Своя среди чужих, чужая для своих. Или пересказанная история одной волчицы.

      Отломив очередной кусок хлеба, Арья потянулась за кубком с водой. Сегодня она не пошла в общий шатёр, где собрались лорд Тайвин и его знаменосцы. Предыдущего раза ей хватило сполна. Прерванные на середине фразы, недомолвки и недосказанность были ещё хуже, чем постоянный шёпот за спиной, когда она передвигалась по лагерю. Она — враг. Конечно, открыто, вслух при ней этого не говорили, помня, что перед ними воспитанница их лорда. Но от этого ей отнюдь было не легче. Как и от осознания того, что всеми этими людьми, что её окружают, движет одна цель — убить её брата и уничтожить Север.       Рассправившись с кроликом, Арья сняла камзол, сапоги и улеглась на походную кровать, положив рядом с собой Иглу. До неё долетали звуки лагеря, так же готовившегося ко сну. Мимо палатки сновали солдаты, перекрикивались часовые, в дали раздавалось ржание лошадей. Скорее всего, в командном шатре ужин уже закончился и лорд Тайвин тоже собирался лечь. Лорд Тайвин… Со злостью ударив кулаком по ни в чём не виновной подушке, Арья перевернулась на спину и уставилась в темноту. О, как она его ненавидела! Одно дело знать, что рано или поздно война разгорится с новой силой, а другое дело идти вместе с войском львов убивать своих родных. Зачем, ну зачем он забрал её из Харренхолла?! Зачем приблизил к себе?!! Как просто было раньше, несколько лет назад, смотреть на него и мечтать, как клинок перережет пульсирующую артерию на его шее. Пытаясь отогнать всплывавшую перед глазами картину, Арья зажмурилась, что было сил. Но это не помогло. Она вновь сидела за столом, сжимая в руке нож, а в изломе стены, где когда-то было окно, вырисовывался тёмный мужской силуэт на фоне серого безучастного неба. Надо было тогда не медлить и всё уже давно было бы конечно. Или, лучше, назвать имя Якену...       Скривившись, словно от зубной боли, Арья села, подтянув колени к груди. Что толку копаться в прошлом, если ничего уже не изменить. Как же можно было быть такой дурой - нафантазировать небылиц и теперь расплачиваться за собственную глупость! Уставившись на ладони, белевшие в полумраке, она перебирала пальцы, словно они всё ещё сжимали столовый нож. «А вот обеденными приборами Зара убивать не учила, — Арья почувствовала, как дернулись её губы, сложившись в болезненный оскал. — А зря. Может, и пригодится еще...». Можно сейчас встать, одеться, пойти в соседний шатёр. Возможно, он уже один. Если нет — то ничего страшного, это всего лишь вопрос времени. Пара фраз со знаменосцами, краткая беседа за столом и сдержанное прощание с пожеланиями им всем спокойной ночи. Они уйдут. А ей торопиться не куда. Она — останется. Останется доедать мясо, держа в руках вилку и нож...       Судорожно всхлипнув и зайдясь в беззвучном истерическом смехе, Арья повалилась на бок, ещё теснее сбиваясь в комок. Кого она обманывает! Это та, прежняя Арья могла бы встать, приблизиться и полоснуть холодной сталью по пульсирующей шее. Прежняя, видя, что Лев ещё не до конца оправился от своих ран, лишь обрадовалась бы, тому, что враг её семьи ослаблен. А Арья сегодняшняя едва не бросилась ему на помощь, когда он, побледнев, с трудом спустился с лошади.       Мотнув головой, словно не желая соглашаться с собственными мыслями, Арья разжала кулаки. Зачем кривить душой, думать о том, чего она сделать не в силах. Ни взять в руки кинжал, ни назвать имя, окажись здесь Якен. И даже сейчас то и дело предательская мысль о том, как он там, как он завтра сможет сесть в седло и продолжить изнурительный поход, приходила ей в голову... Но, если... Если она потеряет родных... Арья не могла додумать, что будет «если», но перед её взглядом вновь и вновь всплывала картина: серое унылое небо с лохматыми, готовыми расплакаться тучами, чёрная кожа камзола на широких плечах и жёстком вороте, прекрывающим шею ровно настолько, чтобы, словно специально, можно было видеть пульсирующую артерию...       