Девушки, юноши, дети… довольные лица, обычные прохожие… но знакомого танцора не было. Он не пришел? Или пока еще его нет? Может, его просто не видно? Какова вообще вероятность, что он таки снизойдет и придет сюда? Стало грустно, и это вызвало раздражение. Не сейчас! Не стоит сдаваться! Когда пришло время снова выступить, Ацуши с готовностью и улыбкой на лице бросился вперед. Только в улыбке загорелись слабые нотки печали. А потом спела Наоми. У нее был приятный и теплый голос, при этом такой задорный, отлично отражающий ее характер. Людям он нравился не меньше, чем брейк-данс от заводных ребят. Уже начало темнеть, когда они закончили. Усталые, но довольные, ребята собирали вещи и отвечали на вопросы некоторых зрителей, решивших познакомиться с талантливыми молодыми людьми и узнать о них побольше. - О, душой нашей является Ацуши! – улыбалась Наоми, пока Кека, не стесняясь, считала выручку, и судя по выражению лица, денег собрали немало. Комментировать это уже никак не хотелось. Ацуши отвечал усталой улыбкой, и выглядел он таким расстроенным, что к нему почти не подходили. - Ты в порядке? – первой спросила Кека, как всегда, отлично уловив смену его настроения. - Да, конечно. Все хороши, и мы все молодцы! А что еще оставалось ответить? Ему самому было стыдно признавать, что старался он не для себя и не для своих друзей. А ведь они достойны большей отдачи. И вообще это не правильно, нельзя так. Но что поделать с настроением? Ему нужно время, чтобы успокоиться. Акутагава так и не пришел. И это внезапно задело больнее и сильнее, чем он думал. Дома что-то неуловимо переменилось. Все те же вещи, которые он оставил на кровати, и из которых выбирал, что надеть, казались лишним раздражающим мусором. Ацуши сгреб их в кучу и свалился поверх покрывала. Мышцы беспощадно ныли после сегодняшнего, даже его натренированное тело оказалось не готово к такой нагрузке. Наверное, завтра вообще не встанет… - О, Ацуши-кун, вернулся! – раздалось дружелюбное и жизнерадостное. Не имея сил подняться, он только повернул голову ко входу. Там стоял Дазай, держа в руке стакан сока. - Устал, да? Ничего, ты молодец! - Мы снова сегодня выступали в парке, Дазай-сан, - пробормотал он. - Я знаю. Ты можешь считать себя знаменитостью. Ты в курсе, что тебя показывали по телевизору? - Что? Этого хватило, чтобы вмиг забыть об усталости, подняться и сесть на кровати. - Вероятно, вы этого не заметили, но кто-то снял вас на любительскую камеру и прислал видео на телеканал. Репортеры преподнесли это как пример для подражания активной молодежи. Что ж, теперь у тебя есть повод гордиться собой! Можешь потом найти запись в интернете. - Нас правда показали по ТВ? – все еще не верил он. Впрочем, да, в этот раз их снимали больше, чем обычно, но о таком он и подумать не мог. Да и разве это могут в новостях показать? - Твоя популярность растет. Если хочешь развиваться в этом направлении и дальше, то рекомендую тебе заняться поиском продюсера. А еще у вашей команды до сих пор нет названия. Это нужно бы исправить. - Да, я знаю… но не сейчас. Я так устал… - Устал? - Очень сильно. На него смотрели внимательно и с пониманием, и стало ясно, что и тут скрыть от Дазая ничего не получится. Его проницательность и раньше поражала. - Мне ты кажешься еще печальным. Что случилось? - Ничего серьезного… просто я пригласил одного человека посмотреть на мое выступление, и мне хотелось показать, удивить, заставить понять и почувствовать… - О, Ацуши-кун наконец заинтересовался девушками? Это же замечательно! - Нет! Все совсем не так. Речь не о девушке. Это тут не при чем! Просто он так и не пришел, и меня это немножко задело. Но все хорошо, правда! - Он? – Дазай вдруг улыбнулся. – Значит, он. Ну хорошо, но ты умеешь удивить… Дазай смолк, увидев, насколько мрачным стал его подопечный. Тогда и подошел ближе, вручил в руки стакан и тепло улыбнулся. - Не накручивай себя. Возможно, судить еще рано. Лучше радуйся тому, что уже удалось засветиться в СМИ! - Да, это круто, - вяло подтвердил Ацуши. Появилась слабая надежда, что, возможно, об этом узнает Акутагава и все-таки заинтересуется. Придет и посмотрит в следующий раз. Может, расклеить по городу объявления? Через десять дней они участвуют в баттле в рамках фестиваля молодежных увлечений, можно же себя разрекламировать… «Глупо», - вздохнул Ацуши, залпом выпил сок, убрал стакан и устало ткнулся носом в подушку. Пока ему хотелось только спать. Со следующего дня репетиции стали носить обязательный характер. И проходили если не ежедневно, то хотя бы через день. В парке, в переходе, прямо на улице, на берегу реки, на мосту… они старались засветиться везде, где можно было, и Ацуши поручил Кеке распечатать объявление и расклеить везде, где они бывали. - Это не очень разумно, - хмурилась она, - мы же не одни там будем. - Мне хочется, чтобы возможные зрители знали, что мы тоже примем участие. - Они не станут покупать билет только ради нас. - Возможно, но хотя бы будут проинформированы! Как стыдно бы ни было это признавать, Ацуши продолжал искать в толпе знакомые черные глаза. Но не находил. Акутагава не принял его приглашение, ему было просто неинтересно. Еще бы. С чего бы ему. Этот надутый петух слишком тряс своим хвостом, чтобы ходить и смотреть на выступление дворовой команды. Это случилось за день до баттла. Ребята в этот раз снова работали на публику, танцевали на людной улице, и Кека не забыла оставить на нескольких столбах рядом и стенде для объявлений их импровизированную афишку. Ацуши размышлял, что если каким-то чудом Акутагава заметит то, что они расклеивают, он невольно проведет сравнение с собственной ситуацией. И, увы, сравнение это будет не в пользу компании ребят. Тогда к нему и пришла Кека. Тихая, немного неуверенная, она продемонстрировала ему несколько фото. Ацуши сперва удивленно нахмурился, не понимая, что не так, а затем распахнул глаза, не зная, верить ли им. Выхватил телефон из рук девочки, приблизил фото. Обыденный, максимально неброский наряд, простая черная рубашка с высоким воротом, темные очки и обязательно - за спинами других. Где-нибудь в самом неприметном месте, пропуская всех вперед. Неудивительно, что Ацуши его не заметил. Он не на одном фото, и это почему-то так обрадовало, что на губах расплылась улыбка, а он сразу и не заметил. - Кека, ты его специально снимала? – он обрадованно повернулся к девочке, и посмотрел в ее не по возрасту умные глаза. - Нет, сперва он попал на камеру нечаянно, я заметила его не сразу. Затем уже я снимала его целенаправленно. Теперь решила показать это тебе. Что скажешь? Немного растерянная улыбка могла ответить на ее вопрос лучше, чем любые слова. Но Ацуши пожал плечами. - Значит, он все-таки приходил посмотреть. Кто бы мог подумать… но почему он не подошел ко мне? Я думал, если он придет, то мы поговорим! Но он был, только тайно? Теперь Кека смотрела на него с подозрением. - То есть, ты ждал, что он придет? - Я… - он осекся, став вдруг каким-то очень виноватым. Но Кека и так поняла. - Он хотя бы больше не старается нас унизить, - вздохнула она. - Если он приходит уже не в первый раз… что, если ему понравилось? Но мысль оказалась настолько невероятной, что не укладывалась в голове, и пришлось ее отбросить. Однако если так, то они оба сделали шаг вперед, верно? «Хочу увидеть его на баттле, - понял Ацуши, - хочу показать все, что могу, на что способен. И хочу знать в этот момент, что он наблюдает, а потом услышать его оценку». Но сегодня у него был последний концерт перед баттлом. Адрес в листовке указывался. Посетит ли он это событие? Ацуши не знал, но ему этого очень хотелось. В этот раз они танцевали на людной улице. Солнце клонилось к закату, людей было много, все торопились домой после работы или учебы, и останавливалось не так уж и много народу. Ацуши усиленно старался, снова больше всех, но теперь, когда он узнал некоторые взбодрившие его подробности, он понял, что все равно делает это ради себя. Потому что ему важно, он хочет победить, и обязательно сделает все, чтобы своего добиться. Он и раньше шел к этому, но теперь путь его словно стал