Пытаясь уснуть, Тайвин осторожно поправил одеяло. Рана опять разнылась. Неужели это теперь навсегда?! Сегодняшний переход дался ему особенно тяжело. Но они не могут подолгу останавливаться. Нужно спешить, чтобы все его планы были успешно реализованы. Его планы… С некоторых пор у него появилось ощущение, что он пытается одним выстрелом убить даже не двух, а трёх зайцев! Если бы в своё время красная свадьба состоялась такой, какой она и должна была быть, с Севером уже было бы покончено. В том, что Арья подслушала его разговор со Скопио, винить было некого — только самого себя. Арья… Всегда и всюду Арья… Может быть, он зря забрал её из Харренхолла? Или, забрав, следовало отправить её к Дженне, выдать замуж за племянника и покончить со всеми Старками, ни на кого не оглядываясь? Но нет, он захотел оставить её подле себя. Захотел воплотить в жизнь более сложную комбинацию, нежели брачный союз и убийство. И, в итоге, он не знает, что из этого выйдет. «Что это? — горько усмехнулся Тайвин. — Неужели, старею? Или это ранение меня сделало таким? C каких это пор, я стал сомневаться в собственных решениях?»       Где-то вдалеке заухала сова, разлаялись собаки. То там, то здесь переговаривались люди. Огромное войско, отделённое от него лишь тонкой алой материей, жило своей жизнью. Точно в такой же палатке, только чуть поменьше, спрятавшись ото всех, отдыхала его маленькая Волчица. Она не пришла сегодня на ужин. По началу, он хотел послать за ней, но потом решил, что она права — её присутствие слишком двусмысленно и ставит в неловкую ситуацию её и его людей. Да, ему не хватало её улыбки, её смеха, её вопросов. Всё это исчезло с того момента, как он объявил ей, что они выступают против Робба Старка. Впервые в жизни ему захотелось обратиться к богам — старым и новым, чтобы они помогли ему реализовать всё, что он задумал. Чтобы ненависть между ним и его девочкой не стала отныне единственным объединяющим и, одновременно, разделяющим их чувством.       Вслушиваясь в постепенно затухающую жизнь лагеря, Тайвин пытался призвать сон, но он к нему не шёл. Почему-то вспомнился дом, отец, мать и они с братьями и Дженной. Как давно это было. Словно в совсем другой жизни. Он столько раз возвращался туда: с войн, со службы, из поездок — важных и не очень. С разными мыслями. Но ни разу он не ехал домой так — во главе огромного войска. О том, что и как будет, когда они встретятся с противником думать не хотелось. И так было уже всё обдумано, спланировано, обговорено сотни раз. Вместо этого он представил море Утёса, заставляя себя поверить, что это не лагерь шумит, а беспокойные волны бьются и плещутся о скалы...       К Кастерли Рок они подошли глубокой ночью. Вернее, подошёл отряд Арьи. Сотня человек, под командованием одного из дальних родственников лорда Тайвина. Остальное войско ушло в северном направлении.       Несмотря на неурочный час, в Утёсе никто не спал. Проезжая по подъёмному мосту, Арья отметила высоту стен и то, что пока они добрались до самого замка, пришлось проделать довольно-таки сложный путь вверх, в гору. Не даром, он носил гордое имя — Утёс Кастерли и по праву считался самым неприступным в Вестеросе, уступая лишь Орлиному Гнезду. Появись она здесь при иных обстоятельствах, она непременно восхитилась бы красотой твердыни Ланнистеров. Но сейчас архитектурные изыски её мало волновали. Она подмечала другое: крепость стен, узость бойниц, чёткость и слаженность сторожевых постов и смотрящих на башнях, заготовленные стрелы, чаны со смолой, факелы и корзины с камнями. Всё то, что будет обрушено на головы тех, кто попытается взять замок штурмом. Здесь было гораздо больше солдат, чем того требовала простая безопасность. К нападению явно подготовились. А она ещё считала, что лорд Тайвин изображает умирающего, чтобы обмануть союзников Дейенерис! Всё это было направлено против её семьи! Он знал, знал всё заранее и просчитал наперёд. «Разве я был бы тем, кем я стал, проиграй хоть одну войну?» И эту войну он не намерен был проигрывать. Никому. Ни врагам внешним, ни врагам внутренним. А она, наивная, ещё на что-то надеялась! Дура, несчастная дура! Как можно было так долго жить в плену собственных иллюзий?! Ведь она не Санса! Санса… Её сестра стала лишь приманкой, наживкой в капкане, расставленном на волка. Робба заманили именно туда, где его ждали. Её брат никогда бы не пошёл на Королевскую Гавань — шансов взять столицу у него нет. И Утёс Кастерли — тоже. Шанс мог быть только один — внезапность. Прибыть раньше основных сил лорда Тайвина и взять замок штурмом. Но его здесь ждут. Ждут уже давно.       Передав Искру конюху, Арья проследовала внутрь замка. Просторно, комфортно, роскошно. Что ещё можно было ожидать от родового гнезда самой богатой семьи королевства? Звук шагов позади себя заставил её обернуться — Санса… Вот они и встретились. Её сестра выглядела как истинная леди. Больше чем когда бы то ни было раньше. Сдержанная роскошь платья, драгоценные камни на шее и в волосах подчёркивали её красоту. И держалась она намного увереннее, чем раньше. В Королевской Гавани Санса выглядела совсем иначе, больше похожая на бедную родственницу, чем на представительницу могущественного Дома. Тогда у неё была другая жизнь, другие наряды и взгляд другой… как и фамилия… А сейчас она — Санса Ланнистер, в собственном замке — какие могут быть вопросы? Её сестра получила всё, что хотела. Ведь она сама об этом написала — «… У меня всё хорошо, я счастлива. Утёс Кастерли — чудесное место, надеюсь, когда-нибудь вся семья сможет меня навестить здесь: ты, мама, Робб… » Вот и навестили.       Замерев на нижней ступени лестницы, Санса уже хотела подбежать к сестре, но что-то её остановило. Под взглядом Арьи ей стало вдруг неуютно. В чём дело? Почему она так смотрит на неё? В чём она виновата? Но, всё равно, она рада, что её сестра здесь, что с ней всё в порядке. Она так и не дождалась от неё ответа. И ничего не знала про неё, пока не приехал сир Джейме и не рассказал про Арью. С его слов в её жизни ничего не изменилось: тренировки, занятия, прогулки. Правда, он обмолвился, что она теперь носит платья и у неё даже есть поклонники, один из которых провозгласил её своей дамой сердца на рыцарском турнире. Верилось с трудом! И вот, она здесь. Арья осталась такой же как и была — в мужской одежде, с мечом на перевязи и кинжалом за поясом. Только ещё больше вытянулась да волосы отросли. Совсем, как взрослая. Но почему она на неё так смотрит?! В чём она её обвиняет? В том, что она живёт здесь? Что не сбежала? И как ей нужно было это сделать? И если уж на то пошло, у самой Арьи грехов по более её будет! Не она, Санса, по несколько раз на дню любезничала с десницей, принимала от него подарки и вешалась ему на шею посреди садов! В отличие от младшей сестры, она «всего лишь» была насильно выдана замуж, при чём, за человека, по словам той же сестры, наиболее достойного из всех, Ланнистеров!       Сделав шаг вперёд, Санса обняла Арью. Объятия получились какими-то фальшивыми, и вовсе не сестринскими. Отстранившись, Арья только и произнесла:       — Как ты?       — Нормально.       Казалось, им больше нечего сказать друг другу.       Переминаясь с ноги на ногу Арья никак не могла найти нужных слов. Это была не та Санса, которую она ожидала здесь увидеть. Нет, она вовсе не думала, что та сидит в заперти, или, того хуже — в темнице. Но она вовсе не рассчитывала найти здесь цветущую, радующуюся жизни молодую леди.       