прямее, а тропинку, которая когда-то терялась в зарослях, посыпали гравием. Вспомнились слова Дазая. Да, он будет двигаться вперед и дальше! Только вот, закончив, он в первую очередь осмотрел собравшихся рядом людей, но, не найдя того, кого искал, не сдался. Скорее всего, Акутагава удаляется раньше ,чтобы Ацуши его не увидел. - Кека, он был в этот раз? – спросил он девочку. - Да, но недолго и ушел еще на прошлой песне. На прошлой… Ацуши заметно поник. Это слишком давно, он мог уже несколько кварталов пройти! - Ушел туда, - указала девочка в сторону парка. Это заставило замяться. Парк большой, пересечь его за пару минут невозможно. Но он прямой, там почти и некуда свернуть… да и что сомневаться и прикидывать, если ответ уже очевиден! - Спасибо! – кивнул он, и хоть порядком устал после танца, все же понесся со всех ног в парк. Уже по дороге понял, как оплошал. Он не знал, во что одет Акутагава, а ведь он носил не только черные рубашки. В парке же было людно, и если бежать быстро, можно его не заметить. Кроме того, вдруг он сел на лавочку или куда-то зашел… тут куча павильонов со вкусностями! Однако он узнал его еще за несколько шагов, со спины, несмотря на то, что на Акутагаве была темно-зеленая неброская кофта. Он шел небыстрым шагом, сунув руки в карманы брюк. Узнав эту черную макушку с осветленными концами волос, Ацуши добавил скорости и буквально понесся вперед, не заботясь о том, что задевает людей. - Акутагава! – закричал он, уже подбегая к нему. Его удалось застать врасплох. Он явно не ожидал, что его вот так раскроют. Сперва вздрогнул, затем удивленно обернулся. Такой пораженный и недоверчивый. - Ты! – недовольно буркнули на него. Ацуши солнечно улыбнулся. - Привет! Я думал, не догоню тебя, но у меня получилось… это… привет! После такой тирады впору почувствовать себя последним идиотом, но Ацуши до этого даже не додумался. - Какого черта, а? - Что? Почему я за тобой побежал? Понимаешь, я совсем недавно узнал, что ты таки принял мое приглашение. До этого был слишком невнимательным. Не думай, что для меня это неважно или еще что-то в этом духе… просто я уже расстроился. Ацуши умолк, заметив, как на него смотрят. Понял, что наговорил какой-то белиберды, и теперь наверняка испортил о себе впечатление еще больше. - Для тебя это так важно? – внезапно спросил Акутагава. - Что важно? - Мое одобрение. - Что? Нет, дело не в нем! Разве ты сам не понял? Я тебе еще на сцене это объяснил! Я хотел, чтобы ты понял кое-что другое! - И зачем тебе это? Ацуши умолк. А и правда – зачем? Он и сам уже не понимал. Запутался. Но твердо был уверен, что хочет, что готов стараться и дальше. - Потому что ты оскорбил нечто для меня очень важное, хотя и сам являешься таким, как я, - внезапно совершенно спокойно пояснил Ацуши, - пусть и в другой сфере, но все же. И я захотел доказать тебе, что ты не прав. Что мы равны! - Мы не можем быть равными, - тотчас отозвался Акутагава, - это как сравнивать сокола, парящего в небе, и… курицу. - Сам ты петух! – возмутился Ацуши. - Не обольщайся на мой счет, - продолжал тот, - я просто хотел понять, что же именно ты хотел мне показать. Мне стало интересно, и это как раз неудивительно. Не думай, что это может для тебя что-то значить. - Ты придешь завтра? - Что? Стало невероятно стыдно за вопрос. Он даже не знает… - Ты о своем баттле? Да, приду. Это будет последний раз. Мне надоело тратить столько времени на тебя. - Ну и не тратил бы, - буркнул Ацуши, - ты не делаешь мне одолжение. Как и не сделал тебе его я, когда вышел на твою сцену. На него посмотрели с легким интересом. - Я сам решу, как мне относиться к тому, что я делаю. Подумай лучше о том, как завтра удивить… своих соперников. Вот о чем тебе стоит беспокоиться. - Сам разберусь, - снова буркнул тот. - Ну, бывай, - пожал плечами Акутагава и совершенно плавно, походкой пусть и не орла, но и не петуха, а просто очень важной птицы нырнул куда-то в толпу, тотчас в ней растворившись. Стало легче на душе. Словно огромный камень скатился. Ацуши улыбнулся. Завтра. Он удивит их всех.