Повернув голову, Арья посмотрела в даль, за горизонт. Где-то там Робб ведёт войско, не зная, что его ждёт. И она ничем не может ему помочь. Ничем… Ни она, ни Санса… По тому, как внезапно задрожали губы её сестры, а на её глаза навернулись слёзы, Арья поняла, что в голову им пришло одно и тоже — там их брат, люди их отца, а они — здесь… Что с ними сделала эта война?!! Что?!! Слёзы на бледном, как смерть лице, стоявшей рядом с ней девушки, отозвались резкой болью где-то глубоко внутри, словно ледяная корка, которой с недавних пор покрылось её сердце, надломилась и начала таять. Ведь они сёстры! Сёстры по крови! Рванувшись, Арья изо всех сил, по настоящему, обняла Сансу. Та, прижав её к себе, лишь прошептала:       — Что мы теперь будем делать?..       «Что делать?» А что они могли сейчас сделать?       Отстранившись и по детски шмыгнув носом, Арья ответила:       — Уснуть я всё равно не усну, а вот поесть не помешало бы!       — Идём!       Подхватив её под руку, Санса повела их освещёнными коридорами, по пути раздавая распоряжения прислуге. «Она здесь на своём месте… она рождена для этой жизни — жизни в роскошном, богатом замке…» — в очередной раз промелькнула мысль в голове у Арьи. Промелькнула и исчезла.       Они проговорили всю ночь. Проговорили о том, о чём могут говорить только сёстры, только две девушки не видевшиеся столь долго. Не затрагивая то, что было и так очевидно и вызывало только боль и страх. Страх за своих родных. Придёт рассвет, и всё встанет по своим местам. А пока… пока, запивая утку терпким вином, Арья рассказывала сестре про Маргери и подкаблучника Томмена, семейку Тиреллов, заполонившую столицу, девиц Хайтауэр и их мамашу, про турнир. Санса спросила о Рамоне. Она ответила. Рассказала только то, что захотела. Но ответила на все вопросы, что стыдливо потупив взор, шептала её сестра:       «Вы целовались?»       «Да!»       «И как тебе?»       «…»       У Арьи тут же появилась куча своих вопросов, которые она никогда бы не задала Сансе, не будь эта ночь именно такой ночью — с кубком дорнийского, после изнуряющего перехода, переполненная тревогой и ожиданием битвы. Вино и усталость развязали им языки:       «Санса, каково это — принадлежать мужчине?»       «Я не знаю…»       «Но ведь…»       «Наш брак не состоялся…»       «Тогда почему??? Как ты здесь??? Лорд Тайвин знает??? Кто ты тогда теперь? По-прежнему Старк? Или… »       «Лорд Тайвин всё знает… А я.., кто я? Я здесь — никто… »...       А потом пришёл рассвет. А с ним и отзвуки далёкого боя. Изматывающее ожидание. Страх. Отчаяние. Бессилие. Злость и ненависть к Ланнистерам. Тревога за своих. Они ждали, когда будет хоть что-то известно. Когда с крытой галереи будет видно первых солдат, первых знаменосцев, первые стяги — серые или алые…       И они увидели, как на дороге, ведущей в замок появился авангард во главе со всадником на белом коне. Всадником, победоносно въезжавшем в Кастерли Рок, как когда-то в Харренхолл. Всё в том же неизменном алом плаще, перекинутом через плечо, доспехах, украшенных горделивыми львами и под развевающимися знамёнами всё с теми же львами.       Спустившиеся во двор, Арья и Санса молча стояли на ступенях лестницы замка. Память Арьи зачем-то воскресила и никак не могла отпустить ту встречу в развалинах Харренхолла. Её глаза с тревогой подмечали разницу — как Лев выглядел тогда и сейчас… Его землистый цвет лица, его напряжение и усталость, которые улавливались, несмотря на расстояние. Сердце предательски сжалось. Жив… Он не погиб и не ранен… Но, как ему тяжело… Словно опомнившись, она поискала глазами Робба. И нашла. И не только его… Леди Кейтелин, леди Аррен и Робб Старк ехали сразу за знаменосцами Ланнистеров. Целые и невредимые. Без оружия. Как пленники. Они её тоже увидели. Её и Сансу, стоящих на ступенях замка их врагов. Стоящих там, где обычно встречают жёны и дочери своих защитников, своих любимых, возвращающихся с победой. Лицо Робба застыло словно маска, не выражающая никаких эмоций. Леди Кейтелин, не отрывала глаз от Арьи…       Сердце Арьи пропустило удар... Мама… — она всё видела. Видела, как её дочь смотрела на их врага…